Содержание

«…Мне нравиться она, как, вероятно, вам чахоточная дева»

Содержание

Кроме того, субъективное выражение отношение автора к изображаемому предмету раскрывается в его оценке времён года.
Весна, весна, пора любви,
Как тяжко мне твое явленье…
Отдайте мне метель и вьюгу
И зимний долгий мрак ночей.
(«Весна» весна…» 1827)

Как грустно мне твое явленье,
Весна, весна! пора любви!..
(«Евгений Онегин»)

Гармоничный мир природы оказывает влияние на человека, его душевное равновесие:
Я был рожден для жизни мирной,
Для деревенской тишины:
В глуши звучнее голос лирный,
Живее творческие сны.
(«Евгений Онегин»)

Пушкин не раз, и в прозе, и в стихах, повторял, что осень — его любимое время года. Осенью он лучше всего и больше всего писал, на него на­ходило «вдохновенье», особое состояние, «блаженное расположение духа, когда мечтания явственно рисуются перед вами, и вы обретаете живые неожиданные слова для воплощения видений ваших, когда стихи легко ложатся под перо ваше, и звучные рифмы бегут навстречу стройной мысли» («Египетские ночи»).

Знамениты две «Болдинские осени» — 1830 и 1833 годов, когда Пушкин, живя в своем имении Болдино, напи­сал в короткое время множество первоклассных произведений, и мелких и крупных, и в стихах и в прозе.
Со времени жизни в Михайловском важнейшее место в лирике поэта начинает занимать пейзаж средней полосы России. Простой и скромный, он передан во всей поэтичности в отрывке “Осень” (1833). Это один из немногих образцов пейзажной лирики Пушкина. Он восторгается видом русской природы, ее осенней пышностью и красотой, воспринимаемой им как знамение вечно обновляемой жизни. В стихотворении имеет место конкретный пейзаж, за которым нет символов и соответствий:
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса…

Чудесными описаниями осенней природы поэт хочет заразить читателя своей особенной любовью к осени, а в последних строках этого неоконченного отрывка он показывает с необычайной убедительностью и поэтичностью, как рождается в его душе «вдохновение», как зарождаются его поэтические создания. .. Ощущение здоровья, душевной бодрости, полноты жизни, творческой силы наполняет это стихотворение Пушкина, придает ему оптимистическое, жизнеутвер­ждающее звучание:
Желания кипят — я снова счастлив, молод…

Пушкинский пейзаж реалистичен и конкретен — это обобщенная, типическая картина русской природы. Эмоциональная окрашенность текста не нарушает точ­ности и наглядности изображения.

Композиция стихотворения «Осень» такова, что кра­сота этого времени года дана в сравнении с весной, зи­мой и летом. Например, в описании весны используется авторская ирония, чтобы через прием антитезы под­черкнуть притягательную прелесть осени:
Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен.

Композиционное своеобразие «Осени» заключается еще и в том, что поэтическое повествование перемежа­ется лирическими отступлениями. Именно эти отступ­ления, замечания и рассуждения поэта по поводу осени и составляют сюжетную основу стихотворения. В этом заключается художественное своеобразие взаимосвязи композиции и сюжета в стихотворении. Пушкин использует широкую па­литру изобразительных средств. Прежде всего, это ме­тафоры и метафорические сравнения. Несмотря на то, что автор восхищен осенью и желает передать это чув­ство читателям, он использует сравнение осени с чахо­точной девой, прибегая к иронии:

… Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится…

Пушкин завершает свое стихотворение поразитель­ной по силе и смелости метафорой — уподоблением поэта, приступающего к творчеству, с кораблем, который готовится к отплытию:
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге.
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет, недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! – матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз – и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.

Безупречное единство формы и содержания даёт право говорить о том, что стихотворение «Осень» является шедевром русской классической поэзии.

Всероссийский музей А. С. Пушкина

В. А. Серов. Пушкин Александр Сергеевич. Россия, Домотканово. 1899 г. Бумага, карандаш, акварель, белила

Стихотворение Пушкина «Осень (отрывок)» (1833) написано редкой строфой — октавой. Октава (от лат. octo — «восемь») — стихотворение (или строфа) из восьми строк с единой схемой рифмовки «a b a b a b c c». В шутливой поэме «Домик в Коломне» поэт так описал особенности этой строфы:

Четырёстопный ямб мне надоел:
Им пишет всякий. Мальчикам в забаву
Пора б его оставить. Я хотел
Давным-давно приняться за октаву.
А в самом деле: я бы совладел
С тройным созвучием. Пущусь на славу!
Ведь рифмы запросто со мной живут;
Две придут сами, третью приведут.

Эпиграфом к стихотворению, состоящему из XII октав, Пушкин выбирает строчку из послания Г. Р. Державина «Евгению. Жизнь Званская»: «Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?»

«Осень» продолжает традицию дружеского послания, для которого характерно свободное развитие тем, сочетание возвышенного и разговорного тона. У Державина эта строка открывала строфу, где он рассказывает о занятиях поэзией в имении Званка. С одной стороны, эпиграф, невзирая на то что стихотворение называется «Осень», заставляет думать, что внутренняя тема произведения все-таки будет связана с творчеством и вдохновением. С другой стороны, комментарий к названию — «отрывок» — заставляет вспомнить В. А. Жуковского, стихотворение которого «Невыразимое» тоже имеет подзаголовок «отрывок». «Невыразимое» выстраивается как пейзажная элегия, связанная с темой поиска слова не только для того, чтобы изобразить картину окружающего мира, но и умудриться, сообразно идеям Жуковского, проникнуть за его границу, почувствовать присутствие Бога в творении.

И вот уже это ощущение оказывается непередаваемым словом:

Е. И. Эстеррейх. Портрет В. А. Жуковского. 1820 г. Бумага, литография.

И лишь молчание понятно говорит.

Название пушкинского стихотворения ориентирует читателя на пейзажную лирику — и действительно, I октава начинается с пейзажной зарисовки:

Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,


И будит лай собак уснувшие дубравы.

Читателя настраивают на пейзажную, описательную поэзию, причем в реалистическом ключе. Тут нет никаких особенных метафор, никаких особенных поэтических украшений. Перед нами — нагое слово со стершимися языковыми метафорами, а если и возникают какие-либо метафорические оттенки, то как раз в финале октавы:

И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.

