Содержание

значение фамилии, русская фамилия Тургенев

Значение фамилии Тургенев: Дворяне Тургеневы в том числе замечательный русский писатель называли своим родоначальником татарина-золотоордынца Тургенея. Турген, тюрген в тюрко-монгольских языках означает быстрый, скорый и вспыльчивый Происхождение фамилии Тургенев: Русские фамилии.

Совместимые фамилии с фамилией Тургенев

Аверченко, Авраамов, Аврамчик, Аврелин, Авроров, Агашин, Агин, Агопов, Агриколянский, Адамович и другие…

Смотрите также мужские и женские совместимые фамилии с фамилией Тургенев.

Тургенев: характер, достоинства и недостатки

Характер фамилии Тургенев определяется коммуникативными способностями, которые имеют для них первостепенное значение. Тургенев — творческая личность, очень одаренная в самовыражении, легко делится инновационными и новаторскими концепциями с помощью искусства, ораторства. Их работа вдохновляет, мотивирует и возвышает других, и Тургенев находит огромную радость, заставляя других улыбаться и быть счастливыми. Из недостатков можно отметить капризность, вспыльчивость и обидчивость. Эти негативные черты могут нивилироваться практикой «мирного» воображения для того, чтобы находить моменты тишины, сбросить все ненужное, восстановиться и зарядиться позитивной энергией.

Число фамилии Тургенев

Число фамилии три (3) обозначает людей способных и жизнерадостных, легко воспринимающих все новое, и благодаря этому, достигающих успеха в различных сферах. Люди с фамилией Тургенев предпочитают адаптироваться к окружающей обстановке, но только там, где ожидается прибыль…

Подробнее: число фамилии Тургенев

Значение букв в фамилии Тургенев

Т — указывает на склонность к компромиссам, умение слушать других людей. Тургенев — творческая личность с развитой интуицией, ранимая натура, неутомимый искатель справедливости и правды.

У — означает уравновешенность и способность быстро анализировать ситуацию и принимать правильные решения. Тургенев обладает богатым воображением, эмпатией и альтруизмом.
Р — указывает на развитую духовность, энергичность, самостоятельность и независимость, умение разглядеть главное. Тургенев стремится к активным действиям, нередко к авантюрным и рисковым.
Г — указывает на сильного и волевого человека, деятельного, умеющего повести за собой. Тургенев тянется к знаниям, стремится скурпулезно разобраться в любой ситуации, ответственно выполняет все свои обязанности и обещания.
Е — указывает на выдающиеся аналитические способности, проницательность, стремление все понять и объяснить. Тургенев стремится к самовыражению, генерирует новые идеи, удачно разрешает конфликтные ситуации.
Н — символизирует уверенность, развитую интуицию, способность противостоять давлению извне. Тургенев — лицо протеста и критического подхода к действительности.
В — творческая личность — Тургенев — уникальным образом умеет сочетать духовную и физическую энергию, обладает уравновешенностью и постоянством, легко находит общий язык с окружающими, адекватно оценивает любые жизненные ситуации.

Смотрите также: фонетический разбор и склонение по падежам фамилии Тургенев, транслитерация фамилии Тургенев.

Комментарии

Тургенев Иван Сергеевич


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ

Иван Сергеевич Тургенев

ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич (28.

10[9. 11].1818—22.08[3.09]. 1883), писатель, прозаик, поэт, драматург, критик, публицист, мемуарист, переводчик. Родился в Орле в богатой дворянской семье, детские годы провел в материнской усадьбе Спасское-Лутовиново Мценского у. Орловской губ. По матери — Варваре Петровне — Тургенев принадлежал к старинному дворянскому роду Лутовиновых, которые жили в Орловской губ. домоседами. Родовая историческая память удержала имя двоюродного деда Тургенева И. И. Лутовинова, который окончил Пажеский корпус вместе с А. Н. Радищевым, но рано вышел в отставку и занялся хозяйственной деятельностью. Он был основателем Спасской усадьбы, огромного сада при ней и собирателем богатейшей библиотеки из сочинений русских, французских и немецких классиков XVIII в. Все Лутовиновы жили широко и размашисто, ни в чем себе не отказывали, ничем себя не ограничивали. Эти черты характера унаследовала и мать писателя.

Отец Тургенева, Сергей Николаевич, принадлежал к известному роду Тургеневых. В 1440 из Золотой Орды к вел. кн. Василию Васильевичу выехал на службу татарский мурза Лев Турген, принял русское подданство, а при крещении в христианскую веру и русское имя Иван. От Ивана Тургенева и пошла на Руси фамилия Тургеневых. В царствование Иоанна Грозного, в период борьбы Московского государства с Казанским ханством, послом к ногайским мурзам был отправлен Петр Тургенев, склонивший астраханского царя Дервиша мирно принять русское подданство. С особой гордостью вспоминал Тургенев о подвиге своего пращура П. Н. Тургенева: в эпоху смуты и польского нашествия, в 1606, в Кремле, он бесстрашно обличил Лжедмитрия I, всенародно бросив ему в лицо обвинение в самозванстве и отказавшись присягать ему, за что был подвергнут жестоким пыткам и казни.

К н. XIX в. Тургеневых постигла участь многих родовитых дворянских фамилий: они разорились и обнищали, а потому для своего спасения вынуждены были искать богатых невест. Отец Тургенева участвовал в Бородинском сражении, где был ранен и за храбрость награжден Георгиевским крестом. Вернувшись в 1815 из заграничного похода в Орел, он женился на В. П. Лутовиновой, осиротевшей и засидевшейся в девицах богатой невесте, у которой в одной лишь Орловской губ. было 5 тыс. душ крепостных крестьян.

Благодаря родительским заботам, Тургенев получил блестящее образование. Он с детских лет читал и говорил свободно на трех европейских языках — немецком, французском и английском — и приобщался к книжным сокровищам Спасской библиотеки. В Спасском саду, окружавшем дворянский усадебный дом, мальчик познакомился со знатоками и ценителями птичьего пения, людьми с доброй и вольной душой. Отсюда вынес он страстную любовь к среднерусской природе, к охотничьим странствиям. Доморощенный актер и поэт, дворовый Леонтий Серебряков, стал для мальчика настоящим учителем родного языка и литературы.

О нем, под именем Пунина, Тургенев писал в рассказе «Пунин и Бабурин» (1874).

В н. 1827 Тургеневы приобрели дом в Москве, на Самотеке: пришла пора готовить детей к поступлению в высшие учебные заведения. Тургенев учился в частном пансионе Вейденгаммера, а в 1829, в связи с введением нового университетского устава, в пансионе Краузе, дававшем более глубокие знания древних языков. Летом 1831 Тургенев вышел из пансиона и стал готовиться к поступлению в Московский университет на дому с помощью известных московских педагогов П. Н. Погорельского, Д. Н. Дубенского, И. П. Клюшникова, начинающего поэта, члена философского кружка

Н. В. Станкевича.

Годы учебы Тургенева на словесном отделении Московского (1833—34), а затем на историко-филологическом отделении философского факультета Петербургского университетов (1834—37) совпали с пробудившимся интересом русской молодежи к немецкой классической философии и «поэзии мысли». Тургенев-студент пробует свои силы на поэтическом поприще: наряду с лирическими стихотворениями, он создает романтическую поэму «Стено», в которой, по позднейшему признанию, «рабски подражает байроновскому “Манфреду”». Среди петербургской профессуры выделяется П.А. Плетнев, друг Пушкина, Жуковского, Баратынского, Гоголя. Ему он и отдает на суд свою поэму, за которую Плетнев пожурил, но, как вспоминал Тургенев, «заметил, что во мне что-то есть! Эти два слова возбудили во мне смелость отнести к нему несколько стихотворений…». Плетнев не только одобрил первые опыты Тургенева, но и стал приглашать его к себе на литературные вечера, где начинающий поэт встретил однажды Пушкина, общался с А. В. Кольцовым и др. русскими писателями. Смерть Пушкина потрясла Тургенева: он стоял у его гроба и, вероятно с помощью А. И. Тургенева, приятеля отца и дальнего родственника, упросил Никиту Козлова срезать локон волос с головы поэта.

Этот локон, помещенный в специальный медальон, Тургенев хранил как священную реликвию всю жизнь.

В 1838, после окончания университета со степенью кандидата, Тургенев, по примеру многих юношей своего времени, решил продолжить философское образование в Берлинском университете, где дружески сошелся с Н. В. Станкевичем, Т. Н. Грановским, Н. Г. Фроловым, Я. М. Неверовым, М. А. Бакуниным — и слушал лекции по философии из уст ученика Гегеля, молодого профессора К. Вердера, влюбленного в своих русских учеников и часто общавшегося с ними в непринужденной обстановке на квартире у Н. Г. Фролова. «Вы представьте, сошлись человек пять-шесть мальчиков, одна сальная свеча горит, чай подается прескверный и сухари к нему старые-престарые; а посмотрели бы вы на все наши лица, послушали бы речи наши! В глазах у каждого восторг, и щеки пылают, и сердце бьется, и говорим мы о Боге, о правде, о будущности человечества, о поэзии.

..», — так передал Тургенев атмосферу студенческих вечеров в романе «Рудин».

Шеллинг и Гегель дали русской молодежи к. 1830 — н. 1840-х целостное воззрение на жизнь природы и общества, вселили веру в разумную целесообразность исторического процесса, устремленного к конечному торжеству правды, добра и красоты. Вселенная воспринималась Шеллингом как живое и одухотворенное существо, которое развивается и растет по целесообразным законам. Как в зерне уже содержится будущее растение, так и в мировой душе заключен идеальный «проект» будущего гармонического мироустройства. Грядущее торжество этой гармонии предвосхищается в произведениях гениальных людей, являющихся, как правило, художниками или философами. Поэтому искусство (а у Гегеля философия) — форма проявления высших творческих сил.

Философско-романтическая школа, через которую прошел Тургенев в юности, во многом определила характерные черты художественного мироощущения писателя: вершинный принцип композиции его романов, схватывающих жизнь в высших моментах, в максимальном напряжении присущих ей сил; особая роль любовной темы в его творчестве; культ искусства как универсальной формы общественного сознания; неизменное присутствие философской тематики, во многом организующей диалектику преходящего и вечного в художественном мире его повестей и романов; стремление обнять жизнь во всей ее полноте, порождающее пафос максимальной художественной объективности. Острее, чем кто-либо другой из его современников, Тургенев чувствовал трагизм бытия, кратковременность и непрочность пребывания человека на этой земле, неумолимость и необратимость стремительного бега исторического времени. Но именно потому Тургенев обладал удивительным даром бескорыстного, ничем относительным и преходящим не ограниченного художнического созерцания. Необычайно чуткий ко всему злободневному и сиюминутному, умеющий схватывать жизнь в ее прекрасных мгновениях, Тургенев владел одновременно редчайшим чувством свободы от всего временного, конечного, личного и эгоистического, от всего субъективно-пристрастного, замутняющего остроту зрения, широту взгляда, полноту художественного восприятия. Его влюбленность в жизнь, в ее капризы и случайности, в ее мимолетную красоту была благоговейной и самоотверженной, совершенно свободной от всякой примеси самолюбивого авторского «я», что давало возможность Тургеневу видеть дальше и зорче многих его современников.

«Наше время, — говорил он, — требует уловить современность в ее преходящих образах; слишком запаздывать нельзя». И он не запаздывал. Все его произведения не только попадали в настоящий момент общественной жизни России, но одновременно его опережали. Тургенев был особенно восприимчив к тому, что стоит «накануне», что еще только носится в воздухе.
Острое художественное чутье позволяет ему по неясным, смутным еще штрихам настоящего уловить грядущее и воссоздать его, опережая время, в неожиданной конкретности, в живой полноте. Этот дар был для Тургенева-писателя тяжким крестом, который он нес всю жизнь. Его дальнозоркость не могла не раздражать современников, не желавших жить, зная наперед свою судьбу. И в Тургенева часто летели каменья. Но таков уж удел любого художника, наделенного даром предвидений и предчувствий, пророка в своем отечестве. И когда затихала борьба, наступало затишье, те же гонители часто шли к Тургеневу с повинной головой. Забегая вперед, Тургенев определял пути, перспективы развития русской литературы 2-й пол. XIX столетия. В «Записках охотника» и «Дворянском гнезде» уже предчувствуется эпос «Войны и мира» Л. Н. Толстого, «мысль народная»; духовные искания Андрея Болконского и Пьера Безухова пунктиром намечались в судьбе Лаврецкого; в «Отцах и детях» предвосхищалась мысль Достоевского, характеры будущих его героев от Раскольникова до Ивана Карамазова.

В отличие от писателей-эпиков Тургенев предпочитал изображать жизнь не в повседневном и растянутом во времени течении, а в острых, кульминационных ее ситуациях. Это вносило драматическую ноту в романы и повести писателя: их отличает стремительная завязка, яркая, огненная кульминация и резкий, неожиданный спад с трагическим, как правило, финалом. Они захватывают небольшой отрезок исторического времени, а потому точная хронология играет в них существенную роль. Жизнь героя у Тургенева крайне ограничена в пространстве и времени: если в характерах Онегина и Печорина «отразился век», то в Рудине, Лаврецком, Инсарове, Базарове — духовные устремления десятилетия. Жизнь героев подобна ярко вспыхивающей и быстро угасающей искре в океане времени. История отмеряет им напряженную, но слишком короткую судьбу. Романы Тургенева включены в жесткие ритмы годового природного круга: действие в них завязывается весной, достигает кульминации в знойные дни лета, а завершается под свист осеннего ветра или «в безоблачной тишине январских морозов». Тургенев показывает своих героев в счастливые минуты максимального развития и расцвета их жизненных сил, но именно здесь с катастрофической силой обнаруживаются свойственные им противоречия. Потому и минуты эти оказываются трагическими: гибнет на парижских баррикадах Рудин, на героическом взлете, неожиданно обрывается жизнь Инсарова, а потом Базарова и Нежданова.

Однако трагические финалы в романах Тургенева не являются следствием разочарования писателя в смысле жизни, в ходе истории. Скорее наоборот: они свидетельствуют о такой любви к жизни, которая доходит до веры в бессмертие, до дерзкого желания, чтобы человеческая индивидуальность не угасала, чтобы красота явления, достигнув полноты, превращалась в вечно пребывающую в мире красоту. В его романах сквозь злободневные события, за спиною героев времени, всегда ощутимо дыхание вечности. Судьбы героев его романов свидетельствуют о вечном поиске, вечном вызове, который бросает дерзкая человеческая личность слепым и равнодушным законам несовершенной природы. Внезапно заболевает Инсаров в романе «Накануне», не успев осуществить великое дело освобождения Болгарии. Любящая его русская девушка Елена никак не может смириться с тем, что это конец, что эта болезнь неизлечима. «О Боже! — думала Елена, — зачем смерть, зачем разлука, болезнь и слезы? или зачем эта красота, это сладостное чувство надежды, зачем успокоительное сознание прочного убежища, неизменной защиты, бессмертного покровительства?» В отличие от Толстого и Достоевского Тургенев не дает прямого ответа на этот вопрос: он лишь приоткрывает тайну, склонив колени перед обнимающей мир красотою: «О, как тиха и ласкова была ночь, какой голубиною кротостию дышал лазурный воздух, как всякое страдание, всякое горе должно было замолкнуть перед этим ясным небом, под этими святыми, невинными лучами!». Тургенев не сформулирует крылатую мысль Достоевского: «красота спасет мир», но все его романы утверждают веру в преобразующую мир силу красоты, в творчески созидательную силу искусства, рождают надежду на неуклонное освобождение человека от власти слепого материального процесса, великую надежду человечества на превращение смертного в бессмертное, временного в вечное.

С Тургеневым не только в литературу, в жизнь вошел поэтический образ спутницы русского героя, «тургеневской девушки» — Натальи Ласунской, Лизы Калитиной, Елены Стаховой, Марианны. Писатель избирает цветущий период в женской судьбе, когда в ожидании избранника встрепенется девичья душа, проснутся к временному торжеству все дремлющие ее возможности. В эти мгновения женское существо прекрасно тем, что оно превосходит свою смертную природу. Излучается такой переизбыток жизненных сил, какой не может получить земного воплощения, но остается заманчивым обещанием чего-то бесконечного, более высокого и совершенного, чем материальный мир, залогом вечности. «Человек на земле — существо переходное, находящееся в состоянии общегенетического роста», — утверждает Достоевский. Тургенев молчит, но напряженным вниманием к необыкновенным взлетам человеческой души он подтверждает истину этой мысли.

Вместе с образом «тургеневской девушки» входит в произведения писателя образ «тургеневской любви». Как правило, это первая любовь, одухотворенная и целомудренно чистая. Она решительно разрушает будни повседневного существования. Все герои Тургенева проходят испытание любовью — своего рода проверку на жизнеспособность не только в интимно-личных, но и в общественных своих возможностях и убеждениях. В любящем человеке отчетливо выявляются сильные и слабые стороны всей полноты его человеческого существа.

Любящий герой прекрасен, духовно окрылен, но чем выше он взлетает на крыльях любви, тем ближе оказывается у Тургенева трагическая развязка и — падение. Любовь неизменно трагична, потому что перед ее стихийной властью беззащитен любой человек. Своенравная, роковая, неуправляемая, любовь прихотливо распоряжается человеческой судьбой. Никому не дано предугадать, когда она, как вихрь, налетит и подхватит человека на своих могучих крыльях и когда она эти крылья сложит. Любовь трагична еще и потому, что идеальная мечта, окрыляющая душу влюбленного человека, не осуществима в пределах земного, природного круга. Тургеневу более, чем кому-либо из его современников, был открыт идеальный смысл любви, усвоенный в юности, и практически испытанный писателем в личной судьбе — в платонической любви с 1843 и до конца дней к прославленной французской певице Полине Виардо. Любовь — яркое подтверждение богатых и еще не реализованных возможностей человека на пути духовного совершенствования. Свет любви для Тургенева никогда не ограничивался желанием физического обладания. Он был для него путеводной звездой к торжеству красоты и бессмертия. Потому Тургенев так чутко присматривается к духовному существу первой любви, чистой, огненно-целомудренной, обещающей человеку торжество над смертью, сливающей временное с вечным в высшем синтезе, невозможном в супружеской жизни и семейной любви.

Группа писателей журнала «Современник»:
И.С. Тургенев, В.А. Соллогуб, Л.Н. Толстой,
Н.А. Некрасов, Д.В. Григорович, И.И. Панаев.

Статья «Гамлет и Дон Кихот» (1859) является ключом к пониманию всех героев Тургенева. Характеризуя в ней тип Гамлета, Тургенев думает о «лишних людях», дворянских героях, под Дон Кихотами же он подразумевает новое поколение общественных деятелей — революционеров-нигилистов. Тургенев хочет быть арбитром в споре этих двух общественных сил. Он видит слабые стороны и в Гамлетах, и в Дон Кихотах. Тургенев мечтает о герое, снимающем в своем характере крайности гамлетизма и донкихотства. Он стремится встать над схваткой, примирить враждующие между собою партии, обуздать противоположности. Человек, терпимый в своих общественных убеждениях, Тургенев решительно отказывается от любых завершенных и самодовольных систем. «Системами дорожат только те, которым вся правда в руки не дается, которые хотят ее за хвост поймать; система — точно хвост правды, но правда, как ящерица: оставит хвост в руке — а сама убежит…» Тургеневское недоверие к завершенным общественным доктринам любого толка порождалось ощущением особой опасности такого рода доктрин и систем для ищущего, духовно не укорененного русского интеллигента. Считая культурную прослойку движущей силой общества, Тургенев питал тревогу по поводу некоторых особенностей русского интеллигента. С «легкостью в мыслях необыкновенной» он мог отрекаться от предмета вчерашнего поклонения с тем, чтобы спустя некоторое время с такой же легкостью отречься от кумира сегодняшнего дня. Отсутствие в просвещенном сословии прочных культурно-национальных устоев, по мнению Тургенева, постоянно угрожало обществу опасностью идейного фанатизма и шараханья из одной крайности в другую.

В тургеневском призыве к терпимости, в его стремлении «снять» противоречия и крайности непримиримых общественных течений 1860—70-х проявилась обоснованная тревога писателя за судьбы отечественной культуры. Тургенев не уставал убеждать ревнителей российского радикализма, что новый водворяющийся порядок должен быть не только силой отрицающей, но и силой охранительной, что, нанося удар старому миру, он должен спасти в нем все, достойное спасения. Тургенева тревожила беспочвенность, пугала безоглядность некоторых слоев русской интеллигенции, готовых рабски следовать за каждой новомодной мыслью, легкомысленно отворачиваясь от нажитого исторического опыта, от вековых традиций. «…И отрицаем-то мы не так, как свободный человек, разящий шпагой, — писал Тургенев в романе «Дым», — а как лакей, лупящий кулаком, да еще, пожалуй, и лупит-то он по господскому приказу». Эту холопскую готовность русской общественности не уважать своих традиций, легко отказываться от предмета вчерашнего поклонения Тургенев заклеймил меткой фразой: «Новый барин народился — старого долой!.. В ухо Якова, в ноги Сидору!»
Вернувшись в 1841 из Берлина, Тургенев некоторое время находился на распутье. С одной стороны, он попытался занять кафедру философии в одном из столичных университетов, успешно выдержал магистерский экзамен, но к написанию диссертации так и не приступил. Перед ним открылась перспектива государственной службы в Министерстве внутренних дел, занятом в те годы составлением проектов грядущей отмены крепостного права. В 1843 Тургенев написал записку «Несколько замечаний о русском хозяйстве и о русском крестьянине», в которой изложил свои взгляды на крестьянский вопрос, был принят на службу в канцелярию В. И. Даля, но вскоре в ней глубоко разочаровался. В личной жизни Тургенев пережил в этот период целый ряд драматических испытаний: увлечение Авдотьей Ивановой, белошвейкой по вольному найму в доме матери, закончившееся ссорой с Варварой Петровной и рождением дочери Пелагеи (Полины), «философский роман» с Т. А. Бакуниной, завершившийся разочарованием и разрывом, наконец, роковое увлечение в 1843 Полиной Виардо, выступавшей в составе труппы итальянской оперы в Петербурге.
1841—47 — время столкновения молодого романтика с реалиями русской жизни, заставившими его во многом пересмотреть нажитый в Германии умозрительный опыт, романтический идеализм. Высокая оценка критикой его поэмы «Параша» (1843) окончательно определила жизненный путь Тургенева, выбор им писательской стези. Тургенев публикует драматическую поэму «Разговор» (1844), повесть в стихах «Андрей» (1845), сатирическую поэму «Помещик» (1845), пробует свои силы в драме («Неосторожность», 1843; «Безденежье», 1846), создает первые прозаические повести: «Андрей Колосов» (1843), «Три портрета» (1845), «Бретер» (1846), «Петушков» (1847). Тургенев начинает развенчивать в них романтиков, героев фразы, рассчитанной на эффект, скучающих эгоистов, противопоставляя им людей иного склада — простых, естественных, цельных душой. Намечается путь к «Запискам охотника»: поэтический цикл «Деревня» (1846) — первый подход к народной теме.

