Содержание

преподобный Епифаний Премудрый: Житие Преподобного Сергия Радонежского

ЖИТИЕ И ЧУДЕСА ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ ИГУМЕНА РАДОНЕЖСКОГО,

записанные преподобным Епифанием Премудрым,

иеромонахом Пахомием Логофетом и старцем Симоном Азарьиным.

В основе настоящего издания Жития Преподобного Сергия Радонежского (в переводе на русский язык) лежат две древнерусские редакции Жития, создававшиеся в разное время тремя авторами – Епифанием Премудрым, Пахомием Логофетом (Сербом) и Симоном Азарьиным.

Епифаний Премудрый, известный книжник начала XV века, инок Троице-Сергиевой Лавры и ученик Преподобного Сергия, написал самое первое Житие Преподобного через 26 лет после его смерти – в 1417–1418 годах. Для этого труда Епифаний в течение двадцати лет собирал документальные данные, воспоминания очевидцев и свои собственные записи. Великолепный знаток святоотеческой литературы, византийской и русской агиографии, блестящий стилист, Епифаний ориентировался в своем сочинении на тексты южнославянских и древнерусских Житий, мастерски применив изысканный, насыщенный сравнениями и эпитетами стиль, получиший название «плетение словес». Житие в редакции Епифания Премудрого кончалось преставлением Преподобного Сергия. В самостоятельном виде эта древнейшая редакция Жития не дошла до нашего времени, а ее первоначальный облик ученые реконструировали по позднейшим компилятивным сводам. Помимо Жития, Епифаний создал также Похвальное слово Сергию.

Первоначальный текст Жития сохранился в переработке Пахомия Логофета (Серба), афонского монаха, жившего в Троице-Сергиевом монастыре с 1440 по 1459 год и создавшего новую редакцию Жития вскоре после канонизации Преподобного Сергия, состоявшейся в 1452 году. Пахомий изменил стилистику, дополнил текст Епифания рассказом об обретении мощей Преподобного, а также рядом посмертных чудес, он же создал службу Преподобному Сергию и канон с акафистом. Пахомий неоднократно исправлял Житие Преподобного Сергия: по мнению исследователей, существует от двух до семи Пахомиевых редакций Жития.

В середине XVII века на основе переработанного Пахомием текста Жития (так называемой Пространной редакции) Симон Азарьин создал новую редакцию. Слуга княжны Мстиславской, Симон Азарьин пришел в Лавру, чтобы излечиться от болезни, и был исцелен Архимандритом Дионисием. После этого Симон остался в монастыре и шесть лет был келейником преподобного Дионисия. С 1630 по 1634 год Азарьин состоял Строителем в приписном к Лавре Алатырском монастыре. После возвращения с Алатыря, в 1634 году Симон Азарьин стал Казначеем, а спустя двенадцать лет Келарем монастыря. Кроме Жития Преподобного Сергия, Симон создал Житие преподобного Дионисия, закончив его в 1654 году.

Житие Сергия Радонежского в редакции Симона Азарьина вместе с Житием Игумена Никона, Похвальным словом Сергию и службами обоим святым было напечатано в Москве в 1646 году. Первые 53 главы Симоновой редакции (до рассказа об инокине Мариамии включительно) представляют собой текст Жития Епифания Премудрого в обработке Пахомия Логофета (Серба), который Симон разбил на главы и несколько переработал стилистически. Следующие 35 глав принадлежат собственно Симону Азарьину. Готовя Житие к изданию, Симон стремился собрать наиболее полный список сведений о чудесах Преподобного Сергия, известных со времени кончины святого до середины XVII века, но на Печатном дворе, как пишет сам Азарьин, мастера с недоверием отнеслись к его рассказу о новых чудесах и по своему произволу напечатали только 35 глав о чудесах, собранных Симоном, опустив остальные. В 1653 году по поручению Царя Алексея Михайловича Симон Азарьин доработал и дополнил Житие: он вернулся к неопубликованной части своей книги, добавил в нее ряд новых рассказов о чудесах Преподобного Сергия и снабдил эту вторую часть обширным предисловием, однако эти дополнения не были тогда изданы.

Первый раздел настоящего текста включает в себя собственно Житие Преподобного Сергия Радонежского, кончающееся его преставлением. 32 главы этого раздела представляют собой редакцию Жития, сделанную Пахомием Логофетом. Второй раздел, начинающийся повествованием об обретении мощей Сергия, посвящен посмертным чудесам Преподобного. Он включает в себя редакцию Жития Симона Азарьина, опубликованную им в 1646 году, и его позднюю часть 1653 года, содержащую добавления о новых чудесах и начинающуюся с предисловия.

Первые 32 главы Жития, а также Похвальное слово Преподобному Сергию приводятся в новом переводе, сделанном в ЦНЦ «Православная Энциклопедия» с учетом перевода М. Ф. Антоновой и Д. М. Буланина (Памятники литературы Древней Руси XIV – сер. ХV в. М., 1981. С. 256–429). Перевод глав 33–53, также как и остальных 35 глав, принадлежащих перу Симона Азарьина, осуществлен Л. П. Медведевой по изданию 1646 года. Перевод позднейших добавлений Симона Азарьина 1653 года сделан Л. П. Медведевой по рукописи, изданной С. Ф. Платоновым в Памятниках древней письменности и искусства (СПб., 1888. Т. 70). Разбивка на главы Пахомиевой редакции Жития сделана в соответствии с книгой Симона Азарьина.

Читать дальше

Выставка «Ученики преподобного Сергия Радонежского»


Слева: Акафист Сергию Радонежскому. 1761—1762. Полуустав и скоропись. Л. 2 — Гравюра-вклейка
«Преподобный Сергий Радонежский чудотворец». Гравированные заставки на события из жития Сергия,
вырезанные из печатного издания. НИОР РГБ, ф. 214 (Собрание Оптиной пустыни), № 171.1.
Справа:
Шитый покров на мощи преподобного Сергия Радонежского (фрагмент). Сер. XV век.

В Ру­мян­цев­ском за­ле На­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ско­го от­де­ла ру­ко­пи­сей РГБ открылась вы­став­ка, при­уро­чен­ная к юби­лей­ной да­те — 700-ле­тию пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го. Боль­шая вы­став­ка, по­свя­щен­ная жиз­ни и де­я­тель­но­сти пре­по­доб­но­го, про­хо­ди­ла в мар­те это­го го­да в вы­ста­воч­ном за­ле РГБ. При под­го­тов­ке на­сто­я­щей, бо­лее ка­мер­ной, экс­по­зи­ции

бы­ло ре­ше­но ос­нов­ное вни­ма­ние уде­лить уче­ни­кам свя­то­го, про­дол­жа­те­лям его ино­че­ско­го де­ла­ния.

В на­зва­ние вы­став­ки вне­се­ны сло­ва из жи­тия пре­по­доб­но­го: «Та­ко умно­жит­ся ста­до уче­ни­ков тво­их, и по те­бе не оску­де­ют». Од­на­жды, ко­гда пре­по­доб­ный Сер­гий мо­лил­ся в уеди­не­нии о сво­их ино­ках, ему бы­ло ви­де­ние: не­бе­са оза­ря­ют­ся чу­дес­ным све­том и к ке­лии сле­та­ют­ся пти­цы «зе­ло пре­крас­ны», во мно­же­стве окру­жа­ют свя­то­го, про­об­ра­зуя его уче­ни­ков, ко­то­рых бу­дет мно­го и при его жиз­ни, и по­сле не­го чис­ло их не умень­шит­ся.

Пре­по­доб­ный Сер­гий уда­лил­ся в пу­сты­ню, ища уеди­не­ния. По­сле то­го как к не­му при­шли пер­вые уче­ни­ки, их дол­гое вре­мя бы­ло ров­но две­на­дцать, по чис­лу апо­сто­лов; од­на­ко впо­след­ствии чис­ло ино­ков в оби­те­ли зна­чи­тель­но воз­рос­ло, а не­ко­то­рые из них ос­но­ва­ли свои оби­те­ли с тем же об­щин­но­жи­тель­ным уста­вом, ко­то­рый был при­нят в мо­на­сты­ре Свя­той Тро­и­цы. Счи­та­ет­ся, что уче­ни­ков и ду­хов­ных дру­зей Сер­гия, ос­но­вав­ших но­вые мо­на­сты­ри, бы­ло око­ло со­ро­ка, и око­ло пя­ти­де­ся­ти ино­ков этих мо­на­сты­рей со­зда­ли свои оби­те­ли.

Ар­хи­епи­скоп Ни­кон (Рож­де­ствен­ский), ав­тор из­дан­но­го в Сер­ги­е­вом По­са­де в 1885 го­ду «Жи­тия Сер­гия Ра­до­неж­ско­го», в сво­ей кни­ге, ма­кет ко­то­рой, укра­шен­ный гра­вю­ра­ми Ра­шев­ско­го, пред­став­лен на вы­став­ке, две гла­вы по­свя­ща­ет уче­ни­кам пре­по­доб­но­го: тем, что жи­ли в род­ной оби­те­ли, и тем, что слу­жи­ли Гос­по­ду за ее пре­де­ла­ми.


Справа: Службы и житии Сергия и Никона Радонежских. 1768. Скоропись. Л. 1, 120 об. — писцовые записи
Александровских управительных дел подканцеляриста Ивана Зубова. Л. 1, об. — выходная миниатюра

в красках с изображением преп. Сергия. Л. 2 — оглавление. НИОР РГБ, ф. 178/I (Музейное собрание), № 3061.1.
Слева: Собрание повестей и сказаний. Кон. XVIII — нач. XIX века. Скоропись. Л. 1 об. — 26 об. — «Повесть
о Мамаевом побоище». Л. 17 об. — «Послание от игумена Сергия». Л. 19 — рисунок «Поединок Пересвета
и Челубеем». Перо, раскраска. НИОР РГБ, ф. 344 (СОбрание Шибанова П. Н.), № 186.

О мно­гих из них мы узна­ем из жи­тия, ко­то­рое бы­ло тща­тель­но и лю­бов­но со­став­ле­но уче­ни­ком Сер­гия, ино­ком Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мо­на­сты­ря, за­ме­ча­тель­ным рус­ским ду­хов­ным пи­са­те­лем Епи­фа­ни­ем Пре­муд­рым, в 1417—1418 годах, то есть спу­стя чет­верть ве­ка по­сле кон­чи­ны свя­то­го. Это жи­тие в се­ре­ди­не XV века ча­стич­но пе­ре­ра­бо­тал и до­пол­нил но­вы­ми чу­де­са­ми книж­ник и агио­граф Па­хо­мий Ло­го­фет (за­каз на эту ра­бо­ту он по­лу­чил, по-ви­ди­мо­му, в свя­зи с об­ре­те­ни­ем мо­щей в 1422 году и при­чис­ле­ни­ем пре­по­доб­но­го к ли­ку свя­тых). В даль­ней­шем жи­тие не­од­но­крат­но пе­ре­пи­сы­ва­лось, пе­ре­де­лы­ва­лось, до­пол­ня­лось но­вы­ми чу­де­са­ми.

