Содержание

«Карл Маркс: мыслитель преобразований на столетия»

Опубликовано: 26.04.2018

26 апреля состоялось заседание Евразийского научно-исследовательского Института Человека (ЕНИИЧ), посвященное 200-летию со дня рождения Карла Маркса – одного из талантливых мыслителей, существенно повлиявшего на ход общественного прогресса.  Тема заседания: «Карл Маркс: мыслитель преобразований на столетия».

В заседании приняли участие профессора и ведущие научные сотрудники УрГЭУ, УГГУ, УрГАУ, УрФУ, УрО РАН. Участники обсудили такие вопросы, как особенности экономического учения Маркса и экономики XXI века, видение Марксом революционного и эволюционного развития общества, а также основные течения экономической мысли.

Заседание открыл Александр Семин, академик РАН, д.э.н., директор института Мировой Экономики УГГУ. Он представил доклад на тему: «Экономическое учение Маркса и экономика XXI века».

По его мнению, «европейский марксизм все более и более перемещается на Запад. Во второй половине 20 века западный марксизм в целом развивается, как ни парадоксально, в обратном в эволюции Маркса направлении. Критикуя и отвергая одно, признавая и обобщая другое, ученый всегда доходил до сути любого вопроса. Выдающимся доказательством этого является его работа «Теории прибавочной стоимости», являющаяся памятником теоретическому энтузиазму. «Сегодня особо внимание уделяется изучению работ Карла Маркса: многие научные журналы публикуют результаты исследований в сфере марксизма, поэты, писатели, художники обращаются к образу этого гениального мыслителя», – отметил Александр Семин. В конце своего выступления он вручил Виктору Иваницкому, советнику по науке УрГЭУ, памятный подарок – марки с изображением Карла Маркса.

 Также свое видение представил

Станислав Некрасов, д.ф.н., профессор, заведующий кафедрой философии УрГАУ, автор доклада на тему: «Маркс о революционном и эволюционном развитии общества». Он отметил, что работы Карла Маркса являются поучительными и важными, а также требующими всестороннего изучения в современном обществе. По его словам, «многие современные экономисты допускают серьезные ошибки в видении теории Карла Маркса и ее интерпретации, причина которых состоит в непонимании основ научной методологии». Далее в своем выступлении Станислав Некрасов остановился на разборе труда К. Маркса «Капитал». «Сегодня основная общая задача состоит в том, чтобы изменить цивилизационный вектор развития человечества», – добавил профессор.

На заседании Евразийского научно-исследовательского Института Человека выступила

Елена Корсакова, к.э.н., доцент кафедры политической экономии УрГЭУ, которая представила доклад, посвященный теме «Экономическая теория К. Маркса «Мифы и реальность». По мнению докладчика, многие исследователи и современные экономисты трактуют учение К. Маркса, основываясь на своеобразных мифах, например, мифе о том, что «Карл Маркс создал несостоятельную теорию развития общества». Далее Елена Корсакова представила примеры в качестве доказательств несостоятельности некоторых бытующих мифов.

Тема заседания, несомненно, актуальна, так как Карл Маркс был великим мыслителем и гигантом человеческой мысли, который относится к числу тех редких людей планеты, кто своим учением и своей общественной деятельностью существенно повлиял на преобразование человеческих отношений. 

26 апреля состоялось заседание Евразийского научно-исследовательского института человека (ЕНИИЧ), посвященное 200-летию со дня рождения Карла Маркса – одного из талантливых мыслителей, существенно повлиявшего на ход общественного прогресса. Тема заседания: «Карл Маркс: мыслитель преобразований на столетия».

Фотогалерея:

Пресс-служба УрГЭУ


Просмотров: 4201

Поделиться:

Учение Маркса: универсализм и глобализм

Historical destinies of Marx’s doctrine intertwined with historical destinies of all mankind. What the world became these days was considerably defined by fighting both for Marx, and against him, by the aspiration to bring his doctrine in life, and counteraction to this aspiration, both fruitful development of his ideas, and their distortion, profanation, vulgarization. Marx’s doctrine today, as earlier, is in the center of the world spiritual oppositions. Questions appear again and again: what is it, what is its essence, what is its genesis, what it became today and what is its future? Both its political economy, and theory of classes, both dialectic method, and ethics, and an esthetics are the subjects of discussion. All these questions are the result of the fact that Marx’s doctrine is the most complicated spiritual education, the most comprehensive and the deepest synthesis of religion, art, scientific knowledge, philosophical ideas, humanistic ideals since the time of antiquity and the Bible. It cannot be measured by a usual measure of science, philosophy, or ideology. It is an inseparable unity of all the main forms of spiritual and practical and theoretical, rational and intuitive development of reality.

It does not have analogues among modern political economic, politological, historiosophical and other scientific disciplines, modern doctrines, ideology, concepts and philosophy.

Нынешний мировой финансовый кризис – явление беспримерное и, может быть, впервые носящее отчетливо глобальный характер – среди прочего привел к одному забавному следствию: с полок книжных магазинов в странах Запада (где еще совсем недавно дальнейшее процветание либерального рынка не подвергали сомнению) стали сметать книги Карла Маркса. Интерес к Марксу едва ли можно назвать случайным. Все больше свидетельств тому, что мировой исторический процесс, если смотреть на него макровзглядом, начинает подчиняться широкому марксистскому предвидению. Так это или нет – вопрос серьезных научных и философских дискуссий.

Сегодня мы помещаем заметки о К. Марксе недавно ушедшего от нас выдающегося российского философа К. М. Кантора (1922–2008). Написаны они в первый год наступившего столетия, но, на наш взгляд, точно и остро бьют в сгущение нынешних проблем общей стратегии человечества.

На деле эта статья – небольшая выдержка из масштабной историософской работы автора «Двойная спираль истории. Историософия проектизма» (М., 2002), в которой единому сквозному анализу подвергаются три великих течения мировой истории – христианство, возрожденческий гуманизм и марксизм.

Карл Моисеевич Кантор – человек необычной судьбы. Он родился в Аргентине, в семье русских эмигрантов. Когда ему исполнилось три года, его семья вернулась в СССР. Карл Кантор стал участником Великой отечественной войны (как и его близкий друг А. А. Зиновьев, он был военным летчиком), после войны окончил философский факультет МГУ. Нелишне вспомнить, что в эти годы на факультете учились Борис Грушин, Александр Зиновьев, Владимир Зинченко, Эвальд Ильенков, Юрий Карякин, Юрий Левада, Мераб Мамардашвили, Иван Фролов, Георгий Щедровицкий и многие другие, оставившие заметный след в истории русской мысли второй половины ХХ века.

К. М. Кантор был одним из пионеров возрождения отечественной традиции по исследованию промышленного искусства, технической эстетики, проблем дизайна и маркетинга, но последние годы жизни в основном посвятил глубоким и оригинальным исследованиям в области философии истории.

Александр Кацура от имени редакции

1. Маркс и христос

Исторические судьбы учения Маркса переплелись с историческими судьбами всего человечества. То, каким стал мир сегодня, в значительной мере определялось борьбой как за Маркса, так и против него, как стремлением воплотить в жизнь его учение, так и противодействием этому стремлению, как плодотворным развитием его идей, так и их искажением, опошлением, вульгаризацией. Учение Маркса сегодня, как и прежде, в центре мировых духовных противостояний. Снова и снова ставятся вопросы: что же оно из себя представляет, в чем его сущность, каков его генезис, чем оно стало сегодня и какова его будущность? Обсуждению подвергаются и его политэкономия, и теория классов, и диалектический метод, и этика, и эстетика. Все эти вопросы – результат того, что учение Маркса является сложнейшим духовным образованием, наиболее всесторонним и наиболее глубоким со времен античности и Библии синтезом религии, искусства, научных знаний, философских идей, гуманистических идеалов.

Его невозможно мерить обычной меркой науки или меркой философии, меркой идеологии. Оно является нерасторжимым единством всех основных форм духовно-практического
и теоретического, рационального и интуитивного освоения действительности. Ему нет аналогов среди современных политэкономических, политологических, историософских и иных научных дисциплин, современных учений, мировоззрений, концепций и доктрин.

Учение Маркса кто-то считает противоположным религии. Не соглашаясь с этим, допущу на минуту, что это так. Но чем же объяснить, что его духовное воздействие на массы сравнимо только с мировыми религиями? Убежденный противник марксизма, крупнейший религиозный английский историк Арнольд Тойнби признал, что по своему значению во всемирной истории Маркс должен быть поставлен в один ряд с Христом, Буддой, Мухаммедом, Лао-Цзы, Конфуцием, Ганди.

В отношении свободного развития индивида будущее представлялось Марксу не сужением, а расширением горизонтов индивидуальной свободы. Он предсказал Возрождение Возрождения.

Развитие Запада после Маркса шло не совсем так, как он предполагал: в каких-то отношениях оно опровергало иные его предположения, но все же в основных своих тенденциях оно двигалось по Марксу – через интенсивный научно-технический прогресс, превращение науки в непосредственную производительную силу, все большее освобождение трудящихся от рутинного труда, расширение сфер свободной самодеятельности, упрочение демократических институтов. А это куда важнее для обретения свободы, чем полицейски контролируемое «марксистское идолопоклонство».

Всего существовало три осмысленных (парадигмальных) проекта истории: религиозный христианский, эстетический ренессансный (раблезианский) и научный марксистский. Парадигмальной основой христианского проекта истории явился античный гуманизм. Парадигмальной основой второго великого проекта всемирной истории явился возрожденческий гуманизм. От античного гуманизма до появления христианства прошло примерно 300 лет. От кульминации ренессансного гуманизма до появления марксизма – столько же. Культуру эллинскую сменила культура эллинизма, культуру Ренессанса – то, что я назвал бы «возрожденческим эллинизмом», подразумевая под этим распространение западноевропейской цивилизации на заокеанский материк, а затем и по всему миру.

Ренессанс не столько второй парадигмальный проект истории, сколько все та же парадигма, которая в процессе ее исторического развертывания обогатилась смыслами первого парадигмального проекта – христианства, что и сделало возможным и необходимым создание третьего парадигмального проекта всемирной истории – марксизма.

В начале XXI столетия нельзя быть истинным марксистом, настоящим последователем Маркса, не будучи истинным христианином (последователем Иисуса Христа), как нельзя быть истинным христианином, не будучи истинным марксистом. Речь, разумеется, идет о личном христианстве, не обусловленном какой-либо конфессией. Речь, разумеется, идет о личном марксизме, независимо
от какой-либо исторической формы марксизма, от «маркистской» или «марксистско-ленинской» (или «марксистско-маоистской» и т. д. и т. п.) партийной и государственной идеологии.

Наступило время синтеза вероучения Христа и учения Маркса. Для этого необходимы новая Реформация христианства и новая Реформация марксизма, новый возврат к первохристианству и возврат к первомарксизму (каковой еще никогда не осуществлялся). При этом синтез учения Христа и учения Маркса не может быть осуществлен за счет устранения из христианства Высшей творческой силы Вселенной. Возможен и необходим такой синтез, при котором признание Высшей духовной субстанции сохранится. Элиминирован может быть без ущерба для учения Маркса его атеизм. «Теология Освобождения» указывает на эту дорогу. Маркс и Энгельс постоянно соотносили свой проект как с античным и ренессансным гуманизмом (двумя спиралями парадигмы истории), так и с христианским проектом истории, намечая выход из вновь образовавшегося социального тупика.

Обновленное христианство и обновленный марксизм будут еще служить делу человеческой свободы (хотя и не в качестве государственных идеологий). Им нечего делить между собой: домен христианства – жизнь потусторонняя, домен марксизма – земная.

И разве полнота духовной жизни не в том, чтобы объединить небеса и землю?

2. Свободная личность как идеал парадигмального проекта истории карла маркса

Если не видеть преходящий характер переживаемой ныне эпохи, если не брать процесс в его целостности, если придерживаться метода генерализации индивидуальной ситуации, то пессимистический вывод относительно гуманистического хода истории становится неизбежным. И наоборот. Понимание рассматриваемого процесса в единстве его основных черт, не снимая полностью тревоги за судьбы человечества, предохраняет от довольно распространенных похоронных настроений, проявляющихся всякий раз, как только речь заходит о человеческой личности, ее свободе, духовности, цельности.

Обращение к Марксу в связи с проблемой человека и впрямь небесполезно, хотя и не как к автору сциентистского Апокалипсиса (как его изображают некоторые критики, не замечая, что в этой неуклюжей попытке умаления содержится комплимент учению, воспроизводящему на новом уровне не внешнюю мишуру воплощения и эмпирического бытования, а целокупность генотипических черт породившей его европейской социокультуры и истории). Оптимистическая эсхатология марксизма содержит в себе в отличие от своего религиозного аналога и прототипа идею неизбежной смены исторических форм жизни, разделяемую современной наукой.

Я не имею в виду противопоставить Маркса-ученого Марксу-моралисту, политического борца – гуманисту, социального обличителя – провидцу. Напротив, я исхожу из необходимости брать учение Маркса в единстве всех его разнонаправленных определений, усматривая в его поливалентности адекватное выражение богатства, рожденного синтезом азиатских и европейских, античных и иудаистских духовных оснований и представлений.

Аттестовать марксистский проект только лишь как выражение европейской идеи свободы личности – значит упрощать не только учение Маркса, но и европейскую социокультуру. Столь любимые Марксом идеи организации человека и борьбы за свободу принадлежат европейской социокультуре не в меньшей степени, нежели идея абсолютного достоинства самоцельной личности.

Когда христианскую мораль противопоставляют «непоследовательности» марксистского гуманизма, «подпорченного» идеей классовой борьбы, забывают, что и человеколюбие Евангелия не безупречно, что заповедь любви к ближнему подкрепляется угрозой возмездия за неследование этой заповеди. Впрочем, на том основании, что Христос верил в вечное наказание инакомыслящих в загробной жизни, не следует отказывать в моральной ценности христианству (как это пытался делать Бертран Рассел), также как не следует и пытаться, реставрируя «подлинный» текст Священного Писания путем устранения из него всего несовпадающего с чистотой всепрощающего добра (как это делал Лев Толстой), доказывать его нравственную безусловность. Стремление к преодолению противоречий свойственно европейскому сознанию, но ему присуща и страсть к порождению противоречий.