Летние месяцы Тургенев проводит в деревне, а в 1846 обходит с ружьем за плечами Орловскую, Калужскую и Курскую губернии вместе с охотником из крестьян, своим другом Афанасием Алифановым. Охотники, в отличие от дворовых людей и крестьян-хлеборобов, в силу страннического образа жизни в меньшей степени подвергались развращающему влиянию помещичьей власти, сохраняя вольный и независимый ум, чуткость к жизни природы, чувство собственного достоинства. Наблюдая за жизнью крестьянства, Тургенев приходил к выводу, что крепостное право не уничтожило живых народных сил, что «в русском человеке таится и зреет зародыш будущих великих дел, великого народного развития». Но чтобы рассмотреть это, писатель должен войти в доверие к русскому мужику «родственным к нему расположением, наивной и добродушной наблюдательностью». Охоту Тургенев считал занятием, свойственным любому русскому человеку: «Дайте мужику ружье, хоть веревками связанное, да горсточку пороху, и пойдет он бродить, в одних лаптишках, по болотам да по лесам, с утра до вечера». На общей для барина и мужика национальной основе возникал в процессе охотничьих странствий открытый характер общения между ними, немыслимый в повседневном крепостническом быту. Охота превращалась для Тургенева в удобный способ изучения всего строя народной жизни, внутреннего склада народной души, не всегда доступной стороннему наблюдателю. Тургенев замечал, что мужики, с которыми он встречался в своих охотничьих странствиях, вели себя с ним необычно: были щедро откровенны, доверчиво сообщали свои тайны. Он был для них своим человеком, охотником, а не барином.

В янв. 1847 в культурной жизни России и творческой судьбе Тургенева произошло значительное событие. В обновленном журнале «Современник», перешедшем в руки И. И. Панаева и Н. А. Некрасова, был опубликован очерк Тургенева «Хорь и Калиныч», успех которого превзошел все ожидания и побудил к созданию целой книги под названием «Записки охотника».

В «Хоре и Калиныче» Тургенев совершил своего рода переворот в художественном решении темы народа. В двух крестьянских характерах, представляющих собою колоритные и яркие народные индивидуальности, он уловил коренные силы нации, определяющие ее жизнеспособность, перспективы ее дальнейшего роста и становления. Перед лицом практичного Хоря и поэтичного Калиныча потускнел образ их господина, помещика Полутыкина. В тургеневском повествовании это герой сноски, ему отводится место под строкой. Крестьяне — крепостные, зависимые люди, но рабство не превратило их в рабов: духовно они богаче и свободнее полутыкиных. Именно в крестьянстве нашел Тургенев «почву, хранящую жизненные соки всякого развития», а значимость личности государственного человека он поставил в прямую связь с этой почвой: «. ..Из наших разговоров с Хорем я вынес одно убежденье, которого, вероятно, никак не ожидают читатели, — убежденье, что Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский именно в своих преобразованиях».

От Хоря и Калиныча мысль писателя устремляется к русскому человеку, к русской государственности. Общение с простым мужиком привело рассказчика к выводу: «Русский человек так уверен в своей силе и крепости, что он не прочь и поломать себя: он мало занимается своим прошедшим и смело глядит вперед. Что хорошо — то ему и нравится, что разумно — того ему и подавай, а откуда оно идет, — ему все равно».

А затем Тургенев выводит своих героев к природе, сливает их с нею, устраняя резкие границы между отдельными характерами. Этот замысел ощутим в сопоставлении обрамляющих книгу очерков: от «Хоря и Калиныча» в начале — к «Лесу и степи» в конце. Хорь погружен в атмосферу лесной обособленности: его усадьба располагалась посреди леса на расчищенной поляне. А Калиныч своей бездомностью и душевной напевностью сродни степным просторам, мягким очертаниям пологих холмов, кроткому и ясному вечернему небу.

Вдохновленный успехом, Тургенев пишет др. рассказы, внутренне реализуя замысел единой книги, поэтическим ядром которой является первый из них. Все последующие произведения, которые сам Тургенев называет «отрывками», углубляют, развивают, обогащают с разных сторон ту широкую поэтическую мысль, которая, как в зерне, была заключена здесь. Вслед за «Хорем и Калинычем» они печатаются в «Современнике» за 1847—51, а в 1852 «Записки охотника» впервые выходят отдельным изданием.
В этой книге Тургенев впервые ощутил Россию как единство, как живое художественное целое. Его книга открывает 60-е годы в истории русской литературы, предвосхищает их. Прямые дороги от «Записок охотника» идут не только к «Запискам из Мертвого дома» Достоевского, «Губернским очеркам» Салтыкова-Щедрина, но и к эпосу «Войны и мира» Толстого. В «Записках охотника» Тургенев понял и пережил то, что славянофилы считали первой и последней святыней народной души.

Одно сомнение затронуло Тургенева как раз в период работы над «Записками охотника»: он оказался свидетелем трагических июньских дней на улицах Парижа, когда взявшая власть буржуазия потопила в крови народное недовольство. События французской революции 1848 привели Тургенева к грустному итогу. Он убедился, что революцией управляла злая сила в лице богатых буржуа и финансистов, народ же служил игрушкой в политической борьбе. Возникли серьезные сомнения в том, что народ вообще является творческой силой истории. Трагический опыт революции 1848 все более склонял Тургенева к мысли о том, что этой творческой силой является интеллигенция, тот верхний слой общества, который создает науку и культуру, который является проводником этих ценностей в народную среду. Пережитое во Франции уводило Тургенева в сторону от того писательского пути, который был намечен им в «Записках охотника». Внимание его все более и более привлекала историческая судьба русской интеллигенции.

В повести «Муму» (1852) раскрывается трагическое несоответствие между богатырской мощью и трогательной беззащитностью Герасима, символический смысл приобретает его немота. В повести «Постоялый двор» (1852) умный, рассудительный мужик Аким в одночасье лишается всего состояния по капризной прихоти барыни. Подобно Герасиму, он уходит со двора, берет в руки посох странника, «божьего человека». А на смену ему приходит цепкий деревенский хищник Наум. В ответ на восхищение славянофилов характерами Акима и Герасима Тургенев сказал: «…Я вижу трагическую судьбу племени, великую общественную драму там, где вы находите успокоение и прибежище эпоса…».
Эти повести Тургенев создавал в драматических обстоятельствах. Вернувшись в 1850 на родину, он активно сотрудничает в редакции «Современника», пишет ряд критических очерков о творчестве В. И. Даля, А. Н. Островского, Евг. Тур, Ф. И. Тютчева. В 1852 он был арестован по обвинению в нарушении цензурных правил при публикации статьи, посвященной памяти Н. В. Гоголя. Это обвинение было использовано как удачный предлог. Истинной же причиной ареста были «Записки охотника» и связи писателя с семьей Виардо и А. И. Герценом. Месяц Тургенев провел на съезжей адмиралтейской части в Петербурге, а потом был сослан в Спасское под строгий надзор полиции без права выезда за пределы Орловской губ.

В период Спасской ссылки (до к. 1853) Тургенев продолжает работу над циклом повестей («Дневник лишнего человека», 1850; «Два приятеля», «Затишье», «Переписка» — все три 1854, «Яков Пасынков», 1855), в котором с разных сторон исследует психологию своего современника, культурного человека, идеалиста 1840-х. Его перестает удовлетворять старая манера художественного письма с его эскизностью, фрагментарностью, очерковостью. Он стремится теперь к «простоте, спокойствию, ясности линий», пытается овладеть крупной эпической формой (задумывает роман «Два поколения», но не доводит замысел до конца и уничтожает рукопись).
Немаловажную роль на пути к роману сыграли давние увлечения Тургенева драматургией. Еще параллельно с «Записками охотника» он создает целый ряд пьес: «Где тонко — там и рвется» (1847), «Нахлебник» (1848), «Холостяк» (1849), «Завтрак у предводителя» (1849), «Месяц в деревне» (1850), «Провинциалка» (1850), «Вечер в Сорренто» (1852). Но только на рубеже XIX—XX вв. эти произведения обрели настоящую сценическую жизнь. Тургенев прокладывал в них пути к «новой драме» чеховского типа.
Свой первый роман «Рудин» Тургенев написал в 1855, в период поражения России в Крымской войне, на пороге эпохи «великих реформ». Новое время ставило перед людьми тургеневского поколения решительные и прямые вопросы, требуя от них столь же решительных и прямых ответов. Разговоры и споры в кругу единомышленников, некогда определявшие смысл существования культурной дворянской прослойки общества, теперь никого не могли удовлетворить. Время «слова» уходило в прошлое, сменялось новой эпохой, звавшей человека на «дело», на практическое участие в политической жизни страны.

В романе много автобиографического. Рудин — один из лучших представителей культурного дворянства, идеалист 1830 — н. 1840-х. Он получил философское образование сперва в кружке Покорского (прототип Н. В. Станкевич), потом в Берлинском университете. В облике Рудина современники видели сходство с другом студенческих лет Тургенева М. А. Бакуниным. Сначала роман назывался «Гениальная натура»: под «гениальностью» Тургенев понимал дар слова, талант просветителя, а под «натурой» — твердость воли, острое чувство насущных потребностей в жизни страны, умение претворять слово в дело. По мере работы над романом Тургенев понял, что применительно к Рудину такое заглавие звучит иронически: в нем есть «гениальность», но нет «натуры», есть талант пробуждать умы и сердца людей, но нет сил и способностей вести их за собой. «Несчастье Рудина состоит в том, что он России не знает, и это точно большое несчастье. Россия без каждого из нас может обойтись, но никто из нас без нее не может обойтись».

Рудин сам сознает свои слабости и понимает, что во всех действиях и поступках его, «как китайского болванчика, постоянно перевешивает голова». Потому осуждение Рудина соседствует с авторским его оправданием. В любви он способен быстро увлекаться и гаснуть, удовлетворяясь прекрасными мгновениями первой влюбленности — черта, характерная для всех идеалистов эпохи 1840-х, и для Тургенева в том числе. В письме, адресованном Наталье, Рудин подвергает себя беспощадному самоанализу: отчетливо звучат самоосуждающие интонации лермонтовской «Думы», отголоски пушкинских размышлений в «Евгении Онегине» о потерянной молодости души, о довременной утрате «лучших желаний» и «свежих мечтаний».

К концу романа в характере Рудина начинают проступать черты русского странника-правдоискателя, вечного Дон-Кихота. Мотивы «дороги», «странствия», «скитальчества» приобретают национальный колорит, возникают ассоциации с пушкинскими стихами «Телега жизни», даже в стиле рудинской фразы появляются народные интонации. Мы узнаем, что после любовной катастрофы Рудин пытается найти достойное применение для своих жизненных сил. Но романтик-энтузиаст во всех практических начинаниях действует как максималист, не желающий считаться с реальными сложностями жизни.

У Рудина в романе есть антипод — друг его студенческой юности Лежнев: если Рудин парит в облаках, то Лежнев стелется по земле и сам чувствует свою ограниченность, отдавая в конце романа дань уважения Рудину: «В нем есть энтузиазм, а это… самое драгоценное качество в наше время». Страннической судьбе героя вторит скорбный русский пейзаж: «А на дворе поднялся ветер и завыл зловещим завываньем, тяжело и злобно ударяясь в звенящие стекла. Наступила долгая осенняя ночь. Хорошо тому, кто в такие ночи сидит под кровом дома, у кого есть теплый уголок… И да поможет Господь всем бесприютным скитальцам!» Рудин гибнет на парижских баррикадах в революцию 1848.

В «Рудине» определилась своеобразная форма тургеневского романа: на сюжет типичной повести с любовной кульминацией наслаивается несколько «внесюжетных» новелл (рассказ о кружке Покорского, вторая развязка романа — встреча Лежнева с Рудиным в провинциальной гостинице, эпилог — гибель героя на баррикадах). Характер Рудина изображается в процессе сцепления эпизодов, относящихся к разным временам его жизни и с разных сторон освещающих его личность. К цельному представлению о герое читатель приближается в процессе взаимоотражения разных его характеристик, придающих герою объемное освещение, но все же не исчерпывающих до конца всей глубины рудинского типа. Эта стереоскопичность изображения усиливается тем, что Тургенев окружает Рудина «двойниками» (Лежнев, Пандалевский, Пигасов, Муффель и др. ), в которых, как в системе зеркал, умножаются сильные и слабые стороны центрального героя.

За проблемами социальными в «Рудине» отчетливо звучат философские: мотивы трагизма человеческого существования, мимолетности молодых лет, роковой несовместимости людей разных возрастов. Жизнь человека, по Тургеневу, определяется не только общественными отношениями данного исторического момента, не только всей совокупностью национального опыта, она находится еще во власти неумолимых законов безучастной к нему природы. После «Рудина» эти мотивы в творчестве Тургенева усиливаются в повестях «Поездка в Полесье» (1853—57), «Фауст» (1856), «Ася» и «Первая любовь» (обе — 1860). «Поездка в Полесье» открывается размышлениями рассказчика о ничтожности человека перед лицом всемогущих природных стихий. Сталкиваясь с их властью, герой остро переживает свое одиночество, свою обреченность. «Трудно человеку, существу единого дня, вчера рожденному и уже сегодня обреченному смерти, — трудно ему выносить холодный, безучастно устремленный на него взгляд вечной Изиды. ..».

В «Фаусте», «Асе» и «Первой любви» Тургенев развивает тему трагического смысла любви. Это чувство приоткрывает человеку высшие тайны и загадки жизни, превосходящие любые попытки их природных объяснений. Любовь сильнее смерти, потому что выводит влюбленного человека за пределы слепых законов «равнодушной природы», обещает больше, чем природа может ему дать. Но потому любовь может надломить в человеке его хрупкий природный состав. Это чувство торжествует над слабой и смертной стороною человеческого существа. Так сгорает в любви героиня «Фауста» Вера Николаевна Ельцова. В «Асе» любовь — своенравная стихия, перед властью которой беззащитен любой человек. Любовь напоминает о силах, стоящих над ним, и предостерегает от чрезмерной самоуверенности: она учит человека готовности к самоотречению. В погоне за ускользающим призраком земного счастья человек не должен упускать из виду требований нравственного долга, забвение которого уводит личность в пучины индивидуализма и влечет за собою неминуемое возмездие. «…Жизнь не шутка и не забава, жизнь даже не наслаждение, — говорит Тургенев в «Фаусте», — жизнь — тяжелый труд. Отречение, отречение постоянное — вот ее тайный смысл, ее разгадка: не исполнение любимых мыслей и мечтаний, как бы возвышенны они ни были, — исполнение долга, вот о чем следует заботиться человеку; не наложив на себя цепей, железных цепей долга, не может он дойти, не падая, до конца своего поприща…»

В годы работы над романом «Дворянское гнездо» (1847—58) Тургенев вплотную подходит к великой правде православно-христианских истин, носительницей которых окажется Лиза Калитина. Тургенев пишет Е. Е. Ламберт: «…Да, земное все прах и тлен — и блажен тот, кто бросил якорь не в эти бездонные волны! Имеющий веру — имеет все и ничего потерять не может; а кто ее не имеет — тот ничего не имеет, — и это я чувствую тем глубже, что сам принадлежу к неимущим! Но я еще не теряю надежды».
В «Дворянском гнезде» впервые воплотился идеальный образ тургеневской России, отрицающий крайности либерального западничества и революционного максимализма. Под стать русской величавой и неспешной жизни, текущей неслышно, «как вода по болотным травам», — лучшие люди из дворян и крестьян, выросшие на ее почве. Живым олицетворением родины, народной России является центральная героиня романа — Лиза Калитина. Как пушкинская Татьяна, она впитала в себя лучшие соки русского Православия, народной культуры, народной религиозности. Книгами ее детства были жития святых. Лизу покоряла самоотверженность отшельников, угодников, святых мучениц, их готовность пострадать и умереть за правду, «за други своя». Ее привлекает в Православии пронзительная совестливость, терпеливость и готовность безоговорочно склониться перед требованиями сурового нравственного долга.

Возрождающийся к новой жизни Лаврецкий вместе с заново обретаемым чувством родины переживает и новое чувство чистой, одухотворенной любви. Лиза является перед ним как продолжение глубоко пережитого, сыновнего слияния с животворящей тишиной деревенской Руси. «Тишина обнимет его со всех сторон, солнце катится тихо по спокойному небу, и облака тихо плывут по нём». Ту же самую исцеляющую, святую тишину ловит Лаврецкий в «тихом движении Лизиных глаз». Любовь Лизы и Лаврецкого глубоко поэтична. С нею заодно и свет лучистых звезд в ласковой тишине майской ночи, и божественные звуки кантаты, сочиненной старым музыкантом Леммом.

Но что-то постоянно настораживает в этом любовном романе, какие-то роковые предчувствия омрачают его. В самые счастливые минуты Лаврецкий и Лиза не могут освободиться от тайного чувства стыда, от ощущения роковой расплаты за свое непростительное счастье. Как верующая девушка, истинная христианка, Лиза считает, что всякое стремление к личному счастью, всякая погоня за ним греховна в своей основе. Чувство личной вины обостряет в романе народная беда. Укором влюбленному Лаврецкому является жизнь крепостного мужика: «Оглянись, кто вокруг тебя блаженствует, кто наслаждается? Вон мужик едет на косьбу; может быть, он доволен своей судьбою… Что ж? захотел ли бы ты поменяться с ним?» Грядет суровое возмездие за пренебрежение общественным долгом, за жизнь отцов, дедов и прадедов, за прошлое самого Лаврецкого, за жизнь всего «дворянского гнезда». Уходя в монастырь, Лиза говорит, обращаясь к герою романа: «Я все знаю, и свои грехи, и чужие, и как папенька богатство наше нажил; я знаю все. Все это отмолить, отмолить надо… отзывает меня что-то; тошно мне, хочется мне запереться навек».

Но уход Лизы в монастырь еще раз утвердил то качество русской святости, которое вызывало у Лаврецкого и стоящего за ним автора некоторую тревогу, отразившуюся в спорах Лаврецкого и Лизы. Настораживал тот мироотречный уклон, который Тургенев подметил в народе, относившемся подчас ко всей земной жизни как к царству греха. Лаврецкий отдает всего себя честному, строгому труду ради прекрасной цели — изменить и «упрочить быт своих крестьян», научиться «пахать землю и как можно глубже ее пахать». Лаврецкий призван исполнить в романе другую заповедь христианина — «в поте лица добывай хлеб свой».

В эпилоге романа — знакомый мотив скоротечности жизни, стремительного бега времени. Восемь лет ушло на то, чтоб Лаврецкий, перестав думать о собственном счастье, сделался хорошим хозяином, выучился «пахать землю», упрочил быт своих крестьян. Но вместе с тем как песок сквозь пальцы утекла лучшая часть его жизни. Поседевший герой приветствует молодое поколение в доме Калитиных: «Играйте, веселитесь, растите молодые силы…». В эпоху 1860-х такой финал воспринимался как прощание с «дворянским периодом» русской истории. Но речь у Тургенева все же шла о другом, о судьбе поколения, к которому принадлежал он сам, об идеалистах 40-х, которые должны были, по неумолимой логике жизни, уступить место новым, молодым силам, растущим под кровом тех же самых «дворянских гнезд».

Что будет отличать эти молодые силы от поколения Рудиных и Лаврецких? Какую программу обновления России они примут и как приступят к освобождению народа от крепостнических пут? Время требовало «сознательно-героических натур», о которых и повел речь Тургенев в следующем романе «Накануне» (1860), сознательно выбрав в качестве прототипа болгарина Николая Катранова (среди русских такого героя, по признанию Тургенева, еще не было).

Рядом с сюжетом социальным, отчасти вырастая из него, отчасти возвышаясь над ним, развертывается в романе сюжет философский. В самом начале романа возникает спор Шубина и Берсенева о счастье и долге. «Счастье» — не то слово, которое способно объединить людей. Соединяют их другие слова: «родина, наука, справедливость». И любовь, если она не «любовь-наслаждение», а «любовь-жертва». Инсарову и Елене хочется, чтоб в их любви личное сливалось с общим. Однако героям суждено осознать, что в их чувствах счастье близости с любимым человеком преобладает порой над любовью к общему делу и препятствует его осуществлению. «Кто знает, может быть, я его убила», — думает Елена у постели больного Инсарова, который, в свою очередь, задает Елене аналогичный вопрос: «Скажи мне, не приходило ли тебе в голову, что эта болезнь послана нам в наказание?»

Многих современников Тургенева, особенно из круга нигилистов, крайне смущал финал романа. В ответ на вопрос Шубина, будут ли у нас в России люди, подобные Инсарову, Увар Иванович, олицетворяющий русскую «черноземную силу», «поиграл перстами и устремил в отдаление свой загадочный взор». Очевидно, что Тургенев отказывал в праве на роль героев своим современникам, как революционерам-нигилистам, так и космополитически настроенным представителям русского либерализма.

В 1862 Тургенев выпускает роман «Отцы и дети». Образ главного героя Базарова первоначально раскрывается автором так: «Нигилист. Самоуверен, говорит отрывисто и немного — работящ. (Смесь Добролюбова, Павлова и Преображенского. ) Живет малым; доктором не хочет быть, ждет случая. Умеет говорить с народом, хотя в душе его презирает. Художественного элемента не имеет и не признает… В сущности, бесплоднейший субъект — антипод Рудина — ибо без всякого энтузиазма и веры».

Автор отказывает герою в душевной глубине и скрытом «художественном элементе». В процессе работы над романом Тургенев ведет дневник от лица Базарова и смягчает первоначальную его характеристику. К июлю 1861 роман был завершен и передан в редакцию «Русского вестника». После писем М. Н. Каткова и П. В. Анненкова, полученных Тургеневым в Париже и сходившихся во мнении, что автор «возвел Базарова в апофеозу», писатель положил несколько резких штрихов на образ главного героя.

Тургенев показывает в романе, что никакие социальные, политические, государственные формы человеческого общежития не поглощают содержания семейной жизни. Отношения сыновей к отцам не замыкаются только на родственных чувствах, а распространяются далее на сыновнее приятие прошлого и настоящего своего Отечества. Отцовство в широком смысле слова тоже предполагает любовь старшего поколения к идущим ему на смену детям. Трагическая глубина центральной коллизии романа как раз и проясняется нарушением семейственности в связях между поколениями, между противоположными общественными течениями русского общества. Противоречия между ними заходят так далеко, что касаются коренных, «божеских и человеческих» основ бытия, угрожая национальному организму разложением и распадом. И «отцы» и «дети» явно еще не доросли до того, чтобы «отцы» сознательно сообразовались с высочайше первообразным для всякого отчества Отцом, все благоволение Которого — в Сыне, а «дети» с верховно первообразным для всякого сыновства Сыном, в Котором вполне успокаивается дух Отеческий (архим. Феодор (Бухарев)).
В «Отцах и детях» единство живых сил национальной жизни взорвано непримиримым конфликтом. Базаров не хочет признать, что мягкосердечие и голубиная кротость «барчуков проклятых» — следствие художественной одаренности их натур, поэтических, мечтательных, чутких к музыке и поэзии. В способности русского человека легко «поломать себя» Тургенев увидел теперь не столько великое наше преимущество, сколько неуемный радикализм, способный подрубить на корню живой национальный организм, разорвать удерживающую его жизнеспособность «связь времен». Поэтому социальной борьбе революционеров-нигилистов с либералами Тургенев придал широкое национально-историческое освещение: речь шла о культурной преемственности в ходе исторической смены одного поколения другим. В споре либерала Павла Петровича с нигилистом Базаровым истина не рождается потому, что антагонисты впадают в противоположные общие места: на каждое «да» одного — решительное «нет» другого. Такой «спор» разрушителен не только по отношению к истине: он обостряет противоречия внутри самих героев, надламывает их, загоняя одного в космополитический либерализм, а другого в крайности нигилизма. В действительности Павел Петрович далеко не такой самоуверенный аристократ, какого он разыгрывает из себя перед Базаровым. И уже первое знакомство с Базаровым убеждает: в его душе есть чувства, которые герой скрывает и от окружающих и от самого себя. Крайняя резкость его нападок на поэзию, на любовь, на философию заставляет усомниться в полной искренности отрицания. В Базарове предчувствуются герои Ф. М. Достоевского с их типичными комплексами: злоба и ожесточение как форма проявления скрытой любви, как полемика с добром, подспудно живущим в душе отрицателя. К финалу романа становится ясно, что в Базарове потенциально присутствует многое из того, что он отрицает: и «романтизм», и способность любить, и народное начало, и семейное чувство, и умение ценить красоту и поэзию. Не случайно Достоевский высоко оценил роман Тургенева и трагическую фигуру «беспокойного и тоскующего Базарова (признак великого сердца), несмотря на весь его нигилизм».