Су­ще­ству­ет мно­же­ство спис­ков жи­тия Сер­гия раз­ных ре­дак­ций, и во­прос о ко­ли­че­стве этих ре­дак­ций в на­у­ке еще не счи­та­ет­ся ре­шен­ным. Но так или ина­че, в спис­ках, пред­став­лен­ных в экс­по­зи­ции, а са­мые ран­ние из них да­ти­ру­ют­ся XV ве­ком, мы ви­дим и рас­сказ о чу­дес­ном ви­де­нии Сер­гия, и гла­ву об Иса­а­ки мол­чаль­ни­ке, ко­то­ро­го пре­по­доб­ный бла­го­сло­вил на ино­че­ский по­двиг, и по­вест­во­ва­ние о по­бе­де над Ма­ма­ем, в ко­то­рой бла­го­сло­ве­ние и мо­лит­вен­ная по­мощь игу­ме­на Тро­иц­ко­го мо­на­сты­ря сыг­ра­ли не­оце­ни­мую роль (изоб­ра­же­ние бит­вы ино­ка Тро­иц­ко­го мо­на­сты­ря Алек­сандра Пе­ре­све­та, ко­то­ро­го Сер­гий бла­го­сло­вил на брань, с во­ин­ствен­ным та­та­ри­ном Че­лу­бе­ем ви­дим мы на ми­ни­а­тю­ре из сбор­ни­ка кон­ца XVII ве­ка).

Спис­ки жи­тия по­ве­да­ют нам и о со­зда­нии но­вых мо­на­сты­рей — Кир­жач­ско­го, Ан­д­ро­ни­ко­ва, Си­мо­но­ва, Го­лутвин­ско­го и дру­гих — са­мим Сер­ги­ем или его ино­ка­ми.

По­ми­мо спис­ков жи­тия Сер­гия, на вы­став­ке мож­но по­зна­ко­мить­ся с ру­ко­пи­ся­ми жи­тий и служб его пре­по­доб­ных уче­ни­кам Ни­ко­ну Ра­до­неж­ско­му, Сав­ве Сто­ро­жев­ско­му, Афа­на­сию Вы­соц­ко­му, Ав­ра­амию Га­лиц­ко­му (ина­че — Чух­лом­ско­му), Ки­рил­лу Бе­ло­зер­ско­му, Гри­го­рию Пе­л­шем­ско­му. В ин­те­рес­ней­шем сбор­ни­ке на­ча­ла XVI ве­ка мы на­хо­дим жи­тия свя­тых Дмит­рия При­луц­ко­го, Пав­ла Об­нор­ско­го, Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го и Сте­фа­на Махри­щско­го. По­след­не­го свя­то­го, прав­да, нуж­но от­не­сти не к уче­ни­кам Сер­гия, но к его дру­зьям и со­бе­сед­ни­кам, как и свя­ти­те­ля Сте­фа­на Перм­ско­го, жи­тие ко­то­ро­го, укра­шен­ное ми­ни­а­тю­рой, так­же пред­став­ле­но на вы­став­ке. В пев­че­ском сбор­ни­ке XVII ве­ка по­ме­ще­на служ­ба пре­по­доб­но­му Ки­рил­лу Бе­ло­зер­ско­му на крю­ко­вых но­тах.


Слева: Житие преподобного Сергия Радонежского. XVI в. Полуустав. Л. 1 — Житие преподобного
и богоносного отца нашего Сергия чудотворца. Л. 165 об. — Слово похвально преподобному отцу нашему
Сергию. НИОР РГБ, ф. 304/I (Соб. Троице-Сергиевой лавры), № 698.
Справа: Вид Московского ставропигиального Симонова монастыря.
Монастырь основан в 1370 году по благословению св. Сергия Радонежского его учеником и племянником – преподобный Федором. Преподобный Сергий Радонежский считал Симонов монастырь «отраслью» своей Троицкой обители и всегда останавливался здесь, приходя по делам в Москву.

По­се­ти­тель вы­став­ки уви­дит спис­ки жи­тий наи­бо­лее из­вест­ных и наи­бо­лее по­чи­та­е­мых на Ру­си свя­тых — уче­ни­ков Сер­гия. А те свя­тые, жи­тия ко­то­рых ред­ко встре­ча­ют­ся в ру­ко­пи­сях, пе­ре­чис­ле­ны в «Кни­ге, гла­го­ле­мой Опи­са­ние о рос­сий­ских свя­тых». Эта кни­га пред­став­ля­ет со­бой пе­ре­чень рус­ских свя­тых, о каж­дом из ко­то­рых на­пи­са­но все­го по две-три стро­ки, но ес­ли свя­той был уче­ни­ком пре­по­доб­но­го Сер­гия, об этом не­пре­мен­но упо­ми­на­ет­ся.

На вы­став­ке пред­став­ле­на на­сто­я­щая ре­лик­вия из фон­дов от­де­ла ру­ко­пи­сей — Еван­ге­лие, при­над­ле­жав­шее уче­ни­ку и бли­жай­ше­му пре­ем­ни­ку Сер­гия — пре­по­доб­но­му Ни­ко­ну Ра­до­неж­ско­му, — пер­га­мен­ная ру­ко­пись ру­бе­жа XIV—XV ве­ков.

На­до за­ме­тить, что в ру­ко­пис­ной книж­ной тра­ди­ции жи­тие Сер­гия и служ­ба ему очень ча­сто со­сед­ству­ют с жи­ти­ем и служ­бой Ни­ко­ну Ра­до­неж­ско­му, и ру­ко­пись, за­вер­ша­ю­щая экс­по­зи­цию, пред­став­ля­ет со­бой имен­но та­кой сбор­ник. Осо­бен­ность ее в том, что она бы­ла пе­ре­пи­са­на с пе­чат­но­го из­да­ния 1646 го­да, где жи­тие Сер­гия вы­шло в ре­дак­ции Си­мо­на Аза­рьи­на, до­пол­нен­ное но­вы­ми чу­де­са­ми.

В от­дель­ной вит­ри­не по­ме­ще­ны три пре­крас­ных юби­лей­ных из­да­ния 2014 го­да — аль­бом, из­дан­ный Тро­и­це-Сер­ги­е­вой лав­рой, и ка­та­ло­ги вы­ста­вок в Му­зее древ­не­рус­ско­го ис­кус­ства им. Ан­дрея Руб­ле­ва и в Го­су­дар­ствен­ном ис­то­ри­че­ском му­зее. По­след­няя про­длит­ся до 13 ок­тяб­ря 2014 го­да, на ней пред­став­ле­но не­сколь­ко за­ме­ча­тель­ных па­мят­ни­ков из фон­дов от­де­ла ру­ко­пи­сей РГБ.


Слева: Сборник богослужебный, певчий. Вторая пол. XVII века. Полуустав и скоропись. Л. 23 — служба

на память преподобного отца нашего Кирилла игумена Белозерского . НИОР РГБ, ф. 218 (собрание отдела
рукописей), № 101.
Справа: Служба и житие Кирилла Белозерского.
XVII век. НИОР РГБ, ф. 310 (Собрание В. М. Ундольского),
№ 1166.

Избранник Святой Троицы. Книга о Преподобном Сергии Радонежском» — читать онлайн бесплатно, автор Анастасия Коскелло

Избранник Святой Троицы. Книга о Преподобном Сергии Радонежском


I Часть. Сын радости


Преподобный Сергий родился на Ростовской земле, в семье боярина Кирилла и жены его Марии. Именье их находилось в селе Варницы, к северо-западу от Ростова Великого (сейчас на этом месте стоит Свято-Троицкий Сергиев Варницкий монастырь).

Точная дата рождения Преподобного Сергия неизвестна. Возможно, это 1314 год: по преданию, Преподобный родился в год, когда во Владимире княжил Владимир Михайлович Тверской и Русь подверглась набегу татарского хана Ахмула. Но в науке нет единого мнения на этот счет, в качестве даты рождения Преподобного называются также 1315, 1318, 1319 и 1322 годы.

Детство, юность да и всю жизнь святого Сергия подробно описал его ученик – Епифаний Премудрый [1] . После кончины Сергия он начал собирать и записывать рассказы тех, кто хорошо знал святого. Так Епифаний Премудрый составил первое Житие Преподобного Сергия, работу над которым закончил другой монах Свято-Троицкого монастыря Пахомий Серб (Логофет).

«Всё, что я услышал и узнал, сказали мне отцы, кое-что я услышал от старцев, кое-что видел своими глазами, что-то слышал из уст самого Сергия, что-то узнал от человека, прислуживавшего ему немалое время и лившего воду на руки его, и еще кое-что я слышал от старшего брата Сергия – Стефана, родного отца Феодора, архиепископа».

По преданию, первое чудо святой Сергий совершил еще до своего рождения. В Житии рассказывается, что мать Преподобного Сергия, Мария, незадолго до родов была в храме на воскресной литургии. Когда священник приступил к чтению Евангелия и люди молча склонили головы, младенец в утробе матери громко закричал. Затем зазвучала Херувимская. На словах «Иже херувимы» Мария и другие молящиеся снова услышали голос младенца. Когда священник возгласил: «Вонмем. Святая святым!» – младенец возгласил в третий раз. Свидетелями этого чуда стали все бывшие в храме. «Что это будет за чудный ребенок?» – спрашивали они.

Так еще до своего рождения Преподобный Сергий, чудотворец, был отмечен Божественным знамением. Будучи в утробе матери, он не случайно трижды прокричал во время Божественной литургии, – в дальнейшем вся его жизнь проходила под знаком Пресвятой Троицы.

При крещении ребенок был наречен Варфоломеем (Сергием он станет в монашестве).

Родители Преподобного, Кирилл и Мария, были людьми благочестивыми и набожными. Супруги строго соблюдали церковные уставы, много молились, помогали бедным, но особенно свято хранили заповедь святого апостола Павла: страннолюбия не забывайте. Этому они учили и своих детей.

Отец Преподобного Сергия, Кирилл, был знатным боярином и служил ростовским князьям Константину Борисовичу, а после Василию Константиновичу, не раз сопровождал их в поездках в Золотую Орду. Боярин Кирилл имел большое состояние, но вместе с семьей предпочитал жить на селе, а не в городе и не пренебрегал простым крестьянским трудом.

О матери святого в Житии говорится, что «она себя блюла от всякой скверны и от всякой нечистоты, ограждала себя постом, избегала всякой скоромной пищи; мяса, молока и рыбы не ела, питаясь лишь хлебом и овощами; от вина Мария совершенно воздерживалась, а вместо различных напитков пила одну только воду».

По преданию, Варфоломей с самого рождения стал соблюдать пост. Он отказывался от материнской груди в среду и пятницу а также в другие дни, если мать употребляла в пищу что-либо скоромное. Но когда мать начинала поститься, младенец сосал молоко, как и прежде.

Всего у Кирилла и Марии было трое сыновей: первый – Стефан, второй – Варфоломей и третий – Петр. Родители воспитывали их в страхе Божьем и любви, показывая пример всей своей жизнью. Когда дети немного подросли, родители пригласили к ним учителя, чтобы обучить их «книжной премудрости».