Для европейской культуры, двумя историческими полюсами которой являются христианство и марксизм, характерна борьба противоречий внутри самого гуманистического идеала, ибо в нем самом человек выступает как себе довлеющий, но также как следствие внешних причин. И если Маркс действительно представляет западную философскую традицию, как говорит Э. Фромм, то не потому только, что он верит в индивидуальную свободу не только от гнета экономической бедности, но и от духовного обнищания, но и потому, что для него путь к этому состоянию лежит через борьбу и ограничения свободы, потому, что само это состояние духовной свободы принадлежит лишь царству необходимости, возвышающемуся над социокультурной организацией материального производства, внутри которой человек вынужден вести себя как подчиненный ее организации элемент. Пытаться полностью устранить эти противоречия – пустая затея; это противоречия не логического мышления, а социокультуры.

«Гражданин мира», как он сам себя называл, Маркс действительно сумел собрать в себе, в своей личности и в своем учении распавшиеся и ослабевшие в своем разъединении части европейского духа культуры: способность исторического проектирования и рационального практического расчета, служение долгу, максимы «подвергай все сомнению» и «ничто человеческое мне не чуждо», а также то, что выразил столь близкий ему по духу Данте: «Следуй своей дорогой, и пусть другие говорят что угодно».

Проблема человека стала для Маркса не темой моралистических декламаций, а делом науки и революционной практики. Учение Маркса кладет начало новой культуре, уже не европейской, остающейся при всем своем «индивидуализме» и «полифонизме» обособленным пространством, а научному парадигмальному проекту мировой истории, то есть культуре всемирно-личностной, и именно поэтому способной укорениться и в иных культурных пространствах. В этом плане можно считать абсолютно принципиальным тезис Маркса о том, что свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех.

3. Глобальный характер учения маркса

Ни одна из мировых религий не стала верой всех народов мира: христианство, ислам, буддизм локализовались в обширных, но вполне определенных регионах мира. Что же касается учения Маркса, то оно распространилось буквально на весь мир, оно нашло для себя почву как в странах христианских, так и в странах, исповедующих ислам, буддизм, индуизм, шаманизм. В странах самозванного «социализма» как на Западе, так и на Востоке на вульгаризированный марксизм опирались государства так называемой «социалистической» ориентации (на короткое, к счастью, время). Многие положения учения Маркса, чаще всего искаженные, используются и в некоммунистических партиях, даже таких как социалистическая в ФРГ, официально исключившая учение Маркса из своих программ. Творческое наследие Маркса так или иначе ассимилируется всеми формами современного социального и гуманитарного знания, независимо от того, стоят ли ученые или философы на позициях марксизма как целостного учения, принимают его частично или отвергают его. Это было признано такими столпами современной науки и философии, как Толкотт Парсонс и Клод Леви-Стросс, Дэниэл Белл и Раймон Арон, Мартин Хайдеггер и Карл Поппер. Даже современные теологи (как, например, Жак Эллюль или христианская подвижница мать Тереза) считали необходимым использовать многие Марксовы выводы относительно несправедливости современного общества, отчужденности труда и его установку на действенное отношение к жизни в своих сочинениях и проповедях.

Такого поистине всемирного распространения не знала ни одна предшествующая идеология – ни религиозная, ни светская. Однако сто лет для утверждения принципиально нового парадигмального проекта истории – срок ничтожный. За первые сто лет христианство еще не успело даже выработать окончательно своей догматики, еще не были написаны Евангелия; понадобилось триста лет, чтобы христианство стало государственной религией Римской империи, и еще сотни лет для его распространения как среди народов этой империи, так и среди других народов.

Тем более поразительна быстрота и интенсивность становления новой всемирной парадигмальной культуры, какой явилось учение Маркса. Но не следует обольщаться. Учению Маркса уже пришлось многое вынести, «пострадать», и более всего от мнимых его последователей; ему еще предстоит нелегкая дорога к его действительно всемирному признанию, адекватному его реальному содержанию. Удивительно не то, что марксизм до сих пор вызывает возражения, несогласия, злобу, стремление его опровергнуть, упразднить; удивительно не то, что появляются «воображаемые марксизмы» (Р. Арон), не то, что на марксизм пытаются взвалить ответственность за все те злодеяния, которые совершались от его имени (старый левый лейборист Тони Бенн заявил: если Иисус должен быть освобожден от какой-либо ответственности за мучительства и убийства, осуществленные инквизицией, то и с Маркса должны быть сняты любые обвинения за аресты и казни, совершенные в России по приказу Ленина, Троцкого, Сталина), – удивительно то, что, несмотря на все это, марксизм сохраняет свою притягательность для самых различных слоев населения во всех странах мира.

Это свидетельство того, что в учении Маркса содержится нечто, не поддающееся опровержению ни на основании обнаружения «логических несоответствий», ни на основании существующего до сих пор и неизбежного пока что (хотя и досадного) несоответствия практики и теории. Это свидетельство того, что в учении Маркса содержатся идеи и идеалы, отвечающие чаяниям современного человечества. Как ни бьются самые крупные умы Запада предложить миру что-либо равноценное, из этого ничего не получается.

Учение Маркса одновременно и чрезвычайно сложно, и необыкновенно просто, доступно.

Западная Европа никогда не была сплошь «марксистской», не «упивалась» им, как это имело место в России, но зато и не присоединилась к хору российских клеветников. Как бы резко ни критиковали учение Маркса и Энгельса на Западе, всегда это делалось достаточно корректно (за исключением нацистского периода в Германии).

Запад устами самого Збигнева Бжезинского уже давно признал великих теоретиков коммунизма своими сыновьями. Те же, кто считает, что марксизм на Западе ныне переживает новый ренессанс (первый имел место в 60-е годы ушедшего столетия), убеждены, что это стало возможным лишь благодаря тому, что Россия, ставшая на путь реставрации капитализма, отреклась от учения Маркса официально и всенародно. (Фактически Ленин отрекся от марксизма еще в 1903 г.) Получается так, что Западная Европа снова принимает «блудных детей» К. Маркса и Ф. Энгельса под отеческий кров.

В связи с «открытием» в начале 70-х гг. экологического кризиса и прогнозированием возможной глобальной экологической катастрофы западный «культурный мир» впал в состояние самообличения и самоотрицания, доходящего до сердцевины, до основ западной цивилизации – до античной мифологии и философии, до христианства и возрожденческого гуманизма, из которых будто бы и возникли «злые силы» науки и технического прогресса, подрывающие природные условия человеческого существования. Вспомнили Шпенглера, предрекавшего гибель западной цивилизации, а ведь он как раз рассматривал учение Маркса как вернейший симптом заката. В крайних проявлениях либеральной самокритики учение Маркса предстало в качестве последнего и наиболее концентрированного продукта «человекобожеских», антиприродных ценностей западной культуры, ответственных за надвигающуюся экологическую катастрофу. Мартин Хайдеггер назвал марксизм вариантом «фаталистически трактованного технического мессианства».

В современных условиях, породивших уверенность, что все опасности для ставшего привычным образа жизни Запада миновали, что шпенглеровским пророчествам о гибели западной культуры и научным предвидениям Маркса о крушении капитализма не суждено сбыться, наиболее подготовленные к реалистической оценке сложившегося положения ученые вынуждены были иначе, чем прежде, отнестись к теоретическому наследию Маркса, то есть не просто как к величественному памятнику социальной мысли XIX в., интересному сегодня лишь для структуралистских «археологических изысканий». Шпенглер называл марксизм предвестником гибели западной цивилизации, сам же Маркс выступал как критик отнюдь не западной цивилизации как таковой, а капитализма, да и то не как абсолютного зла. Согласно Марксу, капитализм содействовал существенному прогрессу западноевропейской цивилизации, положил начало всемирному распространению ее ценностей, но стал в конце концов помехой для дальнейшего развития и самого Запада, и всего остального мира.

Тут было над чем задуматься, что выбирать. Является ли учение Маркса простым воспроизводством отдельных сторон (или даже целостности) европейской культуры или, сохраняя, а отчасти, может быть, восстанавливая нарушенную капитализмом ее тотальность, не является ли оно в то же время культурным зародышем, ядром новой, действительно всемирной общечеловеческой культуры?

Если западные экологи-алармисты ищут выход из кризиса западной цивилизации в отказе от коренных ценностей западной социокультуры в пользу даосизма, буддизма и соответствующего этим религиям старовосточного образа жизни, то реформаторы, подобные Майклу Харрингтону, предпочитают сбросить с терпящего бедствие корабля Запада балласт капитализма, чтобы сохранить корабль. Запад останется Западом, справедливо полагает Майкл Харрингтон, и после того, как «демократический социализм» придет на смену капитализму. Ради этого он и обращается к Марксу.

Книгу «Сумерки капитализма», самим названием полемизирующую со шпенглеровскими «Сумерками Запада», М. Харрингтон начинает знаменательным посвящением: «Будущности почти забытого гения: врагу любой догмы, защитнику человеческой свободы и демократическому социалисту – Карлу Марксу».

Следует иметь в виду, что у Харрингтона были и есть единомышленники. Среди них и те представители образованной Америки, которые еще вчера были убеждены, что Северная Америка навсегда останется исключением, что Марксовы «законы капитализма» писаны не про нее и потому марксистского социализма в Соединенных Штатах (как о том писал в начале прошлого века В. Зомбарт, а вслед ему, умножая его доказательства, Д. Белл) быть не может!

Маркс соединил то, что было разорвано, соединил в новом синтезе философию, науку, социальное проектирование, теорию и революционную практику и в этом смысле, если угодно, осуществил действительный разрыв со всей предшествующей историей западной культуры и возврат к ней на новом, высшем уровне по закону отрицания отрицания (который так не любят структуралисты) к тому состоянию знания и философствования, которое в античности воплотил в своем творчестве Платон. Вот историческая фигура, о которой следует вспомнить, когда мы пытаемся оценить масштаб переворота, осуществленного Марксом. Ибо подобно тому, как Платон начинал собой «историю философии» как обособленной от практики формы знания (она еще не обособилась вполне и была наполовину искусством, проповедью, моральным поучением, отчасти и руководством к действию), так Маркс завершал ее (объединив с наукой, искусством, руководством к действию, связав ее с революционной практикой).

Коренной недостаток современной марксологии (как западной, так и постсоветской) – в неспособности понять учение Маркса как новый парадигмальный проект истории, в котором преодолен разрыв теории и социального действия и который нельзя рассматривать вне контекста глобального процесса исторического шествия человека к свободе.

4. Свидетельства несогласных

Всемирное значение марксизма получает подтверждение в том влиянии, которое он оказал на высшие достижения немарксистской и антимарксистской мысли в философии, историософии, социологии, социальной философии. Марксу противопоставляли П. Струве, Н. Бердяева, С. Булгакова, М. Вебера, К. Поппера. Последнему приписывали заслугу разоблачения «нищеты» марксизма, несовместимости его с демократией, с открытым обществом. А Мартина Хайдеггера (может быть, самого крупного философа ХХ столетия) считали философским антиподом Маркса. Но вот что говорят о Марксе сами эти (и некоторые другие) мыслители.

Петр Струве: «Универсализм Маркса обострил его социологическое зрение. Так, он дал Марксу гениально схватить тот антагонизм между интересом рода и интересом индивида, который обнаруживается в фактическом и социальном развитии».

Николай Бердяев: «В марксизме меня всего более пленил историософский размах, широта мировых перспектив. По сравнению с марксизмом старый русский социализм мне представляется явлением провинциальным… Маркса я считал гениальным человеком и считаю сейчас».

Сергей Булгаков: «Под личиной холодного рационализма и теоретической жесткости в нем (марксизме) скрывается грусть человека о самом себе, тоска “царя природы” в плену у стихий этой самой природы, равнодушной, даже враждебной. В этом скорбном учении нашел выражение хозяйственный трагизм человеческой жизни, о чем и говорит экономический материализм, ибо что же это, как не проклятие, – эта неволя разумных существ у мертвой, неосмысленной, чуждой нам природы… Такова тоска, которая слышится в экономическом материализме, и такова правда, облеченная в его научный иероглиф».

Хосе Ортега-и-Гассет: «Я страстно с ним сражался, но это как раз свидетельствует о том, как я высоко его ценю… Какая изумительная иллюминация внезапно озарила сумрак прошлого, когда Маркс и его соратники бросили в эту гигантскую пещеру теней и отголосков факел своей отважной мысли».

Макс Вебер: «Каждый, кто когда-либо работал с применением марксистских понятий, хорошо знает, как высоко неповторимое эвристическое значение этих идеальных типов, если пользоваться ими для сравнения с действительностью, но в равной мере знает то, насколько они могут быть опасны, если рассматривать их как эмпирически значимые или даже реальные действующие силы».

Карл Ясперс: «В наши дни стало совершенно очевидным, что от характера труда и его разделения зависят структура общества и жизнь людей во всех ее разветвлениях. Это понимал уже Гегель, а Маркс и Энгельс разработали это положение в своей теории, имеющей эпохальное значение».

Мартин Хайдеггер: «Поскольку Маркс, осмысливая отчуждение, проникает в сущностное измерение истории, постольку марксистский взгляд на историю превосходит другие исторические теории… Абсолютная метафизика вместе со своими перевертываниями у Маркса и Ницше принадлежит истории бытийной жизни. Что исходит от нее, то нельзя ни сразить опровержениями, ни тем более устранить… Всякое опровержение в поле сущностной мысли – глупость. Спор между мыслителями – это любящий спор самой сути дела».

Карл Поппер: «Влияние Маркса на христианство можно, по-видимому, сравнить с влиянием Лютера на Римскую церковь. Если христианство встало сегодня на путь, отличный от того, которым следовало всего тридцать лет назад, то этим оно в немалой степени обязано влиянию Маркса».

Джон Гэлбрейт: «Маркс глубоко воздействовал и на тех, кто не принимал его системы. Его влияние распространилось на тех, кто предполагал, что были не подвержены этому влиянию… Одним из следствий отказа от неоклассической модели является возрождение интереса к теории марксизма…»

Альбер Камю: «Требуя для труженика подлинных богатств, заключающихся не в деньгах, а в праве на отдых и свободное творчество, Маркс, в сущности, требовал восстановления достоинства человека.

Есть у него фраза, на редкость ясная и резкая, которая раз и навсегда отказывает его торжествующим ученикам в величии и гуманизме, свойственных ему самому: “Цель, нуждающуюся в неправедных средствах, нельзя считать праведной целью”».