И это, на первый взгляд, не разрушает общей картины.

Все стихотворение выстраивается как разговор с читателем. Автор все время обращается к нему:

Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой…

(V октава)

Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева…

(VI октава)

Автор ведет непринужденный разговор с читателем. Это важно, потому что времена года описываются, во-первых, с нарушением естественной последовательности (весна, зима, лето), и, во-вторых, как выражение эмоционального отношения автора к ним.

Последовательность V, VI, VII, VIII октав оказывается очень важной.

Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной

К себе меня влечет.
Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.

(V октава)

А дальше, в попытке объяснить это странное чувство особенной любви к осени, Пушкин прибегает к очень необычному образу:

Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева


Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.

(VI октава)

В. К. Бялыницкий-Бируля. Тригорское. Скамья Онегина. Россия. 1936 г. Холст, масло.

Можно обсуждать тему особой красоты «чахоточной девы», но Пушкин говорит об этом так, словно это обычная вещь, что всякому человеку порою нравится умирающая чахоточная дева. Странный, парадоксальный ход. Именно тут возникает тема смерти, пусть и в такой странной огласовке, а в следующей строфе дается знаменитая картина осени, которую обыкновенно все помнят наизусть:

Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

(VII октава)

Заметьте, это уже второй осенний пейзаж; первый был в I октаве («Октябрь уж наступил — уж роща отряхает…»)

Пейзаж в I октаве, как мы отмечали, отличается конкретностью и реалистичностью. А в данном случае перед нами обобщенно-символический пейзаж. Это пышное природы увядание: «В багрец и в золото одетые леса…» (VII октава).

Возникает параллель с умирающей девой — она-то ведь умрет навсегда, а вот умирание природы прекрасно именно потому, что оно временно. В природном круговороте после осени наступит зима, потом весна, потом лето, словом, те самые времена года, о которых только что рассказал автор (II, III, IV октавы). Картина осени в VII октаве воспринимается как поэтическое воплощение вечности природы. Поэтому она, с одной стороны, «унылая пора», а с другой — «очей очарованье». Следующая октава начинается с неожиданного утверждения:

И с каждой осенью я расцветаю вновь.

В VI октаве умирала чахоточная дева, как и должно было бы быть. В VII октаве возникает осенний пейзаж как символ вечности природы. Когда же речь идет об авторе (VII октава), то он осенью неожиданно расцветает:

Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм.

Неожиданный ход, согласитесь, потому что чуть дальше возникнет разговор о творчестве, о поэзии:

И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.

(X, XI октавы)

К. К. Шестаков. Захарово. В парке. Россия. 1937 г. Холст, масло

Единственное объяснение неожиданного осеннего расцвета автора и возникающего у него поэтического порыва — мысль о том, что творчество оказывается уникальной возможностью преодолеть смерть и прикоснуться к бессмертию мира. Неожиданно обнаруживается давняя тема, когда-то поднятая Горацием: тема бессмертия поэта, которое приходит к нему через творчество.

Мир поэзии вырастает в пушкинском стихотворении как бы из мира реального. Ведь вот речь шла о лете, о зиме, о весне, об осени, — и вот сейчас из всего из этого вырастает мир творчества. Но обратим внимание на то, что воображение ничего общего не имеет с окружающим миром. Оказывается, для того чтобы воображение вас посетило, вы должны забыть мир, отвернуться от него: «Я сладко усыплен моим воображеньем…»

С одной стороны, сохраняется идея того, что воображение, конечно, связано с окружающим миром, но с другой — природа его существенно иная. В подтверждение этому вдруг неожиданно — поэт был один — возникает рой гостей, знакомцев давних, плодов мечты, внезапно мы очутились не на берегу Сороти, а на берегу моря, где возникает образ корабля. Это никак не согласуется с пейзажами средней полосы России. Это не случайно. Поэт подчеркивает, что мир воображения существенно иной, чем мир реальный. Более того, эти миры диаметрально противоположны. Закончив XI октаву появлением образа корабля, который вот-вот готов отправиться в плавание, Пушкин последнюю, XII октаву, представляет только одной строчкой:

Плывет. Куда ж нам плыть?

А дальше стоят отточия. Напомню, что в черновиках стихотворения описывался маршрут, по которому корабль отправлялся в плавание:

Ура!. . куда же плыть?.. какие берега
Теперь мы посетим: Кавказ ли колоссальный,
Иль опаленные Молдавии луга,
Иль скалы дикие Шотландии печальной…

Но Пушкин почему-то обрывает повествование в этом месте, и это умолчание можно осознать как образ абсолютной безграничности поэтической фантазии. Это действительно напоминает финал «Невыразимого» Жуковского:

Горе душа летит,
Все необъятное в единый вздох теснится,
И лишь молчание понятно говорит.

У Пушкина это начало процесса творчества, которое может унести вас куда угодно. Возникает соблазн увидеть продолжение процесса творчества, увидеть его плоды в виде собственно стихотворения, — и мы только что стихотворение прочитали. Вот поэт осенью, вот он переживает вдохновение, вот рука тянется к перу, перо к бумаге, и:

Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей…

Возникает совершенно удивительная ситуация. Само стихотворение становится реальным результатом того творческого процесса, который в нем описан. В противовес Жуковскому в поэтическом мире Пушкина не возникает проблемы невыразимости мира через поэтическое слово. Мир у него все-таки находит свое словесное выражение и воплощение. И тут становится понятно, почему в самом стихотворении огромное место занимают темы, которые связаны с обсуждением проблем поэтического творчества, поэтического языка:

Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

Становится понятно, что совсем не случайно Пушкин в самом стихотворении осуществляет творческий процесс, в котором соединяется парадоксальным образом высокое и низкое, бытовое и возвышенное, сиюминутное и вечное. Взгляните, как он описывает это особое отношение к осени:

И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь…

Но в романтической традиции любовь нельзя назвать привычкой, потому что это всегда потрясение. Здесь же любовь вписана в нормальный ход жизни, однако этот ход жизни назван высоким словом «бытие». А с другой стороны — «Чредой слетает сон, чредой находит голод». В одном ряду с любовью. Все перемешано: высокое с низким, прозаическое с возвышенным. Или совсем парадоксальные вещи:

Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.