Стефан и Петр освоили грамоту быстро, а Варфоломею она никак не давалась. Сверстники над ним смеялись, родители огорчались. Оставшись один, Варфоломей со слезами молился Богу: «Господи! Дай мне выучить грамоту, научи и вразуми меня». Однако, как гласит Житие Преподобного Сергия, «по смотрению Божию, нужно было, чтобы книжное знание он получил от Бога, а не от людей, что и сбылось».

Однажды отец послал Варфоломея искать пропавших жеребят. Отрок бежал по полю, как вдруг увидел некоего «черноризца, незнакомого ему старца, святого и чу́дного, саном пресвитера, благообразного и подобного Ангелу, который стоял на поле под дубом и усердно, со слезами, молился».

Варфоломей поклонился старцу и, превозмогая робость, подошел поближе. Когда старец окончил молитву, он благословил мальчика и спросил, в чем нужда его, отчего он так печален. Варфоломей ответил, что хочет научиться читать и писать, но никак у него это не получается. «Ты, святой отче, помолись за меня Богу, чтобы смог я научиться», – попросил он.

Старец воздел руки к небу, горячо помолился, сказал «Аминь!» – и дал Варфоломею кусочек просфоры. «А о грамоте, чадо, не скорби: знай, что отныне Господь дарует тебе хорошее знание грамоты, большее, чем у твоих братьев и сверстников», – передает слова старца Житие Преподобного Сергия.

Варфоломей поблагодарил монаха, пал перед ним на землю и просил погостить немного в доме его родителей. Старец согласился и отправился вслед за Варфоломеем в дом Кирилла и Марии. Родители Варфоломея пригласили старца за трапезу, но монах сказал, что сначала хочет помолиться. Он начал читать Часы, а Варфоломею велел читать Псалтырь.

Отрок смутился: «Я не умею…» Старец ответил: «Я обещал тебе, что с сего дня Господь дарует тебе знание грамоты. Не бойся. Читай слово Божие без сомнения». И случилось нечто удивительное: Варфоломей безошибочно прочел все указанные старцем стихи. С тех пор Варфоломей прекрасно знал грамоту и не имел трудностей с чтением.

После трапезы, покидая дом Кирилла и Марии, старец благословил всю семью. На прощание он предрек родителям Варфоломея, что их сын будет велик пред Богом и людьми за свою добродетельную жизнь.

После ухода старца Варфоломей полюбил «книжную премудрость». Он не только много читал, но и глубоко понимал прочитанное. Юношей Варфоломей начал строго поститься, частенько вкушая только хлеб и воду. Отрок любил труд и молитву, имел великое послушание и смирение.

Около 1328 года родители Варфоломея переехали в Московское княжество. Случилось так, что боярин Кирилл, некогда человек достаточно богатый, под старость потерял почти всё свое состояние. Сначала его имение пострадало от татарских набегов, потом – от междоусобицы князей.

Разоренное Ростовское княжество тогда приходило в упадок. Многие люди покидали Ростовскую землю. Боярин Кирилл вместе с семьей тоже уехал и переселился в тихий городок Радонеж [2] , что находился на Переяславской дороге, по пути из Ростова в Москву. Князем там был Андрей Иванович Серпуховской, сын великого князя Московского и Владимирского Ивана Калиты. Великий князь пожаловал Радонежу многочисленные льготы и пообещал уменьшить налоги, и потому жители разоренного Ростова стали во множестве съезжаться туда.

Сыновья Кирилла и Марии к тому времени повзрослели. Стефан и Петр обзавелись семьями. Варфоломей же не хотел связывать себя узами брака и мечтал о монашестве. Он попросил родителей отпустить его в монастырь. Но Кирилл и Мария умоляли его повременить. «Чадо, – говорили они ему – ты знаешь, что мы стары; уже недалек конец жизни нашей. Побудь с нами еще немного».

Варфоломей выполнил волю родителей и с радостью ухаживал за ними до самого последнего дня. За несколько лет до смерти Кирилл и Мария поселились в Покровском монастыре в Хотькове. Вместе они приняли иноческий постриг, а потом и схиму. Впоследствии Кирилл и Мария были прославлены в лике святых.

После кончины родителей Варфоломей в течение 40 дней оставался в Хотьковском монастыре. Вместе со своим братом Стефаном он молился об упокоении родителей и раздавал щедрую милостыню в память о них.

Вернувшись домой, Варфоломей передал младшему брату Петру свою часть наследства и отцовский дом, себе же ничего не оставил, исполняя слова апостола Павла: Я… всё почитаю за сор, чтобы приобрести Христа.

Варфоломей направился в монастырь Пресвятой Богородицы в Хотькове. Там с недавнего времени был иноком его старший брат, овдовевший Стефан. Варфоломей уговорил Стефана уйти вместе с ним в леса и стать пустынниками.

Вместе они исходили много лесов и наконец нашли под Москвой, недалеко от Радонежа одно живописное место – поляну на холме Маковец. Братья принялись рубить лес и построили себе крепкую келью, а потом и деревянную церковь, которую решили освятить во имя Пресвятой Троицы. Для этого они отправились в Москву, к митрополиту Феогносту. Митрополит благословил новую обитель и послал к Стефану и Варфоломею священника с антиминсом. Крошечная Троицкая церквушка и положила начало известной всему православному люду Троице-Сергиевой Лавре.

Жизнь братьев в Радонежском лесу была крайне тяжелой. «К тому месту не было ни дорог, ни привоза ниоткуда, вокруг этой пустыни поблизости не было ни сел, ни домов, ни людей, живущих в них; не вела туда никакая тропа людская, и не было ни прохожих, ни посетителей, но вокруг со всех сторон стоял лес – безлюдная чаща и глушь», – говорится об этом глухом месте в Житии Сергия.

Стефан не выдержал столь суровых условий и, оставив Варфоломея, ушел в Москву. Там он поселился в Богоявленском монастыре. Через некоторое время Стефан был рукоположен во пресвитера, а потом сделался игуменом этой обители и духовником многих московских князей и бояр.

Варфоломей тоже мечтал о монашестве, но долго не решался просить кого-либо о постриге. Наконец подвижника в лесной чаще посетил игумен Хотькова монастыря Митрофан. Варфоломей попросил его совершить обряд пострижения.

7 октября (20 октября н. ст.) 1345 года в построенной своими руками церкви Варфоломей принял постриг от игумена Митрофана. Это был день памяти святых мучеников Сергия и Вакха. Так Варфоломей стал иноком Сергием. По прошествии семи дней игумен Митрофан, благословив, покинул Сергия, и тот остался в своей пустыни совсем один.

Устраивая свою пустынь, Сергий претерпел много скорбей и нападений. Часто приходили к нему дикие звери – не только ночью, но и днем. Волею Божией Сергий остался невредим, ни одно животное не причинило вреда отшельнику. В Житии рассказывается, что каждый день к Сергию стал наведываться медведь. Подвижник заметил, что зверь ищет себе пропитание, и всякий раз клал для него на пенек кусок хлеба.

Медведь съедал хлеб и скрывался в чаще, но скоро появлялся снова. «Медведь привык приходить к Преподобному не один или два раза в день, но по многу раз ежедневно, и это продолжалось более года», – сообщается в Житии Сергия.

Много раз Сергия искушали бесы, но он, будучи истинным воином Христовым, не оставил ни своего подвига, ни своей пустыныси. Кто научил инока Сергия основам монашеской жизни, кто преподал ему науку «различения духов» – мы в точности не знаем. Известный церковный историк И. М. Концевич оставляет этот вопрос открытым: «Читал ли он святоотеческие творения? Аскетическая литература существовала на Руси с ранних времен. Или был он научен словесно? Об этом можно говорить лишь гадательно. Но одно несомненно: Преподобный Сергий принадлежал к тем цельным натурам, избранникам Божиим, которые всецело устремляются с самого начала своей сознательной жизни к Богу».

Вероятнее всего, в выборе пути Преподобному Сергию помогла та самая «книжная премудрость», которую он чудесным образом сумел освоить после встречи с монахом-странником в далеком детстве. Сергий не оставил после себя книг собственного сочинения, но есть все основания предполагать в нем ученого монаха.

Нередко Преподобного называют одним из отцов-основателей русского исихазма [3] . Действительно, в то время как все русские люди, желавшие принять монашество, направлялись в существующие монастыри, Сергий ушел в лес, «в пустынь». Всё это указывает на знакомство Сергия с житиями греческих святых, традицией Восточной Церкви.

Подвиги исихастов традиционно были связаны с отшельничеством и безмолвием. В монашестве они искали прежде всего внутреннего сосредоточения и непрестанной «умной молитвы», стремились к стяжанию Духа Святого, обожению души и тела. Именно по этому пути пошел и инок Сергий.

Через внешние подвиги – труд, воздержание, – а также через очищение ума и сердца исихасты достигали Богосозерцания. Один из признаков такого созерцания, описанный в поучениях исихастов, – это видение Нетварного Света – света небесного, нездешнего, несотворенного, подобного тому, что озарил Спасителя на горе Фаворской.

Явление подобного Света наблюдал и сам Сергий, и его ученики. Так, однажды, когда вокруг Сергия уже образовался монастырь, один из его учеников, Исаакий-Молчальник, во время богослужения увидел, как нисходит огонь на Святую Чашу и, разливаясь по всему престолу, окружает со всех сторон священнодействующего Сергия.

О связи между Преподобным Сергием и восточно-православной мистикой говорит и его постоянное обращение к Пресвятой Троице. Впервые Троица проявилась в жизни Преподобного еще до рождения. В честь Троицы освятил он и свой первый храм. С тех пор Она постоянно сопровождает Сергия и его учеников. Обычай освящать монастырь или хотя бы храм во имя Троицы встречается у всех учеников Преподобного, постриженников и выходцев из его монастыря, а также у последователей Сергиевой монастырской традиции. Легендарная «Троица» Андрея Рублева, безусловно, отзвук наследия Радонежского старца.

II Часть. Обитель святой троицы


Известно, что инок Сергий провел в одиночестве в лесу около двух лет («больше или меньше – не ведаю, знает один Бог», – уточняется в Житии).

Вскоре по земле Русской пошла молва, что в радонежских лесах живет человек Божий. Стали приходить к нему люди, также ищущие спасения вдали от мира, многие просили позволения остаться с ним. Святой предупреждал, что жизнь их ждет трудная: «Вы не сможете жить на этом месте и терпеть лишения пустыннической жизни: голод, жажду, скорбь, неудобства, бедность и нужду», – говорил он пришельцам. Однако боголюбцы умоляли его разрешить им остаться. «Господь подаст нам силы», – отвечали они. Видя веру и усердие пришедших, святой разрешал им остаться. Так было положено начало будущему Троицкому монастырю.

На заре существования Троицкой обители каждый из монахов жил в собственной келье. «Жили они для Бога, – сказано в Житии, – глядя на жизнь Преподобного Сергия и ему по мере сил подражая». Имущество у каждого было свое. Вместе они встречались лишь в церкви. Это был так называемый особножитный монастырь, какие и поныне существуют на греческом Афоне.