Фридрих Энгельс: «Маркс настолько превосходит всех нас своей гениальностью, своей чуть ли не чрезмерной научной добросовестностью и своей баснословной ученостью, что если бы кто-либо попытался критиковать его открытия, то он только бы обжегся на этом… Я вообще не понимаю, как можно завидовать гению. Это настолько своеобразное явление, что мы, не обладающие этим даром, заранее знаем, что для нас это недостижимо; но чтобы завидовать этому, надо уж быть полным ничтожеством».

Андрей Колесников о том, чему Маркс все еще продолжает учить человечество — Газета.Ru

В 1918 году в венском кафе «Ландтманн», что неподалеку от Университета и Бургтеатра, на глазах у коллег спорили одни из самых влиятельных мыслителей XX века Макс Вебер и Йозеф Шумпетер. Беседа проходила в духе булгаковского разговора Воланда и Канта: «Ведь говорил я ему тогда за завтраком: «Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут»».

Шумпетер, указывая на пример большевистской России, радостно рассуждал о том, что наконец-то разговор о социализме из бумажной дискуссии превращается в практический эксперимент. Дальше мы можем представить спор двух классиков в духе драматургии Тома Стоппарда. Например, так:

Вебер (пылко): «Попытка ввести социализм в России – преступление, и она закончится катастрофой!»

Шумпетер (холодно и отчужденно, прихлебывая кофе со сливками): «Такое может случиться, но, коллега, Россия представляет собой прекрасную лабораторию».

Вебер (кричит): «Лабораторию с горой трупов!»

Шумпетер: «Как и любой анатомический театр».

Вебер (кричит на всю кофейню, люди за столиками оборачиваются на него): «Это невыносимо!» (Выбегает на Рингштрассе).

Шумпетер (раздосадованно): «Ну, разве можно так шуметь в кофейне!»

Собственно, этот исторический разговор известного своей чрезмерной вспыльчивостью Вебера и автора тезиса о «созидательном разрушении» Шумпетера подытожил – причем задолго до того, как социализм ленинского, сталинского, политбюрошного, маоистского, красно-кхмерского и т.д. типов широко отметился на карте мира и в удручающей демографической и экономической статистике – результаты практического применения учения Маркса, которое, согласно бессмертной формуле одного его последователя, «всесильно, потому что оно верно».

Учение к этому итогу шло уверенными шагами, хотя сам Маркс в беседе с лидером французских социалистов Жюлем Гедом, мужчиной с грустными глазами панды, раздраженно заметил, что разработал теорию, а не учение для сектантов. И добавил: «Верно лишь то, что я – не марксист!»

Ну, и уж вполне очевидно, что не марксист-ленинист. Давид Рязанов, основатель Института Маркса и Энгельса, впервые опубликовал на русском «Экономическо-философские рукописи» немарксистского Маркса. За что – по совокупности заслуг и за фразу «Ну, Коба, все знают, что теория – не твоя сильная сторона» — был умерщвлен в 1938-м. Кстати, в тот же год большого террора сгинул сын Германа Лопатина, первого переводчика «Капитала» Маркса на русский, Бруно Лопатин-Барт, известный до революции адвокат, масон и эсер. Марксистский режим неистово избавлялся от интеллектуальных наследников Маркса.

Карл Маркс в принципе умер в многочисленных, как называет это явление автор свежей книги «Маркс и марксизм» Грегори Клейс, «марксизмах». Вы никогда не обращали внимание, что на всех фотографиях лохматая голова Маркса кажется чужой его телу, как на неумелом коллаже? Так вот его и приспосабливали всякий раз к различным обоснованиям практических действий, как правило, ведущих к значительными человеческим жертвам.

Участившиеся сейчас разговоры о «возвращении Маркса» ничего не стоят. Что значит – «возвращение»? Сегодняшний капитализм Маркс не объясняет, в его блестящей публицистике можно найти множество удачных аллюзий на любой сегодняшний автократический режим – и что? Мы же не говорим о возвращении Платона или Аристотеля. Это мировое философское наследие.

Впрочем, сегодняшний мир все еще имеет отношение к Марксу – теория формаций, теория классовой борьбы, с этим приходится работать, как и с терминологическим аппаратом. Но в целом марксизм кончился символическим образом с закрытием журнала Marxism today в 1991 году – хотя после «конца истории» и началась другая история, учение Маркса все-таки превратилось в Marxism yesterday. А те, кому хочется проникнуть в суть современного капитализма с левых научных позиций, читают не «Капитал» Маркса, а «Капитал в XXI веке» профессора парижской СьянсПо Тома Пикетти.

Читать «Капитал» на любом языке сегодня – это все равно что знакомиться с фрагментами Библии на арамейском: этим тайным знанием владели почти исключительно советские политэкономы. Такие специальные люди, которые знали «Капитал» близко к тексту. Что вполне объяснимо: это, собственно, и было единственной научной частью во всей вымышленной политэкономии.

На логике «Капитала» Маркса тренировались и лучшие отечественные философы. Работу Эвальда Ильенкова «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса» собирался печатать сам публикатор «Доктора Живаго» Бориса Пастернака Джанджакомо Фельтринелли (он, кстати, сам был марксистом прямого действия и плохо кончил, превратившись в красного террориста, якобы «подорвавшегося на своей взрывчатке»). Набор книги в издательстве «Наука» был рассыпан, Ильенков получил партийный выговор, правда, борьба за официальное издание увенчалась успехом в 1960 году. Потом, впрочем, Эвальду Васильевичу совсем перекрыли кислород – ключевые статьи, в том числе «Маркс и западный мир» было запрещено публиковать. Эта статья готовилась как выступление на конференции в США, куда, естественно, Ильенкова не пустили.

Начинается она весьма симптоматично: «Я думаю, что организаторы симпозиума поступили совершенно правильно, предложив рассматривать идеи Маркса как таковые, в первозданно-оригинальной форме, строго абстрагируясь при этом от всех позднейших интерпретаций и практически-политических приложений этих идей». Ничего более страшного сказать о теории Маркса было нельзя – советский режим в основе своей имел именно «позднейшие интерпретации» и «практически-политические приложения».

Еще одна загубленная статья Ильенкова «О «сущности человека» и «гуманизме» в понимании Адама Шаффа» анализировала теорию отчуждения. Термин раннего Маркса, трактующий отчуждение продукта труда рабочего от самого рабочего при капитализме, приобрел гораздо более широкое понимание и значение. И оказался, например, в центре идеологии некоторых групп – тех, что поумнее, участвовавших в студенческой революции в Париже 50 лет назад. Французские «ситуационисты» толковали об отчуждении, клеймя позором не только миллиардеров из Нью-Йорка и Токио, но и бюрократов из Москвы и Пекина. Спустя 11 лет после майской революции 55-летний Ильенков воткнет себе в горло сапожный нож…

И у советской философии, и у французских революционеров Мая-1968, и у советских подпольных антисталинских групп 1950-х годов, и у отечественного официоза не было иного языка, кроме марксистского. В поисках истины раскопки велись на территории «подлинного Маркса». А идеологический смысл горбачевской перестройки состоял в археологических экспедициях, свой целью имевших обнаружение «подлинного Ленина». Проблем с группами поисковиков, собственно, не было.

Были персонажи вроде помощника Леонида Виктора Брежнева Голикова, который корябал на полях спичрайтерских заготовок: «Сегодня по Марксу живут в джунглях» или помощника Михаила Суслова Владимира Воронцова, создателя уникальной картотеки цитат Ленина на каждый случай жизни. А я лично знал людей, кристально честных и патологически-бессребреннически приверженных коммунистическому учению, которые цитировали по памяти Маркса с указанием тома собрания сочинений и страницы. Вопрос был лишь в одном — в интерпретации.

Советский марксизм к концу своего существования уже перестал быть идеологией, потому что идеология предполагает наличие идей. А в нем остались только лишенные смысла слова – и потому поздний СССР оказался не идеократией, а логократией – властью слов.

Как сказал польский философ Лешек Колаковский о марксизме, «этот череп больше никогда не улыбнется». Марксизма нет и в современной России. Он ничего в ней не объясняет. Какое отношение к Марксу имеют сегодняшние коммунистические партийные проекты? К Сталину – да, но причем здесь Маркс? Социал-демократия же на российской почве не приживается. А теперь, когда социал-демократические партии испытывают жесточайший кризис на Западе, и не приживется. Невозможен в России и часто обсуждаемый «левый поворот» — нет у нас «нормальных» левых (как и правых), избиратель потребляет популистско-бюрократические коктейли, а не сугубо левые идеи.

В конце концов масштабы социальных расходов и доходов и присутствия государства в экономике таковы, что нынешний российский политический режим вполне модно признать левым.

Ницше провозгласил смерть Бога. В 1970-м ученик Клода Леви-Строса Жан-Мари Бенуа констатировал: «Маркс умер». Вуди Аллен отозвался ироническим: «Бог умер, Маркс умер, да и я себя чувствую неважно».

Маркс тоже иногда чувствовал себя неважно. Злился. Раздражался. Частная его жизнь была полна превратностей и неприятностей. Кроме призрака коммунизма его мучил фурункулез. Однажды он произнес по-настоящему пророческую фразу: «Надеюсь, буржуазия, пока жива, будет иметь причины вспоминать мои фурункулы». Но если бы только буржуазия!

Когда-нибудь все-таки наступит время для спокойного прочтения Маркса. 200 лет со дня его рождения – слишком небольшой срок, чтобы изучать наследие этого мыслителя холодно-дистанцированно. Придется подождать еще лет сто.

К Марксу отнеслись с безразличием | Статьи

Имя Карла Маркса знает 98% россиян. Однако уточнить, кто это, могут далеко не все, следует из данных опроса ВЦИОМа к 200-летию немецкого философа, с результатами которого ознакомились «Известия». 54% опрошенных не читали труды Карла Маркса, 66% не вспомнили ни одной из основных идей его учения. Еще 16% граждан о марксизме не слышали вовсе. Эксперты отмечают, что в массовом сознании учение Карла Маркса сегодня основательно подзабыто, однако его имя всё еще широко представлено в названиях российских населенных пунктов и улиц.

Большинство граждан знают Карла Маркса как автора «Капитала» (37%). 23% респондентов сказали, что он был коммунистом, социалистом, основоположником марксизма и Коммунистической партии.16% называли его ученым, 13% — политическим деятелем, еще 7% — предшественником Ленина и Сталина. 28% россиян и вовсе не смогли объяснить, чем он известен.

Более половины граждан России — 54% — не знакомы c работами Карла Маркса. При этом из тех, кто их всё же читал, 15% делали это с интересом и 26% — без. Целиком из знакомых с работами Маркса прочли «Капитал» 58%, из них 4% знакомы еще и с «Манифестом Коммунистической партии». При этом 40% затруднились вспомнить точное название произведения, которое им известно.

Не помнит основные идеи марксизма большинство — 66% — респондентов. Лозунг «Свобода, равенство, братство» известен только 5% граждан. Часть россиян помнит, что учение Карла Маркса описывает капитализм и экономические теории (3%). Также опрошенные вспомнили лозунги «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям» (2%) и «Пролетарии всех стран — соединяйтесь» (1%). Некоторые считают Карла Маркса автором выражений «Вся власть рабочему народу, советам, диктатура пролетариата» (1%), «Землю — крестьянам, фабрики — рабочим» (1%). При этом еще 16% ответили, что не знают о марксизме вообще ничего.

К идеям Карла Маркса относятся с безразличием 49% россиян, с симпатией — 30%, а 9% не хотят о них слышать.

О марксизме люди вспоминают во время экономических кризисов, а также когда возникает недовольство большой разницей в доходах между богатыми и бедными, отметил аналитик ВЦИОМа Иван Леконцев.

— В массовом сознании россиян марксизм основательно подзабыт, идеи Маркса смешались с идеями ленинизма и политическими лозунгами, выдвигавшимися КПСС. Наиболее памятны россиянам экономические теории Маркса, и именно они до сих пор воспринимаются позитивно. Негатив по отношению к марксизму больше связан с обманутыми ожиданиями — так и не наступившим коммунизмом и двусмысленными политическими лозунгами в духе «землю — крестьянам…», — полагает социолог.

Директор Института стратегических исследований и прогнозов РУДН Дмитрий Егорченков отметил, что имя Карла Маркса известно россиянам, потому что оно достаточно широко представлено в топонимике отечественных населенных пунктов. А позитивное отношение к марксизму (даже при низком уровне знакомства с ним) эксперт объяснил тем, что идеи «социальной справедливости» и «государства для народа» вызывают живой отклик у россиян.

— Не нужно забывать и об исторической памяти нашего общества. Как из любой памяти вообще, неудачи и плохие истории из нее постепенно вымываются. А вот идея о попытке построения справедливого общества с большой долей вероятности в ней останется навсегда, — уверен Дмитрий Егорченков.

Симпатии части населения к марксизму вызваны симпатиями к «левым идеям» в принципе, отметил политолог Антон Хащенко. В эмоциональном плане это является следствием чувства социальной несправедливости, которое присуще многим россиянам.

— Но если мы посмотрим на процент симпатизирующих в разрезе возрастных групп, окажется, что основная часть поддерживающих — люди из категории 45+.  То есть не просто заставшие Советский Союз, но и попавшие под мощную идеологическую накачку пропагандистской машины в СМИ и в период своего обучения, — подчеркнул политолог.

Опрос «ВЦИОМ-Спутник» проводился 26 и 27 апреля 2018 года. Участие в нем приняли 2 тыс. россиян. Социологи общались с ними по телефону.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

 

основные идеи, биография и «Капитал»

Карл Маркс– немецкий экономист, философ и писатель, идеи которого получили общее название «марксизм» и легли в основу коммунистической идеологии.

Карл Маркс. Биография и ранние годы

Карл Маркс родился в 1818 году в семье адвоката еврейского происхождения Генриха Маркса и Генриетты Маркс. Будущий философ хорошо учился, имел высокие оценки по иностранным языкам. После окончания гимназии Маркс поступил сначала в Боннский, а затем в Берлинский университет, где изучал юриспруденцию, историю искусств, историю и философию.

После окончания университета Маркс планировал стать преподавателем философии и написать труд о христианском искусстве, но события, происходящие в общественно-политической жизни его родной Пруссии, заставили Маркса отказаться от научной карьеры и стать журналистом оппозиционной газеты «Rheinische Zeitung».

В 1843 году Маркс тайно обручился с девушкой дворянского происхождения Женни фон Вестфален, которая была старше его на четыре года и с которой они познакомились еще детьми. В дальнейшем у пары родились семеро детей, однако четверо из них ушли из жизни во младенчестве.