Блестит — значит обращает на себя внимание, а она блистает смиренно, как бы незаметно. Мы прочитываем этот образ, почти не ощущая его парадоксальности, оксюморонности, а ведь это и есть та самая фактическая попытка обнаружить поэзию в реальности или, если хотите, реальность самой поэзии. Это было удивительное и художественное, и историческое открытие позднего Пушкина.

Золотая осень в Сортавале — Очерки осмысленных перемещений в пространстве — LiveJournal

Золотая осень в Сортавале… Звучит, согласитесь, поэтично, не без аллитерации. С солнечной погодой во время моего пребывания в Карелии, вылившегося в «челночное» курсирование между Петрозаводском и Сортавалой, мне везло не очень. Однако я всегда был настороже, — стоило небу чутОк проясниться, как я уже хватал фотоаппарат и двигался к тем зеленым насаждениям, где, по причине осеннего сезона, доминировали желтый и красный цвета. Так получилось, что в Сортавале золотую осень для меня представляли, в основном, берега озера Ляппяярви. С них и начнем.

ФОТО 1. С контрастным передним планом, кажется, получилось очень даже неплохо.


ФОТО 2. Любая, самая расчудесная золотая осень таит в себе легкую тревогу, ожидание неминуемого. Сразу вспоминается Александр Сергевич, «чахоточная дева»…

ФОТО 3. Ляппяярви — озеро немаленькое. Однако рядом с гостиницей «Сеурахуоне» оно резко сужается. В этом месте над озером возвышается мост Карельской улицы.

ФОТО 4. На противоположной стороне — станция Сортавала-центр. С недавних пор сюда регулярно летают «Ласточки» из Санкт-Петербурга, с Финляндского вокзала. Поезда, идущие транзитом из Петрозаводска (я на таком ехал) останавливаются на другой станции, в районе Выборгского шоссе.

ФОТО 5. Поезд в ожидании отправления.

ФОТО 6. Набережная Ляппяярви сейчас находится на реконструкции. Однако по отдельным, мощеным плиткой участком можно пройти уже сейчас.

ФОТО 7. Деревянная скульптура то ли Пегаса, то ли некого Летающего жирафа встретилась мне в районе набережной Ладожской флотилии.

ФОТО 8. Вид на пристань со стороны моста. Это уже, так сказать, большое Ляппяярви.

ФОТО 9. Финские дома в районе улицы Антикайнена.

ФОТО 10. Никольская церковь.

ФОТО 11. Памятник рунопевцу Петри Шемейкке (1821-1915). Был установлен здесь еще в «финляндском» 1935 г. — к столетию выхода в свет «Калевалы» Элиаса Лённрота.

ФОТО 12. До свидания, золотая осень в Сортавале! Надеюсь, как-нибудь еще свидимся.

P.S.
Все фотографии сделаны 21-22 сентября 2021 г.

______________________________________________________________________________________

ЗДЕСЬ тоже интересно!

_________________________________________________________________________________________

Это мой город: актер Владимир Коренев

О своем режиссерском дебюте в Электротеатре, разрастающейся Москве и о том, что в маленьких городах люди ведут себя приличнее.

Я родился…

В Севастополе, в замечательном русском городе, в Крыму, 20 июня 1940 года. Через год началась война, и в дом, где я родился, попала немецкая тонная бомба, но меня уже в этом доме не было, меня унесли. На этом месте, на Красной горке, долго была воронка. Когда я приезжал в Севастополь, я приходил туда, садился и спускал ноги в воронку. А теперь и не знаю, наверное, это место уже застроили.

Сейчас живу…

На Олимпийском проспекте со своей семьей: у меня жена и дочка.

Гулять в Москве…

Я не люблю. Люблю гулять за городом — на даче, когда тепло. Не люблю зиму и холод, я южный человек. А зима и осень в Москве очень длинные. Я не понимаю, как Александр Сергеевич Пушкин любил осень. Мало того, если бы золотую осень, а то позднюю. Говорил: «Дни поздней осени бранят обыкновенно, а мне она мила, читатель дорогой, как может быть мила чахоточная дева». Вот как он странно представлял себе. Ну, может быть, у него в деревне осенью было хорошо. А я люблю лето.

Любимый район в Москве…

Я вообще больше люблю Санкт-Петербург. Москва — купеческий, боярский город, в нем нет никакого плана: строили кто как хотел и кто как мог. А мне нравится продуманная, выстроенная замечательными художниками архитектура.

Нелюбимый район…

Московские окраины. Может, быть когда-нибудь, когда люди их обживут, они станут нормальными. Мне кажется, это все временное. Я не люблю большие дома, люблю маленькие: двух-трехэтажные — рядом с ними ты чувствуешь себя человеком. А эти чудовищные высотные здания, которые построили в центре Москвы, — они ее исковеркали.

Рестораны…

Люблю хорошие, дорогие, где вкусно кормят. Восточные рестораны люблю: узбекские, армянские, грузинские.

Место в Москве, в которое все время собираюсь, но никак не могу доехать…

В Пушкинский музей никак не могу доехать, со студенческих времен там не был, как-то не получалось, хотя там бывают замечательные выставки и постоянная экспозиция тоже очень интересная.

Отличие москвичей от жителей других городов…

Все города разные. Мне нравятся маленькие провинциальные города. Я вообще провинциал по природе: жил в маленьких городах — Ялте, Севастополе, Измаиле, Таллине. Там я чувствовал себя лучше. В маленьких городах люди как-то ведут себя приличнее, потому что там все друг друга знают — приходится вести себя достойно. А Москва — это Вавилон. И так же, как библейский Вавилон, она наказана разноязычием: люди перестали понимать друг друга, и это превратилось в проблему. Социальное расслоение, которое есть везде, в Москве чувствуется особенно сильно. Поэтому я не большой любитель Москвы.

Мне нравится…

Что Москва стала более комфортной.

Мне не нравится…

Что она постоянно разрастается — уже превратилась в целое государство. В таком большом городе не очень уютно. Очень большие рестораны, театры, а все должно соизмеряться с человеком.

Хочу изменить в Москве…

Хочу, чтобы городские власти развернулись к человеку, к жителю. Чтобы самым главным было его удобство, чтобы город стал для него домом.