Среди первых насельников монастыря были старец Василий, по прозванию Сухой; инок Иаков, по прозванию Якута (он был у братии за посыльного, его всегда отправляли по делам, за особенно нужными вещами, без которых нельзя обойтись), а также диакон Онисим и его отец по имени Елисей.

Всего в первое время в обители проживало 12 монахов, по числу апостолов, тринадцатым был сам Сергий. Пропитание они добывали себе собственным трудом (Сергий запрещал собирать милостыню). Между кельями были раскопаны грядки, на них иноки выращивали овощи. Сам Преподобный участвовал во всех хозяйственных работах. Он с радостью служил братии и делал всё для других – варил на всех еду, шил братьям одежду. Носил из источника воду и заботливо ставил по ведру у кельи каждого брата. Ни одного часа не оставался он праздным.

Поначалу в Сергиевой обители не было священника, но молитва творилась здесь неустанно. Каждый день в церкви иноки пели полунощницу, заутреню, часы – третий, шестой, девятый, совершали молебны. Молились и в церкви, и в кельях, и за работой.

Святой Сергий не стремился к священству и игуменству, хотел быть простым иноком. Согласно Житию Преподобного, «он всегда говорил, что желание быть игуменом является источником и корнем честолюбия». Для совершения литургии Сергий каждый раз приглашал в обитель кого-либо из священников.

Однако через некоторое время скончался священнослужитель, чаще других навещавший Радонежскую пустынь. Это был игумен Митрофан – тот самый, который совершил монашеский постриг над Преподобным Сергием. Некому стало служить литургию. Святой молился, чтобы Господь дал обители игумена, сам же по великому своему смирению не дерзал принять священный сан. Но братия монастыря настойчиво просила его об этом.

«Душа моя желает одного – скончаться в иноках на этом месте». Тогда иноки пригрозили, что, если Сергий откажется, все они покинут обитель. «Отче, не можем жить без игумена», – сетовали они.

«Давайте сейчас разойдемся по своим кельям и прилежно помолимся Богу, чтобы Он открыл нам, что следует делать», – предложил Сергий. Через некоторое время иноки снова стали уговаривать Сергия принять игуменство, но он опять отказывался: «Я не начинал еще жить по-монашески и начала монашеского устава не постиг». Снова и снова Сергий «на ласковые слова не отзывался и угрозам не внимал». Наконец сердечная любовь к братии победила. «Будет на то воля Господня!» – сказал Сергий и смиренно согласился.

Священническую хиротонию над Преподобным Сергием и посвящение его в игумены совершил преподобный Афанасий Волынский в городе Переяславле (митрополит Московский Алексий был в то время в отъезде, в Константинополе). Произошло это около 1353 года.

С того самого дня, как сообщает Житие, Преподобный Сергий «ежедневно служил Божественную литургию, неленостно творил утренние и вечерние молитвы – о мире всего мира, о благостоянии Святых Церквей, о православных царях, князьях и о всех православных христианах».

Для Божественной литургии он сам пек просфоры – молол муку, замешивал тесто. Сам скатывал свечи. Стремясь быть не начальствующим, но простым работником, он наставлял братию не словами, а делом.

Став игуменом, Преподобный Сергий не изменил своим монашеским правилам, помня слова Господа: Кто из вас хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугой. Как и прежде, он усердно трудился, раньше всех вставал, пилил дрова и носил воду для братьев, первым приходил на службы в церковь. Сергий старался и внешне ничем не отличаться от простого инока. Он никогда не носил богатых облачений. «Здешние старцы рассказывали о Преподобном Сергии, что новая одежда никогда не покрывала его тела, – сказано в Житии.  – Одежда его была из простого сукна – сермяги, спряденной и вытканной из овечьей шерсти, простой, некрашеной, небеленой, совсем ненарядной и грубой; эта сермяжная риза Преподобного была ветхой, не раз перешитой, неотстиранной, испачканной, пропитанной многими его потами, иногда с заплатами». Блаженный был одет беднее и хуже всех в своей обители. Так что человек, не знавший Преподобного и никогда не видевший его прежде, мог подумать, что это нищий или трудник, выполняющий черную работу.

В связи с этим однажды в обители произошел любопытный случай. Святой Сергий в то время уже был известным старцем. Один крестьянин, наслышанный о чудесах Преподобного, приехал издалека поклониться ему. Когда пришелец увидел Радонежского старца, тот в плохонькой рясе копал огород. Братья подвели крестьянина к Сергию, но крестьянин не поверил, что это и есть их игумен. «Мне рассказывали о величии, чести и славе Сергия, но почтенный и прославленный человек не может пребывать в такой нищете и скудности», – подумал пахарь и с возмущением стал требовать показать ему «настоящего» Сергия. «Я пришел посмотреть на пророка, а вы мне показываете сироту, – говорил крестьянин. – Я путешествовал издалека, надеясь получить пользу, но вместо пользы встречаю только насмешки. Хотя я пришел в честную обитель, но не нашел полезного для себя: вы глумитесь надо мной, считая меня за сумасшедшего. Я надеялся увидеть святого мужа Сергия в великой чести, славе и величии, ибо я так слышал о нем. Но у того, на кого вы мне указываете, я не вижу ни чести, ни славы, ни величия, ни красивой и многоценной одежды, ни служителей, которые бы предстояли ему, ни слуг, которые бы немедленно выполняли его приказы… Этот человек имеет вид нищего, обездоленного сироты; поэтому я думаю, что он не тот, кого я ищу». Преподобный, слыша такие слова, не смутился, но, благословив крестьянина, пригласил его на трапезу и кротко беседовал с ним. В это же время в монастырь со своей свитой прибыл некий князь. Он в ноги поклонился святому. И понял тогда неразумный крестьянин, что разговаривал сейчас с тем, кого так жаждал увидеть. После этого крестьянин молил Преподобного простить его, а через несколько лет вернулся в обитель и принял здесь постриг.

В качестве игумена обители Сергий стремился к строгости, предостерегал от расслабленности и беспечности. Он говорил братьям: «Мы должны подъять великий подвиг борьбы с невидимым врагом, который, как лев рыкающий, бродит и хочет каждого поглотить». Глубоким вечером, помолившись, Преподобный Сергий обходил все кельи монахов. Если игумен слышал, что кто-то из братии молится, или читает святые книги, или плачет о своих грехах, – то об этих монахах он радовался, благодарил Бога и шел дальше. Если же Преподобный замечал, что в какой-то из келий двое или трое монахов, собравшись вместе, смеются или ведут неблагочестивые беседы, он стучал рукой в дверь или в окошко и тотчас же уходил. Таким образом он давал знать о своем приходе и одним своим посещением останавливал праздные беседы, напоминая инокам об их главном делании.

Наутро же игумен Сергий призывал к себе празднословящих, но и тогда не сразу запрещал им беседы, не укорял и не наказывал, но «издалека, тихо и кротко, как бы рассказывая притчи, беседовал с ними, желая узнать их прилежание и усердие к Богу». Если же инок не внимал увещеваниям, проявлял непокорность, игумен накладывал на него епитимью. Как писал святитель Димитрий Ростовский, Преподобный Сергий, «соединяя кротость со строгостью, был истинным пастырем для иноков своей обители».

Впервые 15 лет монастырь Преподобного Сергия был малоизвестен – случайные люди сюда не забредали. «Долгое время туда не было хорошей дороги, и люди с трудом, почти наугад пробирались в обитель по узкой, труднопроходимой, прерывающейся тропинке. Большая и широкая проезжая дорога была далеко и проходила в стороне от той пустыни; вокруг монастыря было безлюдье, со всех сторон обитель обступали дикие, пустынные леса, поэтому то место справедливо называлось пустынью. Так жили монахи много лет…» Но несмотря на это, община святого Сергия понемногу разрасталась.

С самого начала своего игуменства Преподобный завел обычай: всех, кто приходил к нему и искал монашества, он принимал с радостью. Не прогонял никого – ни старого, ни юного, ни богатого, ни бедного. Однако не сразу постригал желающего, но сначала испытывал. Послушники достаточно долго ходили вместе с братией на все работы, привыкали к монастырскому уставу учились послушанию. Лишь над искушенными в монашеской жизни Сергий совершал постриг.

Инокам приходилось претерпевать много трудностей. В первые годы в обители часто недоставало самого необходимого, насельники терпели холод и голод. «Порой не было хлеба – ни муки, ни пшеницы, ни какого-либо другого зерна; иногда недоставало масла, соли, съестных припасов; порой не было вина, чтобы служить обедню, и ладана для каждения; иногда не было воска, чтобы катать свечи, и монахи пели ночью заутреню без свечей, зажигая березовую или сосновую лучину при свете которой они канонаршили, или читали по книгам», – говорится в Житии. Все богослужебные сосуды были изготовлены иноками из дерева, облачения – из грубой крашенины, богослужебные книги писались на бересте.

Преподобный Сергий уговаривал братию не роптать и сам являл пример смирения. Нужду, бедность, голод он переносил терпеливо, благодаря Бога за всё. Когда в обители заканчивались запасы, многие монахи хотели идти по окрестным деревням и просить милостыню. Но Сергий удерживал их от этого. Игумен наказывал, чтобы в трудные дни братья возлагали всю надежду на Бога и молили Его об избавлении от напасти.

В очередной раз, когда в обители закончились хлеб и соль, братья возроптали и стали упрекать игумена: «Мы всё слушались тебя и поступали так, как ты учил нас, а теперь из-за этого мы умираем от голода». Тогда Сергий собрал всех иноков вместе и стал утешать их проповедью.

«Божия благодать не дается без искушения, – напомнил старец, – и без испытания огнем золото не очищается; минует скорбь – дождемся радости… Я верую, что Господь не оставит этого места и живущих в нем, – сказал Сергий. – Теперь у нас на короткое время случилось оскудение, но утром будет изобилие». Слова игумена в точности исполнились: вскоре в ворота обители постучали. Привратник поспешил открыть ворота, и монахи увидели телегу, груженную хлебами и всевозможной снедью. «Отче, по твоим молитвам привезли нам этот хлеб!» – воскликнули иноки. Спрашивали, кому принадлежит всё присланное, но ответа так и не получили.

Хотя сам Сергий был очень голоден, он повелел братии прежде направиться в церковь и отслужить благодарственный молебен Господу Богу. Затем все иноки поспешили за стол. «А хлебы, – сообщает автор Жития, – были теплыми и мягкими, как будто только что испечены, и на вкус чудесно сладкими, медвяными, как если бы они были пропитаны медовой сладостью и ароматом, или испечены с маслом из благовонных семян, или в них были добавлены благоуханные пряности». Долго еще вспоминали монахи ту трапезу и удивлялись, как могли быть теплыми хлеба, привезенные издалека.

Личность Преподобного Сергия притягивала в его обитель всё больше христиан. О Троицком монастыре стали узнавать окрестные крестьяне. Не намереваясь принимать иноческий постриг, но желая быть ближе к святому месту они начали селиться близ обители. Вокруг монастыря появились деревни, пашенные поля и пастбища, стали вырубаться леса, появились дороги. «Переселенцы построили деревни из многих дворов, засеяли поля и начали собирать урожаи; число окрестных жителей весьма умножилось; они часто посещали монастырь, принося разнообразные нужные вещи, которых не перечесть», – гласит Житие.