Прусские власти пытались подкупить Маркса и переманить на государственную службу. Опасаясь ареста, общественный деятель вместе с супругой переехал в Париж. В Париже Маркс познакомился с социалистом Фридрихом Энгельсом, с которым впоследствии дружил всю жизнь.

Карл Маркс. Источник Википедия

В 1847 году Маркс и Энегельс вступили в тайное пропагандистское общество «Союз справедливых», для которого создали свой знаменитый «Манифест коммунистической партии» – работу, в которой авторы описали цели и методы борьбы зарождающегося коммунистического движения.

После того, как Маркса в 1849 году с семьей выслали из Германии, а затем из Парижа, он осел в Лондоне, где прожил до конца жизни и где создал свой главный труд «Капитал». Работа рассматривала отношения между политикой и рынком и содержала критику капиталистического уклада.

Условия жизни в эмиграции были крайне тяжелыми. Семье удавалось выживать за счет денег, которые присылал Энгельс, небольших наследств от родственников и заработков главы семьи в газетах.

«Женни больна. Моя дочь Женни больна. У меня нет денег ни на врача, ни на лекарства. В течение 8-10 дней семья питалась только хлебом и картофелем. Диета не слишком подходящая в условиях здешнего климата. Мы задолжали за квартиру. Счета булочника, зеленщика, молочника, торговца чаем, мясника – все не оплачены», – признавался Маркс в одном письме.

При этом в Лондоне деятель вел активную общественную жизнь, основал первую международную организацию рабочих. Одно время поддерживал отношения с анархистом Михаилом Бакуниным, но разорвал их из-за политических разногласий.

Маркс ушел из жизни в возрасте 64 лет от абсцесса правого легкого.

Он был похоронен в той же могиле, что и его жена, которую Маркс пережил на 15 месяцев. На момент кончины у Маркса не было гражданства или подданства ни одной страны.

Карл Маркс: основные идеи

В учении Карла Маркса можно выделить несколько главных идей:

  • частная собственность должна быть упразднена;

  • следует отказаться от денежных отношений;

  • общество должно быть бесклассовым;

  • религия – пережиток прошлого;

  • прийти к коммунизму можно лишь с помощью пролетарской революции;

  • должна быть установлена диктатура пролетариата – политическая власть, защищающая интересы класса рабочих.

Маркс считал, что главным двигателем истории является материальное производство и что именно бытовые условия определяют сознание людей.

По его мнению, человеческая история развивается по спирали и в итоге человечество придет к тому, с чего начинало: к отсутствию частной собственности, денег, товарных отношений, но в более прогрессивном виде.

Конкуренцию и борьбу за ресурсы он считал признаком примитивности общества, которая будет преодолена по мере развития. Труд, по мнению Маркса, рано или поздно перестанет быть вынужденным средством для существования, а станет добровольным.

Улица Карла Маркса

После Октябрьской революции 1917 года в центрах больших и малых российских городов стали появляться улицы, названные в честь немецкого мыслителя.

С 1961 по 1990 годы Театральный проезд, Охотный ряд и Моховая улица в Москве были объединены под общим названием «Проспект Маркса». Название возникло в честь одноименного памятника, открытого в 1961 году. Станция «Охотный ряд» также именовалась «Проспект Маркса».

Улицы с таким названием есть в Арзамасе, Красноярске, Воронеже, Казани, Курске, Новороссийске, Пензе, Екатеринбурге, Тамбове, Минске, Ульяновске, Уфе, Хабаровске и многих других городах.

Улица Карла Маркса в Минске. Источник: Depositphotos

(PDF) Концепция Карла Маркса в сознании и практике российского общества XX века

и не допускал его сохранения как постоянно действующего механизма при построе%

нии нового общества.

Однако понятие врага, которое было уже не применимо к монарху в силу отрече%

ния царя от власти, носившее обыденный социально%психологический характер, было

переведено политической стрелкой и на «остатки» власти помещиков, кулаков, в со%

став которой входило и высокообразованное преданное России офицерство. Все эти

«обломки царизма» были поименованы «белыми» и подлежали уничтожению. Это

и была руководимая властью ее вторая акция — братоубийственная гражданская

война, в которую переросла революция. И эта война прикрывалась тезисом, выдвину%

тым узким партийным кругом, — об «обострении классовой борьбы», противоречив

шим гуманизму Маркса и его идее антагонистических классов.

В противоположном направлении действовала идеологическая политика власти.

Здесь можно говорить не о применении концепции К. Маркса, а о ее, в преобразован%

ном (в политических целях) виде, использовании. Светлая идея Маркса о коммунисти%

ческом будущем человечества как царстве свободы, равенства, справедливости была

превращена в догматический лозунг. Советская идеология насаждала народу опти

мистический настрой. Лозунги советской пропаганды, массовых митингов, собра%

ний, праздников имели целью пробуждение в массах направленности даже не столь%

ко на создание нового общества, но близкое светлое будущее коммунизма.

Это двойная политика — реального насилия и оптимистических призывов

к «строителям коммунизма», содержавшая в себе противоречие уничтожения и сози

дания, и блокировала осознание людьми реальности советской действительности,

понимание социалистического общества, «строя», в котором они живут.

И осознание людьми своего бытия замещалось двойственной противоречивой со

циальной психологией, которая не отражала бытие (согласно марксизму), а выража%

ла два противоположных чувства в отношении власти, противоречивость этого от

ношения — доверия, с одной стороны, и страха — с другой.

Народ, не имевший представления о цивилизованных способах функционирования

власти, уставший от хаоса революционных событий, разрухи и нищеты, отсутствия

налаженной жизни, воспринял фигуру Вождя как способного внести в жизнь обще%

ства упорядоченность и определенность и делегировал ему свое доверие. Одновре%

менно с этим ему было (аресты и расстрелы на Лубянке, просачивавшиеся известия

о которых в народ проецировались каждым человеком на себя: пришли, арестовали,

расстреляли) привито непреходящее чувство страха. Это было собственно социали

стическое «новообразование». Оно отсутствовало в дореволюционном сознании: на%

род всегда спокойно смирялся с принуждением в силу вековой исторически привычки

к принуждению. Но русской психологии было чуждо чувство рабства.

В психологической науке, как известно, под социальной психологией подразуме%

вается, вопервых, психология определенной группы, общности, слоя, вовторых,

представления, образ мысли, установки, ценностные ориентации (в отличие от ценно%

стей сознания), т. е. практически не категоризованные, социально ориентированные,

«интуитивные» коллективные психические интерпретации жизни и характера своей

общности. Втретьих, в отличие от сознания, которое воплощает особенности бы%

тия общества (общественное сознание) или жизни личности (индивидуальное созна%

ние) и является регулятором практической деятельности общества (или действий,

поступков, жизни личности), что отвечает марксистскому тезису о зависимости со%

знания от бытия и бытия от сознания Человека, социальная психология, по мнению

196 ЗНАНИЕ

. ПОНИМАНИЕ.

УМЕНИЕ 2019 — №4

Институциональная экономика

 

Тема 4.Учение Карла Маркса (1818 — 1883) и рождение современной радикальной политической экономии

 

Основная работа: «Капитал» [«Das Kapital»] /в 3 томах/  (1867, 1885, 1894)

 

Заслуга немецкого философа и экономиста К. Маркса заключается в не только в разработке им оригинального учения (которое, впрочем, вписывается в стандарты экономической науки на II стадии ее развития), но и в том, что его работы стали точкой отсчета для современной радикальной политической экономии (XX века)[1][1] (рассмотрение которой, впрочем, выходит за рамки курса истории экономического анализа вводного и промежуточного уровней). Кроме того, его экономическая теория послужила в XX веке одной из составляющих общественной идеологии социалистических стран с плановым хозяйством, таким образом, внеся вклад в коренные изменения как экономической, так и общей истории человечества в данном столетии. На основании всего этого учение К. Маркса (несмотря на большое количество ошибок) заслуживает того, чтобы рассматривать его в рамках отдельной темы.

 

 

4.1.Особенности методологии экономического анализа К.Маркса

 

Экономический анализ К.Маркса основан на диалектической философии Г.Гегеля, что проявляется в следующих двух особенностях его методологии.

а) Согласно К.Марксу, общество — это саморазвивающаяся система, динамика которого определяется состоянием и развитием «способа производства». Способ производства — это сочетание имеющихся в настоящий момент количества и качества труда и средств производства («производительных сил») и «производственных отношений» (рабовладельца и раба, капиталиста и наемного рабочего, и т.д.). Существует три типа способов производства или  общественно-экономических формаций, последовательно сменяющих друг друга: докапиталистический строй (включающий  такие разновидности, как первобытное общество, восточный и античный типы рабовладельческого общества, феодализм), капиталистический строй и послекапиталистический строй. Смена одного общественного устройства другим всегда происходит насильственно и обуславливается нарастающими противоречиями, внутренне присущими каждому из этих устройств, кроме социализма. Например, «основным противоречием капитализма» (современного для К. Маркса способа производства) является противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения продуктов труда. По мнению К. Маркса, капитализм посредством «пролетарской революции» (революции «под руководством рабочего класса») должен был быть заменен на коммунистический строй, в котором основное противоречие капитализма (да и другие его «язвы» — безработица, нищета и проч.) отсутствуют. Теория смены типов общественно-экономических формаций является вариацией на тему теории саморазвития абсолютной идеи Г.Гегеля. К. Маркс лишь «материализовал» диалектику Г. Гегеля, поставив в основу социальных явлений не «мировой дух» («идею»), а материалистически обусловленный способ производства.

б) К. Маркс вслед за Г. Гегелем полагал, что в основе явлений, которые наблюдаются повседневно, лежат особые «сущности», «субстанции». Не зная ничего о «субстанциях», мы не можем объяснить соответствующие явления, которые являются формой проявления этих «субстанций». Так, например, цена товара — «форма проявления» его ценности, т.е. «общественно-необходимых затрат абстрактного труда» (см. следующий раздел), и т.д. К. Маркс обвинял современную ему «политическую экономию» в «вульгаризации» анализа экономики, поскольку представители последней делали акцент, по мнению К. Маркса, лишь на изучении «поверхностных» аспектов экономической действительности, не проникая в их «сущность». Многими критиками К. Маркса отмечалось, что вряд ли «сущности» должны быть предметом серьезного экономического исследования, если они в реальности не наблюдаемы и при этом не влияют на мотивацию хозяйствующих субъектов.

в) Кроме того, следует также отметить, что К. Маркс последовательно придерживался принципа методологического коллективизма, а конкретнее, «исповедовал» «классовый подход»: отдельные хозяйствующие субъекты не имеют собственных целей и предпочтений; их действия определяются классовой принадлежностью. Эта методологическая характеристика позже станет одним из фундаментальных свойств радикальной политической экономии XX века.

г) Как и экономисты-классики, К. Маркса интересовали аспекты динамического взаимодействия между распределением дохода, накоплением капитала и техническим прогрессом. Он отмечал, что «… конечной целью моего сочинения является открытие экономического закона движения современного общества»[2][2].  При этом К. Маркс делал большой акцент на связи указанных аспектов с социальными проблемами, прежде всего, с безработицей и обнищанием рабочего класса. Интерес к данной тематике также характерен для современной радикальной политической экономии.

 

 

4.2. Вклад К.Маркса в трудовую теорию ценности: концепция двойственного характера труда

 

К.Маркс дополнил трудовую теорию ценности А.Смита и Д.Рикардо своим учением о двойственном характере труда. Это учение можно четко изобразить на следующей схеме[3][3] (рис. 4.1).                                  

 

Ценность           Û             Товар      Û        Потребительная ценность

       ­                                                                                      ­

Абстрактный труд                                                       Конкретный труд

           ­                                                                                      ­

Общественный труд                                                          Частный труд

           ­                                                                                      ­

Общественное         ®      Товарное       ¬       Частная собственность

разделение труда           производство          на средства производства

 

Рис. 4.1. Концепция двойственного характера труда в теории ценности К. Маркса.

 

В теории ценности К. Маркса исходным пунктом анализа является товар, который определяется им как продукт труда, предназначенный для обмена (таким образом, понятие товара у К. Маркса является более узким, чем понятие [экономического] блага у маржиналистов, в частности, у К. Менгера и У.С. Джевонса, см. разделы 5.3.2 и 5.4.2). Необходимым условием для системы товарного производства, т.е. системы, основанной на обмене продуктов труда, является сочетание общественного разделения труда и частной собственности на средства производства. Эти два фактора в конечном счете обуславливают двойственный характер труда и двойственную природу товара, как это видно из схемы. При этом едва ли не основная предпосылка теории ценности К. Маркса состоит в несоизмеримости потребительных ценностей различных товаров (т. е. свойств товаров, удовлетворяющих те или иные потребности людей). Потребительная ценность — это только необходимое условие для того, чтобы данный продукт труда мог быть обменен на другой продукт труда, но она не отражает его ценности. Последняя определяется затратами абстрактного труда, т.е. расходованием «… человеческой рабочей силы в физиологическом смысле…»[4][4], вне зависимости от конкретного вида труда (т.е. труда маляра, скульптора или музыканта).  Таким образом, абстрактный труд нужно отличать от конкретного труда. К. Маркс считал, что ценность — это «воплощенный в товаре абстрактный труд», «сгусток лишенного различий человеческого труда»[5][5]. Однако общественная природа абстрактного труда проявляется только лишь косвенно-окольно через товарообмен. При отсутствии товарного производства отсутствует абстрактный труд (и, следовательно, двойственный характер труда), и продукты труда не имеют ценности, поскольку не производятся с целью обмена. Таким образом, К. Маркс полагал, что ценность (товара) — категория, присущая исключительно товарному производству. Определяется она, как уже было сказано, общественно-обусловленными затратами абстрактного труда, а измеряется в ценности другого товара, на который обменивается данный товар, или (при «капиталистическом товарном производстве») — в денежной цене данного же товара. Следует учесть, что денежная цена товара вовсе не обязательно должна быть равна его ценности. Цена — это только «превращенная форма» («форма проявления») ценности; ценность — это всего лишь «центр тяготения» цены, т.е. величина, к которой цена товара «стремится».

При этом тот факт, что труд может быть разным по интенсивности и качеству, с точки зрения К. Маркса, не опровергает его концепцию: ведь все виды «сложного» труда — согласно принципу редукции труда — можно свести с определенным коэффициентом к «простому среднему труду», и якобы это все время и происходит на рынке при установлении меновой ценности товаров.