Искупая смертью односторонность своей жизненной программы, герой оставляет миру позитивное, творческое, исторически-ценное как в самих его отрицаниях, так и в том, что скрывалось за ними. Потому-то в конце романа и воскрешается вновь тема народной, крестьянской России, перекликающаяся с его началом. Сходство их очевидно, но и различие тоже: среди российского запустения, среди расшатанных крестов и разоренных могил появляется одна, «которую не топчет животное: одни птицы садятся на нее и поют на заре». По смерти Базарова над могилой его веет дыхание любви — родительской и народной. А «цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии “равнодушной” природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной…».

В 1860-е углубляется философский пессимизм писателя, возникают сомнения в самой возможности устранения зла на земле, в историческом прогрессе. История человечества представлялась трагикомической борьбой с «неизменяемым» и «неизбежным». Эти настроения отчетливо прозвучали в двух повестях — «Призраки» (1864) и «Довольно» (1865). Духовная бесприютность, особенно усилившаяся после краха либеральных надежд, еще сильнее привязывала писателя к чужой семье и чужой стране. В России же он видел теперь лишь брожение, отсутствие чего-либо твердого и определившегося.

В таком настроении Тургенев начал работу над романом «Дым» (1867). Это роман глубоких сомнений и слабо теплящихся надежд. В нем изображается особое состояние мира, в котором люди потеряли освещающую их жизнь цель. Герои романа живут и действуют, как впотьмах, спорят, ссорятся, суетятся, бросаются в крайности. Тургенев наносит удары и по космополитическому либерализму, и по нигилистам. В жизни, охваченной «газообразным» клублением идей и мнений, трудно человеку сохранить уверенность в себе. Главный герой Литвинов, казалось бы определивший для себя скромную жизненную цель сельского хозяина и семьянина, попадая в круг соотечественников в Баден-Бадене, начинает задыхаться в хаосе бесконечных и назойливых словопрений, выпадает из намеченной жизненной колеи и оказывается во власти неожиданно вспыхнувшей в нем страсти к женщине из аристократического круга, которая в юные годы была его первой любовью. Эта страсть налетает как вихрь и берет в плен всего человека. Для Литвинова и Ирины в ней открывается единственный исход и спасение от «духоты» окружающей жизни. Но Ирина развращена светским обществом, слишком привязана к его благам, и в решительный момент она отказывается бежать с Литвиновым.

«Дым» не принес Тургеневу успеха: нигилисты не могли простить писателю карикатурного изображения революционной эмиграции в кружке Губарева, либералы и консерваторы — сатирического изображения верхов в сцене пикника генералов в Баден-Бадене. У литераторов славянофильского и почвеннического направления резкое недовольство вызвал Потугин. Достоевский не только порвал тогда приятельские отношения с Тургеневым, но в романе «Бесы» вывел его в неприглядном образе «русского европейца», писателя Кармазинова, читающего публике свой прощальный рассказ «Мерси!» — пародию на тургеневскую повесть «Довольно».
Итоговым произведением 1870-х является роман «Новь» (1876). Предпосланный ему эпиграф «из записок хозяина-агронома» («Поднимать следует новь не поверхностно скользящей сохой, а глубоко забирающим плугом») является прямым упреком «нетерпеливцам»: это они пытаются своей революционной пропагандой в народе поднять новь поверхностно скользящей сохой.
Глубоко забирающим плугом поднимает новь в романе Тургенева «постепеновец» Соломин. Он сочувствует нигилистам и уважает их. Но путь, который они избрали, Соломин считает заблуждением, в революцию он не верит. Представитель «третьей силы», он, как и революционные народники, находится на подозрении у правительственных консерваторов (Калломейцев) и примыкающих к ним дворян-либералов (Сипягин). Эти герои изображаются сатирически, никаких надежд на правительственные верхи и старую либеральную интеллигенцию Тургенев теперь не питает. В Соломине проявляются характерные черты великоросса, подмеченные Тургеневым еще в образах Хоря и однодворца Овсянникова из «Записок охотника»: т. н. «сметка», «себе на уме», способность и любовь ко всему прикладному, техническому, практический смысл и своеобразный «деловой идеализм». В отличие от революционеров — Нежданова, Маркелова, Марианны — Соломин не «бунтует» народ «с детской неумелостью», а занимается практической деятельностью: организует фабрику на артельных началах, строит школу и библиотеку. Именно такая негромкая, но основательная работа способна, по Тургеневу, обновить лицо родной земли.

Итогом творчества Тургенева стал оригинальный цикл «Стихотворения в прозе». В поэтически отточенной форме здесь отразились ведущие мотивы его творчества. Цикл открывается стихотворением «Деревня», а завершается гимном русскому языку с крылатым афоризмом: «Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу».

Последние годы жизни Тургенева были озарены радостным сознанием того, что Россия высоко ценит его литературные заслуги. Приезды писателя на родину в 1879 и 1880 превратились в шумные чествования его таланта. Но с янв. 1882 начались испытания. Мучительная болезнь приковала Тургенева к постели. 30 мая 1882 Тургенев писал отъезжавшему в его гостеприимное Спасское поэту Я. П. Полонскому: «Когда Вы будете в Спасском, поклонитесь от меня дому, саду, моему молодому дубу, родине поклонитесь, которую я уже, вероятно, никогда не увижу». За несколько дней до рокового исхода Тургенев завещал похоронить себя на Волковом кладбище в Петербурге. Последние его слова — «прощайте, мои милые, мои белесоватые».

Лебедев Ю.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа — http://www.rusinst.ru 


Вернуться на главную страницу И.С. Тургенева

 

 

 

Фамилия Тургенев – происхождение, значение, история появления, написание на латинице, склонение

Тургенев – русская, болгарская, азербайджанская или еврейская мужская фамилия. С половины XVI столетия приблизительно 60-70% русских фамилий постепенно усвоило застывшие патронимические суффиксы -ов/-ев/-ёв.

Русский фамильный суффикс -ев/-ёв, означающий отчество либо принадлежность, добавляемый к именам, прозвищам, иностранным фамилиям, оканчивающийся на -ь либо мягкую согласную, например, -ч либо -й (Мамая сын → Мамаев; Забегая сын → Забегаев; Юрия сын → Юрьев). Если ударением в фамилии приходится на последний слог -ев, то это преимущественно болгарские патронимические фамилии, считаются прямыми эквивалентами определенных русских фамилий, они передались в русский минуя трансформацию и были ассимилированы здешним населением. И сейчас нужен этимологическое или морфологическое исследование, в случае если мы собираемся определить болгарское происхождение.

Национальность

Русская, болгарская, азербайджанская, еврейская.

Происхождение фамилии с суффиксами -ев/-ёв

Как возникла и откуда произошла фамилия Тургенев? Фамилия Тургенев по происхождению является притяжательным прилагательным.

Значение и история возникновения фамилии с суффиксами -ев/-ёв:

  • От отчества или по имени деда/отца, от славянских или церковных личных имён.
    Например, Андрей → сын Андрея — Андреев, Алексей → сын Алексея — Алексеев и т.п.
  • От прозвищ.
    Например, брыла → сын Брыла — Брылёв, лом → сын Лома — Ломовцев и т.п.
  • От прозвищ, связанных с профессией.
    Например, бондарь → сын бондаря — Бондарев, лекарь → сын лекаря — Лекарев и т.п.
  • От названия птиц.
    Например, голубь → Голубев, грач → Грачёв и т.п.
  • От названия зверей.
    Например, зверь → Зверев, медведь → Медведев и т.п.
  • От названия рыб.
    Например, окунь → Окунев, карась → Карасев и т.п.
  • От названия растений.
    Например, вишня → Вишнев, туя → Туев и т.п.
  • От названия насекомых.
    Например, муравей → Муравьев, скарабей → Скарабеев и т.п.
  • От названия продуктов.
    Например, кулич → Куличёв, кисель → Киселёв и т.п.
  • От названия предметов быта.
    Например, лапти → Лаптев, кошелёк → Кошелев и т.п.

Склонение

Склонение фамилии Тургенев по падежам (мужской род)
Именительный падеж (кто?)Тургенев
Родительный падеж (кого?)Тургенева
Дательный падеж (кому?)Тургеневу
Винительный падеж (кого?)Тургенева
Творительный падеж (кем?)Тургеневым
Предложный падеж (о ком?)Тургеневе

Транслитерация (фамилия латинскими буквами)

Транслит фамилии Тургенев на латинице – Turgenev.

Ударение

Ударение в фамилии Тургенев не регламентируется правилами русского языка. Точно ответить затруднительно. Лучше уточнить произношение у носителя фамилии.


Другие значения и истории происхождения фамилий на сайте в нашем справочнике в алфавитном порядке:
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Ruthenia:

НЕПРИЛИЧНАЯ ФАМИЛИЯ

О. ПРОСКУРИН

К. Р. — гоголеведу и политологу.

 

Всем памятно в «Мертвых душах» Гоголя знаменитое место, завершающее 5 главу Первого тома:

    Выражается сильно российский народ! и если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица.

Место это в ранней редакции имело, однако, несколько иной вид:

    Всему свету известно, что русский народ охотник давать свои имена и прозвища, совершенно противоположные тем, которые дает при крещении поп. Они бывают метки, да в светском разговоре неупотребительны. Впрочем, все зависит от привычки и от того, как какое имя обходится. Кому, например, неизвестно, что у нас люди, дослужившиеся первых мест, такие носят фамилии, что в первый раз совестно произносить их при дамах. Однако ж теперь и дамы произносят их — и ничего. А носильщики этих фамилий, как бы не о них речь, ничуть не конфузятся и производят их даже от Рюрика, между тем как может быть их же крепостной человек им прислужился (Гоголь Н. В. ПСС. VI. С. 301).

У ядовитой сентенции о фамилиях, которые совестно произносить при дамах, есть, как, представляется, конкретный адресат. Определить его помогают воспоминания А. О. Смирновой-Россет. В них содержится такой рассказ:

    Вышла маленькая книга о дворянских родах, он говорит, что самые старинные — Осинины, Березины, Ольхины etc, etc, а потом Смирновы, Дурновы, Хитровы, Мудровы, etc, etc. Народ был прост и при крестном имени давал клички, от чего и пошли фамилии. Самые старинные же — Валуевы и Блудовы. Это напоминает мне, как Александр Тургенев упрекал Блудова у г-жи Карамзиной. Блудов — сама доброта и совсем не злопамятный, протянул Тургеневу руку, а тот ему сказал: «Я никогда не пожму руку, подписавшую смертный приговор моему брату». Вы можете представить себе общее смущение. Я присутствовала при этом. Г-жа Карамзина покраснела от негодования и сказала Тургеневу: «Г. Тургенев, граф Блудов — близкий друг моего мужа, и я не позволю оскорблять его в моем доме. Поэтому больше неприятных встреч не будет, слуга откроет, и если приходит граф, то г. Тургенев не будет принят, и наоборот». Когда бедный Блудов вышел со слезами на глазах, Тургенев сказал: «Перемените ему фамилию, а то просто гадко, от блуда происходит». Катерина Андреевна сказала ему: «Ваши шутки теперь весьма неуместны»1.

Описанный инцидент относится к 1831 году, когда Тургенев, после пятилетнего отсутствия, прибыл на несколько месяцев в Россию. Д. Н. Блудов, некогда близкий братьям Тургеневым (а с А. И. Тургеневым он был дружен), в то время состоял товарищем министра народного просвещения (графом он еще не был; это ошибка памяти Смирновой). Начало его блестящей государственной карьере было положено в 1826 г., когда он был назначен делопроизводителем Следственной комиссии по делу декабристов. По результатам следствия находившийся за границей Николай Тургенев был причислен Верховным судом к первому разряду государственных преступников и заочно приговорен к смертной казни (приговор затем был смягчен). Не обладавший соответствующими полномочиями Блудов, конечно, не мог подписывать смертный приговор кому бы то ни было — здесь Александр Тургенев нарочито сгустил краски. Но и самого участия в работе комиссии, и тенденциозного, как казалось, описания политической позиции Николая Тургенева в составленном Блудовым «Донесении Следственной комиссии» было достаточно, чтобы навсегда прервать отношения некогда очень близких людей.

Гоголь мог узнать о скандальной сцене в салоне Карамзиной (и о финальной сентенции Тургенева) еще до своего отъезда из Петербурга в 1836 г.: к середине 30-х гг. он был уже знаком, хотя и не коротко, и с рассказчицей, и со всеми участниками инцидента. Но вероятнее всего он узнал об этом скандале уже за границей — либо от самого Тургенева (к которому относился с симпатией и с которым встречался неоднократно во Франкфурте и в Париже), либо от Смирновой (с которой в начале 1837 г. возобновил знакомство в Париже). Вторая кандидатура по ряду причин кажется более предпочтительной.

Горькая острота Тургенева была куда менее плоской, чем может показаться по изложению Смирновой. Тургенев отнюдь не ставил под сомнение древность рода Блудова — напротив, от этой древности отправлялся. Имя родоначальника Блудовых было предано бессмертию пером Карамзина. Значительная часть VIII главы первого тома «Истории Государства Российского» посвящена рассказу о предательстве и братоубийстве: в борьбе за Киевский престол князь Владимир устранил своего старшего брата Ярополка с помошью прельщенного заманчивыми посулами воеводы Блуда, ближайшего сподвижника Ярополкова («Ярополк слушал только изверга Блуда и с ним отправился в Киев, где Владимир ожидал его в теремном дворце Святослава. Предатель ввел легковерного Государя своего в жилище брата, как в вертеп разбойников, и запер дверь, чтобы дружина Княжеская не могла войти за ними: там два наемника, племени Варяжского, пронзили мечами грудь Ярополкову…»). О происхождении рода Блудова от «предателя» Блуда говорится и в переписке братьев Тургеневых, и в знаменитой книге Николая Тургенева «Россия и русские». Несомненно, на Блуда намекал Александр Тургенев и в салоне Карамзиной.

Степени сарказма Тургенева не понял никто из присутствовавших (понял бы, конечно, сам Блудов, но он уже удалился в слезах): ни вдова историографа, усмотревшая в произнесенной фразе неуместную шутку, ни Смирнова, в свою очередь, увидевшая здесь лишь обыгрывание этимологии фамилии («Народ был прост и при крестном имени давал клички»). Последнее истолкование и заставляет предположить, что об инциденте Гоголь услышал именно от Смирновой (Тургенев наверняка бы не отказал себе в удовольствии напомнить Гоголю про «изверга Блуда»): в «Мертвых душах» неудобная для произнесения фамилия значительного лица, которой предок его (судя по контексту — совсем недавний) обязан своим крепостным людям, намекает на блуд, а не на Блуда.

Мы можем утверждать это совершенно уверенно, поскольку в 9 главе «Мертвых душ» содержится эпизод, демонстрирующий, как и при каких обстоятельствах создают «крепостные люди» прозвища, переходящие из рода в род. Этот эпизод — своего рода иллюстрация к пассажу о фамилиях, которые при дамах неловко произнести. Причем весьма недвусмысленно указывается, о какой именно родовой кличке идет речь:

    Другое происшествие, недавно случившееся, было следующее: казенные крестьяне сельца Вшивая-спесь, соединившись с таковыми же крестьянами сельца Боровки, Задирайлово-тож, снесли с лица земли будто бы земскую полицию в лице заседателя, какого-то Дробяжкина, что будто земская полиция, то есть заседатель Дробяжкин, повадился уж чересчур часто ездить в их деревню, что в иных случаях стоит повальной горячки, а причина-де та, что земская полиция, имея кое-какие слабости со стороны сердечной, приглядывался на баб и деревенских девок. Наверное, впрочем, неизвестно, хотя в показаниях крестьяне выразились прямо, что земская полиция был-де блудлив, как кошка, и что уже раз они его оберегали и один раз даже выгнали нагишом из какой-то избы, куда он было забрался.

Об отношениях Гоголя с Блудовым известно очень немного. В переписке 1834 г. Блудов упоминается как один из министров, обещавшихся хлопотать о получении Гоголем профессорского места. Затем следует пауза в двенадцать лет — вновь Блудов появляется только в письме Гоголя Жуковскому из Неаполя от 12/24 ноября 1846 г.: «В Риме встретил я в нашей церкви у обедни Блудова, к которому, разумеется, я тот же час подошел. Он немного постарел, но нынешнее выражение лица его мне очень понравилось. Он меня принял очень приветливо». Эти «разумеется» и «нынешнее выражение» говорят столько же о благостности умонастроений Гоголя в середине 40-х годов, сколько и о былой неприязни (уже очень понравившееся нынешнее выражение свидетельствует о том, что прежнее выражение очень не нравилось).

15 ноября 1839 года А. И. Тургенев рассказывает в дневнике о примечательной петербургской дискуссии: «С Вяз<емским>, Жук<овским> и даже Вал<уевым>, спор за поведение с мерзавцами: один Гоголь за меня»2. Опубликовавший эту дневниковую запись М. Гиллельсон вполне обоснованно предположил, что спор шел в основном о Блудове… Однако негативное отношение автора «Мертвых душ» к Блудову нельзя, конечно, объяснить только симпатией к Александру Тургеневу, видевшему в Блудове одного из виновников невинного осуждения брата. Нетрудно заметить, что выпад против Блудова в «Мертвых душах», в отличие от тургеневских эскапад, имеет не столько морально-политическую, сколько социально-сословную окраску. «Словцо» Тургенева Гоголь приспособил для своих нужд. Главный предмет его обличений — не предательство, а необоснованное чванство древностью рода.

Эта направленность, вероятно, была обусловлена тем, что Блудов, в свою очередь, невольно (а может быть, и вольно — он был известен своим злоязычием) задел сословную честь Гоголя. А. Д. Блудова, дочь Дмитрия Николаевича, рассказывает в своих воспоминаниях: «В моем детстве, многие при мне говорили не раз, чуть ли не с таким сомнением, о дворянском происхождении Малороссийских фамилий, как о графском титуле Поляков. Признавали однако достоинство генеалогии некоторых знатных и высокозаслуженных вельмож, как напр. Безбородки, Кочубея, но на остальных смотрели как на что-то вроде их клиентов (в Римском смысле слова)…»3. Если подобные высказывания о малороссийском дворянстве, «не раз» звучавшие в доме Блудовых, дошли до Гоголя, они должны были быть восприняты им как личное оскорбление. Подобных оскорблений Гоголь не забывал долго. Пассаж о происхождении неприличных фамилий «людей, дослужившихся первых мест», оказывался, таким образом, ответным ударом…

Для печати, однако, этот удар был смягчен. Готовя «Мертвые души» к публикации, Гоголь старательно очищал текст от слишком личных намеков. Прямой выпад против Блудова исчез. Сохранился только завуалированный — в общих рассуждениях о подаренном народом метком прозвище, которое пойдет обладателю «в род и потомство», да в рассказе о подвигах и бесславном конце блудливого заседателя.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Смирнова-Россет А.  О. Дневник. Воспоминания. М.: Наука, 1989. С. 467.

2 Гиллельсон М. И. Н. В. Гоголь в дневниках А. И. Тургенева // Русская литература. 1963. № 2. С. 139.

3 Русский Архив. 1889. Кн. 1. № 1. С. 102–103.


Кириллица, или Небо в алмазах: Сборник к 40-летию Кирилла Рогова. Содержание


Дата публикации на Ruthenia 8.11.2006.

Об именах героев русской литературы

И. С. Тургенев

Об именах тургеневских героев высказывался в свое время А. Цейтлин: «Закрепляя за своим персонажем ту или иную фамилию, Тургенев отказывается от придания ей особой выразительности. Он не идет здесь ни путем “сатирического направления” XVIII века, ни дорогой Грибоедова или Островского, любивших такие красноречивые фамилии (Молчалин и Скалозуб в “Горе от ума”, Подхалюзин, Русаков и Коршунов в ранних комедиях Островского). Фамилии Тургенева лишены семантической нагрузки — Рудин мог бы носить фамилию Литвинова, а Лиза Калитина могла бы зваться Осининой. Тургенев лишь слегка оттеняет плебейское звучание фамилий своих разночинцев (Базаров, Пимен Остроумов, Соломин) и также слегка акцентирует в них сатирическое содержание образа (Евдокия Кукшина). Иногда выбор фамилии обусловлен обстоятельствами жизни: отец Нежданова назвал его так, потому что никак «не ожидал» его появления на свет (“Новь”). Фамилия Паклина дает Калломейцеву случай иронизировать насчет “прямо деревенских имен”. Но все это у Тургенева скорее исключение, чем правило. Вслед за Пушкиным и Лермонтовым он отказывается от отражения в фамилии характера персонажа» (Цейтлин А. Г. Мастерство Тургенева-романиста. М., 1958. С. 101). 

Эта характеристика, имея некоторые основания, требует все же существенных оговорок, уточнений и дополнений. Далеко не всегда Тургенев отказывается от придания фамильным именам своих героев «особой выразительности». Например, фамилия барыни Зверковой из рассказа «Ермолай и мельничиха» («Записки охотника»), которая по своей прихоти разрушает личное счастье своей крепостной служанки, как раз выразительно подчеркивает деспотическую природу этого человека. Она здесь — «пухлая, чувствительная, слезливая и злая — дюжинное и тяжелое создание». Ср. с фамильным именем помещика Негрова из романа А. Герцена «Кто виноват?». Но здесь акцент не моральный, а социальный: Негров, то есть, по-видимому, — владелец «негров», крепостных рабов, «крещеной собственности», этот герценовский персонаж типичный и отъявленный крепостник.

А. Пеньковский в своем замечательном новаторском исследовании отметил выразительную неслучайность фамилии Полозовой из повести «Вешние воды»: «Тургенев настойчиво подчеркивает “змеиность” своей героини (полоз — змея. — Е. К.) с ее косами-змеями и змеящейся улыбкой» (Пеньковский А. Б. Нина. Культурный миф золотого века русской литературы в лингвистическом освещении. М., 1999. С. 407–408).

Не так просто обстоит дело и с именами самых известных героев тургеневских романов — Рудиным и Базаровым.

Красный Рудин и другие красные

Фамилия Рудин происходит, по-видимому, от древнерусского слова руда. В современном русском языке это слово употребляется однозначно: руда — полезное ископаемое, из которого выплавляются какие-либо металлы (железная, медная руда). Однако это значение, безусловно, вторично, поскольку бурый (болотный) железняк, из которого славяне и германцы в древности плавили железо, был красноватого, похожего на кровь, цвета. Ср. наблюдение С. Т. Аксакова из его книги «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии»: «Красноватый цвет воды и грязи показывает несомненное присутствие железной руды» (Аксаков С. Т. Избранное. М., 1975. С. 438). 

 К тому же, как доказывает О. Трубачев, и это особенно важно для нашей темы, первоначально слово руда было прилагательным со значением красная, бурая, рыжая, поскольку употреблялось в составе устойчивого словосочетания ruda zemya — красная, бурая земля. Кровь же древние славяне называли иносказательно — ruda voda — красная вода (см.: Трубачев О. Н. Языкознание и этногенез славян. VI // Вопросы языкознания. 1985. № 5. С. 3). Ср. еще схожую словообразовательную модель: минерал железа гематит происходит от греческого слова haima (родительный падеж haimatosкровь). Из гематита, он же кровавик, производят в том числе и красную краску. 