По всей Руси разошлась слава не только об особой добродетельной жизни Сергия, но и о совершаемых им чудесах. Однажды Преподобный воскресил умершего мальчика. Отец ребенка, глубоко верующий человек, увидев, что младенец при смерти, пешком отправился в Свято-Троицкую обитель с ребенком на руках. «Только бы мне донести сына живым к человеку Божию, а там ребенок обязательно выздоровеет», – думал он.

Наконец отец с ребенком добрался до кельи Преподобного Сергия и стал просить старца помолиться о выздоровлении мальчика. Но в то же самое время ребенок скончался. Опечаленный отец оставил покойного в доме Сергия и вышел приготовить всё необходимое для погребения.

Однако, когда отец вернулся, ребенок был жив. Крестьянин припал к ногам Преподобного, благодаря его за чудо. Однако Сергий уверял, что никакой заслуги его в этом нет. «Ты обманываешься и сам не знаешь, за что благодаришь, – говорил он. – Когда ты нес мальчика, от сильной стужи он изнемог, и тебе показалось, что ребенок умер. В келье он отогрелся, а ты думаешь, что он ожил. Раньше Всеобщего Воскресения никто не может воскреснуть».

Но отец настаивал, что сын его ожил по молитвам святого. Тогда Сергий запретил ему кому-либо рассказывать о произошедшем. Мужчина сдержал обещание, а повесть о чуде сохранили ученики Преподобного Сергия.

Другой случай исцеления произошел со знатным человеком, жившем на берегах Волги. Он тяжко страдал, будучи одержим нечистым духом. Его родные, узнав о святом Сергии, решили привезти к нему болящего. Оказавшись в окрестностях монастыря, одержимый стал громко кричать. Игумен Сергий, услышав это, начал молиться и вышел ему навстречу. Одержимый успокоился, а когда Преподобный осенил его крестом, тотчас исцелился. После этого он провел в монастыре еще несколько дней, благодаря Бога за свое исцеление, и вскоре возвратился домой.

Известно также, что Сергий исцелил от тяжелой болезни крестьянина. Бедняга так расхворался, что долгое время от боли не мог ни есть, ни спать. Родные принесли его в Троицкую обитель. Преподобный Сергий помолился над заболевшим крестьянином и окропил его святой водой. Тот уснул. А когда проснулся, почувствовал себя бодрым и совершенно здоровым.

Многие чудеса святого связаны со знаменитым святым источником в Сергиевой обители. По преданию, сам источник появился в лесном овраге по молитве Преподобного Сергия, на месте, где застаивалась дождевая вода и никогда прежде не было ключа.

«От воды из этого источника случались многочисленные исцеления больных, страдавших разными недугами, если болящие приходили к источнику с верой. Исцелений сподобляются не только те, кто приходит к источнику, – многие приезжают из далеких областей, черпают воду из ключа и увозят домой, чтобы напоить и окропить болящих, которые также получают исцеление. Такие случаи бывали не однажды или дважды, но без счета, бывают они и в наши дни», – повествует Житие. Из источника также брали воду для монастырских нужд, благодаря Господа и его угодника Сергия.

В дальнейшем монахи и окрестные крестьяне стали называть этот источник Сергиевым. Но Преподобный не терпел славы и повелел своим ученикам это прекратить: «Чтобы я никогда не слышал, как вы называете этот ключ моим именем, потому что не я дал вам воду, но Господь даровал ее нам, недостойным». Паломники со всей России стекаются к чудотворному источнику и поныне.

Многие посещали обитель, чтобы увидеть святого Сергия, получить от него наставление и утешение. Узнали о нем и за пределами Руси. Однажды в монастырь прибыли из Константинополя греки, послы патриарха Филофея. Они передали святому подарки от патриарха и его послание. Изумился Сергий: «Не к другому кому вы посланы? Кто я такой, чтобы получать дары от святейшего патриарха?» Но гости подтвердили, что ищут именно его.

В своем послании патриарх Филофей благословлял игумена Сергия и советовал ему ввести в Свято-Троицкой обители общежительный устав, принятый в греческих монастырях. Сергия это послание глубоко взволновало. Он получил благословение у митрополита Алексия и с того времени постановил ввести в монастыре общежительство. С тех пор все иноки вели хозяйство сообща, вместе садились за трапезу, вместе работали. Твердо следовали они заповедям святых отцов: не иметь никакой собственности, ничего не называть своим, но всё считать общим.

«Блаженный и премудрый пастырь распределил братию по послушаниям: одного сделал келарем, других определил в повара и хлебопеки, третьего поставил прилежно ухаживать за больными… Так чудный наставник премудро устроил в обители общежитие», – сказано в Житии. Славилась Троицкая обитель своим страннолюбием. Никто из посещавших ее бедняков не уходил с пустыми руками. Как говорится в Житии, нищие и странники, болящие оставались в монастыре по многу дней, получая кров, и пищу, и всё необходимое.

Приезжали в монастырь и знатные особы. Частыми гостями в Сергиевой обители стали князья Дмитрий Московский, прозванный Донским, серпуховской князь Владимир Андреевич Храбрый и другие.

Но однажды Преподобный Сергий неожиданно покинул основанную им обитель. Случилось это после возвращения в Свято-Троицкий монастырь его родного брата Стефана. Тот позавидовал славе святого. Стефан заявил, что именно он основал обитель и должен называться ее игуменом.

Сергий спорить не стал и ушел из Троицкой обители. Дойдя до монастыря на Махрище, Преподобный попросил тамошнего игумена дать ему проводника, который мог бы показать ему пустынные места. Святому особенно понравилось одно живописное место на берегу реки Киржач. Здесь он поставил себе келью и начал строительство церкви.

Снова стали приходить к Преподобному Сергию люди, прослышавшие о подвижнике, живущем в лесах. И скоро здесь выросла новая обитель: были построены многочисленные кельи, освящена деревянная церковь в честь Благовещения Пресвятой Богородицы.

Монахи Троицкого монастыря, тосковавшие по своему игумену, узнав, где находится Преподобный Сергий, пришли в Благовещенскую обитель и слезно просили его вернуться. И святой их просьбу исполнил. А игуменом Благовещенского монастыря оставил одного из своих учеников – инока Романа, впоследствии прославленного в лике святых.

Сергий всегда был равнодушен к чинам и почестям. Однажды его пригласил в Москву митрополит Московский Алексий, бывший в то время предстоятелем Русской Церкви. Митрополит Алексий видел в Сергии своего преемника. Он давно хотел сделать игумена Троицкой обители епископом, но знал, что Сергий не любит чинов и вряд ли согласится. Всё же незадолго до смерти митрополит вызвал Преподобного Сергия к себе в Москву.

«Во время их беседы, – сообщает Житие, – митрополит повелел принести украшенный драгоценными камнями золотой крест и параман (часть монашеского облачения – небольшой четырехугольный плат с изображением Креста Господня, орудий Страстей Христовых и Адамовой головы). Но, смиренно поклонившись, святой ответил: «Прости меня, владыко, от юности я не был златоносцем, а в старости желаю тем более пребывать в нищете». Митрополит Алексий продолжил склонять Сергия к принятию епископского сана, но тщетно. Сергий отказался, говоря, что не может «восходить на степень выше своей меры».

В 1378 году святитель Алексий скончался, и по воле московского князя Дмитрия Ивановича кандидатом в московские митрополиты был определен приближенный князя – архимандрит Михаил, по прозвищу Митяй. Митяй, зная, что митрополичья кафедра могла достаться Сергию, начал устраивать нападки на старца, распускать о нем дурные слухи и грозить разорением его монастырю. Когда Сергий узнал об этом, он сказал ученикам, что Митяй сам не получит желаемого епископства и даже не увидит Царьграда, потому что он побежден гордостью. Так и случилось.

Митяй в сопровождении большой свиты и великокняжеских бояр отправился на поставление в Константинополь. Доехав по суше до Кафы (нынешняя Феодосия), он сел на корабль и отправился в Царьград по воде, через Черное море. Но на корабле Митяй внезапно скончался (по другой версии, Митяя задушили представители его окружения в результате политической интриги).

Вместо Михаила патриарх Константинопольский Филофей прислал на Московскую митрополию грека Киприана. Однако князь Дмитрий Иванович отказывался принять его: он считал Киприана узурпатором и ставленником литовских князей. При въезде в Московское княжество на Киприана напали разбойники, засланные князем, и ограбили его. Митрополит Киприан, узнав о том, кто организовал нападение, обвинил князя Дмитрия в непочтении к «митрополии и гробам святых митрополитов», отлучил князя и его бояр-сподвижников от Церкви Христовой и удалился в Киев.

Отлученный от Церкви князь Дмитрий пребывал в смятении – со дня на день он ожидал нападения татар на Москву и собирал войско. Враг был очень силен. Дмитрий понимал, что погибнуть может и он сам, и всё его княжество. В тяжелую минуту он отправился за советом к старцу Сергию.

Сергий ободрил князя: «С Божией помощью ты победишь и вернешься в свое отечество с великими почестями». Получив благословение Сергия, князь Дмитрий дал обет воздвигнуть храм в честь Пресвятой Богородицы.

Когда княжеская рать подошла к месту слияния рек Дона и Непрядвы, князь Дмитрий долго не решался перейти через Дон, ведь это означало отрезать себе путь к отступлению. В это время, как сообщается в летописи, «приспела грамота от Преподобного игумена Сергия и от святого старца благословение». «Смело иди, княже! Да поможет тебе Бог и Пресвятая Богородица!» – наставлял Сергий князя Дмитрия.

Благословение старца Сергия окрылило князя Дмитрия. Писатель рубежа XIX–XX веков, автор одного из популярных житий Преподобного Сергия Борис Зайцев так описывает настроение князя: «Каков бы ни был Дмитрий в иных положениях, здесь, перед Куликовым полем, он как будто ощущал полет свой всё вперед неудержимо. В эти дни – он гений молодой России. Старшие, опытные воеводы предлагали здесь повременить.

Мамай силен, с ним и Литва, и князь Олег Рязанский. Дмитрий, вопреки советам, перешел через Дон. Назад путь был отрезан, значит, всё вперед, победа или смерть».

Известно, что в битве с татарами участвовали иноки Троицкого монастыря: Пересвет, в монашестве Александр, и Ослябя, в монашестве Андрей. Это были опытные воины, настоящие богатыри, которые сами попросили Сергия отпустить их в войско. Старец благословил их на битву. По преданию, с поединка между Пересветом и татарским бойцом Челубеем началась Куликовская битва.

Князь Московский знал о приближении Мамаева полчища к русской границе. Дмитрий не стал ждать, пока Мамай опустошит его землю и соединится с литовскими войсками князя Ягайлы. Он смело выступил навстречу ему в татарские степи. Битва с татарами произошла на поле Куликовом [4] , между Доном и Непрядвой, 8 сентября 1380 года. Многие пали в том бою. Сам князь Дмитрий был ранен. Несмотря на это, русские одержали непростую, но очень важную по своему символическому значению победу. Куликовская битва стала прологом к освобождению Руси от монголо-татарского ига, которое пало спустя сто лет после сражения.