В Москве мне не хватает…

Моей молодости.

Кроме работы и дома меня можно застать…

В других театрах.

На спектакль «Служанки бульвара Сансет»…

Хорошо бы сходить…  Это мой дебют в качестве режиссера. Мы потратили столько своей любви и таланта, что посмотреть стоит. Это высшей степени сложности драматургия, и интересно посмотреть то, как мы с ней справились. Как в том фильме: не на Шекспира, но на Жана Жене.

Премьерные спектакли «Служанки бульвара Сансет» в Электротеатре Станиславский состоятся 13 и 14 апреля.

Фото: Olympia Orlova-Vilberg

Осень. (Унылая пора, очей очарованье) Читать стих.

I
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.

II
Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю ее снега; в присутствии луны
Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмет, пылая и дрожа!

III
Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?..
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стеклами двойными.

IV
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.

V
Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.

VI
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.

VII
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

VIII
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

IX
Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несет,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.

X
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.

XI
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.

XII
Плывет. Куда ж нам плыть?
. . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . .

1833 год


Стихи Александра Пушкина из школьной программы >>

Стихи из школьной программы: 1 класс >>

Стихи из школьной программы: 2 класс >>

Стихи из школьной программы: 3 класс >>

Стихи из школьной программы: 4 класс >>

Стихи из школьной программы: 5 класс >>

Стихи из школьной программы: 6 класс >>

Стихи из школьной программы: 7 класс >>

Стихи из школьной программы: 8 класс >>

Стихи из школьной программы: 9 класс >>

Стихи из школьной программы: 10 класс >>

Стихи из школьной программы: 11 класс >>




Популярное на сайте

Русские классики

Популярные детские авторы

Стихи по темам



Лирика Пушкина 1830х годов Разное Пушкин А.

С. :: Litra.RU :: Только отличные сочинения



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Лирика Пушкина 1830х годов

    Поздний Пушкин достигает удивительной духовной просветленности не только в прозе, но и в лирическом творчестве. Исчезает упоение мятежной красотой чувственных страстей, уходят темные тучи и метели суетных земных тревог, появляется умиленное созерцание духовной красоты в природе и в человеке:
    Я возмужал среди печальных бурь, И дней моих поток, так долго мутный, Теперь утих дремотою минутной И отразил небесную лазурь.
    Как природа очищается и обновляется в грозовом ненастье, так и душа, проходя через бурные чувственные искушения, воскресает в бескорыстном любовании красотой и гармонией окружающего мира. В стихотворении «Туча» (1835) Пушкин радостно приветствует эту гармонию, это душевное просветление:
    Последняя туча рассеянной бури! Одна ты несешься по ясной лазури, Одна ты наводишь унылую тень, Одна ты печалишь ликующий день…
    Довольно, сокройся! Пора миновалась, Земля освежилась, и буря промчалась, И ветер, лаская листочки древес, Тебя с успокоенных гонит небес.
    В стихотворении «Осень», созданном в Болдине в 1833 году, Пушкин объясняет, почему он любит именно это время года, почему осенью испытывает он самые длительные приливы вдохновения. Осень глубоко умиляет поэта красотой умиротворенной, тихой, смиренной, не возбуждающей страстных тревог. Пушкин любит осень «не тщеславной любовью», к которой всегда примешивается субъективный, чувственный порыв, ревнивое стремление к обладанию. Красота осени, напротив, просветляет и одухотворяет человеческйе чувства:
    Как это объяснить? Мне нравится она, Как, вероятно, вам чахоточная дева Порою нравится. На смерть осуждена, Бедняжка клонится без ропота, без гнева. ..
    Любовь Пушкина к осени возвышенна и духовна: свободна от всего тяжелого, замутняющего чистые источники. Она не скована бременем чувственных желаний и эгоистических страстей. Такая красота взывает к созерцательной любви умилению, требует полного забвения себя, полной самоотдачи. Она пробуждает в Пушкине поэта, поднимает его над миром на волнах вдохновения и дает ему радость плавания, в любую сторону, в какую поэтическая душа пожелает:
    И пробуждается поэзия во мне: Душа стесняется лирическим волненьем, Трепещет и звучит, и ищет, как во сне, Излиться наконец свободным проявленьем…
    Ввиду «отдаленных угроз седой зимы», старости и смерти, Пушкин остро чувствует, что все на земле подвержено исчезновению. Но именно потому, что ничего здесь нам не дано удержать, и возникает в душе иная любовь к этой жизни, любовь умиление, бескорыстная любовь к красоте, молодости с ее улыбками, с ее радостями.
    Этот мотив прозвучит в стихотворении «Вновь я посетил…», написанном осенью 1835 года в Михайловском, куда в последний раз приезжал Пушкин по очень грустному поводу. Он хоронил свою мать, нашедшую упокоение у стен Святогорского монастыря, где Пушкин заказал и себе место рядом с ее могилой. 25 сентября 1835 года поэт писал из Тригорского жене: «В Михайловском нашел я все постарому, кроме того, что нет уже в нем няни моей и что около знакомых старых сосен поднялась, во время моего отсутствия, молодая сосновая семья, на которую мне досадно ! смотреть, как иногда досадно мне видеть молодых кавалергардов на балах, на которых уже не пляшу».
    В стихотворении эта досада отсутствует. Чувства Пушкина здесь совершенно свободны от всякой примеси эгоистического, страстного увлечения. Большая часть стихотворения посвящена изображению мест, с которыми связаны у поэта воспоминания о былом: «вот опальный домик, где жил я с бедной нянею моей»; «вот холм лесистый, над которым часто я сиживал», «они все те же…» — грусть об уходящей жизни, невеселые мысли о необратимых переменах, приближающих поэта к роковому пределу.
    Но вдруг он замечает, что под соснами, около их устарелых корней, «младая роща разрослась». И грустные чувства, скользившие к унынию, внезапно преображаются. Стихи увенчивает светлый финал, в котором поэт любовно принимает чужую молодую жизнь:
    Здравствуй, племя Младое, незнакомое! не я Увижу твой могучий поздний возраст…
    Но пусть мой внук Услышит ваш приветный шум, когда, С приятельской беседы возвращаясь, Веселых и приятных мыслей полон, Пройдет он мимо вас во мраке ночи
    И обо мне вспомянет.