То есть первоначальное значение слова руда — красная кровь, что, конечно, оставило свой след как в русском языке (рдяной — красный, зардеться — покраснеть, отсюда же и рыжий, и ржавый, — см.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. Т. 3. М., 1987. С. 453, 513, 527), так, видимо, и в других славянских и — шире — индоевропейских (германских) языках: красный по-английски red, по-немецки rot и т. д. (см. об этом также: Этимологический словарь современного русского языка: В 2 т. Т. 2. М., 2010. С. 89). Ср. также у Гоголя: Рудый, то есть рыжий, Панько («Вечера на хуторе близ Диканьки»). И у Даля: «Рудоватый, рыжеватый, искрасна. Руда… кровь. Разбил нос до руды».

Отсюда же и фамилия Зарудин, происходящая из диалектного глагола зарудить — покраснеть, окровяниться. Прозвище Заруда означало краснолицего или загорелого докрасна человека (см.: Никонов В. А. Словарь русских фамилий. М., 1993. С. 44).

Теперь вернемся к заглавному герою романа «Рудин» и зададимся вопросом: случайно ли его фамильное наименование (как считал А. Цейтлин) или все же оно несет какой-то смысл и как-то связано с творческим замыслом Тургенева?

Очевидно, что в фамилии этого героя присутствует семантика красного цвета, который уже во времена Тургенева устойчиво ассоциировался с революцией (причем в ее крайнем, радикальном значении) и революционерами. Значит, фамилия героя выразительно подчеркивает его сущность. Ведь прототипом Рудина, как известно, был Михаил Бакунин — один из самых ярких и экстравагантных революционеров XIX века, основатель мирового анархизма (см. комментарии к роману «Рудин» М. О. Габель, Н. В. Измайлова, И. В. Битюговой в следующем издании: Тургенев И. С. Полн. собр. соч.: В 30 т. Т. 5. М., 1980. С. 475–477). Правда, у Тургенева его герой получился несколько бледнее своего реального прототипа, но, может быть, еще и потому, что во время написания романа Бакунин находился в царской тюрьме и дальнейшая его судьба могла представляться писателю весьма незавидной и жалкой.

Судьба же красного Рудина вполне соответствует его фамилии. Он погибает на парижской баррикаде во время революции 1848 года, подпоясанный красным шарфом, с красным знаменем в одной руке и кривой и тупой саблей в другой. Тупая сабля, которой трудно кого-то убить (победить), — деталь, конечно, донкихотская. Вообще в Рудине присутствует и гамлетовское (философская рефлексия), и донкихотское (наивный и нелепый энтузиазм) начало в духе концепции Тургенева о Гамлете и Дон Кихоте как родоначальниках главных героев современной мировой литературы. Хотя преобладает, скорее, донкихотское начало, если учесть еще и то, что с Дон Кихотом в это время ассоциировались именно революционеры, то есть красные (в России, например, с Дон Кихотом сравнивали Чернышевского). Погибает Рудин от пули французского стрелка, то есть неизбежно проливается его красная кровь (ruda voda). И погибает Рудин по-донкихотски, нелепо и бессмысленно, за чужое дело и на чужой земле, выдавая себя за поляка, как красный Дон Кихот.

Попутно напрашивается предположение о том, что имя этого тургеневского героя откликнется позднее в имени персонажа из романа Достоевского «Бесы» — Кармазинова.

Кармазинов, как и Рудин, тоже красный, поскольку его фамилия происходит от слова кармазин — красная ткань, ярко-алое сукно (Даль). В этой связи Достоевский вовсе не «переврал» фамилию писателя и историка Н. Карамзина, чтобы отдать ее своему персонажу, как утверждают некоторые авторы, очевидно, недостаточно хорошо знающие русский язык (см. : Вайль П., Генис А. Родная речь. М., 1991. С. 8). Вообще же стремление к примитивному упрощению русской литературы, свойственное авторам этой книги, доказывает, что «родная речь» для них все-таки не совсем родная, а значит, и не совсем понятная.

Кармазинов в романе Достоевского — стареющий, капризный и самовлюбленный литератор, заигрывающий с «бесами». Прототипом Кармазинова был, как известно, Тургенев, с которым у Достоевского еще с 40-х годов были весьма непростые, а иногда и откровенно неприязненные личные и творческие отношения. У Достоевского могла возникнуть ассоциативная связь: некоторые черты красного Рудина писатель мог перенести на его автора — Тургенева-Кармазинова, которого «бесы» используют в своих целях. А «бесовщина» в романе окрашена однозначно красным. «Они представляли собою цвет самого ярко-красного либерализма (курсив мой. — Е. К.) в нашем древнем городе…» — это говорится о сходке «бесов» в главе седьмой (часть вторая) «У наших».

Здесь еще важно то, что прототипом Рудина был не только Бакунин. В этом герое очевидно присутствуют и некоторые тургеневские черты (рефлексия, сочетание нерешительности с внешней раскованностью, стремление нравиться и т. д.). «Тонкий звук голоса Рудина не соответствовал его росту и его широкой груди» — это автобиографическая черта, отмеченная многими современниками. См., например, воспоминания К. Случевского «Одна из встреч с Тургеневым»: «Не совсем приятно поражало в нем недостаточное соответствие между крупной его фигурой и довольно-таки тоненьким голоском, который, казалось, выходил вовсе не из его мощной груди, а откуда-то со стороны» (Случевский К. К. Стихотворения. Поэмы. Проза. М., 1988. С. 399). 

Добавим сюда же утверждение французского исследователя: «В Рудине текла его (Тургенева. — Е. К.) кровь, он поразительно походил на него» (Труайя А. Иван Тургенев. М., 2003. С. 96). Так что эта ассоциативная цепочка Тургенев — Рудин — Кармазинов в сознании Достоевского могла быть вполне обоснованной и не случайной.

Кармазинов, как, вероятно, и его реальный прототип, для Достоевского — такой же «отец» российской бесовщины, как и его ровесник, либерал 40-х годов Степан Трофимович Верховенский, костюм которого, кстати, тоже отмечен красным цветом. После прибытия в город нового губернатора Степан Трофимович явно вызывающе меняет свой обычный белый галстук на красный, тем самым как бы подчеркивая свою оппозиционность к новой администрации, что, впрочем, вызывает неудовольствие его покровительницы, Варвары Петровны Ставрогиной. Обычная домашняя одежда Верховенского-старшего — красная фуфайка, то есть дома он всегда красный, а на людях (в галстуке) иногда.

Великий русский писатель Тургенев, конечно, не равен маленькому Гамлету 40-х годов, типичному интеллигенту-неудачнику Степану Верховенскому. Кстати, Л. Гроссман назвал его и Дон Кихотом российского гегельянства в статье «Достоевский и правительственные круги 1870-х годов». И гораздо менее повинен Тургенев (если повинен вообще) в российской бесовщине, если сравнить его с тем же Бакуниным, наставником и учителем С.  Нечаева, одного из самых радикальных революционеров своего времени (история Нечаева, как известно, стала толчком к написанию и основанием сюжета «Бесов»). Но ведь и Достоевский писал не историческое исследование, а роман, в котором он мог дать волю своим чувствам, в том числе и неприязненному (в то время) чувству к Тургеневу.

В 1880 году в своей Пушкинской речи Достоевский сравнит тургеневскую героиню Лизу Калитину с пушкинской Татьяной, то есть поставит Тургенева-художника на самую высшую в его глазах художественную высоту и тем самым как бы дезавуирует свою злую карикатуру на Тургенева в «Бесах». 

В 1915–1916 годах профессор М. Рейснер вместе со своей дочерью Ларисой издавал журнал «Рудин», задачей которого было «клеймить бичом сатиры, карикатуры и памфлета все безобразие русской жизни» (Литературная энциклопедия: В 11 т. Т. 9. М., 1935. Стлб. 593). Во время Первой мировой войны этот журнал занимал пораженческую позицию. Во Франции, например, в то время за такое могли и расстрелять. Вот какой «нестерпимый» и «тиранический» царский режим был тогда в России.

И, разумеется, название журнала было позаимствовано у героя тургеневского романа. Первый номер журнала открывался стихотворением Ларисы «Рудин».

Всегда один, смешон и безрассуден,

На баррикадах погибает Рудин.

Красный Рудин продолжал в России свою революционную деятельность. 

Лариса Рейснер впоследствии станет одной из самых ярких героинь большевистской революции, женой большевистских вождей К. Радека и Ф. Раскольникова (тоже, кстати, литературный псевдоним), прототипом Комиссара из «Оптимистической трагедии» Вс. Вишневского. 

Парадокс Базарова, или Евгений в русской литературе 

Имя и фамилия этого самого известного тургеневского героя — Евгений Базаров — образуют очевидный контраст. Это контраст «высокого» и «низкого», «благородного» и «плебейского», контраст площадной (базарной) публичности и трагического одиночества. Акцент сделаем на анализе имени, оно здесь, может быть, даже важнее фамилии.

К моменту написания романа «Отцы и дети» имя Евгений уже имело в русской литературе определенный эмоционально-смысловой ореол, не считаться с которым Тургенев не мог. Это благородное имя (Евгений с греческого — благородный) в русской литературе постепенно демонизировалось, поскольку его носители, литературные герои, оказывались в позиции разнообразного уклонения от общепринятых поведенческих норм. Началось это еще в XVIII веке, видимо, с Кантемира, с его Второй сатиры, в которой праздный и порочный дворянин Евгений противопоставляется другому дворянину, добродетельному Филарету

Старший современник Пушкина, писатель и журналист А. Измайлов героя своего сатирического романа «Евгений, или Пагубные следствия дурного воспитания и сообщества» (1799–1801) наделяет говорящей фамилией Негодяев — Евгений Негодяев. То есть это имя в русской литературе приобретает уже однозначно негативный ореол. Пушкин, разумеется, знал об этом и не мог с этим не считаться. Но, будучи человеком и писателем другого поколения, с другими литературными взглядами и вкусами, он также не мог, просто и механически, продолжать эту литературную традицию, не переосмысляя и существенно не корректируя, а может быть, даже не пародируя ее. 

Евгений Онегин тоже уклоняется от общепринятых поведенческих стереотипов, он ведет себя странно, он чудак и даже «чудак опасный», одержимый «какою-то темною силой» (Вяч. Иванов. Два маяка). Но этим-то он и интересен Пушкину, как и нам, читателям. Как и Тургеневу, допустим это, был интересен герой его романа не столько как Базаров, сколько как Евгений. С Базаровым — нигилистом, уже достаточно типичным в середине XIX века «новым человеком», «первым большевиком», как назовет его уже из XX века Борис Зайцев, все было в общем-то ясно. А вот с пушкинско-тургеневским Евгением, как с социально-исторической, психологической загадкой и тайной русской жизни, с ее сложностью, противоречивостью, парадоксальностью и драматизмом, ясности нет до сих пор. Пытаться объяснить этого героя одним «ланцетом» («человек с ланцетом»), то есть только как Базарова, значит обеднить и упростить этот образ. А ведь он до сих пор интересен нам именно своей сложностью, неоднозначностью.

Тургенева как человека и современника, конечно, больше занимал Базаров. Но как художник в этом продукте нигилизма середины века он увидел и трагические начала русской души, русской личности, если угодно, русской истории, которые больше нигилизма и к одному нигилизму никак не сводятся. В Базарове он увидел Евгения.

Понятно, что Онегин как «забав и роскоши дитя» совершенно чужд и даже враждебен Базарову. Но «резкий охлажденный ум», но шутки «с желчью пополам», но презрение к людям (не ко всем, но «вообще»), странности и в конце концов одиночество — разве всего этого «онегинского» нет у Евгения Базарова? 

Тургеневский герой как Базаров, как новый человек и нигилист, презирает дуэль, атрибут старой дворянской жизни. Но как Евгений он не может в ней не участвовать. Если ланцет — это атрибут Базарова, то дуэльный пистолет — это атрибут Евгения. Столкновение Базарова с Кирсановым обычно трактуют в этом социально-психологическом, базаровском измерении. Но здесь есть и другое измерение в плане определенной литературной преемственности героев в новых исторических обстоятельствах. Решающим толчком к вызову на дуэль оказываются все-таки не идейные споры, а подсмотренный Кирсановым поцелуй Базарова и Фенечки, к которой Павел Петрович явно неравнодушен. После дуэли, которая несколько пародийно напоминает о дуэли Онегина с Ленским, раненый Кирсанов говорит своему сопернику: «Вы поступили благородно… сегодня, сегодня — заметьте». То есть он признает, утверждает здесь не плебейскую фамилию, а вместе с ней и плебейскую сущность Базарова, а его дворянское и, если угодно, литературное имя и свойственное этому имени поведение. Соперник Кирсанова может быть не только Базаровым, но и Евгением.

Отношения Базарова и Одинцовой можно прочитать и как тургеневскую вариацию отношений Онегина и Татьяны в новых исторических, социально-психологических условиях середины века. Некоторые исследователи сравнивали Одинцову с пушкинской Татьяной, но это наблюдение оказывалось беглым, случайным и не приводило к естественной параллели Онегин — Татьяна — Базаров — Одинцова, которая нам представляется очевидной (см.: Лебедев Ю. В. Художественный мир романа И. С. Тургенева «Отцы и дети». М., 2002. С. 235).

Если взять аспект социально-исторического происхождения, то герой Тургенева — Базаров только по отцу-плебею, а по матери-дворянке, дочери суворовского секунд-майора, он — благородный Евгений. Сложность и противоречивость проявилась и в происхождении героя. К. Леонтьев в своей книге «Византизм и славянство» называет Базарова «бедным дворянином» (см.: Леонтьев К. Избранное. М., 1993. С. 58). Хотя формально он все-таки не дворянин. Как известно из «Жалованной грамоты дворянству» (1785), дворянка (мать Базарова), выйдя замуж за недворянина, не теряла своего звания, но и не сообщала его ни своему мужу, ни детям.

Новые социально-исторические условия сделали возможными и отношения Евгения Базарова и Павла Кирсанова, то есть собственно сам роман Тургенева. Ведь еще поколение назад такие отношения были бы вряд ли возможны. Вряд ли бы отец Кирсанова, командир дивизии (видимо, генерал) встречался бы за столом своего дома с лекарем (отцом Базарова), своим подчиненным небольшого чина и недворянского происхождения. Тем более трудно себе представить дуэль между этими людьми. Но между детьми этих отцов (ср. заглавие романа) это уже стало возможным. Этой диалектикой литературно-традиционного и исторически-изменчивого роман Тургенева и интересен.

В плане литературно-традиционном наименование героев в этом романе совсем не случайно (придется снова корректировать А. Цейтлина), а вполне выверено, сюжетно и характерологически обоснованно. Аркадий Кирсанов как будто бы друг и единомышленник Базарова, такой же, как он, нигилист. Но у него другое «идиллическое» имя, совершенно противоположное имени его друга. И он как-то естественно отходит от Базарова, забывает о своем нигилизме и находит свое счастье (или даже счастие) в обычной семейной жизни рядом с Катей. Никакого уклонения от общей нормы в его «пасторальном» имени не заложено.

Евгений из «Медного всадника» задумал прожить свою жизнь вполне обычно и добропорядочно в тихом семейном счастии со своей Парашей (здесь еще, возможно, была литературная игра Пушкина с уже сложившейся кантемирско-измайловской традицией называть этим именем отрицательных героев).

Но если бы это случилось, то имя этого героя было бы совсем другое. В отличие от Онегина, который сам уклоняется от обычной жизни, Евгением этого героя «Медного всадника» делают стихийные обстоятельства. Это как бы Евгений поневоле. Природная стихия и стихия государственная (как произвол Петра построить новую столицу в гиблом, топком месте) превращают в ничто надежды маленького человека на личное, семейное счастье. К демоническому вызову и угрозе властителю в финале поэмы Евгений принужден этими стихиями, которые для Пушкина равновелики.

Евгений Арбенин появляется у Лермонтова в драме «Маскарад» (1835). Это юношеское соревнование поэта с шекспировским «Отелло», увы, далеко не в пользу Лермонтова (Шекспир был всеобщим литературно-театральным увлечением в России 30-х годов). Демоническое начало Евгения доведено здесь уже до прямого и преступного злодейства. Это, кажется, единственный Евгений в русской литературе, выведенный откровенным злодеем. Но это и самый литературный, заемный и самый не русский Евгений. «Арбенин не столько Отелло, сколько парадоксальный злодей немецких драм, который все события своей жизни оценивает в мировом масштабе и в самых своих преступлениях выглядит величаво — не как преступник, а как судья» (Эйхенбаум Б. О литературе. М., 1987. С. 207). 

Последним или, во всяком случае, одним из последних на этой благородно-демонической линии русской литературы стоит Евгений Фелинфлеин из романа Константина Вагинова «Бамбочада» (1931). Но это уже Евгений XX века, оказавшийся в самых неблагоприятных для него обстоятельствах. Это обмельчавший и опустившийся Евгений Онегин эпохи военного коммунизма и НЭПа, уже с патологическими девиациями (клептомания), последний, выродившийся потомок уходящей навсегда культуры.

Л. Н. Толстой

Нехлющавый нехлюдок Нехлюдов

Герой с этой фамилией Нехлюдов занимает определенный и важный центр толстовского художественного мира. Он проходит сквозь все полувековое художественное творчество Л. Толстого — от первой, дебютной автобиографической трилогии «Детство. Отрочество. Юность» до последней его крупной вещи — романа «Воскресение». Очевидно, что в этом фамильном имени было для Толстого какое-то очарование, какая-то притягательность, если он не мог с ним расстаться и оно проходит сквозь все его творчество. 

Нехлюдов очень близкий и важный для Толстого герой, воплощающий сущностные толстовские черты, как, впрочем, и другие его главные герои (Андрей Болконский, Пьер Безухов, Левин), по сути его alter ego. Впервые он появляется в «Отрочестве», а в «Юности» он занимает очень важное место ближайшего друга главного героя, Николая Иртеньева.

В этой фамилии, как и во всех русских фамилиях с частицей не, присутствует семантика отрицания. Ср., например, у Даля: «Невзора, невзорный, невзрачный, невидный, непригодный, неказистый, некрасивый, невзглядный; не много обещающий, по наружности». И описание своего героя в «Отрочестве» автор начинает именно с этих внешних отрицательных черт: «Нехлюдов был нехорош (здесь и далее курсив мой. — Е. К.) собой: маленькие серые глаза, невысокий крутой лоб, непропорциональная длина рук и ног не могли быть названы красивыми чертами». Далее автор находит и что-то внешне положительное, хорошее, в своем герое, но начинает он все-таки с того, что соответствует его фамильному нехлющавому имени. 

А имя этого героя связано, по-видимому, с диалектным словом нехлющавый. В словаре Даля оно означает нескладный, неуклюжий человек, отсюда же и слово нехлюдок, что уже совсем близко к толстовскому фамильному наименованию. Но непосредственно происходит оно из другого слова клюд, в словаре Даля означающее краса, стать, приличие… Соответственно слово неклюд отрицало эти качества. Так это слово стало именем-оберегом Неклюд, а затем и производной фамилией Неклюдов. Для своего героя Толстой только заменил одну букву к на х по типу Волконский Болконский, Трубецкой — Друбецкой (см. «Война и мир»). 

И ведет себя Нехлюдов соответствующим его имени образом. Он любит некрасивую («что за глупость, бессмыслица — любить красоту!»), «непонятную» Любовь Сергеевну, не очень юную («пожилая девушка»), странную, связанную с юродивым Иваном Яковлевичем, внешне тоже, скорее всего, крайне непривлекательным человеком. Автор так описывает Любовь Сергеевну: «Она была очень нехороша собой: рыжа, худа, невелика ростом, немного кривобока. Что еще более делало некрасивым ее некрасивое лицо…»

Мать и сестра Нехлюдова переживают эту связь как оскорбление родственного и фамильного чувства. Но для Нехлюдова (и даже здесь отчасти для Толстого) гораздо важнее не внешние, а внутренние качества его избранницы (ее религиозность и т. д.). Хотя и от внешней, светски-приличной комильфотности молодой Толстой совсем отказаться тогда еще не мог.

К классической гармонии внешнего и внутреннего Толстой, в отличие от Гете, относился с недоверием. Видимость и суть в его художественном мире далеко не всегда совпадают. Видимость может быть обманчивой, а суть неявной, скрытой, скромной, к ней надо еще пробираться, чтобы ее увидеть и понять. Элен и Анатоль Курагины в «Войне и мире» внешне, телесно-физически — прекрасны, почти совершенны, но внутренне (морально) они, мягко говоря, весьма далеки от совершенства. В военных рассказах и в «Войне и мире» Толстой противопоставляет скромный русский героизм, словно стыдящийся сам себя, героизму французскому, внешнему, всегда украшенному мишурой эффектного жеста и громкой фразы.

На противопоставлении внутреннего и внешнего строится рассказ «Записки маркера», главным героем которого тоже является Нехлюдов. Рассказ этот прошел малозамеченным, а Некрасов, опубликовавший его в 1855 году в «Современнике», посчитал его откровенной неудачей. Но этот рассказ очень важен для Толстого, это его первый подступ к «Воскресению».

Главного героя этого рассказа Анатолия Нехлюдова мы видим в основном извне, глазами и в словах маркёра, слуги в бильярдном заведении, и изнутри — в его последнем письме перед самоубийством. Маркёр — простак, человек из толпы, он лишь фиксирует внешние события жизни Нехлюдова, не умея их понять и объяснить. Гораздо важнее не внешний, а внутренний взгляд на свою жизнь самого Нехлюдова, выраженный в его письме. Контраст внешнего и внутреннего, «я для себя» и «я для других», очень важен для Толстого и многое объясняет в его художественном мире.

Драма Нехлюдова в том, что он уступил внешнему (правилам, привычкам и понятиям своей социальной среды), и эта уступка не только исказила его внутреннюю (то есть подлинную, истинную) природу, но и поставила его в унизительное внешнее положение. Друзья сразу же везут Нехлюдова в публичный дом, где он теряет невинность (мотив, видимо, немаловажный для Толстого, он появляется и в автобиографической трилогии). Затем его приобщают к бильярдной игре на деньги, и Нехлюдов проигрывает свое состояние, оказываясь в унизительном положении должника… Измена своему внутреннему «я», своему глубинному естеству стоит в этом рассказе очень дорого — в конце концов Нехлюдов кончает жизнь самоубийством.

На контрасте внешнего и внутреннего построена и «Смерть Ивана Ильича». Болезнь и будущая смерть — это внутренняя, не столько физиологическая, сколько экзистенциальная и духовно-нравственная проблема заглавного героя, которую адекватно понять извне, глазами других людей, невозможно. Другие люди ведь здоровы и будут жить дальше. В роли всеведущего извне другого, который понимает героя лучше, чем он сам, здесь (и вообще у Толстого) может быть только автор.

Подступом к «Воскресению» можно считать и рассказ «Утро помещика» (1856), в центре которого тоже Нехлюдов, тем более что и задумывался он как роман, «Роман русского помещика». Но время романа с Нехлюдовым для Толстого еще не пришло, получился рассказ — психологизированный физиологический очерк, подробное описание крестьянской жизни на фоне разного рода переживаний просвещенного помещика-филантропа. Хотя важнейший мотив будущего романа, его духовно-нравственный, эмоциональный нерв, ощущается уже здесь. Видя нищую и жалкую жизнь своих крестьян, Нехлюдов, молодой, девятнадцатилетний барин, уже мучается воспоминанием «о каком-то свершенном, неискупленном преступлении». Но этот мотив Толстой развернет в роман только в конце своей долгой и счастливой жизни.