Возвратившись домой с победой, князь Дмитрий хотел исполнить данный Богу обет – основать монастырь, посвященный Пресвятой Богородице. За помощью он обратился к Преподобному Сергию. Для строительства обители было выбрано красивое место на берегу реки Дубенки. Здесь был возведен храм, освященный Преподобным Сергием в честь Успения Богородицы, и кельи для братии.

Игуменом обители Сергий поставил своего ученика Савву «мужа весьма добродетельного». До наших дней этот монастырь, к сожалению, не сохранился [5] .

Вслед за тем Преподобный Сергий и его племянник преподобный Феодор (архимандрит Симоновский) убедили князя Дмитрия примириться с митрополитом Киприаном и дозволить ему приехать в Москву. В 1381 году митрополит возвратился и снял анафему с князя.

Вскоре Киприан вместе с Преподобным Сергием крестили новорожденного сына князя Дмитрия, Ивана. Спустя год преподобный Феодор крестил второго княжича, Андрея Дмитриевича [6] .

По словам современника, святой Сергий Радонежский мог тихими и кроткими словами действовать на самые жестокие и загрубелые сердца. Не раз он мирил враждующих и останавливал кровопролитие. В 1382 году хан Тохтамыш, ставший властителем Орды после поражения Мамая, организовал поход на Москву. Рязанский князь Олег, желая уберечь свое княжество от разорения, пропустил хана через свои земли, указал ему броды в Оке.

Тохтамыш напал на Москву и разграбил ее. После нашествия разгневанный Дмитрий Донской послал карательный отряд в княжество Рязанское. В отместку князь Олег Рязанский, воспользовавшись ослаблением Москвы, захватил город Коломну, принадлежавший князю Дмитрию.

Новую междоусобную войну предотвратил Преподобный Сергий. Он пешком (Преподобный всегда ходил только пешком) отправился сначала в Москву потом в Рязань и умолял князей прекратить распрю. Князья заключили «вечный мир» и с тех пор больше не враждовали.

Вскоре возник спор из-за княжеского престола в Нижнем Новгороде. Снова пришлось Радонежскому старцу пуститься в дальний путь, увещевать и просить, мирить рассорившихся князей.

В последние годы жизни Преподобный Сергий был известным на всю Русь старцем. Величие Преподобного, казалось, возрастало день ото дня. «Достигнув глубокой старости, он не пропускал ни одной божественной службы, – сказано в Житии. – Чем больше он старился годами, тем больше укреплялся и рос духом, с усердием, любовью и мужеством упражняясь в аскетических подвигах, побеждая старость».

Сергий скончался в 1392 году, в возрасте 78 лет [7] . За полгода до своей кончины Преподобный стал готовиться к встрече с Господом. Он собрал братию и поручил попечение об иноках своему ближайшему ученику, преподобному Никону.

Незадолго до смерти Сергий заповедовал братьям не оставлять благотворительности, не отказывать в помощи просящим, давать приют убогим и странникам: «Если вы сохраните мою заповедь без роптания, то получите награду от Господа и по моем отшествии от этой жизни обитель процветет и нерушимо простоит многие годы благодатью Христовою».

Похоронили Сергия с великими почестями в созданной его трудами Троицкой обители. Во время отпевания от тела старца исходило несказанное благоухание – ученики восприняли это как Божий знак и свидетельство несомненной святости Сергия.

По прошествии 30 лет после кончины Сергия, в 1422 году, в обитель прибыл один благочестивый человек, почитавший Преподобного. Он много молился у гроба старца, и однажды ночью ему явился во сне сам Сергий. Он сказал человеку: «Передай игумену обители: почему вы оставляете меня так долго во гробе, покрытого землей? Ведь вода теснит мое тело!» Мужчина отправился к преподобному Никону, преемнику и ученику святого Сергия, и рассказал о случившемся. Игумен оповестил братию. И они решили поднять тело старца. Для этого в Троицкую обитель приехал Священный Собор, собрались владетельные князья и простые люди. «Когда Священный Собор открыл чудотворный гроб, – сообщает Житие Преподобного, – всё вокруг исполнилось благоухания и тонкого аромата, и все увидели чудное и умиления достойное зрелище: не только честное тело святого сохранилось целым и светлым, но и одежда, в которой он был погребен, оказалась целой, совершенно не тронутой тлением. Вода стояла с обеих сторон гроба, но тела святого и риз его не касалась. Увидев это, все прославили Бога, ведь тело Преподобного, столько лет находившееся во гробе, сохранилось невредимым».

Святые мощи Преподобного Сергия были и являются нетленными. Но «нетленные мощи» на языке древнерусской церковной литературы означают не нетленные тела, а сохранившиеся и не истлевшие кости.

Ученики Преподобного Сергия решили выстроить над гробом святого каменную церковь. Еще при жизни игумена Никона в обители был возведен большой каменный собор, освященный в честь Святой Троицы. В нем святые мощи чудотворца покоятся и поныне [8] .

Чудеса начали совершаться у могилы Сергия тотчас же после его погребения; после поднятия святых мощей они продолжились. «Не сосчитать, сколько чудес произошло при кончине Преподобного Сергия и впоследствии, и сейчас они случаются: члены расслабленных укрепляются, от бесов люди освобождаются, слепые прозревают, горбатые выпрямляются – всё это происходит при приближении к раке блаженного», – гласит Житие Преподобного Сергия. Так, в Житии описаны многочисленные случаи помощи Сергия Радонежского инокам Троицкой обители и всем приходящим ко гробу святого с искренней верой.

III Часть. Светильник земли русской


Уже при жизни Господь дал святому Сергию знамение о том, что его труды будут преумножены учениками. Однажды глубоким вечером Сергий, как обычно, совершал свое правило, просил Господа помочь братьям в их ежедневных трудах и подвигах. Вдруг он услышал голос: «Сергий!» Святой удивился и приоткрыл окно кельи, чтобы увидеть говорящего.

Тут, как сообщает Житие, «с неба просиял яркий свет, более яркий, чем дневной, который разогнал ночную тьму, и ночь стала светлее дня. Вновь раздался голос: «Сергий! Ты молишься о своих духовных детях – Господь принял твою молитву. Смотри внимательно, и ты увидишь, какое множество иноков собрано тобой под твое руководство во имя Святой и Живоначальной Троицы».

И Сергий увидел перед собой множество прекрасных птиц, летавших не только по монастырю, но и вокруг него. И опять послышался голос: «Так же, как и виденные тобою стаи птиц, будут многочисленны твои ученики, и после тебя они не оскудеют, если только захотят последовать твоим стопам».

«Итак, юноша Варфоломей, удалившись в леса на «Маковицу», оказался создателем монастыря, затем монастырей, затем вообще монашества в огромнейшей стране», – пишет позднейший биограф Преподобного Сергия Борис Зайцев. Преподобный необычайно много сделал для Русской Церкви и молодого Российского государства.

С Преподобного Сергия начинается знаменитый «золотой век» русского монашества. Большинство русских святых XIV–XV веков – монахи. Многие из них принадлежат к так называемому кругу Сергия Радонежского – это или ученики великого старца, или ученики его учеников.

Понятие «Святая Русь» и имя святого Сергия Радонежского неотделимы друг от друга. И спустя два века после кончины Преподобного во многом русская православная культура была так или иначе основана на его наследии.

«От Преподобного Сергия, – писал отец Павел Флоренский, – многообразные струи культурной влаги текут как от нового центра объединения, напаивая русский народ и получая в нем своеобразное воплощение. Вглядываясь в русскую историю, в самую ткань русской культуры, мы не найдем ни одной нити, которая не приводила бы к этому первоузлу; нравственная идея, государственность, живопись, зодчество, литература, русская наука – все эти линии русской культуры сходятся к Преподобному. В лице его русский народ сознал себя, свое культурно-историческое место, свою культурную задачу и тогда только, сознав себя, получил историческое право на самостоятельность».

То, что совершил Преподобный Сергий на Руси, было настоящей духовной революцией. Сергия часто называют реформатором русского монашества. Традиции иноческого жития, существовавшие в Киевской Руси и почти полностью утраченные за годы монголо-татарского ига, не просто были восстановлены – они получили новую жизнь.

Известно, что на момент принятия Сергием монашеского пострига на северо-востоке русских земель практически не оставалось монахов. Число желающих посвятить жизнь Богу было крайне невелико, монастырей – мало. Само понимание монашеского подвига в обществе было заметно искажено. Постриг рассматривался как привилегия знати, как своеобразный «пропуск в рай», доступный лишь избранным.

Многие представители боярства и княжеских фамилий принимали монашество незадолго до смерти – считалось, что таким образом человек может очиститься от грехов.

Преподобный Сергий напомнил русскому обществу в чем суть монашеского подвига: не возноситься перед людьми, не хвалиться своей добродетельностью, но непрестанно молиться и каждодневным трудом очищать свою душу от греха. Служить не только Богу, но и ближним. Подлинное предназначение христиан – быть «солью земли» и «светом миру» – в XIV–XVI веках во многом реализовали именно монахи. Образ Преподобного и примеры «высокого жития» его учеников оказали колоссальное воздействие на современников – русский народ в буквальном смысле слова начал подниматься с колен после годов ордынского владычества.

Нельзя не согласиться со словами великого русского историка Василия Ключевского: «Самые драгоценные вклады Преподобного Сергия – не архивные или теоретические, а положенные в живую душу народа, в его нравственное содержание». Ключевский называл Сергия Радонежского «благодатным воспитателем русского народного духа».

Значение трудов Преподобного Сергия Радонежского не ниже, а может, и выше заслуг самых талантливых князей и полководцев. Последние собирали Русь огнем и мечом – для Сергия же и его учеников главным оружием были пост и молитва.

Перемены, произошедшие в русской жизни под влиянием Преподобного Сергия, были стремительны. За короткий срок – при жизни Сергия и в первые десятилетия после его кончины – весь Северо-Восток Руси покрылся сетью монастырей. Монашеские обители, созданные Сергием и его воспитанниками, стали не только духовными общинами, но и цитаделями «русского духа».

Ряд некогда крупнейших монастырей России был основан лично Сергием. Это не только Троице-Сергиева Лавра, но и Борисоглебский монастырь под Ростовом, Богоявленский Старо-Голутеин монастырь около Коломны, Благовещенский монастырь на Киржаче, а также Успенский монастырь на реке Дубенке, сведений о котором сохранилось немного. Непростая судьба выпала этим обителям.

Ростовский Борисоглебский монастырь был основан по благословению Сергия Радонежского родными братьями иноками Феодором и Павлом. Преподобный Сергий помог им получить согласие на строительство монастыря у князя Ростовского и сам указал место для будущей обители. Борисоглебский монастырь, находящийся на возвышенности и защищенный со всех сторон рекой, стал оборонительным форпостом на подступах к Москве. Обитель, начинавшаяся с маленькой деревянной церквушки во имя Бориса и Глеба, превратилась в монастырь-крепость, поражающий своей красотой и мощью. С XVII века его архитектурный комплекс почти не менялся. В стенах монастыря бывали Иван Грозный, Дмитрий Пожарский, Кузьма Минин…

Ростовский Борисоглебский монастырь сделался «домашним» монастырем первых русских царей и был достаточно богатым. Вокруг него вырос современный Борисоглебск. В 1924 году большевики закрыли монастырь и превратили его в музей. С 1994 года обитель с трудом восстанавливается и до сих пор делит здания с музеем.