/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Лирика Пушкина 1830х годов


Смотрите также по разным произведениям Пушкина:


Глава 7., Сборник стихов. — ориджинал

Глава 7.

30 ноября 2021, 21:19

1. Дни поздней осени бранят обыкновенно, Но мне она мила, читатель дорогой, Красою тихою, блистающей смиренно. Так нелюбимое дитя в семье родной К себе меня влечет. Сказать вам откровенно, Из годовых времен я рад лишь ей одной, В ней много доброго; любовник не тщеславный, Я нечто в ней нашел мечтою своенравной. 2. Как это объяснить? Мне нравится она, Как, вероятно, вам чахоточная дева Порою нравится. На смерть осуждена, Бедняжка клонится без ропота, без гнева. Улыбка на устах увянувших видна; Могильной пропасти она не слышит зева; Играет на лице еще багровый цвет. Она жива еще сегодня, завтра нет. 3. Унылая пора! очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса — Люблю я пышное природы увяданье, В багрец и в золото одетые леса, В их сенях ветра шум и свежее дыханье, И мглой волнистою покрыты небеса, И редкий солнца луч, и первые морозы, И отдаленные седой зимы угрозы. Автор 3: А.С. Пушкин 4. Отговорила роща золотая Берёзовым, весёлым языком, И журавли, печально пролетая, Уж не жалеют больше ни о ком. Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник — Пройдёт, зайдёт и вновь оставит дом. О всех ушедших грезит конопляник С широким месяцем над голубым прудом. Стою один среди равнины голой, А журавлей относит ветер в даль, Я полон дум о юности весёлой, Но ничего в прошедшем мне не жаль. Не жаль мне лет, растраченных напрасно, Не жаль души сиреневую цветь. В саду горит костёр рябины красной, Но никого не может он согреть. Не обгорят рябиновые кисти, От желтизны не опадёт трава, Как дерево роняет тихо листья, Так я роняю грустные слова. И если время, ветром разметая, Сгребёт их все в один ненужный ком… Скажите так… что роща золотая Отговорила милым языком. Автор: Сергей Есенин 5. Закончились гастроли лета, Сложив поспешно в чемодан, Платок нефритового цвета И изумрудный сарафан, С букетом роз, с корзиной фруктов Примчалось лето на вокзал, «До отправления минута», - Холодный ветер прошептал. На сцене смена декораций Шла полным ходом в час ночной, Лес начал в жёлтый превращаться, И с рыжей вьющейся копной В оранжевом нарядном платье Вбежала осень в зал пустой, Достав из сумочки ненастье, И плащ, и зонтик золотой. Автор: Наталия Летняя 6. Солнце осени. Люблю я солнце осени, когда, Меж тучек и туманов пробираясь, Оно кидает бледный мертвый луч На дерево, колеблемое ветром, И на сырую степь. Люблю я солнце, Есть что-то схожее в прощальном взгляде Великого светила с тайной грустью Обманутой любви; не холодней Оно само собою, но природа И всё, что может чувствовать и видеть, Не могут быть согреты им; так точно И сердце: в нем всё жив огонь, но люди Его понять однажды не умели, И он в глазах блеснуть не должен вновь И до ланит он вечно не коснется. Зачем вторично сердцу подвергать Себя насмешкам и словам сомненья? Автор: М. Ю. Лермонтов 7. Есть в осени первоначальной Короткая, но дивная пора — Весь день стоит как бы хрустальный, И лучезарны вечера… Где бодрый серп гулял и падал колос, Теперь уж пусто всё — простор везде,- Лишь паутины тонкий волос Блестит на праздной борозде. Пустеет воздух, птиц не слышно боле, Но далеко ещё до первых зимних бурь — И льётся чистая и тёплая лазурь На отдыхающее поле… Автор: Ф.И. Тютчев

Как поколение чахоточных определило романтизм 19-го века

Деталь из Офелия 1851-2 сэра Джона Эверетта Милле. Photo Courtesy Tate/Wikipedia

Больше, чем любая другая болезнь, туберкулез (ТБ) или чахотка повлияли на социальную историю Европы 19-го века. Его влияние на художественный мир было таким же сильным: художники предлагали свои собственные комментарии к болезни через живопись, поэзию и оперу. Потребление было почти определяющей чертой романтизма, стиля выражения, которым была известна эпоха.

Согласно « Белая чума » (1952) Рене и Жана Дюбо, европейские пациенты приобретали крайне анемичное лицо, поскольку теряли кровь и железо — отсюда и название их великой истории болезни. Чахоточная модель Элизабет Сиддал, наиболее известная как утонувшая Офелия на картине прерафаэлитов Джона Эверетта Милле, стала иконой своего поколения. Следящие за модой, здоровые женщины морили себя голодом и химически отбеливали кожу, чтобы имитировать этот «чахоточный» вид.Лорд Байрон, самый печально известный из поэтов-романтиков, пошутил, что болезнь заставит женщин говорить: «Посмотрите на этого бедного Байрона — как интересно он выглядит, умирая». что потребление двигало художественным гением. Многие предполагали, что spes phthisica , своего рода эйфория, которая смешивается с депрессией во время болезни, возвышает ум.

Истина, конечно же, в том, что влияние туберкулеза на искусство было просто отражением жестокости, с которой он опустошал население в целом — художников и всех остальных. В 1801 году от туберкулеза умерло до трети всех лондонцев. И все же его течение было коварным, одни жертвы умирали медленно в течение месяцев, а другие – годами. Талантливые жертвы, все они были обречены до эпохи антибиотиков, имели время (перефразируя Китса), чтобы их ручки почистили их кишащие мозги, вопреки, а не благодаря болезни.

Тогда, как и сейчас, заболевание вызывается передачей бактерии Mycobacterium tuberculosis с мокротой инфицированных лиц. Бактерии туберкулеза попадают в легкие своей жертвы и размножаются, провоцируя воспаление, сильный кашель и одышку.Наступает лихорадка и потливость. В конце концов, легочные кровеносные сосуды разрываются, что приводит к анемии, которая делает цвет лица бледным. Помимо чахотки, у болезни есть много синонимов. Слово «туберкулез» в переводе с греческого означает изнуряющая болезнь, оно использовалось до того, как мы придумали название «ТБ». Также широко использовалось неприятно звучащее название «золотуха», происходящее от латинского слова «поросята» и относящееся к отекам, которые появляются вокруг тела, когда бактерии распространяются за пределы легких.