В рассказе «Из записок князя Д. Нехлюдова. Люцерн» (1857) заглавный герой становится уже прямым рупором авторского голоса. В «Записках маркёра» большая часть рассказа занята «маркёрской» сказовой партией. В «Утре помещика» голос и сознание Нехлюдова выступают на фоне физиологии крестьянского быта. А в трилогии Нехлюдов — близкий, но все-таки другой герой, поскольку повествовательное и рефлексивное «я» сосредоточено здесь в Николае Иртеньеве. Как видим, Толстой осваивал Нехлюдова постепенно, исподволь, и только в «Люцерне» он уже безоговорочно доверяет ему свои мысли и чувства. 

После этого на несколько десятилетий Толстой забывает о Нехлюдове, но зато делает его главным героем своего последнего крупного произведения, романа «Воскресение». Это, конечно, не случайно, поскольку отрицательные потенции этого фамильного имени были созвучны настроениям позднего Толстого. В нем нарастает отрицание, неприятие всех форм тогдашней российской жизни. Поэт и философ семейной жизни публикует «Крейцерову сонату» — разоблачение и неприятие семьи. Причем здесь он доходит до какого-то просто сектантского изуверства. Все отношения, все институты социальной, государственной жизни подвергаются им уничтожающей критике. Толстой разочарован и в своем художественном творчестве, проповедник в нем начинает преобладать над художником. Свою собственную жизнь он воспринимает как «бессмыслицу и зло» («Исповедь»).

Эти настроения жили в Толстом и в молодости, но стали завладевать им только на закате его жизни. И настроения эти были, конечно, не только у него одного. Иван Тургенев, прочитав «Исповедь», увидел в ней «нигилизм», что в сущности было верно, просто нигилизм может быть разным. По-своему нигилизм Толстого был более глубоким и еще более разрушительным, чем нигилизм 60-х годов. 

В атмосфере романа уже с самого начала нарастает настроение раздраженного неприятия. «И это предположение, выражаемое улыбкой Аграфены Петровны, было неприятно Нехлюдову». «И от этого письмо управляющего было неприятно ему». «Он объяснял это чувство слишком тонко развитым эстетическим чувством, но все-таки сознание это было очень неприятно». «Ему неприятен был и этот самоуверенный, пошлый, либеральный тон Колосова, неприятна была бычачья, самоуверенная, чувственная фигура старика Корчагина, неприятны были французские фразы славянофилки Катерины Алексеевны, неприятны были стесненные лица гувернантки и репетитора, и особенно неприятно было местоимение “ему”, сказанное о нем…»

Затем это чувство усиливается уже до степени гадливости и отвращения. «“Стыдно и гадко, гадко и стыдно, — повторял он себе не об одних отношениях к Мисси, но обо всем. — Все гадко и стыдно”, — повторял он себе, входя на крыльцо своего дома». «Все это было отвратительно и вместе с тем стыдно. Стыдно и гадко, гадко и стыдно».

Это основное, сквозное эмоционально-отрицательное настроение романа очень органично как раз для Нехлюдова, который воплощает начала неприятия, несогласия и отрицания, выражая так темную, разрушительную сторону личности Толстого. Но это было не только настроение Толстого, его личный каприз, это было настроение многих, это было настроение времени. Чуткий и проницательный А. Суворин писал В. Розанову 14 сентября 1899 года: «Вы говорите, что нынешнее время вялое, скучное. А мне думается, что начинается некоторое повторение 60-х годов (курсив мой. — Е. К.). Те же экивоки и та же слепота. Болото, в котором поднимаются гады и пузырят воду» (цит. по: Розанов В. В. Из припоминаний и мыслей об А. С. Суворине. М., 1992. С. 68).

Главный сюжетный интерес романа сосредоточен вокруг отношений Нехлюдова и Катюши Масловой. Кроме особенностей барского быта (незаконнорожденные дети от крестьянок были у Пушкина, Тургенева и у самого Толстого), здесь присутствует и собственно литературный, руссоистско-романтический мотив. Катюша наполовину цыганка (по отцу), она воплощает «естественное», органическое начало жизни, такое же, которого ищет романтический герой, отправляясь из «неволи душных городов» в причерноморские степи или на Кавказ, мечтая там о любви к прекрасной цыганке, черкешенке или казачке (ср. «Казаки»). Задающий тон руссоистский зачин романа, противопоставляющий природу и цивилизацию (городскую), актуализирует эту проблематику и придает отношениям главных героев особый смысл.

Нехлюдов, как представитель этой аморальной и противоестественной цивилизации, соблазнив и бросив Катюшу, разрушает эти начала органической жизни. Его вина не только личная, но и коллективная, социальная, сословная. Так история личного греха в романе Толстого стала основанием для обличения всей российской жизни.

Такой же, как и в «Воскресении», задающий тон руссоистский зачин и в повести «Хаджи-Мурат». Природное начало силы и красоты, разрушаемое механически, рукой человека, воплощено в цветке репейника, «татарина», и ассоциируется с жизнью и судьбой заглавного героя. У этих произведений есть и другие образные переклички. У Катюши такие же «черные, как мокрая смородина, глаза», как и у детей Садо, друга Хаджи-Мурата из «немирного» чеченского аула Махкет. Для Толстого и Катюша, и чеченцы — «естественные люди», противостоящие механической российской цивилизации.

Иван Тургенев – русская экспансия. Как покорить Европу и Америку | Персона | Культура

9 ноября 1818 г. появился на свет человек, которому суждено было ввести свою родину в клуб великих держав. Обстоятельства рождения описаны его матерью, помещицей Варварой Петровной: «В понедельник родился сын Иван – ростом 12 вершков, в Орле, в своём доме. Крестили Фёдор Семёнович Уваров с сестрою Федосьей Николаевной Тепловой».

Варвара Петровна Лутовинова, мать писателя. Источник: Commons.wikimedia.org

В девичестве эта помещица носила фамилию Лутовинова. И была она женщиной настолько крутой и властной, что лишь строгость законов Российской империи помешала ей снабдить этой фамилией и мужа, и детей. Но закон законом, а домашний обиход – дело другое. И потому будущий классик русской литературы впоследствии постоянно слышал от неё заветное: «Помни, ты – Лутовинов!»

Будь те самые законы помягче, сейчас бы мы в школе писали сочинения по теме «Базаров и русские разночинцы в изображении Ивана Лутовинова», а иностранцы ломали бы мозги и язык в постижении загадочного определения «лутовиновские девушки».

Второразрядное величие

Впрочем, фамилия Тургенев и формула «тургеневские девушки» для европейского уха ничуть не комфортнее. Однако нежным европейцам пришлось смириться и с тем, и с другим. Поскольку именно Иван Тургенев сумел сделать свою Родину абсолютным лидером Европы и мира.

Возможно, кому-то это покажется обидным и даже оскорбительным, но до середины XIX столетия Россия, по всем формальным признакам относясь к категории великих держав, по факту таковой не являлась. Да, в её распоряжении была сильнейшая армия, загнавшая к тому моменту в политическое небытие Польшу, успешно теснящая Османскую империю и сломавшая хребет самому Наполеону. Да, Россия тогда не просто претендовала на роль политического арбитра, но и являлась им – выражение «жандарм Европы» родом как раз из тех времён. Но всё это – свидетельства одной только силы. В том, что касается ума и культуры, лидировала Франция. А место России было даже не во втором ряду. Так – где-то на задворках. Словом, в восприятии европейцев страна, не создавшая своей литературы, не сумевшая навязать свою литературную традицию другим, не могла считаться достойным партнёром и собеседником.

Иван Тургенев в молодости. Источник: Commons.wikimedia.org

А вот с этим дела у нас обстояли неважно. Да, были Пушкин и Лермонтов, Грибоедов и Крылов, Гоголь и Карамзин. Но и они, и целый ряд литераторов попроще, в глазах Европы были всего лишь бледным повторением её собственных титанов – Байрона, и Гёте. Большая часть того, что переводилось с русского на основные европейские языки, проходило по разряду экзотики – дескать, смотрите, какие ужасы творятся в дикой Тартарии под сенью русской короны.

Примерно так же начинал свою европейскую карьеру и Иван Тургенев. Первый перевод его «Записок охотника» на французский язык от 1854 г. имел заглавие, больше подходящее сборнику фельетонов: «Воспоминания русского помещика или настоящее положение дворян и крестьян в русской провинции». Сам Тургенев по поводу своего французского дебюта высказался хлёстко: «Получил я, наконец, французский перевод своих «Записок», и лучше бы, если б не получил их! Этот переводчик чёрт знает что из меня сделал – прибавлял по целым страницам, выдумывал, выкидывал – до невероятности… Каков бессовестный француз – по его милости теперь я должен превратиться в шута!»

Этот инцидент прекрасно показывает, что уважение к русской литературе, и шире – к русской культуре как таковой – в тот момент измерялось отрицательными величинами.

Но вот проходит смешной по историческим меркам срок. Каких-то десять-пятнадцать лет. И тон меняется. Становится ясно, что состоялось большое событие – Россия усилиями одного-единственного человека врывается в клуб по-настоящему великих держав. Стран, которые могут транслировать и даже навязывать свою культуру. Вот немного отзывов от коллег-литераторов.  «Острый и тонкий наблюдатель», – отзыв французского классика Проспера Мериме. «Гениальный романист, изъездивший весь свет», – это уже Мопассан. «Давно уже вы являетесь для меня мэтром, меня изумляет ваш талант», – письмо автора «Мадам Бовари» Флобера. «Если английский роман обладает какими-то манерами и изяществом, то этим он обязан Тургеневу», — Джон Голсуорси.

«Старая штука смерть, а каждому внове». 10 мудрых цитат Ивана Тургенева

«Старая штука смерть, а каждому внове». 10 мудрых цитат Ивана Тургенева

«Вы сами становитесь русским»

Одной Европой дело не ограничивается. Талант Тургенева оказался настолько велик, что он, по сути, если не создал, то во многом отформатировал литературу Америки. В США вообще наблюдалось что-то вроде литературного помешательства – романы Тургенева сразу же становились бестселлерами, а молодые писатели, зачитываясь русским классиком, уже не могли работать по-прежнему. Вот что говорит о своём знакомстве с романом «Дворянское гнездо» американский классик Уильям Дин Хоуэллс: «По мере чтения вы основательно знакомитесь с русской жизнью, хотя перед вами не справочник и не учебник; вы сами становитесь русским, и вам уже хочется обращаться к героям книги по имени и отчеству. .. Тургенев открыл нам новый мир – неповторимый мир реальности». Другой классик, поэт Уолт Уитмен, узнав о смерти русского, сокрушался: «О, если бы в Соединенные Штаты мог надолго приехать и пожить, прежде чем он умер, благородный и грустный Тургенев…». Мемуарист Фрэнк Харрис вообще ставит Тургенева выше всех его современников, сравнивая его с бесспорными литературными небожителями, лидерами мировой словесности всех времён и народов: «Для мировой литературы образ русского нигилиста Евгения Базарова не менее значителен, чем образ Гамлета или Дон Кихота».

Когда-то Антон Чехов, тоже не последний в литературной Табели о рангах, высказался о Тургеневе довольно жёстко: «После этого писателя останется восьмая или даже десятая часть от того, что он написал. Остальное же через 25-30 лет уйдёт в архив». Жизнь показала, что ошибаться могут все. Антон Павлович – не исключение. Прошло гораздо больше отпущенного им срока, а по поводу того же Базарова страсти разгорались нешуточные. Вот что пишет американец Синклер Льюис: «История Базарова и в 1943 г., как и в 1862 г., когда она была опубликована, проливает свет на загадку человеческого существования. Базаров называет себя нигилистом. Назовите его коммунистом или биофизиком, дайте ему сигареты вместо сигар и автомаши­ну вместо почтовой кареты, в которой он мчится на свидание со своей за­думчивой и изящной возлюбленной, Анной Сергеевной, и вы не обнару­жите ничего устаревшего или наивного в горении его сердца и бунте его ума. Его имя одно из немногих в литературе, которое продолжает жить, как Дон-Кихот, Шерлок Холмс, более бессмертные, чем, за не­большим исключением, все исторические личности»

Другой американец, Эрнест Хемингуэй, подвёл своего рода итог. В ответ на вопрос начинающего писателя, что нужно читать, ответил в своей манере – ёмко и лаконично: «Прежде всего – Ивана Тургенева. Целиком».

Великолепный Тургенев! — Журнал Мita Pe — LiveJournal

Я прочла совершенно изумительное произведение Ивана Сергеевича Тургенева «Дневник лишнего человека». Нахожусь под впечатлением, ах, как написано! Я знаю, что Тургенев писал стихи в прозе, но никак не ожидала, что целая повесть может стать стихотворением! Во всяком случае, именно так я восприняла это произведение.

Сюжет банальный.
Некто Чулкатурин тридцати лет от роду болен чахоткой, и жить ему осталось недели две. Он решает отобразить свою прожитую жизнь в дневнике и каждый день записывает по кусочку воспоминаний: «Э! расскажу-ка я самому себе всю свою жизнь. Превосходная мысль! Перед смертью оно и прилично и никому не обидно».
Но вся жизнь Чулкатурина оказалась короткой и уместилась в описание любви к Лизе.

Я избегаю читать сентиментальные произведения, но эту повесть прочла, и она мне понравилась. Я прониклась нежными чувствами к Чулкатурину (странная фамилия) и, читая, представляла его в образе Тургенева, каков он на портрете справа. Тем более, что они почти погодки, Тургеневу на портрете 32 года, Чулкатурину в повести 30.

Чулкатурин — милый, совестливый и невезучий человек, искренне считающий себя лишним, и находящий вокруг себя многочисленные подтверждения: «Во все продолжение жизни я постоянно находил свое место занятым, может быть оттого, что искал это место не там, где бы следовало». С лёгкой руки Тургенева термин «лишний человек» приобрело в русской литературе вполне определённое значение.

Имя Чулкатурина неизвестно, автор называет его только по фамилии. Эту «никакую» фамилию Тургенев, видимо, придумал для того, чтобы подчеркнуть незначительность этого человека. Фамилия такого же ярко выраженного смысла, как например, Держиморда и Ляпкин-Тяпкин у Гоголя, Пришибеев у Чехова, Вральман у Фонвизина …

Для меня эта фамилия оказалась «спотыкательной», она никак мной не запоминалась, пока я не разделила её на две части — чулок (понятно что) и Турин (город в Италии), и только так, соединяя эти два понятия, я закрепила фамилию Чулка-турин в своей памяти.

Кстати, в повести даже князь N путается и называет Чулкатурина Штукатуриным. Думаю, что одной из причин, побудивших Тургенева дать своему герою «пустую» фамилию, немалое значение имела причина и юмористическая.

При всей трагичности сюжета, я, тем не менее, смеялась, читая искусно вплетённые в текст остроумные выражения и короткие, но меткие характеристики персонажей. Воспитанная на «Записках Охотника» и других «серьёзных» произведениях Тургенева, я огромным удовольствием открывала для себя Тургенева-юмориста.

Вот как, например, он описывает провинциальную барышню, с которой он (из мести Лизе) некоторое время провёл на балу:

«Моя дама не отличалась способностью произносить слова в связной речи: она употребляла свой рот более для исполнения какой-то странной и дотоле мною невиданной улыбки вниз; причем глаза она поднимала вверх, словно невидимая сила растягивала ей лицо;

Или:

«Я <…> до того наконец расходился, что моя дама понемногу перестала улыбаться и, вместо того чтоб поднимать глаза кверху, начала вдруг — от изумления, должно быть, — коситься, и притом так странно, словно она в первый раз заметила, что у ней есть нос на лице;»

Или это:
«Я испытывал невыносимые мучения и с досады отпускал такие злостные замечания, что зрачки моей дамы с обеих сторон совершенно упирались в нос».

Я попробовала изобразить движения лица этот дамы на себе и ухохоталась, насколько комично выглядела моя физиономия!

Повесть небольшая, читается легко. Тургенев – удивительный писатель и замечательный прозаический поэт. Он сам говорил, что написал «хорошую вещь», и я с ним совершенно согласна.

Читая историю жизни Чулкатурина, я попутно отмечала изящный слог повествования, красоту и глубину авторской мысли. Вначале просто читала, но так как остроумие в тексте било ключом, то стала выписывать понравившиеся выражения. Эти чистой воды афоризмы характеризуют автора не только, как великого писателя, но и как умнейшего человека!

ЦИТАТЫ из повести «Дневник лишнего человека».

О своих болезнях порядочный человек не говорит;

Она падала под бременем своих достоинств и мучила всех, начиная с самой себя.

Один только раз видел я ее совершенно спокойной, а именно: в первый день после ее смерти, в гробу. Глядя на нее, мне, право, показалось, что ее лицо выражало тихое изумление; с полураскрытых губ, с опавших щек и кротко-неподвижных глаз словно веяло словами: «Как хорошо не шевелиться!»

О природа! природа! Я так тебя люблю, а из твоих недр вышел неспособным даже к жизни.

Смерть мне тогда заглянула в лицо и заметила меня…

Пока человек живет, он не чувствует своей собственной жизни: она, как звук, становится ему внятною спустя несколько времени.

Чувствительные излияния — словно солодковый корень: сперва пососешь — как будто недурно, а потом очень скверно станет во рту.

На молчание-то мы все горазды; особенно наши женщины этим взяли: иная возвышенная русская девица так могущественно молчит, что даже в подготовленном человеке подобное зрелище способно произвести легкую дрожь и холодный пот.

Я сам болен, а все больное терпеть не могу.

Я, разумеется, как водится в таких случаях, сперва наклонил голову и в то же время быстро согнул и выпрямил колени (словно кто ударил меня сзади в поджилки), что, как известно, служит признаком отличного воспитания и приятной развязности в обхождении, а потом улыбнулся, поднял руку и раза два осторожно и мягко провел ею по воздуху.

Когда человеку очень хорошо, мозг его, как известно, весьма мало действует.

Несчастие людей одиноких и робких — от самолюбия робких — состоит именно в том, что они, имея глаза и даже растаращив их, ничего не видят или видят все в ложном свете словно сквозь окрашенные очки.

Все мне стало ясным только впоследствии времени, когда мне пришлось опустить свои ошибленные, и без того несильные, крылья.

Да и кто сказал, что одна истина действительна? Ложь так же живуча, как и истина, если не более.

Мне было необыкновенно тяжело, так тяжело, что я не мог плакать… да и о чем было плакать?..

Лиза с первого же дня страстно влюбилась в князя, и князь ее полюбил — отчасти от нечего делать, отчасти от привычки кружить женщинам голову.

Он разговаривал не с одной Лизой, но, конечно, говорил только для нее одной.

Я вечно буду помнить это пожирающее внимание, эту нежную веселость, это невинное самозабвение, этот взгляд, еще детский и уже женский, эту счастливую, словно расцветающую улыбку, не покидавшую полураскрытых губ и зардевшихся щек. ..

Лиза и князь с каждым днем более и более привязывались друг к другу… Но я решительно потерял чувство собственного достоинства и не мог оторваться от зрелища своего несчастия.

Одно только средство, признаюсь откровенно, никогда мне не приходило в голову, а именно: я ни разу не подумал лишить себя жизни. Отчего это мне не пришло в голову, не знаю…

Кирилла Матвеич предложил мне место в своей карете; но я отказался… Так наказанные дети, желая хорошенько отомстить своим родителям, за столом отказываются от любимых кушаний.

Но мой добрый ротмистр не был сплетником, да и, сверх того, презирал всех женщин, называя их, бог знает почему, салатом.

Когда страдания доходят до того, что заставляют всю нашу внутренность трещать и кряхтеть, как перегруженную телегу, им бы следовало перестать быть смешными.

Я страдал, как собака, которой заднюю часть тела переехали колесом.

Я <…> окончательно узнал, сколько удовольствия может человек почерпнуть из созерцания своего собственного несчастия.

Матушка глядела на нее, скрестив на желудке руки, приподняв нос и улыбаясь той глупой и преданной улыбкой, которая позволительна одним любящим матерям.

Как честный человек, я до сих пор не знаю, какого рода были мои ощущения тогда; я, помнится, скрестив руки, бросился на диван и уставил глаза на пол; но, я не знаю, я посреди своей тоски как будто был чем-то доволен…

От меня, должно быть, так и веяло скромным торжеством, снисходительным участием и беспредельным великодушием…

В виду смерти исчезают последние земные суетности.

Если б по крайней мере теперь, перед смертью — ведь смерть все-таки святое дело, ведь она возвышает всякое существо, — если б какой-нибудь милый, грустный, дружеский голос пропел надо мною прощальную песнь, — песнь о собственном моем горе, я бы, может быть, помирился с ним.

Уничтожаясь, я перестаю быть лишним…

Смерть уже не приближается с возрастающим громом, как карета ночью по мостовой: она здесь, она порхает вокруг меня, как то легкое дуновение, от которого поднялись дыбом волосы у пророка. ..

О Чулкатурине как о лишнем человеке я написала вот здесь http://www.proza.ru/2017/11/20/1673

44 Популярные русские фамилии

Этот пост содержит партнерские ссылки. Если вы нажмете и купите, мы можем получить комиссию без дополнительной оплаты для вас. Пожалуйста, ознакомьтесь с нашей политикой раскрытия информации для получения более подробной информации.

Вы когда-нибудь задумывались, как наши фамилии играют важную роль в нашей личности? Он определяет наше семейное происхождение и содержит истории о наших предках. Однако, когда дело доходит до России и ее просторов, фамилии — одна из самых увлекательных вещей, чтобы узнать так много о стране! Этот блог о популярных русских фамилиях дает отличное представление о фамилиях, используемых в России.Статья включает в себя историю фамилий, как и откуда произошла та или иная фамилия.

При выборе имени всегда полезно узнать происхождение определенного имени, его значение и историю. Некоторые имена были именами известных личностей, таких как искусный писатель или широко известный актер! Для человека было бы большой честью разделить свое имя с благородным человеком.

Прочитав ниже, вы узнаете, как первоначально использовались русские имена и как обращались в формальных и неформальных обстоятельствах.Таким образом, можно быть в курсе при их использовании. Кроме того, русские имена имеют захватывающее и чудесное происхождение и факты, стоящие за ними, как указано ниже:

Список популярных русских фамилий

Абакумов происходит от еврейского слова «аввакум», что означает «объятия».

Сын Алексея — Алексеев. Алексеева — женский вариант.

В греческом и латинском Ветхом Завете используется вариант имени Ханна. Ханна используется вместо Анны во многих более поздних переводах Ветхого Завета, включая английский язык.Пророчица, признавшая Иисуса Мессией, ненадолго появляется в Новом Завете. Это имя было популярным в Византийской империи с самого начала. Он стал популярен среди западных христиан в средние века из-за почитания святой Анны. На английском языке его часто называют Святой Анной, традиционно дарованной матери Девы Марии. Начиная с позднего Средневековья, эта латинская форма сосуществовала с народными формами Энн и Энн в Англии.

С 1970-х годов Анна стала наиболее распространенным из этих вариантов написания в англоязычных странах.Но библейская форма Ханна сейчас более популярна, чем все три. Несколько русских королевских особ, в том числе одна императрица России 18 века, носили это имя.

Фамилия

дворянских семей России переводится как «женщина-инь» и происходит от русского царства.

Богорис — тюркское имя, которое может означать «низкий», «волк» или «снежный барс». Его носил король Болгарии Борис, обративший свою страну в христианство в 9 веке, и два последующих болгарских монарха.Святой Борис, русский князь, убитый вместе со своим братом Глебом в XI веке, популяризировал это имя в славянском царстве. Возможно, что его мать была

Другим известным носителем был русский правитель XVI века Борис Годунов. Позже он был героем одноименной пьесы Александра Пушкина.