Свято-Благовещенский Киржачский монастырь был основан Преподобным Сергием в 1358 году. Здесь Преподобный прожил около четырех лет. За это время были устроены кельи и поставлена деревянная церковь. В последующие века обитель продолжала строиться и украшаться.

Так, в XV веке здесь уже было два каменных храма – Благовещенский и трапезный храм, освященный в честь Преподобного Сергия Радонежского. В XVI–XVII веках в монастыре подвизалось около 90 монахов. Особое внимание обители уделяли князья Милославские, здесь была их фамильная усыпальница.

В 1764 году Свято-Благовещенский монастырь в числе других 569 великорусских монастырей был упразднен указом Екатерины Великой. Его храмы функционировали как приходские и постепенно приходили в упадок из-за бедности и малочисленности прихожан. В советское время храм Преподобного Сергия был взорван, остальные – разорены. С 1995 года монастырь возрожден как женская обитель.

Ъогоявленский Старо-Толутвин монастырь в Коломне был основан Преподобным Сергием и его учеником преподобным Григорием по просьбе князя Дмитрия Донского. Одни историки связывают основание монастыря с историей о примирении Московского и Рязанского княжеств (которое произошло благодаря Преподобному), другие – с обетом, данным князем Дмитрием накануне Куликовской битвы.

Преподобный Сергий лично участвовал в закладке Богоявленского храма, белокаменный фундамент которого сохранился и поныне. Его называют «камушками Преподобного» и почитают как святыню.

В XVI–XVII веках Старо-Голутвин монастырь был одним из самых крупных монастырей Коломны. Особенно он славился своей обширной библиотекой, насчитывающей более 100 драгоценных рукописных книг.

В 1929 году обитель была закрыта большевиками; в зданиях храмов и келий располагались склады и общежития. В 1993 году монастырь возвращен Церкви, сегодня он полностью восстановлен, в 1995–2012 годах в нем располагалась Коломенская Духовная семинария.

Духовные чада Преподобного Сергия основали более 40 монастырей. В свою очередь, из этих обителей вышли новые подвижники, которые положили начало еще 50 обителям. Недаром Преподобного называли «игуменом всея Руси», «светильником земли Русской».

Два легендарных московских монастыря – Спасо-Андроников и Симонов – связаны с именами учеников святого Сергия – преподобных Андроника и Феодора.

Основатель Спасо-Андроникова монастыря преподобный Андроник был любимым учеником Сергия Радонежского. Тихий, кроткий, смиренный, как пишет о нем летописец, юноша Андроник был родом из тех же ростовских земель, что и Преподобный Сергий. Долгие годы он жил в Троицкой обители в полном послушании у игумена Сергия. Когда митрополит Московский Алексий основал на окраине Москвы монастырь во имя Нерукотворного Образа Спасителя, кандидатуру игумена он предложил определить святому Сергию. Преподобный указал на Андроника.

«Повсюду прошла слава о чу́дном монастыре Андроника, и множество людей стекалось туда», – сообщает Житие Преподобного Сергия. Спасо-Андроников монастырь вскоре стал центром русской иконописной школы. К братии монастыря принадлежали великие иконописцы Андрей Рублев и Даниил Черный.

В интерьере Спасского собора сохранились фрески, выполненные преподобным Андреем. А сам Спасский собор, строительство которого было завершено в 1427 году, является старейшим из сохранившихся московских храмов.

После большевистского переворота монастырь был разорен. Здесь располагался концентрационный лагерь, потом колония для беспризорников. От полного уничтожения обитель спасли специалисты по древнерусскому искусству настоявшие на создании на территории монастыря музея древнерусской живописи.

В наши дни в Спасском соборе вновь совершаются богослужения, но монастырский комплекс до сих пор не возвращен Церкви, его занимает музей древнерусского искусства имени Андрея Рублева.

Основатель московского Симонова монастыря преподобный Феодор Ростовский был племянником Сергия Радонежского. Стефан – родной брат Сергия и отец Феодора – привел последнего в Троицкую обитель на двенадцатом году жизни и поручил Сергию заботиться о юноше.

Феодор принял от Преподобного Сергия иноческий постриг и долгие годы жил в Троицкой обители. По прошествии многих лет Преподобный Сергий благословил Феодора и часть иноков покинуть Троицкий монастырь и искать место для новой обители.

Иноки во главе с Феодором пришли на берег Москвы-реки, где основали монастырь во имя Рождества Богородицы. Землю для монастыря пожертвовал боярин Степан Ховрин, принявший в нем иночество с именем Симон, отчего монастырь получил название Симонова. Преподобный Сергий считал Симонов монастырь «отраслью» своей Троицкой обители и всегда останавливался в нем, когда бывал в Москве.

Вскоре после основания монастыря преподобный Феодор был рукоположен во епископа и стал Ростовским архиереем, Симонов же монастырь сделался одним из самых известных и почитаемых на Руси. «Многие ученики Феодора просияли великими добродетелями, за что были поставлены не только на игуменство в честные монастыри, но и на епископские кафедры в большие города», – сказано в Житии Преподобного Сергия.

Из братии Симонова монастыря вышли преподобный Кирилл Белозерский, преподобный Ферапонт Белозерский, святитель Иона, митрополит Московский, патриарх Московский и всея Руси Иосиф. В XVI веке в монастыре проживали знаменитый апологет нестяжательства инок Вассиан (князь Патрикеев) и преподобный Максим Грек.

В годы большевистской власти Симонов монастырь очень сильно пострадал. В 1930 году были взорваны пять из шести его храмов, в том числе Успенский собор, простоявший до этого четыре столетия. Поруганию и уничтожению подвергся некрополь с древними захоронениями. На территории обители был построен Дворец культуры.

В 1995 году остатки монастырского комплекса и единственный уцелевший храм обители во имя Тихвинской иконы Божией Матери были возвращены Церкви. Сейчас это один из немногих храмов, где службы идут с сурдопереводом.

Одним из первых учеников Сергия Радонежского, Мефодием, был основан Николо-Пешношский монастырь близ города Дмитрова (на речке Пешноше). В тропаре Мефодий именуется «собеседником и спостником» Преподобного Сергия.

Монастырь во имя Святителя Николая на Пешноше находился под покровительством удельных князей Дмитровских, позже – царя Иоанна Грозного. В истории обители были разные периоды: разорение польскими отрядами в Смутное время, упадок в начале XVIII столетия, закрытие в ходе секуляризации церковных земель и последующее за ним возрождение стараниями дмитровских купцов. В начале XIX века митрополит Московский Платон (Левшин) называл Пешношскую обитель «второй Лаврой». В советские годы в Пешношском монастыре размещался психоневрологический интернат. В настоящее время монастырь восстанавливается. Мощи преподобного Мефодия Пешношского и поныне хранятся в обители, в храме Преподобного Сергия.

Другим учеником Преподобного Сергия, преподобным Ксенофонтом, был основан Вознесенский Тутанский монастырь. Он располагался к юго-западу от Твери на реке Тьме. Этот монастырь не сохранился до наших дней, на его месте находится село Тутань Калининского района Тверской области. Место, на котором прежде стоял монастырь, отмечено поклонным крестом.

Один из самых известных учеников Преподобного Сергия Радонежского преподобный Савва основал знаменитый Саввино-Сторожевский монастырь. Он находится на берегу реки Москвы, на горе Стороже, в 50 км от Москвы, под Звенигородом.

Святой Савва долгое время был духовником Троицкой обители. Как гласит его Житие, «инок Савва всем казался простым и ничего не знавшим, хотя мудростью превосходил многих мнящих быть мудрыми».

Основанная им обитель во имя Рождества Пресвятой Богородицы на реке Стороже была построена при поддержке звенигородского князя Юрия Дмитриевича, второго сына князя Московского Дмитрия Донского. Преподобный Савва предрек князю Юрию победу над войском волжских булгар.

Царь Алексей Михайлович Романов избрал Саввино-Сторожевский монастырь своей резиденцией. В годы его правления, в 1652 году, на территории обители были обретены мощи преподобного Саввы. По велению царя монастырь стал именоваться Лаврой, к нему было приписано 19 других монастырей.

В 1919 году Саввино-Сторожевский монастырь был закрыт большевиками. На его территории размещались воинская часть, санаторий, музей. В 1995 году началось поэтапное возвращение монастырского комплекса Церкви. В 2007 году в восстановленной обители торжественно отмечали 600-летие со дня преставления преподобного Саввы.

Высоцкий мужской монастырь на берегу реки Нары под Серпуховом был построен по благословению Сергия Радонежского знаменитым князем Владимиром Андреевичем Храбрым. Серпуховской князь Владимир был двоюродным братом и сподвижником Дмитрия Донского, во время Куликовской битвы он командовал засадным полком, от которого зависел исход сражения.

Князь Владимир обратился за помощью в устройстве монастыря к Преподобному Сергию. Сергий откликнулся на его просьбу и пришел в Серпухов. Место, выбранное под новую обитель, называлось Высоким, отсюда произошло и название монастыря – Высоцкий. Здесь был построен главный храм обители, освященный в честь Зачатия Пресвятой Богородицы.

Первым настоятелем Высоцкого монастыря стал ученик Преподобного Сергия Афанасий Старший. Преподобный Афанасий, как и Сергий, родом был из ростовских земель. Юношей он покинул родительский дом и пешком отправился в Троицкую обитель, где и принял иноческий подвиг.

Афанасий имел талант к иконописи и книгописанию. В Высоцком монастыре под его началом возникли самобытные каллиграфическая и иконописная школы. Иконы так называемого Высоцкого чина оказали большое влияние на русское религиозное искусство, предположительно и на творчество Андрея Рублева.

Высоцкий монастырь в то время находился на южной окраине московских земель – там, где Русская земля граничила с «диким полем», со степями кочевников. Поэтому часто обитель использовалась княжескими войсками как крепость. Не раз монастырь подвергался разорению от татар. В 1571 году он был сожжен войсками крымского хана Девлет-Гирея во время его похода на Москву…

Расцвет монашеской жизни в Высоцком монастыре случился в XIX веке. Именно здесь в 1823–1826 годах подвизался знаменитый Авель Прорицатель, предрекший скорую кончину императору Александру I и восстание декабристов на Сенатской площади.

После революции Высоцкий монастырь был закрыт. На его территории размещались казармы, склады, гаражи, коммунальные квартиры. В 1991 году Высоцкий монастырь был возвращен Церкви, начались восстановительные работы. А в 1994 году были обретены святые мощи второго настоятеля обители – преподобного Афанасия Младшего.

Монастырь известен своим чудотворным образом «Неупиваемая Чаша», к которому с молитвой обращаются страдающие различными зависимостями люди. Многие приезжают сюда, чтобы получить помощь.