Эпидемия туберкулеза разразилась с приходом промышленной революции.Растущие города, грязь и постоянные контакты с людьми подпитывали болезнь. Как и ТБ, романтизм возник в ответ на растущее городское убожество. Художники вызывали сельские идиллии и мифический классицизм, чтобы уравновесить его ужас. Позже, в 19 веке, когда градостроительство уменьшило перенаселенность, и туберкулез, и реакционный романтизм отступили.

Из всех чахоточных художников Джон Китс (1795-1821), английский медик, ставший поэтом, чаще всего ассоциировался с болезнью. Его мать умерла от этого, и младший брат Том тоже, прежде чем сам Китс скончался в возрасте всего 25 лет.Его последний год, разочарованный трагической любовью, ухудшением здоровья, отъездом в Италию и возможной смертью, представляет собой архетипический упадок чахоточного романтика.

Поэзия Китса дает представление о махинациях квалифицированного медицинского ума, смешиваясь с романтической философией, пытающейся понять чахотку. Его «Ода соловью» (1819 г.), написанная, когда он заподозрил, что болен, предлагает витиеватые описания ключевых симптомов болезни. В нем он описывает «усталость, лихорадку и раздражение», связанные с состоянием, в котором «молодость бледнеет, худеет и умирает; где, как не думать, значит быть полным печали и отчаяния со свинцовыми глазами», и где «тупой мозг смущает и тормозит».

В другом стихотворении, написанном в том же году, «Прекрасная дама без милосердия», центральным персонажем является рыцарь с оружием. К тому времени, когда он был опубликован в 1820 году, рыцарь был понижен в должности до «жалкого упыря» — растрепанного, больного человека, обычного для средневековой литературы. Многие идентифицировали самого Китса как рыцаря/мертвяка, и трансформация совпадает с его собственной метаморфозой из уверенного в себе поэта в кашляющую кровью развалину. Стихотворение следует за бурными отношениями умершего с прекрасной девушкой, которая оставила его бесцветным, лихорадочным и галлюцинирующим о других, которые также встретили ее и ту же чахоточную судьбу.

Роберт Грейвс в своей эрудированной монографии о поэтическом вдохновении Белая Богиня (1948) утверждает, что Прекрасная Дама сама была «чахоткой; чьи жертвы предупредили его [рыцаря / духа], что теперь он был в их числе ».

По Европе бушевала эпидемия. В России поздние пьесы Антона Чехова изображали чахоточных изгнанников, беспокоящихся на черноморском курорте Ялта, где драматург, сам врач, вылечился перед смертью от туберкулеза в возрасте 44 лет. мрак и испытания сложной романтики перекликаются с жизнями сестер Бронте, все из которых умерли от туберкулеза в Йоркшире середины 19-го века.На картине Анны, Эмили и Шарлотты Бронте, которая висит в Национальной портретной галерее в Лондоне, видно тревожное призрачное пятно на заднем плане, созданное художником, их братом Бранвеллом, который, возможно, вырезал себя из картины в припадке отчаяние, зная о своей надвигающейся туберкулёзной смерти.

Итальянская опера XIX века также славилась чахоткой. «» Джузеппе Верди «Травиата », впервые показанная в 1853 году, прослеживает смерть бедной Виолетты, последняя стадия болезни которой разразилась, когда ей было отказано в возможности выйти замуж за своего возлюбленного Альфредо. В «Богеме » Джакомо Пуччини туберкулёзная героиня Мими брошена своим возлюбленным Родольфо. Опера Пуччини не ставилась до 1896 года, после того как романтические представления о чахотке были развеяны поворотной демонстрацией Робертом Кохом в 1882 году бактериальной причины. Был ли отказ Родольфо от Мими из-за страха заразиться?

Хотя ТБ не закончился с 19 веком, его связь с романтическим идеалом закончилась. Не было ничего благородного или возвышенного перед лицом суровой правды о ядовитых микробах, разъедающих своих жертв и вызывающих болезнь, когда-то известную как золотуха.

Воительница | Империя GoodGame вики


Воительница

Требуется

Казармы Уровень 14


  Воительница   — чрезвычайно сильный атакующий в ближнем бою. Добавленная в игру 22 июня 2020 года, она в настоящее время является самым мощным атакующим юнитом ближнего боя даже на самом низком уровне, а пещерный сокрушитель Renegade является вторым по силе. Она не употребляет никакой пищи; но вместо этого потребляет медовуху.

Суверенные подразделения имеют систему уровней, согласно которой каждый солдат имеет разные значения для:

  • Сила атаки ближнего/дальнего боя
  • Сила в защите от солдат ближнего боя
  • Сила в защите от солдат дальнего боя
  • Вместимость мародерства

Скорость передвижения и расход медовухи остаются постоянными независимо от уровня юнита.

Ее коллега дальнего боя — рейнджер Валькирия. Вместе они составляют первый набор суверенных единиц.

Статистика[]

Уровень Сила атаки Сила в

защита от

солдат ближнего боя

Сила в

защита от

солдат дальнего боя

Мародерство

емкости

Движение

скорость

Мед

потребление

0 225 28 10 43 34 2
1 235 29 11 45 34 2
2 245 31 11 47 34 2
3 255 32 12 49 34 2
4 265 33 12 51 34 2
5 275 34 13 53 34 2
6 285 36 13 55 34 2
7 295 37 13 57 34 2
8 305 38 14 59 34 2
9 315 39 14 61 34 2
10 325 41 15 63 34 2