Здесь можно отметить, что вряд ли обоснованно отстаивать идею соизмеримости затрат труда и одновременно говорить о несоизмеримости потребительных ценностей.

 

 

4.3. Вклад К. Маркса в трудовую теорию ценности: концепция прибавочной ценности

 

Почему цена товара больше, чем издержки на заработную плату рабочего, производящего этот товар, ведь ценность этого товара создается исключительно его трудом? Этот вопрос, на который не дал ответа Д,Рикардо, был разрешен К. Марксом посредством теории прибавочной ценности, которая является, наряду с учением о двойственном характере труда, оригинальным вкладом «основоположника научного социализма» в основную область исследования (проблема цены и ценности) классической политической экономии. Разницу между ценой товара и его (удельными) издержками присваивает капиталист, непосредственно организующий его производство через найм рабочей силы. Эта разница как раз и была названа К. Марксом прибавочной ценностью. К. Маркс полагал, что рабочее время делится на необходимое и прибавочное. В течение необходимого рабочего времени работник окупает «ценность рабочей силы», т.е. объем благ (в ценностном выражении), необходимых для обеспечения его нормальной трудовой деятельности. В течение прибавочного рабочего времени работник «работает на капиталиста». Капиталист пытается увеличить прибавочную ценность за счет увеличения абсолютной прибавочной ценности (т.е. путем абсолютного удлинения рабочего дня) и за счет увеличения относительной прибавочной ценности (т.е. путем увеличения производительности труда, которое позволяет произвести эквивалент «ценности рабочей силы» в течение меньшего промежутка времени). При этом повышается норма прибавочной ценности — ее отношение к затратам капиталиста на использование труда.  Реализация товара позволяет капиталисту трансформировать произведенную и накопленную прибавочную ценность в прибыль. Прибыль и прибавочная ценность — разные категории в теории К. Маркса! Прибыль (как и цена товара по отношению к его ценности) является «превращенной формой» прибавочной ценности. Аналогичным образом, цена рабочей силы или денежная заработная плата — не что иное, как «превращенная форма» ценности этой рабочей силы.

 

 

4.4. Теория цены производства.

 

В экономике, современной К. Марксу, цены на товары формировались таким образом, что уравнивали нормы прибыли на вложенный (основной) капитал в различных отраслях, а вовсе не тяготели к их «ценности», т.е. затратам труда. К. Маркс «объяснил» это при помощи «цены производства». По его мнению, лишь при «простом товарном производстве» цены товаров равны или «близки» их ценности. В развитом капиталистическом хозяйстве товары продаются по «цене производства», которая равна сумме издержек производства и «средней прибыли» (см. табл.4.1). «Средняя прибыль» — это категория развитого капитализма. При «простом товарном производстве» («неразвитом капитализме») связи между отраслями хозяйства слабы, т.е. существуют значительные трудности свободного перелива капиталов из одной отрасли в другую (плохая транспортная связь, недостаток информации и т.д.). Эти трудности отсутствуют при «развитом капитализме». В таком хозяйстве капитал устремляется туда, где прибыль выше. В результате этого происходит уравнение норм прибыли на капитал, и в каждой отрасли капиталист получает «среднюю прибыль» или «среднюю норму прибыли». «Цена производства» как раз и обеспечивает равенство «средних норм прибыли» по всем отраслям экономики. К. Маркс считал, что теория цены производства не противоречит его (трудовой) теории ценности. Цена производства — это «превращенная форма» ценности товара. Ведь в конечном счете сумма цен производства в данной отрасли всегда равна сумме ценностей товаров в ней (см. табл. 4.1). Кроме того, с изменением ценности цена производства изменяется прямо пропорционально.

 

Таблица 4.1.

Капиталы

Прибавочная ценность

Ценность

Норма прибыли до «перелива», %

Цена производства

Норма прибыли после «перелива», %

I. 80c + 20v

20m

120

20

130

30 (+10)

II. 70c + 30v

30m

130

30

130

30

III. 60c + 40v

40m

140

40

130

30 (-10)

 

Здесь следует обратить внимание на то, что у К. Маркса неявно допускается равенство норм прибавочной ценности во всех отраслях; это допущение сделано совершенно произвольно и никак им не обосновывается. Кроме того, если отбросить идеи о «явлениях» как «формах проявления» «сущностей», то получается, что теория цены производства и трудовая теория ценности — совсем разные теории. Причем равенство суммы цен производства и суммы ценностей не является аргументом, достаточным для обоснования тезиса о согласованности этих двух теорий.  Как писал резко критиковавший К. Маркса представитель австрийской школы О. фон Бем-Баверк по поводу последнего аргумента, «… это все равно, что на вопрос, на сколько минут или секунд победитель на скачках употребил меньше времени для того, чтобы прейти ристалище, чем его соперники, нам ответили бы: все соискатели награды, вместе взятые, употребили 25 минут 13 секунд»[6][6].

 

 

4.5. Теория экономического развития и технологической безработицы.

 

По мнению К. Маркса, капиталисты стремятся постоянно внедрять различные технологические новшества, т.е. осуществлять технический прогресс. При этом К. Маркс рассматривал лишь трудосберегающий прогресс (прогресс, приводящий к снижению затрат труда при неизменных затратах капитала и объеме выпуска) и, по-видимому, даже не предполагал возможность капиталосберегающего прогресса (т.е. прогресса, связанного со снижением затрат капитала при постоянстве затрат труда и объема выпуска). Трудосберегающий технический прогресс постепенно вытесняет рабочую силу из общественного производства и увеличивает число безработных, «резервную армию труда», что, в свою очередь, порождает «обнищание пролетариата». Это обнищание все усиливает и усиливает «антагонизм между трудом и капиталом» (т.е. упомянутое в разделе 4.1 «основное противоречие капитализма»). В то же время происходят процессы централизации капитала: он скапливается в руках все меньшего и меньшего количества капиталистов, разоряющих более слабых «собратьев» по классу.   Когда все эти противоречия достигают пика, «бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют»[7][7]. Иными словами рабочий класс  совершает пролетарскую революцию, которая кладет конец существованию «антагонистического» способа производства — капитализма.

 

 

4.6. Макроэкономическая модель К. Маркса.

 

К. Маркс, наряду с Ф. Кенэ, может считаться одним из «предтечей макроэкономики». Он создал двухсекторную модель экономики, посредством которой проанализировал условия воспроизводства «совокупного общественного продукта» (аналога валового национального продукта) — СОП. При этом, в отличие от Ф. Кенэ, он проводил различие между «простым» и «расширенным» типами воспроизводства.

Измеренный в деньгах СОП определяется так:

 

Y = c + v + m, (4. 1)

 

где с — «ценность потребленных средств производства» (т.е. материальные затраты), v — «ценность рабочей силы» (т.е. доходы труда), m — «прибавочная ценность» (т.е. доходы капитала). Помимо ценностной («стоимостной») структуры СОП, Маркс выделял также его «натурально-вещественную структуру». В его трактовке СОП подразделяется на средства производства (т.е. капитальные блага) и предметы потребления. Обе эти структуры представлены в табл. 4.2.

 

Таблица 4.2.

 

Натурально-вещественная         Стоимостная структура          

структура СОП                              СОП                                       Всего

 

c

v

m

 

Средства производства (I)

400

100

100

600

Предметы потребления (II)

200

 50

 50

300

Всего

600

150

150

900

 

На данном рисунке представлено «простое» воспроизводство СОП. Условие простого воспроизводства таково:

 

Iv + Im = IIc, (4.2)

 

т.е. сумма доходов труда и капитал в секторе, выпускающем средства производства, должна быть равна материальным затратам в секторе, выпускающем потребительские блага. Тогда совокупная ценность последних будет равна общей сумме «прибавочной ценности» и «ценности рабочей силы», т.е. сумме факториальных доходов, на которые эти блага покупаются.

 

Iv + Im + IIv + IIm = IIY (4.3)

 

(100 + 50 + 100 + 50 = 300)

 

В то же время, совокупная ценность произведенных капитальных благ будет соответствовать совокупной ценности их потребления, т.е. совокупным материальным затратам во всей экономике.

 

        Ic + IIc = IY (4. 4)

 

(400+200 = 600)

 

Наконец, «расширенное» воспроизводство СОП состоит в том, что происходит «накопление капитала», т.е. прирост средств производства.

 

IY = Ic + Iv + Im > Ic + IIc (4.5),

 

или

 

Iv + Im > IIc. (4.6)

 

 

 

 

 

 

 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение в работу Карла Маркса

Работа Карла Маркса предлагает значительную и мощную критику современности по нескольким направлениям. Он наиболее известен своими страстными нападками на капитализм, но он также представляет нам серьезные философские и культурные аргументы. Читателю, однако, следует задуматься, можно ли читать что-либо из его сочинений иначе, как в свете выраженной им революционной цели. Творчество Маркса обычно делится на два периода: более философский, идеалистический, ранний Маркс; и более зрелый, научный и материалистический Маркс.Однако, несмотря на это общее расхождение, во всей своей работе Маркс колеблется между акцентом на преобразовании сознания и настаиванием на примате материальных условий формирования сознания. Центральным элементом любой интерпретации Маркса или марксизма является трактовка этого напряжения. Это противоречие можно сформулировать как озабоченность вечной проблемой отношения теории к практике. Маркс утверждал, что философия основана на ее революционном и практическом характере, или «практике», в свете известного направления истории.На уровне практической политики Маркс и его последователи обсуждали природу и должный масштаб интеллектуального руководства рабочими партиями, необходимость революционного преобразования государственных структур и вопрос о неизбежности перехода от капитализма к социализму. Все эти вопросы берут начало в центральной марксистской заботе о правильном соотнесении теории с практикой и могут быть замечены выраженными в различных формах в трактовке Марксом Гегеля, его учении об историческом материализме и даже в его экономических учениях.

Гегельянская основа мысли Маркса

Маркс был сформирован произведениями Гегеля, и, соответственно, большая часть его ранних работ представляет собой попытку понять последствия и недостатки гегелевской мысли. Сам Гегель поддерживал версию прусского государства и уважал христианство как частичное представление всей истины. Маркс, однако, считал себя сторонником немецких левых, или младогегельянцев, группы, в которую входили Давид Штраус, Бруно Бауэр, Людвиг Фейербах и Макс Штирнер.Эти люди были радикальными атеистами, которые настаивали на том, что христианство является выражением человеческого отчуждения и должно быть уничтожено, чтобы освободить место для новой, гуманистической религии. Самое главное, что Фейербах критиковал спекулятивный метод Гегеля как затемнение реальности человеческого опыта и ставил перед собой задачу демистифицировать его. Фейербах объяснил, что атрибуты Бога на самом деле являются человеческими атрибутами; человечество, отчужденное от своего истинного «я», переживает это отчужденное «я» как угнетающую силу, которой оно вынуждено поклоняться.

Маркс был впечатлен этим аргументом, но критиковал его как неполный, поскольку он сосредоточивался только на сознании. Разоблачение человеческих корней религии бесполезно, если кто-то хочет изменить отношение человека к «божественному»; что необходимо сделать, так это разрушить материальные условия, которые делают необходимым религиозное отчуждение. Маркс указывает на свой поворот к материализму в Святом Семействе , «К еврейскому вопросу», «Тезисах о Фейербахе» и особенно К критике гегелевской философии права .Важно отметить, что политическое понимание Маркса предшествовало его материализму. Он верил в желательность, необходимость и даже неизбежность социализма раньше, чем выработал логику его генезиса. «К еврейскому вопросу» содержит редкий пример конфронтации Маркса с философией естественного права и формальной концепцией свободы в так называемых буржуазных демократиях. В то время как теоретики естественных прав утверждают, что допускают религиозные и личные свободы в сфере гражданского общества, Маркс утверждает, что эта концепция отделяет человека от самого себя, не давая ему ни реального общественного, ни реального частного существования.У людей есть формальные права и равенство, но их права не имеют силы, и мы неравны в наших условиях. Свобода вероисповедания и тайна совести противоречат экономическим условиям, которые являются реальными основами сознания.

Отчужденный труд и исторический материализм

Исторический материализм — центральное философское учение Маркса. Наиболее отчетливо это видно в «Немецкая идеология» и «Экономические и философские рукописи» . В последние десятилетия наблюдается всплеск интереса к этому периоду мысли Маркса.Несмотря на то, что многие из его более поздних экономических и научных аргументов были опровергнуты теоретически, эмпирически и политически, лежащий в их основе философский гуманизм по-прежнему привлекает многих интеллектуалов.

Учение исторического материализма считает, что движущей силой исторического развития человечества является экономический антагонизм между различными общественными классами. Он принимает как само собой разумеющееся утверждение Гегеля о том, что История представляет собой осмысленный процесс, который постепенно движется к своему завершению среди явно хаотических человеческих событий, но утверждает, что Идеи, которые Гегель считает решающими моментами в этой Истории, являются просто эпифеноменами материальных условий. что создало их.Маркс писал, что «вся история человечества есть история классовой борьбы». В самом крайнем своем виде это учение говорит, что всякое политическое и общественное учреждение есть отражение существующих экономических отношений; государство существует как слуга правящего класса и вводит любые законы, обычаи или верования, которые увековечивают господствующий экономический порядок. В этом понимании политика, религия, философия и даже наука являются отражением экономического порядка и служат интересам тех, кто извлекает из этого выгоду. Ядром этого учения является теория Маркса об отчужденном труде. Воздействовать на данный природой материал с целью превращения его во что-то полезное — основная и единственная жизнедеятельность человека. Маркс объясняет, что всю человеческую историю можно понять через изменения в способе производства или в организованном отношении людей к продуктам их труда. Маркс утверждает, что, отделяя рабочего от продукта его труда, система промышленного капитала отчуждает рабочего не только от самого себя, но и от всех других людей: рабочего, который должен продавать свой труд как товар и не пользуется продукт его труда в действительности не является человеческим.

В истории человечества выделяют четыре основных этапа: племенной, общинный, феодальный и буржуазный, или капиталистический. На каждом последующем этапе происходит существенное продвижение и умножение производительных сил человека, но также и возрастающая степень эксплуатации, пока человечество не достигнет порогового состояния изобилия, создаваемого технологией, достаточного для удовлетворения всех человеческих потребностей. Это условие в конце концов заставит массу человечества, лишенную собственности, кроме собственного труда, свергнуть немногочисленных оставшихся капиталистов и отменить частную собственность.Этот «коммунизм» есть конец классовой борьбы и, следовательно, конец истории или последний план человеческих экономических отношений.