Бородин начинался как прозвище бородатого человека и со временем перерос в фамилию. Эта фамилия происходит от термина «Борода», что означает «Борода».

Эта профессиональная фамилия для тех, кто работает пастухом.

Николай Чернышевский, русский философ и революционер, был первым, кто носил эту фамилию. У отца Николая попросили фамилию при поступлении в семинарию, но у него ее тогда не было. Так вот, он нарисовал его на базе Чернышево, где он родился.

Эта местная фамилия происходит от русского города Дмитриев и означает «Посвященный» или «Посвященный Деметре».

Это фамилия фермера, одна из профессиональных фамилий.

Ева пишется по-разному на разных языках. Эта форма используется в латинском переводе Нового Завета, тогда как Hava используется в латинском переводе Ветхого Завета. В романе Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома» имя дано персонажу по имени Маленькая Ева, настоящее имя которого Эванджелин. Это тоже другое написание русской эпохи.

Теодор происходит от «данный Богом» или «дар от Бога».

В России Гончар был гончаром, изготовлявшим все деревенские глиняные изделия.Затем Гончаров был усыновлен отпрысками гончара и разошелся по стране. Например, слово постепенно продвигалось в высшие социальные разряды. Писатель Иван Гончаров со временем взял эту фамилию.

Изначально это было прозвище, которое с тех пор превратилось в популярную фамилию, означающую «Горбун».

Имя «Авраам», что означает «Отец многих», происходит от «Авраам», что означает «Сын Авраама».

Иван — новый вариант имени Иоанну, старославянского имени, происходящего от греческого Иоанна.Шесть русских монархов использовали это имя, в том числе Иван III Великий 15-го века и Иван IV Грозный 16-го века, первый русский царь. Его также носили девять болгарских императоров.

Иван Тургенев, русский писатель, написавший «Отцов и детей», и Иван Павлов, русский биолог, открывший условный рефлекс, — еще два заслуживающих внимания носителя.

На протяжении столетий Иванов был самой распространенной фамилией, особенно крестьян и колхозников. Произошло от фамилии Иванов, что означает потомок Ивана.В крестьянских семьях не было обычным делом использовать имя отца в качестве фамилии. Иванов стал известной фамилией, поскольку Иван стал популярным мужским именем.

Это известная русская фамилия, которая означает «Хлебопек» или «Производитель колачей».

Кисель — сладкий желеобразный фруктовый напиток или десерт из кислых ягод, таких как красная смородина и клюква, сахара и пищевого крахмала. Происходит от старославянского термина кисель, что означает кислый. Трапеза имеет богатую историю и традиционно подается после православных похорон.И это тоже связано с потусторонними сказками. Кисель, скорее всего, давали детям как оберег от злых духов. Он имеет причудливый герб и восходит к 15 веку как фамилия. Дмитрий Киселев, кремлевский публицист, сегодня один из самых известных киселевцев.

Еще один исходит из карьеры. Кузнецов означает «кузнец», как и Смит на английском языке. Эта фамилия распространилась по всей России, так как даже в самой маленькой деревне или городке был кто-то, кто занимался торговлей.В результате Кузнецов стал одной из самых распространенных фамилий в России. Поскольку этот термин в разных диалектах существенно не различается, он был адаптирован к местному языку только в Украине и Беларуси.

Лебедев — русское имя, происходящее от слова животного, связанного с лебедем. Фамилия Лебедев происходит из царства животных, в частности лебедя. Это элегантное и красиво звучащее имя, которое, как и ожидалось, со временем стало популярным. Некоторые из его вариантов — Лебединский, Лебеженинов и Лебединцев.В какой-то момент эта фамилия стала более распространенной среди священнослужителей.

фамилия Михайлов переводится как «Сын Михаила». Михаил означает «Подобный Богу».

«Цветочники» или «торгующие цветами» — вот что означает эта профессиональная фамилия Николаев. Пастернак: Фамилия «Пастернак» происходит от корнеплода «Пастернак».

Новик — молодой аристократ, поступивший на военную службу, но «новый» означает «новый». Этот термин также был прозвищем для новичков, которое позже стало официальным именем для их потомков.Это популярная фамилия, и есть много известных Новиковых, таких как ресторатор Аркадий Новиков, у которого более пятидесяти ресторанов в Москве, Лондоне и других местах с разнообразной кухней.

Эта фамилия из села Оболонь в Полтавской области Украины. Раньше это слово в русском языке означало «мокрое поле», но сейчас оно не используется. В результате фамилия Облонский теперь более широко распространена по всему миру. Однако его происхождение можно проследить до этого региона Украины.

Попов — четвертая по распространенности русская фамилия, образованная от древнерусского слова поп, что значит священник. Впервые он был использован для сыновей священников и получил широкое распространение на протяжении десятилетий. Несколько выдающихся художников Попова, в частности художница-авангардистка Любовь Попова, чьи кубистские, конструктивистские, футуристские и супрематистские формы были пионерами ее творчества.

Преображенский — еще одна популярная среди священнослужителей фамилия, похожая на Лебедева. Его истоки восходят к христианскому празднику Преображения Господня.Из-за его религиозного значения многие члены духовенства отказывались от своего общего имени и принимали церковное прозвище, входя на службу.

Это одна из самых частых фамилий в списке, и она означает «Сын раввина».

Фамилия Распутин происходит от Путина и означает «Перекрёсток».

Фамилия Романов известна? Значение этой фамилии сын

Роман происходит от позднеримского имени Романус в честь династии Рюриковичей и представляет главную царскую семью Российской империи.

На севере России очень популярна фамилия Смирнов. Имя Смирной происходит от старинного мужского имени Смирной, которое больше не используется, и означает мирный, покорный и тихий. Хотя существительное Смирный теперь имеет отчетливое звучание, древняя форма фамилии сохранилась.

Соколов — одно из десяти самых распространенных имен в России, происходящее от русского слова Сокол, что означает сокол. Соколы являются признаком храбрости, а сокольники были ключевыми членами русского двора в Средние века.Многие известные Соколовы были на протяжении всей истории, от математиков до марафонцев. Кроме того, Соколов — одна из многочисленных фамилий, образованных от птичьих названий, например, Воробьев, что означает «воробей».

Орлов – значит орел, а Сорокин – сорока. И некоторые историки считают, что это уходит корнями в древнерусскую религию, основанную на птицах.

Фамилия Степанов происходит от английского имени Стивен, что означает «Венок, Корона или Царство». А фамилия означает «Сын Стефана».

Греческая форма еврейского имени Шошанна — Сусанна. Оно было взято из еврейского термина Шошан, что означает «лилия» на современном иврите, а также «роза», возможно, происходящего от египетского «лотоса». Это имя женщины, несправедливо обвиненной в прелюбодеянии в апокрифах Ветхого Завета. Даниил, пророк, очищает ее имя, обманывая ее обвинителей, которые затем также наказываются.

В Новом Завете также появляется имя женщины, которая служит служителем Иисуса.Оно нечасто использовалось как английское имя в честь героини Ветхого Завета в Средние века. Он не был широко использован до протестантской Реформации, обычно пишется как Сьюзен.

Тургеневы — аристократическая семья, жившая в России. В результате имя ассоциируется с благородством. Иван Тургенев, известный писатель, разделяет эту идентичность. Оно означает «быстро» или «быстро».

Фамилия Устрашкин происходит от русского слова «устрашть», что означает «запугивать» или «устрашать».

Фамилия Варков происходит от русского слова «Варька», что означает «варить, варить или варить».

У этой фамилии много разных значений. Один относится к базилику, листовой траве. Другая интерпретация — «Королевский».

Васильев — сын Василия. Васильева — женский вариант. Васильев или Васильева — альтернативные варианты написания.

Это хороший выбор для родителей, которые хотят чего-то старинного и экзотического. Это термин, используемый для описания двух драгоценных камней: рубина и сапфира.

Ветхозаветная книга Захария является источником библейского имени Захария, что означает «Бог вспомнил». От раннего коптского епископа до американского актера Закари Куинто, этот второстепенный пророк предлагал имена на протяжении тысячелетий.

Фамилия Захаров – не путать с Сахаров, что происходит от русского слова сахар, принадлежит русскому дворянскому роду. У них есть древние и нынешние знаменитые потомки. Андреян Захаров, архитектор великолепного здания Адмиралтейства в Санкт-Петербурге, является одним из них.Мария Захарова, официальный представитель МИД России, — одна из самых известных людей современности.

Зима — славянское слово, означающее «зима». Чешский, словацкий, польский или русский — все возможно. Это могло быть прозвищем кого-то с холодным поведением.

Происхождение русских фамилий

Русские фамилии влияют практически на все. Они берут свои имена от – национальности, поведенческих качеств, профессий, животных, флоры и даже окружающей среды.

Для русских, да и для всех остальных, было крайне важно отличить одного человека от другого с таким же именем. Большинство русских фамилий происходят от отчеств. Он был взят из имени отца, профессии или личных качеств. Только в 1918 году взятие фамилии мужа стало юридической необходимостью в стране. Русь признала фамилии задолго до введения христианства в 10 веке.

Читайте также: 50 сильных и влиятельных имен для девочек

Выбор фамилии по роду занятий

Многие фамилии в дохристианской Руси имеют отрицательный оттенок.Они сохранили эту фамилию, чтобы отогнать злых духов и избежать определенных судеб. В результате после введения христианства имена расширились, а население увеличилось. К XIV—XV векам большая часть населения России имела трёхсоставное имя: христианское, отчество и фамилия. Фамилия образована от названий животных, фруктов, предметов, занятий и отчеств в России и ее окрестностях. В 14-15 веках московская аристократия стала первой использовать фамилии.

Крестьяне, крепостные и этнически нерусские люди, напротив, не получали их до XIX или XX века.После освобождения в 1861 году большинству крестьян и крепостных дали фамилии.

Популярность фамилий после революции

Фамилии не были получены до советской революции 1917 года для лиц, проживающих в этнически нерусских районах. Эти фамилии могли бы сохраниться на всю жизнь только в том случае, если бы эта общая семейная традиция продолжалась. Фамилии возникали по мере роста населения России, и они были вдохновлены природными особенностями, такими как флора, животные и погодные условия. Некоторые имена были вдохновлены религиозными праздниками или святыми, а другие были чисто профессиональными. Интересно, что некоторые русские имена были изменены, чтобы стереть прошлое и историю Советского Союза. Города меняли свои названия, а так как от них произошли фамилии, менялись и фамилии. Русские фамилии бывают как мужского, так и женского вариантов. В конце женских вариантов добавляется «а».

Влияние русского языка в фамилиях

Русский язык тоже завораживает. Поскольку это славянский язык, любые русские или славянские названия предполагают его происхождение.Однако для некириллического уха русские имена и фамилии сложны для восприятия. Многое похоже, поскольку буквы кириллицы сложны для понимания и приучены к языку, основанному на латинице. Итак, после экскурсии по музею или прогулки по Санкт-Петербургу вы можете перепроверить фамилию человека.

История, связанная с фамилиями

Многие рассказы и факты о политиках, ученых, изобретателях, писателях, архитекторах, преступниках и шарлатанах связаны с историей города; архитектура, культура и множество сказок и фактов – и изобретений, о которых говорили во время экскурсий, касающиеся политиков, ученых, изобретателей, писателей, архитекторов, преступников и шарлатанов. Поскольку многие улицы и проспекты названы в честь известных людей, иметь этот список под рукой может быть полезно.

Российская практика именования

Практика присвоения имен в России завораживает, и имена и фамилии имеют значения, которые могут помочь в поиске предков или родословных. Русское имя состоит из трех частей. Христианское имя, отчество и фамилия являются тремя составляющими. Отчества берутся от предшественников отца или деда семьи.Они образуются путем добавления суффикса или префикса, означающего «Сын». Так, например, если кого-то зовут Борис Михайлов, то по отчеству это означает «Борис, сын Михаила». В формальной среде принято обращаться к кому-либо по имени и отчеству.

Читайте также: 30 имен, которые означают правду для мальчиков и девочек

Происхождение фамилий в России

Фамилии в России имеют разное происхождение, в том числе родовое, животное, плодовое, отчество.Фамилии часто используются в формальной среде в России. Обращение к кому-либо исключительно по фамилии считается невежливым. Русские впервые использовали фамилии в 12 веке. Фамилии людей произошли от их занятий, места жительства и других факторов в 17 и 18 веках. Большинство из них не были предками и прожили только одну жизнь. И только после 1917 года к именам всего русского населения были введены фамилии.

Фамилии различны для мужчин и женщин.Мужские русские фамилии оканчиваются на «ов» или «эв». Женские, наоборот, добавляют «а» к окончанию «ова» или «ева». Мужские варианты фамилии были перечислены, но теперь вы знаете, как изменить ее на женскую. Читайте дальше, чтобы узнать больше о русских фамилиях и их значениях, а также о некоторых самых популярных и необычных фамилиях.

Русские фамилии составляют огромную часть их культуры, поскольку они возвышают их предков и освещают их историю. Фамилия русского человека говорит нам об его происхождении, семье и, возможно, даже описывает часть его личности.Обычно это элементы природы или окружающее. Люди также выбирают фамилии на основе известных личностей, таких как писатель или мученик.

В этой статье приводится список русских фамилий и описание имен, говорящих об упомянутых выше факторах. Кроме того, в статье освещается история и происхождение названия, откуда оно произошло, что послужило источником вдохновения для названия и насколько оно популярно в России. Упоминалось имя, принадлежащее почти каждому алфавиту, поэтому есть уникальный и интересный список имен для изучения.Он предоставляет информацию об именах и дает отличный способ узнать о России, ее людях и культуре. Он также добавляет кусочки истории, известные события и людей из России. Кроме того, можно узнать о разнообразии и сходстве России с собственной страной и происхождением.

Иван Сергеевич Тургенев | Орландо

смерть Жорж Санд О ее смерти широко сообщалось в прессе. Флобер якобы написала в письме, что на ее похоронах я плакала, как осел, см. ссылку

Джек, Белинда. Жорж Санд: жизнь женщины в полном объеме . Винтаж, 2001.

10

и русский писатель Тургенев произносится при ее кончине: Что за…
Образование Рут Правер Джабвала
Образование Мэри Лавин Она сказала позже, что благодаря чтению я перешел из детства во взрослую жизнь, сначала благодаря случайной встрече с Элиотом. Адама Беде (и это был конец школьных рассказов)…
Друзья, партнеры Джейн Эллен Харрисон Уважаемые гости в Newnham в это время входил Раскин и Тургенев ; JEH вспоминает, как проводила для них экскурсии по колледжу в своих «Воспоминаниях о студенческой жизни». См. ссылку

Харрисон, Джейн Эллен. Воспоминания о студенческой жизни . Hogarth Press, 1925.

44

Большой поклонник Джорджа Элиота.
Друзья, партнеры Генри Джеймс В Париже его друг Иван Тургенев познакомил его с Мопассаном , Золя и Доде , среди прочих.Посмотреть ссылку

Стрингер, Дженни, редактор. Оксфордский справочник по литературе двадцатого века на английском языке . Oxford University Press, 1996.

Гейл, Роберт Л. Энциклопедия Генри Джеймса . Гринвуд, 1989 г.

хх

Друзья, партнеры Мари Беллок Лаундес В детстве она уже познакомилась с несколькими выдающимися писателями в Англии, в том числе с Мэри Кларк Моул. и Тургенев во Франции. Просмотреть ссылку

Lowndes, Marie Belloc. Я тоже жил в Аркадии . Macmillan, 1941.

369-70

В молодости она быстро стала известна многим видным деятелям…
Друзья, партнеры Матильда Бетэм-Эдвардс МБЭ придавала большое значение встречам с мужчинами, известными как авторы или в других областях, как стимул к своим собственным литературным достижениям. Она хвасталась своим знакомством с…
Интертекстуальность и влияние Мария Эджворт МЕНЯ отец, который восхищался ею, хотел добиться для нее признания от других.Его усилия вполне могли оказаться контрпродуктивными. Одним из результатов, даже при ее жизни, было подозрение, что он написал некоторые партии. ..
Интертекстуальность и влияние Элизабет Тейлор В детстве Бетти Коулз (позже ET ) писал пьесы (с очень короткими сценами, каждая из которых требовала новой и сложной обстановки) и рассказы. Она сказала, что всегда хотела быть писательницей. Посмотреть ссылку

Леклерк, Флоренция. Элизабет Тейлор . Туэйн, 1985 год.

2

В двенадцать…
Интертекстуальность и влияние Эдит Темплтон

Это название перекликается с Тургеневым «Месяц в деревне». Действие этого романа происходит между войнами в замке Кирна, полуразрушенном воображаемом загородном поместье в Брандисе недалеко от Праги (как и два…

Литературные ответы Эдит Темплтон

В то время как некоторые рецензенты критиковали этот роман как поверхностный, New York Times нашла в нем живую, но сочувственную речь о человеческой глупости и слепом фанатизме людей, решивших сохранить устаревший образ жизни. ..

Литературные ответы Элизабет Боуэн Шон О’Фаолэйн , который обнаружил этот роман через восемь лет после его публикации, был очарован. Нарушители, Мемуары . Faber and Faber, 2014.

41

Чудом назвал прекрасно написанное произведение романтического гения, сочиненное реалистично, достойно Тургенева .Посмотреть ссылку

О’Фаолайн, Шон. Да здравствует мой! . О’Фаолейн, Джулия Редактор, Синклер-Стивенсон, 1993.

301

Литературные ответы Вера Бриттен Книга получила широкие и положительные отзывы. Леди Рондда нашел это [e]чрезвычайно интересным. Я просидел, читая его, пока мое обычное время сна не закончилось, и перечитывал его снова все это утро. См. ссылку

Горхэм, Дебора. Вера Бриттен: феминистская жизнь . Блэквелл, 1996.

1

Вирджиния Вулф
Производство текстов Констанс Гарнетт компьютерная графика произвел первый перевод на английский язык полного собрания сочинений Ивана Тургенева. .Посмотреть номер

Heilbrun, Carolyn. Семья Гарнетт . Аллен и Анвин, 1961 г.

185

Производство текстов Констанс Гарнетт компьютерная графика опубликовала свою последнюю книгу, перевод Тургенева под названием Three Plays.View reference

TLS Centenary Archive Centenary Archive [1902-2012] .

1672 (15 февраля 1934 г.): 107

100 Русские фамилии со значениями и историей

Русские соглашения об именах интересны, и как имена, так и русские фамилии имеют связанное с ними значение, которое может помочь найти родословную или родословную.

Русское имя состоит из трех компонентов. Компонентами являются христианское имя, отчество и фамилия.

Отчества происходят от предков отца или деда семьи и используются путем добавления либо суффикса, либо префикса, означающего «Сын». Например, если у кого-то есть имя Борис Михайлов, то по отчеству это будет означать «Борис, сын Михаила».

В официальной обстановке обращение к человеку по имени-отчеству считается вежливым.Русские фамилии имеют различные корни, такие как род занятий, животное, плоды, отчество. Русские фамилии обычно используются в официальной обстановке, и называть кого-то только по фамилии считается очень грубым. Русские начали использовать фамилии очень поздно, примерно в 12 веке. В течение 17 и 18 веков люди брали свои фамилии по роду занятий, месту жительства и т. Д. Большинство из них не были родовыми и сохранялись только на всю жизнь. Только после 1917 года к именам всего русского населения добавились фамилии.Самцы и самки имеют разные фамилии. Русские фамилии мужчин заканчиваются на «ов» или «ев». Однако для женщин к концу «ова» или «ева» добавляется «а». Мы перечислили мужские формы фамилии, но теперь вы знаете, как сделать ее женской.

Если вы хотите узнать больше о русских фамилиях и их значениях, а также о популярных, уникальных фамилиях, читайте ниже. Или, чтобы узнать больше о фамилиях, взгляните на славянские фамилии и украинские фамилии.

Популярные русские фамилии

Ниже для вас перечислены некоторые из популярных русских фамилий.

1. Абакумов : Фамилия по отчеству относится к «Сыну Абакума». Оно происходит от еврейского слова «Аваккум», Абакумов означает «Объятие».

2. Агафонов : Это происходит от греческого слова «Агафон», что означает «Доброта или благость».

3. Алексеев : В этом списке фамилий Алексеев происходит от греческого слова «Алексей», означающего «Защитник».

4. Андреев : Эта русская фамилия происходит от греческого имени «Андрей», означающего «мужественный», Андреев по-русски означает «Сын Андрея».’

5. Артемов : Произведено от имени греческой богини Артемиды, эта фамилия означает «Сын Артема».

6. Архангельский : Применительно к району Республики Башкортостан, Россия, означает «Кто-то из Архангельска».

7. Аслананов : Произведено от турецкого слова «Аслан», Аслананов означает «Сын Аслана».

8. Балабанов : Одна из распространенных профессиональных фамилий, относится к «Ястреб» или «Сокольник» и означает «Сын Балабана».

9. Балакин : Балакат в России означает «говорить без умолку» или «болтать» и происходит от того же слова.

10. Баландин : Небольшой ресторан, расположенный на Луне, называется Баландин, и фамилия происходит от того же.

11. Баранов : Эта русская фамилия в этой коллекции имен означает «Агнец» и довольно популярна в России.

12. Баринов : Произведено от русского слова «Бояр», означающего «Вельможа», отчество означает «Сын» или «Борай».

13. Бочаров : Значение «Медный», эта профессиональная фамилия происходит от «Борис».

14. Борисюк : Производная от «Борис», фамилия означает «Волк» или «Снежный Барс».

15. Боровков : Произведено от животного по имени «Боров», что означает «кабанчик».

16. Бородин : Первоначально Бородин был прозвищем бородатого человека, которое позже превратилось в фамилию. Происходя от слова «Борода», эта фамилия означает «Борода».

17. Бортник : Происходит от села Бортники, что означает «Пчеловоды».

18. Борцов : Происходит от слова «Борец», фамилия означает «Борец».

19. Бургров : Произошло от слова «Бугор», означающего «Холм» или «Куча».

20. Бычков : Произведено от слова «Бычок», оно относится к «Молодому быку» или «Быку».

21. Чабан : Эта профессиональная фамилия относится к тому, кто по профессии является «пастухом».

22. Чугунов : Произошло от слова «Чугун», означающего «Чугун» или «Чугун».

23. Давыдов : Это отчество означает «Сын Давида» или «Сын Давида».

24. Девин : Происходит от французского слова «Девин», что означает «Колдун» или «Гадалка».

25. Дмитриев : Произведено от города на русском языке под названием Дмитриев, эта местная фамилия означает «Посвященный» или «Посвященный Деметре».

26. Добров : Происходит от слова «Добрый», что означает «Хороший».

27. Дроздов : Произведено от слова «Дрозд», эта фамилия означает «Дрозд» или «Черный дрозд».

28. Егоров : Это одна из профессиональных фамилий, относящаяся к фермеру.

29. Федоров : Произошло от слова «Феодор», что означает «Богоданный» или «Дар от Бога».

30. Горбачев : Первоначально использовавшееся как прозвище, со временем стало популярной фамилией, означающей «Горбун».

31. Горький : Эта фамилия означает «Чрезвычайно горький».

32. Гусев : Произведено от слова «Гус», относящегося к «Гусь».

33. Ибрагимов : Произведено от имени «Авраам», означающего «Отец многих», семья означает «Сын Авраама».

34. Калашник : Относится к «Хлебопекарня» или «Производитель калачей», это популярная русская фамилия.

35. Котов : Эта фамилия происходит от имени животного и относится к «Кошке».