Современная девушка, новая женщина и колониальная дева

Сильверберг, Мириам. «После большого тура: современная девушка, новая женщина и колониальная дева». Современная девушка во всем мире: потребление, современность и глобализация , под редакцией Элис Ив Исследовательская группа «Современная девушка во всем мире», Элис Ив Вейнбаум, Линн М. Томас, Прити Рамамурти, Ута Г. Пойгер, Мадлен Юэ Донг и Тани Э. Барлоу, Нью-Йорк, США: Издательство Университета Дьюка, 2008 г., стр. 354–361. https://doi.org/10.1515/9780822389194-018 Сильверберг, м. (2008).После большого тура: современная девушка, новая женщина и колониальная дева. В A. Исследовательская группа «Современная девушка во всем мире», А. Вайнбаум, Л. Томас, П. Рамамурти, У. Поигер, М. Донг и Т. Барлоу (ред.), Современная девушка во всем мире: потребление, Современность и глобализация 90 291 (стр. 354–361). Нью-Йорк, США: Издательство Университета Дьюка. https://doi.org/10.1515/9780822389194-018 Сильверберг, м. 2008. После большого турне: современная девушка, новая женщина и колониальная дева. В: Исследовательская группа «Современная девушка во всем мире», А., Вейнбаум, А., Томас, Л., Рамамурти, П., Пойгер, У., Донг, М. и Барлоу, Т. изд. Современная девушка в мире: потребление, современность и глобализация . Нью-Йорк, США: Издательство Университета Дьюка, стр. 354-361. https://doi.org/10.1515/9780822389194-018 Сильверберг, Мириам. «После большого турне: современная девушка, новая женщина и колониальная дева» В году «Современная девушка во всем мире: потребление, современность и глобализация » под редакцией Элис Ив. Исследовательская группа «Современная девушка во всем мире», Элис Ив Вейнбаум, Линн М.Томас, Прити Рамамурти, Ута Г. Поигер, Мадлен Юэ Донг и Тани Э. Барлоу, 354–361. Нью-Йорк, США: Издательство Университета Дьюка, 2008 г. https://doi.org/10.1515/9780822389194-018. Сильверберг м. После большого тура: современная девушка, новая женщина и колониальная дева. В: Исследовательская группа A «Современная девушка во всем мире», А. Вайнбаум, Л. Томас, П. Рамамурти, У. Пойгер, М. Донг, Т. Барлоу (ред.) «Современная девушка во всем мире: потребление, современность и глобализация» .Нью-Йорк, США: Издательство Университета Дьюка; 2008. С.354-361. https://doi.org/10.1515/9780822389194-018

Lamborghini одерживает восьмую победу в GT World Challenge America и первый подиум DTM. Заводской пилот Андреа Кальдарелли и напарник по команде K-PAX Racing Джордан Пеппер лидировали в обеих гонках с поул-позиции на своем Lamborghini Huracán GT3 Evo под номером 3 и уверенно лидировали по очкам в предпоследнем этапе сезона в Себринге в следующем месяце.

Уик-энд начался хорошо для пары после сложного предыдущего этапа на Road America, когда Caldarelli и Pepper закончили обе тренировки вторыми быстрее всех. Однако в квалификации машина под номером 3 эффектно вернулась в форму, завоевывая поул в каждой из 90-минутных гонок.

Пеппер стартовал в гонке 1 в субботу и должен был отбиваться от стремительного BMW Майкла Динана на первых кругах, прежде чем установить комфортный, хотя и небольшой отрыв, прежде чем передать управление Калдарелли на обязательных пит-стопах для смены пилотов. Затем Кальдарелли продолжил превосходную работу Пеппера на втором отрезке, в конечном итоге приведя автомобиль K-PAX домой на 9,391 секунды впереди BMW на финише.

Похожая история была и в гонке 2, когда Калдарелли получил лучший отрыв от старта, чтобы опередить Райт Моторспорт Порше Яна Хейлана. Несмотря на то, что после пит-стопов он ненадолго уступил Porsche лидерство, Пеппер вскоре быстро расправился с 911 Фреда Пурдада за пределами пятого поворота и вернул себе лидерство в гонке.

С трудом заняв девятое место в стартовой гонке в субботу, сестра K-PAX Racing Huracán Кори Льюиса и заводского пилота Lamborghini Джованни Вентурини совершила сенсационный заезд в гонке 2 и заняла сильное второе место после Caldarelli и Pepper. Вентурини начал гонку и пережил небольшой контакт с другой машиной в первом повороте, прежде чем переключиться на опытного американского гонщика Льюиса.

Твердый отрезок от Pennsylvanian вернул #6 в микс, и Льюис пробился мимо Порше Пурдада, в конечном итоге финишировав чуть менее чем в двух секундах позади Калдарелли, а Пеппер вышел из-под клетчатого флага.

Заводской пилот Lamborghini Мирко Бортолотти вошел в историю, обеспечив первый в истории бренду подиум в культовом немецком чемпионате DTM в Ассене, Нидерланды. Выступая в качестве гостя на T3 Motorsport, Бортолотти производил впечатление на протяжении всех выходных, установив второе лучшее время в FP1 перед квалификацией на третье место в гонке 1. обязательный пит-стоп.Lamborghini Huracán GT3 Evo под номером 63 финишировал всего в трех секундах от двухкратного чемпиона серии Марко Виттманна на финише, проехав самый быстрый круг в гонке — 1:34,317, в то время как постоянный пилот T3 Эстебан Мут финишировал восьмым.

Новое техническое обслуживание путевой машины Union Pacific завершает первый рейс

Частично подборщик для галстуков, частично кусторез, частично очиститель канав, новая машина для технического обслуживания путей может быть самым универсальным оборудованием в арсенале Union Pacific.

Подписка на внутреннюю информацию

И в этом суть, по словам Кевина Паккарда из Солт-Лейк-Сити, начальника пути инженерного отдела.

«Мы только касаемся верхушки айсберга того, что мы действительно можем сделать с этим», — сказал он.

Высокотехнологичное рабочее оборудование является частью Группы по переработке металлолома (SMRT) железной дороги, и с тех пор, как два года назад оно впервые было представлено, оно претерпело значительные изменения.

Теперь, в шестой версии, эта часть оборудования SMRT и ее команда больше не просто подбирают галстуки; они могут очищать растительность и опрыскивать сорняки вдоль полосы отвода железных дорог, собирать металлолом и загружать вагоны балластом, камнем, используемым для стабилизации путей.

«Когда мы идем по территории, она выглядит на 100% иначе и лучше во всех отношениях, чем до того, как мы туда попали», — сказал Паккард.

Новая машина технического обслуживания пути Union Pacific завершает свой первый рейс

Частично подборщик для галстуков, частично кусторез, частично очиститель канав, новая машина для технического обслуживания путей может быть самым универсальным оборудованием в арсенале Union Pacific.