Ко времени Рукописей Маркс обратился к материализму, утверждающему, что все формы сознания, а следовательно, и все идеалы возникают из реальных, постоянно меняющихся материальных условий. Тем не менее, как показывает его учение о труде, в это время он все еще представлял фундаментальную человеческую природу, от которой можно отчуждаться.В этом случае он утверждает, что существует полнота, изначальное единство человеческого существа, к которому можно вернуться. Но если идеалы суть эфемерные эпифеномены материальных условий, то то, что кажется «человеческой природой», неизбежно меняется в соответствии с изменением экономических условий. Соответственно, в «Немецкой идеологии» и в своих более поздних, более научных изложениях исторического материализма Маркс говорит уже не об «отчуждении» и «дегуманизации», а о «угнетении» и «эксплуатации»; то есть он отказывается от представления об идеальной человеческой природе, отдельной от материальных условий, и апеллирует к справедливости с чисто экономической точки зрения.

Критика капитала и крах капитализма

Было ли экономическое учение Маркса только последней тактикой в ​​его более широкой революционной стратегии, выбранной потому, что оно было более риторически эффективным и далеко идущим, чем его философская критика современной буржуазной жизни, или искренней попыткой поставить экономику на более прочную основу, поворот к политической экономии ознаменовал для Маркса переход к новому увлечению наукой и современным технологическим проектом.

Наиболее систематическое и длинное изложение Марксом законов промышленного капитала содержится в Das Kapital , его magnum opus. Маркс написал первый том и оставил примечания для остальных, которые должен был завершить Энгельс. Этот текст призван точно объяснить процесс, посредством которого рабочий становится отчужденным или отчужденным от продукта своего труда; как его эксплуатирует капиталист; и, наконец, как неимущая и безработная рабочая масса, пролетариат, вынуждена ниспровергать всю экономическую систему и защищающий ее политический строй.

В основе экономической аргументации Маркса лежит трудовая теория стоимости, которую он адаптировал у Давида Рикардо, Адама Смита и Томаса Ходскина. Рабочий, лишенный своей земли и не имеющий никакой другой собственной собственности, должен продавать свой собственный труд как товар, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Товары, которые помогает произвести его труд, ему не принадлежат; вместо этого он получает достаточную заработную плату, чтобы поддерживать себя как работника. Стоимость товара основана на том, сколько рабочей силы затрачено на его производство, а не на его использовании.Капиталист получает свою прибыль, требуя от рабочего работать сверх времени, необходимого для того, чтобы зарабатывать себе на жизнь, извлекая бесплатный труд. Для капиталиста потребительная стоимость рабочего — сколько часов он работает и, следовательно, сколько производит — превышает его меновую стоимость — то, сколько ему нужно платить, чтобы поддерживать его как товар. Избыток называется прибавочной стоимостью, или эксплуатацией.

Другим аспектом промышленного капитала является распространение машин. Промышленники, конкурируя друг с другом, вынуждены вкладывать все больший процент своей прибавочной стоимости в производство.Использование машин делает квалифицированный труд менее необходимым, поэтому женщины и дети могут быть наняты дешево. Инновации в машиностроении делают рабочих менее необходимыми; безработица возрастает, заработная плата падает ниже прожиточного минимума и образуется масса безработных рабочих, которую Маркс называет промышленной резервной армией. Большинство капиталистов, не в силах поспевать за уровнем капиталовложений в машины, уходят из бизнеса и вливаются в ряды пролетариата. Налицо тенденция к централизации и монополизации средств производства по мере того, как ряды капиталистов редеют, а норма прибыли постоянно снижается.С крахом прибыли инвестиции прекращаются, и капиталистическая система рушится. Тут либо государственный, а не частный контроль, либо рабочие вынуждены уничтожить государство и установить диктатуру пролетариата, чтобы осуществить переход к коммунизму. Маркс склонен отстаивать вторую возможность.

Революция и связь между теорией и практикой

Законы капитала, как их понимает Маркс, указывают на неизбежный крах капитализма и возникновение коммунизма как на историческую необходимость.Между тем переход от капитализма к коммунизму — это долгая и трудная борьба, требующая сознательной и сознательной организации рабочих профессиональными революционерами, а затем и Коммунистической партией. Маркс призывает к политической и социальной революции и доказывает необходимость организации рабочих для свержения государства в большинстве своих ранних работ, но самый прямой призыв к рабочим содержится в «Коммунистическом манифесте », написанном вместе с Энгельсом в 1848 г. Коммунистическая лига.Книга состоит из краткого изложения исторического материализма, наброска политической программы коммунистов и отличия коммунистов как революционной политической партии от всех других социалистических движений. Несмотря на мощную риторику, Манифест содержит мало нового, кроме политической программы. Здесь Маркс впервые серьезно сталкивается с практическими политическими вопросами, которые возникнут в связи с пролетарской революцией. То, что он описывает, представляет собой промежуточную стадию между падением капитализма и возникновением подлинно коммунистического общества.Собственность отменяется, но до тех пор, пока не исчезнут классовые различия, будет государственная монополия на капитал и централизация организации производства и связи. Пролетарский класс должен быть господствующим классом, пока нужны классы, но как только он добьется полного разрушения старых порядков, государство «отомрет».

Термин «диктатура пролетариата», который относится к временному управлению государственной властью рабочими, впервые был использован Йозефом Вейдемейером, но был быстро принят Марксом.В О гражданской войне во Франции он отмечает политическую программу Парижской Коммуны, правительства, созданного революционными социалистами, правившими в Париже два месяца в 1871 году, чтобы более программно описать диктатуру. Из Парижской Коммуны Маркс утверждает, что узнал, что пролетариат должен не только захватить государственную власть и пользоваться ею до тех пор, пока не будут уничтожены условия классовой борьбы, но должен полностью разрушить буржуазный государственный аппарат, чтобы создать свои органы управления.

В «Критике Готской программы» Маркс далее различает первую фазу коммунизма, когда, поскольку новое общество еще несет в себе некоторые недостатки старого, каждый будет получать не то, что ему нужно, а только то, что он вносит, и высшая фаза, где все получат то, что им нужно. В этих работах, реагируя на исторические события новыми теоретическими формулировками перехода от капитализма к коммунизму, Маркс открывает коммунистическую традицию изобретения стадий между ними.В основе этой необходимости постоянного пересмотра революционной теории в соответствии с требованиями революционной практики лежит сформулированная Марксом цель: достигнуто теоретическое понимание того, что справедливо и хорошо для человека; что сейчас требуется от философии, так это во что бы то ни стало реализовать ее на практике. Эти средства должны не только исправить экономическую несправедливость, но и преобразовать сознание.

В основе философии Маркса, следуя Руссо, лежит взгляд на человеческую свободу.Свобода — это созвучие между желанием и способностью и единство нашего личного и социального «я», нашего материального и духовного существования. Но в то время как Руссо в конечном счете утверждает, что вся политика есть форма порабощения и отчуждения, и что полного возврата к нашему исходному состоянию нет, Маркс надеется превзойти политику и достичь на общинном и развитом уровне свободы и равенства, которые изначально были предложены Руссо. одинокие мужчины наслаждались в естественном состоянии. Можно сказать, что фактическая несправедливость и несвобода в коммунистических странах вызваны не только тираническим правлением многих правящих от имени марксизма, но и этой попыткой совершить невозможное.

Для дополнительной вводной литературы см. также:

Джозеф Кропси, «Карл Маркс» в История политической философии , ред. Лео Штраус и Джозеф Кропси, Чикаго: 1987.

.

Кембриджский справочник Маркса, изд. Террелл Карвер, Кембридж: 1992.

.

 

Карл Маркс в пяти основных идеях

Утопическое видение справедливого общества для одних и проект тоталитарных режимов для других — марксистская мысль изложена в «Коммунистическом манифесте» и трехтомном «Капитале».

Утопическое видение справедливого общества для одних и проект тоталитарных режимов для других — марксистская мысль изложена в «Коммунистическом манифесте» и трехтомном «Капитале».

Работу Карла Маркса «можно объяснить за пять минут, пять часов, за пять лет или за полвека», — писал французский политический мыслитель Раймон Арон.

Утопическое видение справедливого общества для одних, проект тоталитарных режимов для других — марксистская мысль изложена в «Коммунистическом манифесте» и трехтомнике Капитал .

Вот пять основных идей влиятельного и вызывающего разногласия немецкого мыслителя, приуроченные к 200-летию со дня его рождения.

«Классовая борьба»

«История всего существовавшего до сих пор общества есть история классовой борьбы», — говорится в Коммунистическом манифесте, написанном в соавторстве с Фридрихом Энгельсом и опубликованном в 1848 году.

Маркс считал, что основной конфликт человечества конфликт между правящим классом, или буржуазией, контролирующей средства производства, такие как фабрики, фермы и шахты, и рабочим классом, или пролетариатом, вынужденным продавать свой труд.

Мужчина поправляет портрет немецкого философа Карла Маркса, сделанный немецким художником Вальтером Вомацкой, в доме, где родился Карл Маркс, в Трире, на юго-западе Германии, 3 мая 2018 года.

Согласно Марксу, этот конфликт в сердцевине капитализма — рабов против господ, крепостных против помещиков, рабочих против хозяев — неизбежно приведет к его саморазрушению, за которым последует социализм и, в конце концов, коммунизм.

«Диктатура пролетариата»

Эта идея, выдвинутая ранним социалистическим революционером Йозефом Вейдемейером и принятая Марксом и Энгельсом, относится к цели рабочего класса получить контроль над политической властью.

Это этап перехода от капитализма к коммунизму, когда средства производства переходят из частной собственности в коллективную при сохранении государства.

Концепция, включающая подавление «контрреволюционеров», была провозглашена русскими большевиками в 1918 году. Октябрьская революция 1917 года в России .

Коммунизм

Маркс и Энгельс написали «Манифест Коммунистической партии» в 1848 году, во время революционных потрясений в Европе.

Широкую читательскую аудиторию он получил только в 1872 году, но стал частью канона советского блока в 20 веке.

Для Маркса целью было завоевание политической власти рабочими, отмена частной собственности и, в конечном итоге, установление бесклассового и безгосударственного коммунистического общества.

Копия «Капитала» видна 3 мая 2018 года перед открытием выставки, посвященной творчеству и жизни немецкого философа Карла Маркса в его доме, где он родился, в Трире, на юго-западе Германии.

Согласно теории исторического материализма Маркса, общества проходят шесть стадий — первобытный коммунизм, рабовладельческое общество, феодализм, капитализм, социализм и, наконец, глобальный, безгосударственный коммунизм.

На самом деле отмена частной собственности и коллективизация земли привели к гибели миллионов людей, особенно при Иосифе Сталине в России и Мао Цзэдуне в Китае.

«Интернационализм»

«Пролетарии всего мира, соединяйтесь!» — это знаменитый боевой клич, завершающий Манифест и направленный на создание политической структуры, выходящей за пределы национальных границ.

Посетители смотрят на статую Карла Маркса и Фридриха Энгельса в общественном парке в Берлине, 4 мая 2018 года.

Идея лежала в основе советского интернационализма, объединяя судьбы таких географически далеких стран, как СССР, Вьетнам и Куба, и революционных групп, включая колумбийскую FARC или Курдскую рабочую партию PKK, а также антиглобалистские движения.

«Опиум народа»

Маркс считал, что религия, подобно наркотику, помогает эксплуатируемым подавлять свою непосредственную боль и страдание приятными иллюзиями на благо своих угнетателей.

Цитата, которую обычно перефразируют как «религия есть опиум для народа», происходит из введения к работе Маркса «К критике гегелевской философии права».

Участники стоят во время исполнения гимна «Интернационала» на мероприятии, посвященном двухсотлетию со дня рождения Карла Маркса, в Доме народных собраний в Пекине, 4 мая 2018 г. Во время мероприятия председатель КНР Си Цзиньпин похвалил Маркса как «величайшего мыслителя современное время», назвав свои теории инструментом для Китая, чтобы «завоевать будущее».

Полностью она гласит: «Религия есть вздох угнетенной твари, сердце бездушного мира и душа бездушных состояний. Это опиум для народа».

Идея использовалась для оправдания жестоких чисток религий в России, Китае и по всей Восточной Европе.

Некоторые ученые отмечают, что Маркс рассматривал религию лишь как один из многих элементов, объясняющих порабощение пролетариата, и, возможно, был удивлен, увидев, что радикальный атеизм стал основным принципом коммунистических режимов.

Кто правит Америкой: критика марксизма

Критика марксизма

Г. Уильям Домхофф

ПРИМЕЧАНИЕ. Этот документ является дополнением к более общему обзору соперничающих теорий власти, существующих сегодня в социологии.

Исторический материализм

С точки зрения Четырех Сетей акцент марксизма на историческом материализме является слишком узкой основой для понимания сложности и разнообразия структур власти во времени и в разных местах.Идея о том, что вся власть в конечном счете коренится в владении и контроле над средствами производства, а вытекающая из этого классовая борьба обеспечивает двигатель истории, не соответствует зарождению цивилизации в период с 3000 по 2300 год до н. э., когда большая часть собственности была принадлежало государству и не было классового конфликта; ни 2500 лет господства империй, когда господствовали военные сети; ни через 900 лет после падения Римской империи, когда идеологическая сеть под названием «христианский мир» объединилась с независимыми армиями знати, чтобы создать рамки, в которых классовый капитализм и тесно переплетенная система национальных государств начали формироваться. подняться на передний план.

Короче говоря, в истории были большие отрезки времени, когда экономические силы, как бы широко они ни воспринимались в соответствии с марксистским утверждением о примате «способа производства», не были первичными ни в первом, ни в последнем случае. Более того, были и другие эпохи, когда деятельность правящего класса была гораздо важнее для понимания новых событий, чем любая «классовая борьба» с непосредственными производителями, которые были слишком локализованы и не имели организационной инфраструктуры, чтобы бросить вызов господствующему классу, не говоря уже о том, чтобы считать себя классом.

Происхождение и функция государства

Для марксистов государство — это структура господства, защищающая частную собственность, даже несмотря на то, что они спорят между собой о том, как осуществляется это господство. Общий взгляд Маркса на государство логически вытекал из факта человеческой производительности. Как уже было сказано, излишек, созданный этой производительностью, привел к неизбежному конфликту между силами и производственными отношениями, к усилению разделения труда, к неизбежному классовому конфликту, а затем и к созданию политического государства как защитника собственности.