36. Козлов : Эта русская фамилия относится к «Козе».

37. Кузнецов : Эта профессиональная фамилия относится к «Кузнецу».

38. Лагунов : Эта фамилия происходит от предмета и означает «Водяная бочка».

39. Медведев : Произведено от имени животного, «Медведь» относится к имени «Медведь».

40. Мекников : Эта профессиональная фамилия относится к «Миллер».

41.Михайлов : Читатели отчества по фамилии к «Сыну Михаила». Михаил означает «подобный Богу».

42. Молчалин : Эта интересная русская фамилия означает «Молчаливый».

43. Молотов : Произведено от объекта, эта фамилия относится к «Молоту».

44. Морозов : Эта русская фамилия означает «Лучший холод».

45. Николаев : Эта профессиональная фамилия относится к «цветочникам» или «торгующим цветами».

46. Пастернак : Произведено от корнеплода, фамилия относится к «Пастернак».

47. Павлов : Отчество означает «Сын Павла».

48. Петров : происходит от английского имени «Питер», означает «Камень».

49. Плотников : Профессиональная фамилия относится к «Плотнику».

50. Плоетов : Произведено от русского термина «полатай», что означает «быстрый» или «быстрый».

51.Попов : Произведено от «Поп», фамилия относится к «Священник».

52. Портнов : Эта профессиональная фамилия означает «Портной».

53. Путин : Одна из самых распространенных фамилий, Путин означает «Тот, кто путешествует по дороге».

54. Рабинович: Одна из популярных фамилий в списке, относится к «Сыну раввина».

55. Распутин : Фамилия происходит от Путина и означает «Перекрёсток».

56.Рогов : еще одна распространенная фамилия, Рогов происходит от слова «Рог», что означает «Рог» или «Рог».

57. Рыбаков : Профессиональная фамилия означает «Рыбак».

58. Семенов : Это распространенная в России фамилия, означающая «Бог, который слышит».

59. Собакин : Произведено от «Собака», Собакин означает «Собака».

60. Соболь : Эта профессиональная фамилия относится к «торговле мехом».

61. Соболев : Эта фамилия в переводе с русского означает «Соболь».

62. Соколов : Эта русская фамилия означает «Сокол» или «Хищная птица».

63. Сорокин : Эта фамилия происходит от имени птицы «Сорока» или «Копока».

64. Сталин : Эта знаменитая фамилия относится к «Человеку из стали».

65. Степанов : Эта фамилия происходит от английского имени Стивен, означающего «Венок», «Корона» или «Королевская власть», а значение фамилии — «Сын Стефана».

66.Устрашкин : Произведено от русского слова «Устрашть», фамилия означает «Запугивать» или «Пугать».

67. Уткин : Знаменитая фамилия в России относится к «утке».

68. Варков : Произведено от русского слова «варка», фамилия означает «варить», «варить» или «варить».

69. Васильев : У этой фамилии много разных значений. Один относится к листовой траве, базилику. В то время как другое значение — «королевский».

70.Волков : происходит от названия животного, относится к «волку».

71. Воробьев : Произведено от названия птицы, означает «Воробей».

72. Вознесенский : Относясь к людям Вознесенских, эта популярная русская фамилия является жилой.

73. Виноградов : Русская фамилия означает «Виноград» или «Виноградник».

74. Вяткин : Произведено от русского слова «Вятка», эта фамилия читается как «Толпа» или «Группа».

75. Яковлев : Произведено от слова «Яков», означающего «Вытеснитель», фамилия относится к «Сыну Якова».

76. Задача : Произведено от русского слова «Задачи» или «Удачи», означает «Удачи».

77. Журавлев : Произведено от русского слова, эта фамилия означает «Журавль».

78. Зима : Произведено от названия города в России, фамилия относится к «Зиме».
 

Уникальные русские фамилии

Бывают случаи, когда встречаются очень уникальные русские имена и фамилии, ниже приведены некоторые примеры и их значения.

79. Чернышевский : Первым человеком, носившим фамилию, был Русский Философ, и она относится к деревне, где он родился, «Чернышево».

80. Гончаров : Эта профессиональная фамилия относится к Гончару.

81. Иванов : производное от имен «Иван» или «Джон», это популярная фамилия в списке фамилий. Это относится к «Божией благодати».

82. Каменев :  Фамилия относится к «Камню» и очень уникальна для России.

83. Лебедев : Произведено от слова «Лебедь», эта русская фамилия означает «Лебедь».

84. Облонский : Произведено от места в Украине «Оболонь», фамилия относится к «мокрому полю».

85. Смирнов : Произведено от русского слова «Смирнов» или «Смирнов», что означает «Тихий» или «Мирный».

86. Тургенев : Произведено от имени корня «Тургень», эта фамилия в списке фамилий означает «Быстрый» или «Быстрый».

87. Яхонтов : Происходит от названий, данных драгоценным камням «Рубин» и «Сапфир».

88. Зорькин : Относится к «зрячему», это одна из уникальных фамилий в России.

Древние русские фамилии

Многие русские склонны сохранять фамилии своих детей после древних сущностей и коннотаций. Эти древние фамилии имеют очень необычные значения:

89. Абрамов : В этой коллекции русских имен Абрамов происходит из Ветхого Завета и означает «Сын Аврама».

90. Агапов : Происходит от греческого имени «Агап», что означает «Любовь».

91. Антонов : Произведено от имени «Антоний», которое имеет этрусское происхождение, эта фамилия означает «Сын Антона».

92. Арсеньев : Происходит от названия древнего города Арсеньев.

93. Бабанин : Фамилия дворянских родов России переводится как «женщина-инь», происходящая из Царства Русского.

94.Балакирев : Эта древняя фамилия использовалась для обозначения «керамического рабочего».

95. Чернов : Отчество имеет еврейское происхождение и происходит от термина «Черный», что означает «черный».

96. Крупин : Фамилия впервые стала использоваться как имя и постепенно превратилась в фамилию. Это относится к «Зерну».

97. Орлов : Фамилия дворянских родов России, означает «Орел».

98. Преображенский : Эта фамилия произошла от христианского праздника и была популярна среди представителей духовенства. Это относится к «Преображению».

99. Юртаев : Произведенное от слова «юрта», это древнее семейное название относится к «хижине» или «палатке».

100. Золотов : Эта славянская и русская фамилия относится к «Золото».
 

В Kidadl есть множество статей с выдающимися именами, которые могут вас вдохновить. Если вам понравились наши предложения для русских фамилий, то почему бы не взглянуть на исландские фамилии, а для чего-то другого взглянуть на имена собак унисекс.

Тургенев Иван (Сергеевич) | Encyclopedia.com

Национальность: русский. Родился: Орел, 28 октября 1818 г. Образование: Домашнее; непродолжительное время в Армянском институте и школе-интернате Вайденхаммера в Москве; Московский университет, 1833-34; Санкт-Петербургский университет, 1834-37; Берлинский университет, 1838–1841 гг. ; сдал магистерский экзамен в Петербурге, 1842 г. Карьера: Государственный служащий в Министерстве внутренних дел, 1843-45; затем в основном интересовался загородными занятиями, особенно охотой; ездил во Францию ​​с певицей Полиной Виардо и ее мужем, 1845-46, и снова в 1847-50; сослан в свою усадьбу за «ошибочный» некролог Гоголя, 1852-53; в Западной Европе снова на длительные периоды после 1856 г., часто в Баден-Бадене после 1863 г. и в Париже с Виардо в 1871–1883 ​​гг. Награды: Доктор гражданских прав: Оксфордский университет, 1879 г. Член: Императорской академии наук, 1860 г. (член-корреспондент). Умер: 3 сентября 1883 г.

Публикации

Сборники

Романы. 15 тт., 1894-99.

Борзая Тургенева, под редакцией Гарри Стивенса. 1950.

Полное собрание сочинений и писем. 28 томов, 1960-68.

Существенный Тургенев. 1994.

Рассказы

Дневник лишнего человека (новелла). 1850 г.; as Дневник лишнего человека, 1984. Записки охотника. 1852; как Русская жизнь в интерьере, 1855; как Анналы спортсмена, 1885; как Зарисовки спортсмена, 1932; как Зарисовки из альбома охотника, 1990; as Записки охотника, 1992.

Повести и рассказы [Сказки и рассказы].1856.

Рудин (новелла). 1856 г.; как Дмитрий Рудин, 1873.

Азия (новелла). 1858 г.; как Аннушка, 1884; as Ася, в Три повести о любви, 1990.

Дворянское гнездо (новелла). 1859 г.; как Джентльменское гнездо, 1869; как Лиза, 1872; как Дворянский дом, 1970.

Наканунэ (новелла). 1860 г.; как Накануне, 1871.

Первая любовь (новелла). 1860 г.; как Первая любовь, 1884; в Первая любовь и другие истории, 1982.

Дым (новелла). 1867 г.; как Дым, 1868.

Несчастная (новелла). 1869 г.; как Несчастная женщина, 1886.

Степной Король Лир (новелла). 1870 г.; как «Степное учение», с «Весеннее половодье», 1874.

Вещные воды (новелла).1872 г.; как Весеннее половодье, с Степное обучение, 1874; как Весенние потоки, в Три повести о любви, 1990; как Aguas Primaverales, 1994.

Первая любовь и другие истории. 1982.

Три повести о любви (включает Ася, Первая любовь, и Весна

Торренты ). 1990.

Романы

Отцы и дети. 1862; как Отцы и дети, 1867; под редакцией Ральфа Э.Матлоу, 1989; как Отцы и дети, 1991.

ноябрь. 1877; как Целина, 1877.

Клара Милич. 1883.

Пьесы

Неосторожность [Небрежность]. 1843.

Безденежье [Безденежье]. 1846.

Где тонко, там и рвеция (вып. 1851). 1848 г.; как Где тонко, там и рвется, в пьесах, 1924.

Завтрак с предводителя [Обед с предводителем дворянства] (постановка 1849 г.).1856.

Холостяк (выпуск 1849). 1849 г.; как Бакалавр, в Пьесы, 1924.

Разговор на большой дороге (постановка 1850). 1851 г.; как Разговор на шоссе, в Пьесы, 1924.

Провинциалка (выпуск 1851). 1851 г.; как Провинциальная дама, в Пьесы, 1924.

Месяц в деревне (постановка 1872). 1855 г.; как Месяц в деревне, в пьесах, 1924; как Месяц в деревне, под редакцией Ричарда Фриборна, 1991.

Нахлебник (1857 г.в.). 1857 г.; как Семейное обвинение, в пьесах, 1924.

Вечер против Сорренте (постановка 1884 г.). 1891 г.; as Вечер в Сорренто, в пьесах, 1924.

пьесы. 1924.

Поэзия

Параша. 1843.

Разговор [Разговор]. 1845.

Андрей. 1846.

Помещик [Помещик].1846.

Сенилия. 1878; as Стихотворения в прозе, 1882; как Стихи в прозе, 1883; as Сенилия: Стихи в прозе, 1890.

Другое

Собрание сочинений. 5 тт., 1860-61 и более поздние издания.

Литературные и житейские воспоминания. 1874; исправленное издание, 1880 г .; как Литературные воспоминания и автобиографические фрагменты, 1958.

Новая переписка inédite, под редакцией Александра Звигильского.2 тт., 1971-72.

Письма о Полине Виардо и ее семье, под редакцией Александра Звигильского. 1972.

Письма (подборка), под редакцией А.В. Ноулз. 1983.

Письма (подборка), под редакцией Дэвида Лоу. 2 тома, 1983.

Флобер и Тургенев: Дружба в письмах: Полная переписка, под редакцией Барбары Бомонт. 1985.

Флобер-Иван Тургенев: Переписка, под редакцией Александра Звигильского, 1989.

*

Библиография:

Тургенев на английском языке: Контрольный список произведений о нем и о нем Риссы Ячнин и Дэвида Х. Стама, 1962; Тургенев: Библиография книг 1843-1982 годов Тургенева и о нем Николая Г. Зекулина, 1985.

Критические исследования:

Тургенев: Человек, его искусство и его эпоха А. Ярмолинского, 1959; Тургенев, Романист: Этюд Ричарда Фриборна, 1963; Тургенев: Портретная игра под редакцией Марион Мейнваринг, 1973; Гамлет и Дон Кихот: амбивалентное видение Тургенева Евы Каган-Канс, 1975; Видение Климента: поэтический реализм в Тургеневе и Джеймсе Дейла Э.Петерсон, 1976; Кроткий варвар: Жизнь и творчество Тургенева В.С. Притчетт, 1977; Тургенев: его жизнь и времена Леонарда Шапиро, 1978; Тургеневская Россия: от «Записок охотника» до «Отцов и детей» Виктора Риппа, 1980; Тургенев и Англия, 1980, и Тургенев и Жорж Санд, 1981, оба Патрика Уоддингтона; Тургенев Анри Троя, 1985, перевод Нэнси Амфу, 1988; Тургенев А. В. Ноулз, 1988; Миры в мирах: Романы Тургенева Джейн Т. Костлоу, 1990; За гранью реализма: тургеневская поэтика светского спасения Элизабет Череш Аллен, 1992; Тургенев и контекст английской литературы 1850–1900 гг. Глина Тертона, 1992; Персонаж в короткой прозе Ивана Сергеевича Тургенева Сандера Брауэра, 1996.

* * *

Иван Тургенев начал свою литературную карьеру в основном как поэт, и эта ранняя дисциплина помогла ему развить лирический тон и стилистическую элегантность, которые стали постоянными качества его письма.В начале 1850-х годов он написал ряд пьес, в том числе по крайней мере одну, Месяц в деревне ( Месяц в деревне ), которая остается в стандартном репертуаре и сегодня. Однако с конца 1840-х годов он все больше и больше сосредотачивался на прозаическом повествовании, особенно после того, как в 1852 году он прославился своим широко влиятельным сборником Записки охотника ( Записки охотника, также Записки охотника ), в котором изображались жизнь крепостных — в дни, предшествовавшие их освобождению, — настолько живо и сочувственно, что этот том, как говорят, помог осуществить это освобождение в 1861 году. Эти «зарисовки» прежде всего таковы: как бы моментальные снимки отдельных крестьян и некоторых их владельцев. Во многом этот том был временным экспериментом; После этого Тургенев редко писал о низших классах и вскоре отказался от техники моментальных снимков в пользу более развернутых нарративов: новелл, романов и рассказов в современном понимании. Некоторые качества набора «Зарисовки спортсмена» действительно указывают на его более позднюю, более характерную и полностью творческую работу.Такие произведения, как «Бежин луг», например, представляют собой зарисовки, но имеют оттенок и формы рассказа, а сочетание в томе Спортсмен острого интереса к жизни отдельных людей и характеров с социально-политическими комментариями, наряду с авторскими комментариями. склонность использовать природу в качестве тональной атмосферы и сильно вызывающего воспоминания символа предвосхищает то, что мы находим во многих его основных работах в будущем.

Отличить романы Тургенева от его рассказов проблематично; в некотором смысле вся его проза коротка. Только два из шести произведений, которые он сам решил назвать романами, — Отцы и дети ( Отцы и дети ) и Нор ( Целина ) — достигают длины, которую мы обычно ожидаем от романов, а остальные четыре — Рудин, Дворянское гнездо ( Дворянский дом ), На Кануне ( Накануне ), Дым ( Дым ) спектр от короткого романа до новеллы. «Вешние Воды» ( «Весенние потоки» ), если рассматривать подробно сам по себе, можно было бы назвать романом. Довольно много произведений Тургенева имеют довольно стандартный размер новеллы, в том числе Дневник лишнего человека ( Дневник лишнего человека), Азия ( Ася), Первая любовь ( Первая любовь), Несчастная ( Ан Несчастная ) и Степной Король Лир ( Обучение степям ). Хотя он также написал значительное количество собственно коротких рассказов, даже они часто бывают длинными — например, «Муму» (1852 г.), его самый известный рассказ, представляет собой исследование Пафос сосредоточен на глухонемом крестьянине, который, потеряв возлюбленную, когда ее принуждают к браку, берет в качестве суррогата домашнюю собаку и, в конце концов, жестокий хозяин заставляет его утопить ее.

Мы, вероятно, можем лучше всего сосредоточиться на достижениях Тургенева в области короткой прозы, взглянув на произведения средней продолжительности, более длинные, чем настоящие рассказы, и более короткие, чем два полноценных романа. То, что классификация по масштабу была настолько трудна, что промежуточная продолжительность была для него столь обычна, само по себе свидетельствует о двух важных вещах о Тургеневе: о том, что «блокбастерные» духовные или социальные романы-панорамы в духе его современников Достоевского и Толстого были не в его духе, и что Тургеневу для его характерной психологической амплитуды и тонкости требовался более широкий холст для работы, чем обычно предоставляет собственно рассказ.

Часто проводимое противопоставление Тургенева Достоевскому и Толстому, однако, в некотором роде вводит в заблуждение, несмотря на явную разницу в размерах их полотен, ибо все трое — реалисты-визионеры, миметически передающие ткань человеческого опыта, но вливающиеся в эту текстура захватывающая гиперяркость. Особой областью провидческой силы Тургенева является отчасти природа, но в особенности субъективный опыт романтической любви. В таких работах, как Первая любовь, Ася, и Дым , он вызывает чувство с пронзительной интенсивностью, передавая эйфорию рассвета любви и остроту утраченной любви настолько сильно, насколько это возможно.Комментаторы Тургенева неоднократно напоминают нам, что романтическая любовь в его мире неизменно, к сожалению, непостоянна, что достаточно верно, но само по себе не очень удивительно или интересно; ведь речь идет о романтической любви, а не о любви вообще. Романтическая любовь у Тургенева — это не столько связь между людьми, сколько свидетельство сверхзаряженной энергии, которой жизнь вообще может обладать в ее наибольшей степени, к лучшему или к худшему, и Тургенев, кажется, подразумевает, что такая интенсивность не может существовать ни в одной области человеческого существования. поддерживаться в течение более чем кратких вспышек молнии. Печаль непостоянства любви — это печаль бренности всех жизненных визионерских переживаний. Когда Григорий Литвинов, главный герой Дым, , бросает свою невесту Татьяну ради очаровательной молодой женщины по имени Ирина, которая в прошлом уже бросила его однажды, он переходит от системы ценностей, определяемой любовью вообще, к иной системы — прекрасной, ужасной, демонической, призрачной — определяется специфически романтическим разнообразием любви. Этому и посвящены произведения, которые мы называем любовными историями, и признать различие — значит увидеть, насколько неуместны возражения, которые иногда можно услышать о том, что счастливый конец в любовных историях игнорирует неизбежные стрессы, которые лежат за пределами свадьбы. Смок, на самом деле имеет «счастливый» конец: Григорий и Татьяна снова встречаются через несколько лет после разрыва помолвки. Но то, что у нас есть, уже не романтическая любовь. Что касается чародейки Ирины, то она кончается одинокой веселостью светского кружения, которое она предпочла Григорию, что, очевидно, тоже не является романтической любовью. Судить о том, кто окажется счастливее, она или Грегори, для визионерских целей любовной истории не имеет никакого значения.

Герои Тургенева, хотя и весьма индивидуализированы, включают в себя несколько повторяющихся типов.Однажды он определил то, что считал двумя архетипическими категориями людей: Гамлетов (нерешительных, интроспективных, парализованных) и Дон-Кихотов (авантюрных, импульсивных, ищущих). В своем «Дневнике лишнего мужчины» он представил образец неэффективной мужественности, популяризировавший моду, особенно в русской литературе; главный герой Рудин, , одаренный вдохновляющим красноречием, но неспособный довести дело до конца и посвятить себя, когда героиня, Наталья, предлагает ему себя, является таким типом.В самом деле, тургеневские женщины почти всегда сильны, намного сильнее его мужчин, более наделены жизненной энергией, более способны к самоотверженности и даже с глубокими недостатками характера, как Ирина в Дым или Мария, агрессивная соблазнительница в Потоки любви. Пружина — более убедительная.

Возможно, прототипом тургеневских сильных женщин является Елена, идеалистическая героиня Накануне; , бросая вызов своим традиционным родителям, она связывает свою судьбу с Инсаровым, болгарским изгнанником и националистом.Она уезжает с ним в его страну накануне ее неминуемой революции. Он умирает, не успев вступить в бой, но Елена идет вперед одна, в опасное, но героическое будущее. (Неудивительно, что американский писатель Генри Джеймс, также увлеченный сильными девушками, экстравагантно восхищался Накануне, так же, как вообще Тургеневым.)

Характерное сочетание в тургеневском произведении любовной истории с политико-социальным комментарием. иногда органически эффективен, иногда нет.В Smoke две нити кажутся почти независимыми друг от друга; у Рудин связаны, но немного неплотно; в Накануне, , где смелость героини как возлюбленной сочетается с ее смелостью в служении делу, это сочетание представляет собой более удачный сплав.

—Брайан Уилки

См. очерки «Бежин Луг» и Первая любовь.

Аудиокнига недоступна | Audible.com

  • Эвви Дрейк начинает больше

  • Роман
  • К: Линда Холмс
  • Рассказал: Джулия Уилан, Линда Холмс
  • Продолжительность: 9 часов 6 минут
  • Полный

В сонном приморском городке штата Мэн недавно овдовевшая Эвелет «Эвви» Дрейк редко покидает свой большой, мучительно пустой дом спустя почти год после гибели ее мужа в автокатастрофе. Все в городе, даже ее лучший друг Энди, думают, что горе держит ее взаперти, и Эвви не поправляет их. Тем временем в Нью-Йорке Дин Тенни, бывший питчер Высшей лиги и лучший друг детства Энди, борется с тем, что несчастные спортсмены, живущие в своих самых страшных кошмарах, называют «улюлюканьем»: он больше не может бросать прямо и, что еще хуже, он не может понять почему.

  • 3 из 5 звезд
  • Что-то заставило меня продолжать слушать….

  • К Каролина Девушка на 10-12-19

О рассказах, вдохновивших русского царя на освобождение крепостных ‹ Literary Hub

Мой афганский крестный отец, ощетинившийся военный, который когда-то в 1930-х годах установил всеиндийский рекорд скорости на мотоциклах, отзывался о «Записной книжке спортсмена» как об одной из двух-трех книг, которые сформировали и продолжали информировать его разум. Я помню, как его копия лежала на ночном столике, в кожаном переплете, карманного размера, отпечатанная на луковичной бумаге.

Он больше любил лошадей и собак, чем книги, и ни в какой мере не мог считаться литератором, но нашел в рассказах Ивана Тургенева место упокоения, прохладное убежище от жизни жаркой и действия. Записная книжка — это такая книга, которая привлекает широкое внимание и глубоко поражает, та, которая может надежно служить на протяжении всей жизни.

Записная книжка попадает на критическую стадию развития рассказа.Тургеневу посчастливилось родиться и вырасти в том месте, где эта поэтическая форма, новелла, достигла наивысшего (пока) расцвета, — в России середины и конца XIX века. Чехов есть Чехов, и сравнения одиозны, когда речь идет о писателях такого уровня и таких близких. Но если Чехов находит величавость, не сравнимую ни с кем, то, конечно, Записная книжка охотника может так глубоко завлечь нас своими описаниями человека и зверя и господней доброй земли, что мы скажем: спасибо за то, что вы сделали, и хорошо сделали, и Пожалуйста, делайте это снова и снова, как он.

Книга проходит через множество комнат, и в каждой есть свой глубокий интерес. Это необычная вещь, классика, которая не находится прямо посередине. Это причудливо. Приходя рано в развитие формы рассказа, он имеет грубую оригинальность юности, яркую и утреннюю.