Теперь, в шестой версии, эта часть оборудования SMRT и ее команда больше не просто подбирают галстуки; они могут очищать растительность и опрыскивать сорняки вдоль полосы отвода железных дорог, собирать металлолом и загружать вагоны балластом, камнем, используемым для стабилизации путей.

Новейшая машина Union Pacific для обслуживания путей, MW958-700. Новое высокотехнологичное рабочее оборудование чрезвычайно универсально; он может не только собирать шпалы, но и убирать растительность, собирать металлолом и загружать вагоны балластом — камнем, используемым для стабилизации путей.

В настоящее время шесть единиц находятся в эксплуатации в системе UP с 23 штатами, и в начале этого года планируется добавить еще одну. Четыре комплекта оборудования предназначены для Северного региона, два для Южного региона и еще один комплект для производства.

Хотя эта версия недавно совершила свой первый рейс, команда MofW продолжает совершенствовать концепцию. В течение следующих 12-18 месяцев они будут экспериментировать с еще большим количеством вариантов использования, включая уборку снега между Розвиллем и Доннер-Пасс в Калифорнии.

Если все пойдет хорошо, эта движущаяся фабрика может получить широкое распространение на железной дороге.

«Прелесть для меня в том, что мы раньше заключали контракты, — сказал Паккард. «Теперь мы возвращаем это себе, мы создаем рабочие места для своих сотрудников, и это дает им дополнительную мотивацию для достижения успеха.»

Corn Maiden Foods, Inc. отзывает продукты из говядины и свинины из-за неправильного обозначения и незадекларированного аллергена

ВАШИНГТОН, 11 апреля 2015 г. Компания Corn Maiden Foods, Inc., предприятие в Харбор-Сити, штат Калифорния, отзывает примерно 15 600 фунтов свиных тамале, свинины по-юкатански и такитос из говяжьей грудинки из-за неправильной торговой марки и необъявленного аллергена, Об этом сегодня сообщила Служба безопасности пищевых продуктов и инспекции Министерства сельского хозяйства США (FSIS). Продукты содержат гидролизованный соевый белок, известный аллерген, который не указан на этикетке продукта.

Тамале из свинины, юкатан из свинины и такитос из говяжьей грудинки были произведены в разные даты в период с 9 апреля 2014 г. по 8 апреля 2015 г. Следующие продукты подлежат отзыву: [Просмотреть этикетки] 60 5,5 унций. кусочки тамале со свининой Санте-Фе с зеленым чили, завернутые в кукурузную шелуху.

  • 9,375 фунтов ящики, содержащие 60 2,5 унций. кусочки тамале со свининой Санте-Фе с зеленым чили, завернутые в кукурузную шелуху.
  • 24-фунтовые ящики, содержащие 3 8-фунтовых ящика. вакуумные пакеты со свининой на бордер-гриль по-юкатански.
  • 15-фунтовые ящики, содержащие 100 2,7 унций. кусочки Бордер Гриль [Говядина] Грудинка Такитос.
  • Продукция, подлежащая отзыву, имеет номер учреждения EST. 20949 внутри знака проверки USDA. Эти произведенные товары были отправлены в отели, рестораны и учреждения в Калифорнии.

    Проблема была обнаружена заводским персоналом FSIS во время обычной проверки.

    ФГИС и компания не получали сообщений о побочных реакциях в связи с употреблением этих продуктов. Любой, кто обеспокоен травмой или болезнью, должен обратиться к поставщику медицинских услуг.

    FSIS регулярно проводит проверки эффективности отзыва, чтобы убедиться, что отзывающие фирмы уведомляют своих клиентов об отзыве и предпринимаются шаги, чтобы убедиться, что продукт больше не доступен для потребителей.

    Потребители и СМИ, у которых есть вопросы об отзыве, могут связаться с Паскалем Дропси, президентом Corn Maiden Foods, Inc, по телефону (310) 784-0400 доб.221.

    Потребители, у которых есть вопросы о безопасности пищевых продуктов, могут «Спросить Карен», виртуального представителя FSIS, доступного 24 часа в сутки на сайте AskKaren.gov или через смартфон на сайте m.askkaren.gov. Бесплатная горячая линия Министерства сельского хозяйства США по мясу и птицеводству 1-888-MPHotline (1-888-674-6854) доступна на английском и испанском языках и доступна с 10:00 до 16:00. (восточное время) с понедельника по пятницу. Записанные сообщения о безопасности пищевых продуктов доступны 24 часа в сутки. Онлайн-система мониторинга жалоб потребителей доступна круглосуточно по адресу: http://www.fsis.usda.gov/reportproblem.

    Этикетки

    Мумия Девы, МААМ Сальта. Art Destination Аргентина

    Мумия Девы

    15-летняя девочка, возможно, была одной из «избранных женщин» ( acllakuna ), которые должны были расти уединенными и девственными, пока их не принесли в жертву богу солнца Инти.Она была найдена в полулежачем положении с опущенной на грудь головой, на которой была одета белая перьевая корона, лежащей в гробнице рядом с ней. На скулах и вокруг губ красноватые пигменты, под носом крошечные кусочки листьев коки. Длинные волосы заплетены в тонкие косички. Руки и ладони лежат сложенными на животе. Девушка одета в коричневое acsu (платье с запахом) и разноцветный пояс вокруг талии. Сероватый плащ на ее плечах удерживается булавкой ( тупу ).На правом плече над платьем она носит серию необычных подвесок из кости и металла в качестве украшений. Босые ноги в мокасинах. Мертвая женщина была завернута в ткань песочного цвета с цветной отделкой, дополненная такой же тканью, которой были обернуты голова и туловище. На правом плече у девушки лежал в свернутом виде драгоценный унку (одежда до колена) с синими, красными и желтыми лентами и в шахматном порядке (фото и информация о нем). С помощью междисциплинарных исследований удалось определить рацион девушки, а также значительно возросшее потребление коки и алкоголя к концу ее жизни.

    © Фото: МААМ Сальта. Резюме: Вселенные во Вселенной


    МААМ Сальта

    Изюминкой Museo de Arqueología de Alta Montaña являются мумии трех детей, принесенных в жертву в период инков на вулкане Льюльяльяко (6739 м), с более чем 100 погребальными приношениями.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.