Есть несколько проблем с этой теорией государства. Во-первых, археологические и исторические данные не подтверждают утверждение о том, что государство берет свое начало в классовой борьбе и росте частной собственности. Ранние государства представляли собой смесь религиозных и политических институтов, которые выполняли функции для малых обществ в целом с точки зрения необходимости общего способа хранения зерна и других продуктов питания. У этих штатов также были другие регулирующие функции, поскольку городская жизнь стала более многолюдной и сложной по сравнению с тем, с чем сталкивались небольшие группы охотников и собирателей.

Во-вторых, изменения в природе государства обычно не являются результатом изменений в обществе из-за конфликта между социальными классами. Одним из самых больших воздействий на характер государства была потребность в общей защите от кочевых групп, а затем и соперничающих государств.

В-третьих, даже в более поздние времена государства не всегда участвуют в подчинении производящих классов. Иногда господствующие классы осуществляют непосредственное подчинение, как в Средние века (Mann, 1986, стр. 391-392, 411).

В-четвертых, столь узко понимая государство и не видя его политического и религиозного измерения, марксисты сводят к минимуму возможность патриотических и религиозных чувств в формировании поведения групп и классов. Поэтому они недооценивают большую вероятность того, что между социальными классами в стране также могут существовать общие социальные связи.

В-пятых, марксистский анализ государства, с его упором на его предполагаемую изначальную роль в защите частной собственности, привел к ложной гомологии между государством и экономической системой, что порождает тенденцию преуменьшать значение представительной демократии.Не все марксисты принимают следующий аргумент, но многие его принимают. Для этого большого подмножества представительная демократия является иллюзией, вырастающей из того же типа мистификации, который создается рынком. Точно так же, как капиталисты присваивают прибавочную стоимость «за спиной» рабочих с помощью кажущегося справедливым механизма рынка, когда на самом деле речь идет о владении и контроле над производительными силами, так и представительная демократия присваивает политическую власть рабочих через, казалось бы, справедливый механизм выборов, когда основные действия завершаются в государственной бюрократии, отвечающей интересам владельцев частной собственности.

Этот взгляд лучше всего резюмируется в книге Стэнли Мура « Критика капиталистической демократии » (1957), основанной на чрезвычайно внимательном чтении и синтезе всего, что Маркс, Энгельс и Ленин написали о государстве. Это настолько важно для понимания взглядов некоторых марксистов на представительную демократию и, таким образом, для понимания политики этих марксистов, что необходимо подробно процитировать:

Этим отличительным чертам буржуазно-демократического государства соответствуют отличительные черты капиталистического хозяйства.Капиталистическая экономика, по-видимому, управляется посредством ряда конкурентных обменов, в которых все члены общества участвуют добровольно в условиях всеобщей свободы и равенства. Точно так же буржуазно-демократическое государство кажется управляемым посредством серии конкурентных выборов, в которых все члены общества участвуют добровольно в условиях всеобщей свободы и равенства. Но под формальной свободой и равенством капиталистического обмена лежат материальная кабала и эксплуатация капиталистического производства, вытекающие из монополии на средства производства, которой пользуются представители класса капиталистов.А под формальной свободой и равенством буржуазно-демократических выборов лежат материальная кабала и гнет бюрократической администрации, вытекающие из монополии агентов класса капиталистов на средства принуждения. Демократическая республика является оптимальной политической оболочкой капитализма, потому что отношение между бюрократической администрацией и всеобщим избирательным правом является оптимальным политическим аналогом отношения между капиталистической эксплуатацией и товарным обменом.(Мур, 1957:87-88.)

Неизменную важность этого анализа можно увидеть в работах экономиста-марксиста Джеймса О’Коннора, который оказал большое влияние на мышление поколения марксистов, достигших совершеннолетия в 1970-х и 1980-х годах. Его до сих пор внимательно читают радикальные защитники окружающей среды и многие участники движения за глобальную справедливость. О’Коннор сказал по этому поводу следующее в Accumulation Crisis (1984):

В марксистской теории «либерально-демократическое государство» является еще одним капиталистическим оружием в классовой борьбе.Это так, потому что демократическая форма государства скрывает недемократическое содержание. Демократия в парламентской оболочке скрывает свое отсутствие в государственно-бюрократическом ядре; парламентская свобода считается политическим аналогом свободы рынка, а иерархическая бюрократия — аналогом капиталистического разделения труда на фабрике. (О’Коннор, 1984, стр. 188.)

Есть некоторые марксисты, которые сказали бы, что это действительно марксистско-ленинский взгляд на представительную демократию, а не марксистов вообще.Как бы то ни было, на данный момент дело в том, что этот анализ часто принимается новыми марксистами как «марксистская точка зрения» и определяется как таковая О’Коннором в приведенном выше отрывке. Я думаю, что это очень важный момент, потому что идея о том, что либеральные свободы на самом деле являются тонкой завесой для подавления рабочего класса, в сочетании с идеей о том, что рынок по своей сути является эксплуататорским, порождает презрение к либеральным ценностям и демократии, которое ведет к к серьезным недоразумениям со стороны Соединенных Штатов.Он говорит, что представительная демократия — это все бутафория. Я думаю, что это может быть одной из коренных проблем марксистской политики в Соединенных Штатах, проблемой, которая мешает марксистам объединяться в коалиции с либералами.

Для тех марксистов, которые считают представительную демократию фикцией, решением является «прямая демократия», означающая небольшие группы лицом к лицу, в которых решения принимают сами люди, а не избранные представители. В этом, собственно, и смысл термина «советский». Но исторический опыт показывает, что такие группы стали контролироваться членами коммунистической партии внутри них.

Проблемы также возникли внутри групп прямой демократии, часто называемых «группами демократического участия», в «Новых левых» и женских движениях в 1960-х годах. Хотя они пытались поощрять открытое участие равных, они создали неформальные структуры власти во главе с харизматичными или непоколебимыми членами. Возникла «тирания бесструктурности», которая определяла решения группы, часто к растущему разочарованию более бессильных членов (Ellis, 1998, глава 6; Freeman, 1972).Основываясь на этом опыте, кажется, что отбор лидеров путем выборов необходим, чтобы избежать более серьезных проблем.

Вместо того чтобы преуменьшать роль избранного законодательного органа, как это делают некоторые марксисты, теория четырех сетей предполагает, что создание законодательных органов было ключевым фактором в разрушении единства монархического государства и, таким образом, в ограничении его потенциальной автономии. Иными словами, представительная демократия и законодательные органы являются одним из немногих контрапунктов большой потенциальной мощи автократического государства.Их не следует отвергать как неизбежные мистификации классового господства, даже если эмпирические исследования показывают, что в законодательных органах капиталистических обществ часто доминируют капиталисты, как это обычно бывает в Соединенных Штатах. Идея, с которой должны согласиться марксисты и либералы, заключается в расширении открытости законодательных органов способами, обсуждаемыми в разделе «Социальные изменения» на этом веб-сайте.

Проблемы социализма

Плановая экономика, представленная классическими марксистами, не оказалась работоспособной ни с точки зрения производительности, ни с точки зрения демократического реагирования. Причин этих неудач несколько. Проблема производительности коренится в том факте, что объем и глубина информации, необходимой для управления сложной потребительской экономикой, слишком велики для любой планирующей бюрократии. Более того, ни одно плановое агентство в настоящее время не имеет возможности достаточно своевременно анализировать имеющуюся информацию, чтобы иметь дело с внезапными изменениями в доступности сырья или изменениями в потребительских предпочтениях. Результат — непроизводительная экономика. По мере того как планировщики и руководители заводов подвергаются критике, они начинают срезать углы и обманывать способами, которые позволяют им выполнять свои квоты.Результатом является накопление сырья, необходимого другим заводам, и некачественных товаров.

Другими словами, все потенциальные проблемы с крупномасштабной бюрократией вступают в игру. Власть накапливается наверху. Затем следует коррупция, такая как назначение друзей и родственников сомнительной компетентности на ответственные должности, сокрытие важной информации от конкурирующих агентств и хищение ресурсов в личных интересах высших должностных лиц. Все это усугубляет проблемы с моральным духом, вызванные неудачами экономики, и усугубляет большую экономическую неэффективность.

Неутешительный вывод, который следует из социальных наук и истории, заключается в том, что нерыночное планирование не может работать даже в демократических обществах. Таким образом, прогрессисты и другие сторонники эгалитаризма должны разработать методы планирования через рынок, чтобы реализовать свои эгалитарные цели. Несмотря на все свои потенциальные недостатки, плановая рыночная система в контексте представительной демократии может быть как продуктивной, так и более равноправной, чем современные общества, потому что она полагается на множество разных людей с небольшими порциями информации для принятия небольших и ограниченных решений.

Многие современные марксисты переосмысливают и эти вопросы. Существуют интересные рассуждения о «рыночном социализме» (Elson, 1998; Ollman, 1998).

Марксистская политика

Марксистская политика, будь то социал-демократическая или марксистско-ленинская разновидность, по ряду причин не увенчалась успехом. Первые два обсуждались ранее в этой критике. Повторить:

  • Нерыночное планирование как метод достижения ключевой цели марксистской политики, заключающейся в прекращении экономической эксплуатации, оказалось неработоспособным в сложных экономиках крупных стран.
  • Игнорирование представительной демократии со стороны некоторых марксистов (по крайней мере, марксистов-ленинцев, троцкистов, маоистов) приводит к подрывному и внепарламентскому подходу к политике, отчуждающему большинство граждан демократических капиталистических стран.

Помимо этих двух серьезных проблем есть еще три проблемы:

  • Твердое убеждение в том, что Маркс прав в отношении (а) ложного сознания, вызванного капитализмом, и (б) неизбежного краха капитализма из-за его внутренних противоречий, может породить форму элитарного мышления, которое может стать очень манипулятивным.
  • Подавляющее внимание классического марксизма к природе капитализма как к ключу к политике мешало серьезно относиться к различиям в избирательных системах разных стран. Идея о том, что структурные реалии американской избирательной системы воюют против третьих партий, левых или правых, поэтому была воспринята как теоретический вызов первенству, которое классические марксисты отводили экономической системе.
  • Общее левое предпочтение третьей партии подкрепляется общей природой диалектического мышления, которое настаивает на том, что противоборствующие классовые силы внутри капитализма неизбежно выходят на первый план по мере его развития, тем самым усиливая напряженность и «противоречия», встроенные в лежащую в основе социальную структура.Поэтому имеет смысл создать третью партию, которая могла бы расколоть Демократическую партию, чтобы «обострить противоречия». По этому рассуждению «чем хуже, тем лучше», потому что кризисы ускоряют падение капитализма. Именно так считали марксисты-ленинцы, контролировавшие коммунистическое движение внутри и за пределами Соединенных Штатов с 1917 по 1990 год.

Наиболее крайним выражением этого последнего пункта был лозунг Коммунистической партии Германии в начале 1930-х годов «После Гитлера придет к нам», который они использовали, когда отказывались вступать в коалицию с социал-демократами, чтобы остановить подъем Гитлер. Как печально показала последующая немецкая история, теория «чем хуже, тем лучше» резко недооценивает силу политических репрессий, способных уничтожить левое движение.

Гораздо ближе к дому коммунисты в Соединенных Штатах сыграли центральную роль в создании Прогрессивной партии в 1948 году, даже несмотря на то, что они настаивали на том, что будут оставаться рядом с профсоюзами внутри Демократической партии. Но когда в октябре 1947 года Москва постановила, что все коммунистические партии должны найти пути противодействия империалистическому плану Маршалла (массивная финансовая помощь западноевропейским странам), американские коммунисты решили, что помощь третьей стороне будет лучшим подходом.Поскольку они знали, что такая партия не сможет победить и может стоить демократам победы на выборах, вполне вероятно, что они стремились помочь республиканцам, которые, по их мнению, могли отвергнуть план Маршалла из-за их сильного изоляционистского крыла.

Вернуться к выводу «Альтернативные теоретические взгляды».


Каталожные номера

Эллис, Р. Дж. (1998). Темная сторона левых: нелиберальный эгалитаризм в Америке . Лоуренс: Университет Канзаса Press.

Элсон, Д.(1998). Социализация рынков, а не рыночный социализм. В L. Panitch & C. Lay (Eds.), Социальный реестр 1999 . Лондон: Мерлин.

Фриман, Дж. (1972). Тирания бесструктурности. Социологический журнал Беркли, 17 , 151–164.

Манн, М. (1986). Источники социальной власти: история власти с начала до 1760 г. н.э. (Том 1). Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета.

Мур, SW (1957). Критика капиталистической демократии: введение в теорию государства у Маркса, Энгельса и Ленина .Нью-Йорк: Пейн-Уитмен.

О’Коннор, Дж. (1984). Кризис накопления . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Б. Блэквелл.

Оллман, Б. (ред.). (1998). Рыночный социализм: Споры социалистов . Нью-Йорк: Рутледж.

Впервые опубликовано в апреле 2005 г.

Учение Карла Маркса Владимира Ленина

Ленин, Владимир Ильич Ульянов (1870-1924) — один из лидеров большевистской партии с момента ее образования в 1903 году — привел большевиков к власти в октябре 1917 года.Избирался главой Советского правительства до 1922 года, когда вышел в отставку по состоянию здоровья.

Ленин, 1870 г.р., с ранних лет был привержен революционной борьбе — старший брат был повешен за покушение на Ч.А.

Ленин, Владимир Ильич Ульянов (1870-1924) — один из лидеров большевистской партии со образование в 1903 г. — привел большевиков к власти в октябре 1917 г. Избирался главой Советского правительства до 1922 г., когда вышел в отставку по состоянию здоровья.

Ленин, 1870 года рождения, с ранних лет был привержен революционной борьбе — его старший брат был повешен за покушение на царя Александра III. В 1891 году Ленин с отличием сдал экзамен по юриспруденции, после чего стал представлять беднейшее крестьянство Самары. После переезда Ленина в 1893 г. в Петербург опыт угнетения крестьянства в России в сочетании с революционным учением Г. В. Плеханова привел Ленина к встречам с революционными группами.В апреле 1895 г. его товарищи помогли отправить Ленина за границу для ознакомления с революционным движением в Европе и, в частности, для встречи с группой «Освобождение труда», которую возглавлял Плеханов. После пяти месяцев за границей, путешествуя из Швейцарии во Францию ​​и Германию, работая в библиотеках и газетах, Ленин вернулся в Россию с портфелем с двойным дном, полным марксистской литературы.