Семья Тургеневых получила имения от царей, которым они служили с момента переселения из Золотой Орды в 1440 году ко двору великого князя Василия Ивановича. Спасское, так называлось главное имение Тургенева, где происходят эти рассказы, состояло из 50 тысяч десятин хорошего чернозема.Тургеневы владели этой землей с 1600-х годов, пожалованной им в награду за военную службу. Пятьдесят тысяч акров — это не просто ферма, это государство. Были индийские княжества — другие княжества на протяжении всей истории — меньше этого. Это 78 квадратных миль, или прямоугольник со стороной восемь миль.

Русская история — история тех земель — пронизана насилием вплоть до наших дней. Бессердечность администрации по отношению к рабочим, посланным шваброй и ведром мыть облучённый корпус чернобыльского реактора, уходит своими корнями в жестокость первых правителей России. Петр Великий мог раздавить золотую монету своим могучим кулаком, но все эти сумасшедшие или здравомыслящие правители давили людей ради забавы.

Абсолют в своем царстве, мать Тургенева, Варвара Петровна, управляла Спасским с капризом и насилием, редкими даже для экстравагантно-деспотичной знати того времени. Она печатала свою собственную бумагу, ткала ткань, выращивала всю свою еду, рубила лес, управляла лесопилкой, делала свечи. Все виды работ. Если бы Россия перестала существовать и Спасское плыло посреди синего моря, ей не хватило бы только одежды, которую она заказала из Парижа, — баловства jolie laide , выданного замуж за лихого и хронически неверного человека.

Необычно, что для художественного произведения — для любого произведения искусства — Тетрадь сыграла важную политическую роль в истории России.

Бабушка Тургенева однажды забила насмерть пажа и от смущения спрятала тело под ворохом подушек. Его мать требовала, чтобы мужчины, которых отправляют в Сибирь или служить в армии, пожизненную ссылку, перед уходом шествовали под окном ее гостиной и благодарили ее за терпение к ним. В молодости Тургенев наблюдал, как во дворе петербургского дома его матери издеваются над маленькой девочкой, и с удивлением понял, что это его внебрачная дочь от спасской крепостной.

Его мать знала о происхождении девушки и, конечно же, обязывала ее к лишениям, как к еще одной из мук, которые она могла причинить этому сыну, которого она обожала и все же должна причинить боль, — как она сама была так сильно ранена в детстве, отвергнутая собственной матерью, подвергается сексуальным домогательствам со стороны отчима. (Тургенев отвез девушку в Париж, воспитал ее и назначил ей солидное приданое, переименовав ее в Полинетту в честь любви всей его жизни Полины Виардо — одной из лучших европейских певиц своего времени.Это другая история.)

Это поместье и тяжелые времена, которые его мать показала ему там, являются школой для этой книги. Будь Варвара Петровна женщиной получше, у Тургенева не хватило бы знаний написать «Записную книжку спортсмена». Эти рассказы в равной степени основаны на деспотизме его матери, как и на более широком деспотизме российского государства. Его личное восстание шло параллельно более крупному национальному политическому восстанию. В детстве, а затем и в зрелом возрасте Тургенев искал компанию крепостных в псарнях и кухнях Спасского, потому что нашел среди них доброту. Блокнот спортсмена — плод этих встреч. Сила этих историй в его портретах этих мужчин и женщин.

Блокнот представляет собой его первую по-настоящему успешную работу. Когда в 1852 году, в возрасте 34 лет, он выпустил первое издание с большинством канонических рассказов, включенных в настоящий том, он опубликовал несколько небольших отрывков, ничто не предвещало будущего блеска. Блокнот обладает качеством работы для себя, для любви, безудержно.Не слишком заботясь о сюжете, он рисовал портреты этих мужчин и женщин из поместья, брался за рассказы, которые слышал или видел в исполнении.

Отличительной чертой рассказов о жизни от самой жизни является то, что у жизни нет сюжета, нет осмысленного сюжета. В большинстве случаев, как мы поняли форму рассказа, сюжет навязывается писателем человеческому взаимодействию. Одна большая прелесть этих историй в том, что они настолько незамысловаты, что некоторые из них связаны только тем, что рассказчик выходит на охоту и сталкивается с каким-то мужчиной, женщиной или ситуацией.Больше других, Тургенев может сказать своим скромным небрежным голосом, я сделал это из воздуха.

Необычно, что для художественного произведения — для любого произведения искусства — Записная книжка сыграла важную политическую роль в истории России. В середине 19 века необходимость освобождения крепостных, которые были фактически рабами, стала давить на все более прозападное дворянство. Необходимость их освобождения, 

а затем средства и контуры этой эмансипации озадачили дворян и, главное, царя — Александра II.

Этому электорату было трудно примириться с потерей своих доходов и власти, вытекающей из этого освобождения, отчасти потому, что они очень мало знали о своих крепостных, никогда не обращали на них особого внимания. Они требовали повиновения изгнанием и кнутом, а в остальном предавались крепостным оркестрам в своих поместьях и отчаянным азартным играм и говорили между собой по-французски. Если бы они задумались об этом, то сочли бы дерзостью, чтобы их крепостные имели частную жизнь.

Рассказы Тургенева наложили на их владельцев человечность этих мужчин и женщин, показали их во всей их сложности. Истории стали откровением для их читателей. Любой человек, когда-либо убивавший курицу, знает, что лучше не смотреть ей в глаза. Тургенев заставлял своих товарищей-помещиков это делать, смотреть в глаза крепостным. Александр II признал роль, которую эти истории сыграли в том, что он подтолкнул его к изданию Указа об освобождении крепостных крестьян в 1861 году. 

Даже сегодня, при других обстоятельствах, мы можем извлечь пользу из этого вынужденного пробуждения.Во времена Тургенева разгорелся спор, непосредственно приведший к ужасной русской революции, между сторонниками поворота на Запад и теми, кто мечтал о новом славянском строе, отличном от всего, что рождалось в Европе.

Может показаться, что эти давно разыгранные бои сегодня неактуальны. Споры о правильном направлении развития России, хотя и включали классовый конфликт между помещиками и крепостными, имели в своей основе культурный конфликт, принципиально восточную русскость, тянущуюся против европейского рационализма. Это во многом то же самое, что и наши сегодняшние дебаты о взаимопроникновении Северного и Южного полушарий. Оба являются вопросами о том, как две культуры должны пожениться.

Ноутбук обладает некоторыми особыми достоинствами, на которые я хотел бы указать вам, любезный читатель, как хозяин на банкете, вытягивающий вилкой и ножом лакомство на сервированном блюде. Тургенев мастерски владеет этими рассказами о двух особенно трудных искусствах, зарисовками характеров, мужчин и женщин во всей их сложности, и описаниями природы.Истории представляют собой сопоставление этих двух превосходств.

Он описывает степь, идет по ней: «Вихри — верный признак установившейся погоды — маршируют высокими белыми столбами. . . ».

Я видел много вихрей, но никогда прежде не замечал, что, когда ветер гонит по полю столбики пыли и соломы, значит, будет ясно и голубо. Я использовал больше слов, чтобы показать это, чем он — настолько он прав в этих описаниях. Есть много превосходных отрывков, описывающих пейзаж. Никто не делает это лучше, потому что он так внимательно наблюдает за природой и потому что он так хорошо ее знает.

Щедрые описания мужчин и женщин в Спасском нарисованы со всей любовью алчущего сердцем мальчика.

Название книги вполне точное — это записные книжки, составленные из опыта страстного спортсмена. Великим утешением в жизни Тургенева была стрельба, в основном по птицам. Он был разочарованным человеком — сначала в детстве, в любви матери. Современники отвергали его как неэффективного и бесформенного, и хотя он писал эти блестящие рассказы и многое другое, слишком часто его характеризовали просто как контур.

Пейзаж — прибежище израненного духа, и за его романтическими и страстными описаниями русской степи чувствуется печальная неуверенность, которую он чувствовал относительно своего места среди мужчин и женщин. Щедрые описания мужчин и женщин в Спасском нарисованы со всей любовью голодного сердца мальчика; описания природы написаны

с точки зрения безродного человека.

Мастер описания, он тоже великолепен с концовками, изворотлив в этом плане.Окончания — самая трудная часть любого рассказа, и они особенно сложны для автора коротких рассказов, в том числе просто потому, что он так регулярно сталкивается с проблемой, как сделать их правильно. (Писатель пишет концовку только раз в несколько лет.) Концовки некоторых из этих рассказов настолько ослаблены и поэтически верны — и верны только поэтически, — что читатель сбит с толку и потрясен. Я пройдусь по одному из моих любимых, чтобы дать вам представление об этом.

Как и многие истории из Записных книжек , «Певцы» едва ли построены.Охотник, мелкий помещик, жарким летним днем ​​заходит в крестьянский трактир в захудалой деревне. Собирается очень разношёрстная группа — Блинкер, Тупоголовый, Дикий Мастер — это их прозвища, и они странная компания, бездельники и пьяницы, «дорожные мастера», как мы называем их в Пакистане, люди, чье основное занятие — прогуливаться и по деревенской улице.

Оказывается, есть конкурс, конкурс пения, приз — кружка пива. Претендент, посторонний, известный только как «торговец», выигрывает ничью и начинает.Искусно поет:

Голос у него был довольно сладкий и приятный, хотя и несколько хриплый; он играл ею, вертел ею, как игрушкой, с постоянными нисходящими трелями и модуляциями и постоянными возвратами к верхней ноте, которую он держал и продлевал с особым усилием. . . .

Постепенно он догоняет своих зрителей, зажигает их.

Воодушевленный признаками всеобщего удовлетворения, торгаш изрядно закружился и пустился в такие росчерки, в такое щелканье языком и барабанную дробь, в такую ​​дикую горловую игру, что, наконец, измученный, бледный, весь в горячем поту, он бросился назад, издал последнюю предсмертную ноту — и на его дикий порыв хором ответила компания.

Более громкая часть толпы аплодисментами венчает его победителем, без конкурса, но преобладают более хладнокровные, и его местного соперника Яшу просят попробовать его голос.

Первая его нота была слабой и неровной и исходила, казалось, не из груди, а откуда-то издалека, как будто случайно залетела в комнату. . . . Редко, признаюсь, я слышал такой голос: он был несколько стерт и имел какой-то надтреснутый звон; сначала в нем был даже некоторый намек на болезненность; но в нем была и глубокая, ничем не поддельная страсть, и юность, и сила, и сладость, и восхитительно отстраненная нота меланхолии.Правдивая, горячая русская душа звенела и дышала в нем и изрядно цепляла за сердце, цепляла прямо за русские струны души.

Когда он заканчивает, публика молчит; жена трактирщика в слезах уходит в другую комнату. Соперник-певец, торгаш, подходит к Яше. «‘Ты. . . . Это ваше. . . . Вы победили, — выговорил он наконец с трудом и выскочил из комнаты.

Теперь происходит сдвиг, иррациональный и интуитивный, который я нахожу таким интригующим.Рассказчик, помещик, выходит из корчмы, его мир становится странным от услышанной музыки, засыпает на сеновале и встает, как только наступила ночь. Собрав себя, он отправляется домой, минуя трактир, где все теперь пьяны и валяются, как звери, — он видит это в окно. Идя по темной дороге, он слышит, как мальчик зовет его по имени: Антропка, Антропка, снова и снова.

«Антропка! Антропка-а-а! . . ». — звало оно в упрямом, слезливом отчаянии, с долгим протяжением последнего слога.

Несколько мгновений молчали, потом снова начали звонить. Голос ясно разносился по неподвижному, слегка спящему воздуху. Не меньше тридцати раз окликнула оно имя Антропки, как вдруг с противоположного конца луга, словно из другого мира, донесся еле слышный ответ:

«Что-а-а-а?»

Тотчас позвал голос мальчика, радостный, но возмущенный: «Иди сюда, черт!»

«Что ф-о-о-р?» ответил другой, после паузы. — Потому что отец хочет тебя-и-и-съесть.”

Вот оно и закрывается, оставляя странный ореховый привкус этого финала, почти неудовлетворительного, остающийся в наших нёбах. Что это значит?

Вот так или не совсем. «Мягкий ты; пару слов перед уходом. Я делаю особый мольбы для этих историй. Я фермер в Пакистане, в стране, которая, несомненно, является одним из последних мест на земле, где все еще существуют условия, описанные Тургеневым, — феодальная жизнь.

Я молюсь, чтобы эта форма неравенства никогда больше не постигла человечество, но подозреваю, что человеческая глупость не поддается исправлению, и что когда-нибудь, на Марсе или на Планете X, человек снова будет господствовать над людьми, как это было в феодальной России— и как они это делают в нашем нынешнем печальном Пакистане.Я жил и надеюсь умереть верой в Тургенева. Я говорю со специальным знанием. Он описал эту сцену — эту феодальную сцену — лучше всех — и зафиксировал ее навсегда.

_________________________________________

Взято из Блокнот спортсмена . Используется с разрешения издателя Ecco. Авторские права на введение © 2019, автор Daniyal Mueenuddin. Избранное изображение: «Волжские бурлаки» Ильи Ефимовича Репина (1844-1930).

Иван Тургенев | Культура России в достопримечательностях

Щелкните фото для увеличения .

Я и не подозревал, что существует это заведение на Плотниковом переулке, 4/5. Я никогда не видел и ничего не слышал об этом. Подумайте же о моем изумлении и волнении, когда пару недель назад мне довелось гулять по Арбату и я наткнулся на , этот — изумительный дом с мириадами слегка эротических барельефов не кого иного, как Александра Пушкина, Николая Гоголь и Лев Толстой. Какими бы мягкими они ни были, они носят явно эротический характер, и, да, как я уже сказал, в них участвуют великие русские писатели Пушкин, Гоголь, Толстой и, может быть, Иван Тургенев, в различных наводящих на размышления позах друг с другом или с кажущимися безликими другие…
Само собой разумеется, что мое невежество разделяют не все.В Интернете много информации об этом сооружении, которое является одним из нескольких в Москве, называемых «домом Бройдо». Как и тот, о котором идет речь, они были спроектированы выдающимся архитектором Николаем Жериковым для юриста и бизнесмена Германа Бройдо. Жериков при поддержке явно богатого Бройдо возвел по всему городу несколько памятных зданий в стиле модерн. Хотя основная структура этого пятиэтажного жилого дома («доходный дом» по-русски) не особенно выдающаяся, украшения, разбросанные среди окон второго этажа, примечательны.Он был построен в 1907 году.
Вокруг барельефных скульптур витает какая-то тайна. Некоторые источники заявляют, что создатель неизвестен. Одни говорят, что его подозревают во Льве Синаеве-Бернштейне, а третьи однозначно утверждают, что произведения принадлежат ему. Меня убеждают аргументы, полагающие Синаева-Бернштейна автором, поэтому я тоже буду на этой позиции.
Несколько слов о художнике, прежде чем перейти к арту. Действительно, Синаев-Бернштейн специализировался на скульптурах и барельефах известных деятелей культуры, и в первое десятилетие 1900-х годов он проводил время со Львом Толстым в Ясной Поляне. Ему поручили создать памятный медальон Толстого в 1911 году, через год после смерти великого писателя. Родившийся в Вильно (Вильнюс, Литва) в 1867 году, Синаев-Бернштейн погиб в 1944 году от рук нацистов в лагере для интернированных Дранси под Парижем. Нацисты уничтожили одну из его последних работ, Молодость и старость , над которой он работал последние 10 лет своей жизни. С 1881 года он жил в основном в Париже, хотя время от времени приезжал в Россию погостить и поработать.
Потерпите меня сегодня.Ниже много фотографий и больше текста, чем обычно. Не было другого способа воздать этому месту должное.

Впервые я испытал двоякое впечатление, увидев знакомую стрижку «боб» на одинокой фигуре, уставившейся на двух любовников из-за неуклюжего неудобства водосточной трубы. Я прищурился, подошел поближе и, конечно же, понял, что смотрю на весьма неплохое подобие Николая Гоголя. (См. фото выше.) Гоголь, неловко бездействуя правой рукой, смотрит на обнимающуюся пару, как будто пытаясь понять , что, черт возьми, они делают ? Сексуальность Гоголя, или ее отсутствие, уже давно является предметом дискуссий. Мой знакомый Саймон Карлинский, великий русский литературовед из Беркли, написал книгу, в которой предположил, что Гоголь был геем, и я не знаю, удалось ли кому-нибудь когда-нибудь успешно это опровергнуть. Или требует опровержения. Гоголь здесь действительно выглядит аутсайдером в происходящем вокруг него празднике разнополой любви. Я бы хотел, чтобы фигура, стоящая сразу за ним на фотографии выше, буквально не потеряла голову. Это может дать нам еще несколько подсказок. Гоголь здесь, как Толстой и Пушкин в других местах, повторяется в одной и той же основной позе, вне зависимости от окружения.Посмотрите, например, на фото сразу ниже. Вы снова увидите Гоголя, неудобно зажатого в чужих объятиях, с той же безвольной правой рукой, с той же застывшей далью в глазах. Насколько я вижу, Пушкин появляется только в тандеме с Толстым, всегда несколько рассеянным и неудобным объектом явно агрессивного внимания крупного человека. Толстой также повторяется в той же основной позе в других скульптурных ансамблях, но, в зависимости от контекста, вы видите, как разворачиваются несколько разные истории.
Толстой-Пушкин — наслаждение. Я разместил несколько фотографий, которые показывают комбинацию с разных ракурсов. Великий автор «Война и мир » с удовольствием и страстью преследует великого автора «Евгений Онегин ». Это рукопись, которую держит Толстой, или у него в кармане ракета? Я думаю, первое, хотя в другой обстановке, когда объект внимания не Пушкин, вы увидите, что оно выглядит скорее фаллическим, чем книжным. Свирепые глаза Толстого и смелая поза в одном случае буквально прижимают Пушкина к стене.(Смотрите второе фото ниже.) Толстой — и в этом есть большой смысл — кажется пахнущим Пушкиным. Разве вы не знаете, что Толстой хотел бы знать все, что можно знать о человеке, создавшем язык, на котором он писал! Левая нога романиста смело наступает на поэта, не давая ему выхода из этой странной встречи. Толстой — это все, что есть у Толстого — непреклонный, сильный, властный и чертовски готовый докопаться до сути вещей. Пушкин, как и подобает основоположнику современного русского языка и написанной им поэзии, почти не замечает. Он явно застрял в неловком положении, но, кажется, не осознает этого. Его взгляд ровный и невозмутимый. Он устремил взор на что-то далекое, что-то интригующее — может быть, идеальный ямб? Мы даже не знаем, используется ли эта правая рука для защиты от Толстого — скорее, нет. Я думаю, что Толстой просто поймал руку Пушкина там, где она была. Возможно, Пушкин собирался позировать статуе и схватился за лацкан. И вот идет Толстой, весь звериный, весь мозговой, весь телесный, весь любопытный, и собирается пригвоздить этого проклятого Пушкина раз и навсегда! Я стоял на улице под этими чудесными фигурами и громко смеялся.Как ты мог не? Толстой едет за Пушкиным, всем делом, всем телом! Я люблю это.

Гоголь, как я уже заметил, выглядит почти одинаково, в какую бы форму художник ни вписывал его. Насколько я вижу, Пушкин появляется только в бурной встрече с Толстым. Но Толстому предстоит вторая встреча, которая выглядит немного более зловещей. (См. третье и четвертое фото ниже.) Здесь Толстой не только в паре с молодой женщиной, на свидание вторгается третья фигура. Этот человек больше похож на ангела-мстителя, ангела с позицией, ангела, которому не нравится то, что он видит. (Я предполагаю, что арка над его головой — нимб; если это не так, то моя предпосылка разваливается. Но я останусь с вариантом нимба.) Мышцы левой руки ангела напряжены; он напряжен. Его пальцы образуют кулак или они только начинают сжиматься в кулак? Я вижу настоящее осуждение в его облике и позе.
Толстой, конечно, славился своими заигрываниями с крестьянками.Можно даже сказать, что у него было влечение к женщинам, которые принадлежали ему. В своих произведениях он часто описывал, как мужчины, подобные ему, идут к «таким женщинам», и это всегда было пьянящее опьянение, за которым следовали стыд и ненависть к себе. Влечение Толстого к женщинам создавало огромные проблемы его жене Софье и ему самому. Нельзя не думать об этом, когда вы просматриваете это трио цифр. В то время как обиженный Пушкин практически не обращал внимания на Толстого, эта молодая женщина под напором старика кажется совсем не в своей тарелке. Ей дана та же основная поза, что и Пушкину, но другие обстоятельства придают всему образу другое ощущение. Она действительно в ловушке. Толстой здесь не хочет знать, чем она движет, он не вынюхивает предка и конкурента в литературной игре, он просто хочет эту женщину. Даже «рукопись», которую он держит в левой руке, гораздо больше похожа на фаллос, пробирающийся под мантией писателя, когда он направляет ее рукой.
Одно это изображение больше, чем любое другое, перескакивает всю грань от легкой юмористической эротики к откровенной, непоколебимой эротике – хотя и не лишенной юмора.
Говорят, что фризы Синаева-Бернштейна изначально были заказаны Иваном Цветаевым (отцом поэтессы Марины Цветаевой) для здания, в котором он планировал открыть свой новый Музей изобразительных искусств имени Пушкина на Волхонке в центре Москвы. Идея, видимо, заключалась в том, чтобы изобразить великих русских писателей в сопровождении муз на процессии, чтобы увидеть Аполлона. Однако, согласно рассказу, Цветаев отказался принять работу, когда она была завершена. Это было сочтено слишком рискованным, если не откровенно шокирующим.Чтобы не тратить хорошую работу впустую, фигуры были использованы, разрезаны и перемещены в этом здании. На протяжении многих лет дом и барельефы называли по-разному, в том числе «карикатурным домом» и «домом с обнаженными писателями» (хотя обнаженных фигур здесь не видно). Слух о том, что когда-то здесь был бордель, а скульптуры изображают предполагаемых знаменитых клиентов, — не что иное, как городская легенда. Более достоверным и интригующим для размышления является то, что это подобие Толстого является, по-видимому, первым и единственным скульптурным подобием писателя, созданным еще при жизни.Толстой умер через три года после возведения этого здания; Пушкин умер в 1837 году (на 70 лет раньше), Гоголь в 1852 году (на 55 лет раньше).

Некоторые источники предполагают, что среди гуляк и зевак здесь изображен и Иван Тургенев. Сам я его не видел, когда открыл здание (очевидно Пушкин, Гоголь и Толстой), и, даже перечитав свои фотографии, продолжаю сомневаться, что здесь изображен Тургенев. Однако, поскольку почти все находится в глазах смотрящего, я предлагаю пару кадров, которые могут — я говорю, могут — показать молодого Тургенева в объятиях молодой женщины.Посмотрите на финальное фото ниже. Тургенев вторая фигура справа? (Он был бы крайним слева на предпоследнем фото, в углу позади женской фигуры/музы видны только части его головы и правой руки.) Что-то в волосах, рту и глазах здесь напоминает какого-то у нас есть изображения Тургенева в начале его жизни. Взгляните, например, на этот рисунок. На нашем барельефе, конечно, нет бороды и усов, но некоторые другие детали интригуют, хотя и не убеждают полностью.Это та самая фигура, которая стоит между Гоголем и женщиной на фото сразу вверху? Я не знаю. Мне они кажутся разными, хотя общая композиция — за вычетом Гоголя — очень похожа.
Короче говоря, Тургенев здесь остается под знаком вопроса, но все остальное в этом месте получает восклицательные знаки. Я ужасно разрываюсь между потенциальными фаворитами — свирепым Толстым, загоняющим забывчивого Пушкина в угол, или несколько невежественным Гоголем, пытающимся втиснуться в тройки, не совсем понимая, как это сделать.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.