Вернувшись в Россию, Ленин и Мартов создали Союз борьбы за освобождение рабочего класса, объединивший тогдашние марксистские кружки Петрограда.Группа поддерживала забастовки и профсоюзную деятельность, распространяла марксистскую литературу и преподавала в рабочих учебных группах. В Петербурге у Ленина завязываются отношения с Надеждой Крупской. В ночь на 8 декабря 1895 года Ленин и члены партии арестованы; Ленина приговорили к 15 месяцам тюрьмы. К 1897 году, когда срок тюремного заключения истек, самодержавие добавило еще три года заключения из-за того, что Ленин постоянно писал и организовывал в тюрьме. Ленина ссылают в село Шушенское в Сибири, где он становится ведущим членом крестьянской общины.Крупскую вскоре также отправляют в ссылку за революционную деятельность, и вместе они работают над партийной организацией, монументальным трудом «Развитие капитализма в России» и переводом «Промышленной демократии» Сиднея и Беатрис Уэбб.

По истечении срока ссылки Ленин эмигрирует в Мюнхен, и вскоре к нему присоединяется Крупская. Ленин создает «Искру», стремясь объединить Российскую социал-демократическую рабочую партию, разрозненную после полицейского преследования первого съезда партии в 1898 году.

[…:]

Возглавив Октябрьскую революцию, Ленин был первым и единственным председателем РСФСР. В 1919 году Ленин основал Коммунистический Интернационал. В 1921 году Ленин ввел НЭП. В 1922 г. Ленин перенес серию инсультов, помешавших активной работе в правительстве. На последнем курсе — с конца 1922 по 1923 год — Ленин написал свои последние статьи, в которых изложил программу борьбы с бюрократизацией Коммунистической партии и Советского государства. Ленин умер 21 января 1924 года в результате множественного инсульта.

Карл Маркс: пророк современности

КАРЛ МАРКС
Философия и революция
Шломо Авинери

По влиянию на социальные изменения евангелие Маркса не имеет себе равных. В своих экономических работах Маркс предсказывал неизбежный крах капитализма; а в «Коммунистическом манифесте» он призвал рабочих всего мира объединиться и захватить политическую власть, а затем создать безгосударственное, бесклассовое общество совершенной гармонии.

Ни то, ни другое еще не произошло.Но то, что имеет , произошло в результате части работы Маркса, достаточно впечатляет.

В конце 19 века его учения привели к быстрому подъему социал-демократической партии Германии, ставшей на какое-то время крупнейшей массовой политической партией в Европе. Избегая реформистской политики социал-демократов, российские марксисты во главе с Лениным в 1917 году и китайские марксисты во главе с Мао в 1949 году рассматривали труды Маркса как авторитетную основу для разработки новых деспотических форм правления как средства реализации коммунизма.

Совсем недавно социалисты-миллениалы в Соединенных Штатах, следуя по стопам Новых левых 60-х годов, отвергли как реформистские политические партии, так и тоталитарные коммунистические режимы в надежде реализовать более демократическую версию оригинального Маркса. представление о социальной справедливости. Как выразился редактор современного американского марксистского журнала Jacobin , в статье New York Times Op-Ed за 2017 год Бхаскар Сункара, «Будущее социализма может быть его прошлым.

Тем временем сам Маркс продолжает вдохновлять на новые исследования, в число которых теперь входит «Карл Маркс: философия и революция» Шломо Авинери, политолога, занимавшего пост генерального директора министерства иностранных дел Израиля при премьер-министре Ицхаке Рабине. В отличие от Джонатана Спербера в его заслуженно восхваляемой книге «Карл Маркс: жизнь девятнадцатого века», опубликованной в 2013 году, Авинери рассматривает Маркса не как «деятеля прошлого», а как «пророка настоящего» — он явно восхищается мессианским направлением. в мысли Маркса.В отличие от Гарета Стедмана Джонса в книге «Карл Маркс: величие и иллюзия» (2016), которая, возможно, является исчерпывающей биографией нашего времени, Авинери предпочитает не останавливаться на многочисленных иллюзиях великого человека или его тяге к неприкрытой силе, преуменьшая ключевые тексты, защищающие , например, «диктатура пролетариата».

Помимо того, что сочувствующий рассказ Авинери достаточно лаконичен, он известен тем, что появился в высоко оцененной серии «Jewish Lives». Оба родителя Маркса были детьми раввинов, и в соответствии со строгими матрилинейными принципами еврейского закона он родился евреем.Но ни в коем случае не был наблюдательным. Его отец, чтобы сохранить работу юриста в Рейнской области под властью Пруссии, обратился в христианство. «Знания Маркса в вопросах еврейского были минимальными», и он не следовал «образцу еврейской жизни». Хуже того, он резко критиковал иудаизм в одном из своих первых опубликованных эссе и приправлял свою частную переписку антисемитскими оскорблениями.

В то же время Маркс был убежденным сторонником еврейской эмансипации. И, как рассказывает Авинери, он стал невероятно близким другом Генриха Греца, известного немецкого еврея, автора многотомной «Истории еврейского народа ». В течение нескольких лет два старика уговаривали вместе плавать в Карловых Варах в Богемии. Авинери представляет, как они прогуливаются по курорту и «делятся своими идеями об истории, прошлом, настоящем и, возможно, будущем» в «драматическом прообразе встречи между Сионом и Кремлем». Это очаровательная фантазия — и гуманная биография Авинери убедительно доказывает, что сегодня Маркс воспринимается всерьез как прагматичный реалист, а также мессианский провидец, который «никогда не терял своей веры в искупительное будущее.

Почему Маркс ошибался | Стратег

Двухсотлетие со дня рождения Карла Маркса вызвало всплеск интереса к творчеству этого человека, в том числе открытие статуи в его родном городе Трир, Германия.

На праздновании марксизма в Пекине на прошлой неделе председатель КНР Си Цзиньпин заявил, что «подобно захватывающему восходу солнца теория осветила путь исследования человечеством закона истории и поиска человечеством [своего] собственного освобождения». Далее он утверждал, что Маркс «с научной теорией указал направление к идеальному обществу без угнетения и эксплуатации, где каждый человек будет пользоваться равенством и свободой».

Учитывая, что слова Си были сказаны в «марксистском» Китае, у присутствующих не было иного выбора, кроме как согласиться с ними. Тем не менее, выступая в тот же день в Трире, председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер дал несколько щедрую оценку:

Сегодня он выступает за вещи, за которые он не отвечает и которые не он вызвал, потому что многое из того, что он записал, было переформулировано в противоположное.

Не совсем понятно, что имел в виду Юнкер.В конце концов, марксизм причинил невыразимые страдания десяткам миллионов людей, которые были вынуждены жить под властью режимов, размахивающих его знаменем. На протяжении большей части 20 века 40 % человечества страдали от голода, ГУЛАГа, цензуры и других форм репрессий со стороны самопровозглашенных марксистов.

В своей речи Юнкер, казалось, намекал на стандартный контраргумент: что коммунистические злодеяния на протяжении 20-го века произошли из-за некоторого искажения мысли Маркса, за которое сам человек вряд ли может нести ответственность.

Есть ли что-нибудь в этом аргументе? Маркс провел большую часть своей жизни, анализируя политическую экономию индустриализирующегося Запада середины XIX века. Но его непреходящая актуальность в большей степени обязана его идеям о будущем и последствиям, которые они будут иметь для общества. При рассмотрении его наследия нельзя игнорировать эту область его мысли.

Маркс считал частную собственность источником всех зол в формирующихся капиталистических обществах своего времени. Соответственно, он считал, что только отменив его, можно излечить классовое деление общества и обеспечить гармоничное будущее.При коммунизме, как позже утверждал его соратник Фридрих Энгельс, само государство станет ненужным и «отомрет». Эти утверждения были сделаны не как предположения, а скорее как научные заявления о том, что готовит будущее.

Но, конечно, все это было вздором, и марксова теория истории — диалектический материализм — с тех пор оказалась ошибочной и опасной практически во всех отношениях. Великий философ 20-го века Карл Поппер, один из сильнейших критиков Маркса, справедливо назвал его «лжепророком».И, если нужны дополнительные доказательства, страны, принявшие капитализм в 20 веке, стали демократическими, открытыми и процветающими обществами.

Напротив, каждый режим, отвергавший капитализм во имя марксизма, потерпел крах — и не по совпадению или в результате какого-то досадного доктринального непонимания со стороны последователей Маркса. Отменяя частную собственность и устанавливая государственный контроль над экономикой, общество не только лишается предпринимательства, необходимого для его движения вперед; отменяется и сама свобода.

Поскольку марксизм рассматривает все противоречия в обществе как продукты классовой борьбы, которые исчезнут вместе с частной собственностью, инакомыслие после установления коммунизма невозможно. По определению, любой вызов новому порядку должен быть незаконным пережитком прежнего репрессивного порядка.

Таким образом, марксистские режимы фактически были логическим продолжением его доктрин. Конечно, Юнкер прав в том, что Маркс, умерший за 34 года до русской революции, не был ответственен за ГУЛАГ, однако его идей явно были ответственны.

В своем знаменательном трехтомном исследовании Основные направления марксизма польский философ Лешек Колаковский, который стал ведущим критиком марксизма после того, как принял его в юности, отмечает, что Маркс почти не интересовался людьми, как они есть на самом деле. «Марксизм мало или вообще не принимает во внимание тот факт, что люди рождаются и умирают, что они мужчины и женщины, молодые или старые, здоровые или больные», — пишет он. Таким образом, «зло и страдание в его глазах не имели никакого значения, кроме как инструменты освобождения; они были чисто социальными фактами, а не существенной частью человеческого существования.

Взгляд Колаковского помогает объяснить, почему режимы, принявшие механистическую и детерминистскую доктрину Маркса, неизбежно должны обратиться к тоталитаризму, столкнувшись с реальностью сложного общества. Им не всегда удавалось добиться полного успеха; но результаты всегда были трагичны.

Со своей стороны, Си рассматривает экономическое развитие Китая за последние несколько десятилетий как «железное доказательство» неизменной актуальности марксизма. Но, если что, то как раз наоборот. Помните, что именно Китай чистого коммунизма породил голод и террор «Большого скачка вперед» и «Культурной революции».Решение Мао лишить фермеров их земли, а предпринимателей — их фирм имело предсказуемо катастрофические последствия, и с тех пор Коммунистическая партия Китая (КПК) отказалась от этого доктринерского подхода.

При преемнике Мао Дэн Сяопине ​​КПК начала великую экономическую «открытость» Китая. После 1978 года он начал восстанавливать частную собственность и разрешать предпринимательство, и результаты были не чем иным, как впечатляющими.

Если сегодня развитие Китая и сдерживается чем-либо, так это пережитками марксизма, которые все еще видны в неэффективных государственных предприятиях и подавлении инакомыслия.Централизованная однопартийная система Китая просто несовместима с современным и разнообразным обществом.

Через двести лет после рождения Маркса, несомненно, было бы мудро задуматься о его интеллектуальном наследии. Однако мы должны делать это не для празднования, а для того, чтобы привить наши открытые общества от тоталитарного искушения, которое таится в его ложных теориях.

Марксистская критика // Purdue Writing Lab

Эта страница предоставлена ​​вам OWL Университета Пердью. При печати этой страницы вы должны включить полное официальное уведомление.

Copyright © 1995-2018 The Writing Lab & The OWL в Purdue and Purdue University. Все права защищены. Этот материал нельзя публиковать, воспроизводить, транслировать, переписывать или распространять без разрешения. Использование этого сайта означает принятие наших условий добросовестного использования.


Марксистская критика (1930-е – настоящее время)

Резюме:

Этот ресурс поможет вам начать процесс понимания теории литературы и школ критики, а также того, как они используются в академии.

Кому это выгодно?

Основанная на теориях Карла Маркса (и под влиянием философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля), эта школа занимается классовыми различиями, экономическими и другими, а также последствиями и осложнениями капиталистической системы: «Марксизм пытается выявить способами, в которых наша социально-экономическая система является конечным источником нашего опыта» (Тайсон 277).

Теоретики, работающие в марксистской традиции, поэтому заинтересованы в ответе на всеобъемлющий вопрос, кто это делает [работу, усилие, политику, дорогу и т. ] выгода? Элита? Средний класс? Критики-марксисты также интересуются тем, как угнетаются низшие или рабочие классы — в быту и в литературе.

Материальная диалектика

Марксистская школа следует процессу мышления, называемому материальной диалектикой. Эта система убеждений утверждает, что «… исторические изменения движут материальными реалиями экономической основы общества, а не идеологической надстройкой политики, права, философии, религии и искусства, построенной на этой экономической основе» (Рихтер). 1088).

Маркс утверждает, что «…стабильные общества создают очаги сопротивления: в социальную систему встраиваются противоречия, которые в конечном счете ведут к социальной революции и развитию нового общества на основе старого» (1088). Этот цикл противоречий, напряжения и революции должен продолжаться: всегда будет конфликт между высшим, средним и низшим (рабочим) классами, и этот конфликт будет отражаться в литературе и других формах выражения — искусстве, музыке, кино и т. д.

Революция

Продолжающийся конфликт между классами приведет к потрясениям и революциям угнетенных народов и создаст основу для нового общественного и экономического строя, где капитализм будет упразднен.По Марксу, революцию возглавит рабочий класс (другие думают, что крестьяне возглавят восстание) под руководством интеллигенции. Как только элита и средний класс будут свергнуты, интеллектуалы составят равноправное общество, в котором все будут владеть всем (социализм — не путать с советским или маоистским коммунизмом).

Хотя в этой школе теории литературы существует ошеломляющее количество различных нюансов, марксистские критики обычно работают в областях, охватываемых следующими вопросами.

Типичные вопросы:

  • Кому выгодно, если работа или усилия принимаются/успешны/верят в них и т. д.?
  • К какому социальному классу принадлежит автор?
  • Какой класс представляет работа?
  • Какие ценности он укрепляет?
  • Какие ценности он ниспровергает?
  • Какой конфликт можно увидеть между ценностями, отстаиваемыми работой, и теми, которые она изображает?
  • Какие социальные классы представляют персонажи?
  • Как персонажи из разных классов взаимодействуют или конфликтуют?

Вот список ученых, которых мы рекомендуем вам изучить, чтобы лучше понять эту теорию:

  • Карл Маркс — (с Фридрихом Энгельсом) Коммунистический манифест , 1848; Капитал , 1867; «Сознание, полученное из материальных условий» из «Немецкой идеологии», 1932 г .

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.