Основание Стромынского Успенского монастыря также связано с именами учеников Преподобного Сергия – преподобных Саввы и Леонтия. Монастырь располагался на дороге из Москвы в Суздаль, в местечке Стромынь, на высоком берегу реки Дубенки (отсюда второе название – Дубенский монастырь).

Обитель была построена на средства князя Дмитрия Донского, давшего обет в случае благополучного исхода битвы с татарами основать монастырь [9] .

Когда первый игумен монастыря, преподобный Савва Стромынский, скончался, место настоятеля занял преподобный Леонтий. В течение двухсот лет Стромынский монастырь имел особый статус в Московском княжестве – в летописях он упоминается как «государево богомолье».

Стромынская обитель не сохранилась до наших дней – она была упразднена в ходе секуляризации церковных земель при Екатерине II. В XIX веке недалеко от закрывшегося монастыря была построена Успенская приходская церковь, куда передали главную святыню монастыря – чудотворную Кипрскую икону Божией Матери.

А в 1996 году были обретены мощи преподобного Саввы Стромынского, с тех пор они пребывают в той же Успенской церкви села Стромынь.

В отдаленных краях Московского княжества воспитанники Преподобного Сергия основали еще множество монастырей. На северо-запад от Троицкой обители, в землю Костромскую и Галичскую, ушли четверо последователей Радонежского старца – преподобные Пахомий, Никита, Иаков и Авраамий.

Преподобный Пахомий Нерехтский был сыном священника из города Владимира. В крещении его нарекли Иаковом. Монашеский постриг под именем Пахомий он принял во Владимирском Богородице-Рождественском монастыре. Позднее Пахомий стал игуменом Константино-Еленинского монастыря во Владимире. Однако вскоре он захотел оставить суету настоятельской жизни и удалиться в пустынь.

Тогда Пахомий отправился в костромские пределы, в леса. На берегу реки Солоницы, вблизи селения Нерехта, на месте, издревле именовавшемся Сыпаново, он построил себе хижину. Постепенно к нему стали стекаться люди, желающие монашеской жизни. Так было положено начало монастырю во имя Пресвятой Троицы.

В Житии преподобного Пахомия нет сведений о его общении с Преподобным Сергием Радонежским, однако наличие связи между ними подтверждает сам факт посвящения обители – Нерехтский монастырь стал вторым на Руси после Сергиева, освященным во имя Пресвятой Троицы.

Преподобный Пахомий, как и многие другие последователи святого Сергия Радонежского, был иконописцем. Стены деревянной не сохранившейся до наших дней церкви во имя Пресвятой Троицы были украшены иконами его письма.

В XVIII веке обитель преподобного Пахомия была упразднена, Троицкая церковь обращена в приходской храм. На месте монастыря долгие годы находилось село Троица. В 1993 году обитель была возрождена как Троице-Сыпанов Пахомиево-Нерехтский женский монастырь .

Преподобный Никита Костромской в синодиках упоминается как «сродник» Преподобного Сергия Радонежского. Монашеский постриг он принял в Троицкой обители у Преподобного Сергия. Вскоре с частью братии Никита перешел из Троицкого монастыря в Высоцкий монастырь близ Серпухова, где подвизался под началом другого ученика Сергия Радонежского – преподобного Афанасия Старшего.

Некоторое время преподобный Никита был игуменом Высоцкого монастыря, но затем из-за болезни глаз оставил настоятельство и удалился на покой в Высоко-Покровский монастырь близ города Боровска. Там преподобный Никита стал духовным наставником преподобного Пафнутия Боровского, будущего основателя Пафнутиево-Боровского монастыря.

Потом Никита покинул и эту обитель и направился на север, в Костромскую землю. Там, на окраине города он основал Костромской Богоявленский монастырь. По преданию, в этом монастыре, в несохранившейся Богоявленской церкви он и был похоронен.

В 1559 году на территории обители началось строительство каменного Богоявленского собора. Сейчас это самый древний из сохранившихся до наших дней храмов Костромы.

В 1847 году Богоявленский монастырь сильно пострадал от пожара. В 1860-x годах обитель была возрождена, но уже как женская и получила название Богоявленско-Анастасииной. При советской власти монастырь был упразднен, возрождение его началось в 1990 году. Считается, что мощи преподобного Никиты и поныне покоятся под спудом в подклете монастырского собора. В Богоявленском кафедральном соборе хранится главная святыня царского дома Романовых – Феодоровская икона Божией Матери.

Недалеко от Костромы, в окрестностях города Галича, подвизался еще один ученик Радонежского старца – преподобный Иаков Железноборовский. Уроженец Галича, выходец из благочестивой дворянской семьи, он рано осиротел и еще юношей пришел в Радонежскую обитель.

После долгих лет иноческого послушания Преподобный Сергий благословил Иакова покинуть монастырь и стать пустынником. Иаков отправился в родные галичские леса и построил себе хижину близ селения Железный Борок, где жил в одиночестве и безмолвии. Однако вскоре уединение его было нарушено людьми, желавшими получить от монаха утешительное слово.

Пустынное братство разрасталось. В 1390 году Иаков получил от митрополита Киевского и всея Руси Киприана грамоту с благословением на строительство деревянного храма в честь Рождества святого Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Так близ Железного Борка возник монастырь во имя Рождества Иоанна Предтечи.

После многих лет совместных подвигов иноки просили преподобного Иакова быть их игуменом. Он смиренно покорился их просьбе и поехал в Москву, где был облечен священным саном.

Железноборовскому монастырю покровительствовали московские князья. В 1415 году, когда супруга князя Василия I Дмитриевича София Витовтовна тяжело страдала в родах, преподобный Иаков предсказал ей благополучное разрешение от бремени и рождение наследника. Вскоре наследник, будущий великий князь Василий Васильевич, появился на свет, и Василий I в благодарность пожертвовал Железноборовской обители земли и средства на строительные работы в монастыре. В 1420 году в Галичской земле случился голод. Множество голодных и бедных людей, разоренных татарами, кормилось при обители.

Во время набега татар на Костромскую землю в 1429 году Железноборовский монастырь был сожжен дотла, иноки укрылись в окружавшем монастырь бору. Позже они вернулись на то же место и построили новую обитель. Железноборовский монастырь не раз был сожжен во время татаро-монгольских и польско-литовских нашествий, но неизменно восстанавливался и отстраивался заново.

Первоначальные деревянные постройки обители уничтожены пожаром в Смутное время, позже здесь были возведены два каменных храма – Иоанна Предтечи и Рождества Пресвятой Богородицы.

После революции Железноборовский монастырь был закрыт. Мощи преподобного Иакова исчезли из монастыря в 1919 году, в ходе кампании по «вскрытию святых мощей» (считается, что они были спрятаны монахами и находятся под спудом в монастырском храме Рождества Пресвятой Богородицы).

В 1995 году полуразрушенный комплекс возвращен Церкви, на его территории вначале разместилось подворье Ипатиевского Троицкого монастыря, а в 2004 году оно преобразовано в самостоятельный Свято-Предтеченский Иаково-Железноборовский монастырь. Восстановительные работы в монастыре еще ведутся.

Дальше других на северо-восток, в окрестности Чухломы, ушел из Радонежской обители преподобный Авраамий Галичский (также его называют Авраамием Городецким и Чухломским). В XVI–XIX веках Авраамий был одним из самых почитаемых святых на Северо-Востоке России, в его честь были освящены десятки храмов.

Первоначально инок Авраамий состоял в братии Нижегородского Печерского монастыря, затем перешел в Троицкий монастырь к Преподобному Сергию. Позже по благословению святого старца Авраамий отправился в Галичское княжество. Он поселился в лесу в безлюдном месте и проводил время в одиночестве и безмолвии.

Однажды Авраамий поднялся на гору недалеко от Чухломского озера и получил откровение от Бога. Чудесным образом он обрел икону Божией Матери, сиявшую неизреченным светом. О чуде узнал галичский князь Дмитрий, он попросил преподобного принести икону в город.

Авраамий отправился с иконой в Галич, где его встретили князь и духовенство. Икону поместили в храме, и от нее стали совершаться многочисленные исцеления. Князь пожертвовал Авраамию средства для строительства монастыря на месте чудесного явления иконы. Так возник монастырь в честь Успения Пресвятой Богородицы, получивший прозвание Нового Заозерского.

В дальнейшем преподобный Авраамий основал на Галицкой земле еще три монашеских обители: пустынь в честь Положения пояса Богоматери в верховьях реки Виги, «Верхнюю» пустынь в честь Собора Богоматери на реке Виге и Покровский Городецкий монастырь около Чухломы.

До наших дней сохранился лишь Покровский Городецкий монастырь (село Ножкино Чухломского района Костромской области), в нем покоятся мощи преподобного Авраамия. Древние деревянные постройки монастыря были заменены на каменные в XVII–XVIII веках.

В 1919 году обитель была закрыта советской властью. В разное время на территории монастыря размещались детский дом, машинно-тракторная станция, школа. В 1991 году Свято-Покровский Авраамиево-Городецкий монастырь был возвращен Церкви, с тех пор идет его возрождение.

По благословению святого Сергия монашеские обители появлялись и там, где прежде вовсе не было монахов, – в лесах Русского Севера. Именно здесь, на территории современных Вологодской и Череповецкой областей, возникла легендарная Северная Фиваида. Выражение это впервые употребил в XIX веке писатель Андрей Муравьев, сравнивая эти места с древнеегипетской Фиваидой – областью расселения раннехристианских монахов-подвижников в Верхнем Египте, близ города Фивы. Фиваида стала колыбелью всего христианского монашества.

«Наша Северная Фиваида ничем не уступала своему африканскому прообразу – писал церковный историк, представитель русской эмиграции первой волны Иван Концевич. – Насельники девственных лесов Заволжья по духовной силе, по высоте их достижений были равны отцам первых веков христианства». Начало монашеского общежития на Вологодчине связано с именами преподобных Кирилла и Ферапонта Белозерских.

Преподобный Кирилл (в миру Косьма) родился в Москве и принял постриг в Симоновом монастыре, где игуменом был преподобный Феодор, племянник Сергия Радонежского. В этой обители и произошло знакомство инока Кирилла с Преподобным Сергием.

После того как преподобный Феодор был рукоположен во епископа, настоятелем Симоновой обители стал Кирилл. Однако вскоре он отошел от дел настоятельских и затворился в своей келье. Однажды ночью во время чтения акафиста Кирилл услышал голос Пресвятой Богородицы: «Кирилл, выйди отсюда и иди на Белоозеро. Там Я уготовала тебе место, где можно спастись».

Тогда преподобный Кирилл покинул Симонов монастырь и направился в Белозерье. Его сопровождал один из симоновских монахов – преподобный Ферапонт, который прежде уже бывал в Белозерье и хорошо знал эти места. Иноки выкопали пещеру на берегу Сиверского озера и жили там некоторое время.

Вскоре Ферапонт, стремившийся к уединенной жизни, переселился в другое место. Кирилла же разыскали два инока из Симонова монастыря и пожелали остаться с ним на этом месте. Затем стали приходить к нему люди из окрестных селений. Так сложилась монашеская община и было положено начало Кирилло-Белозерскому монастырю во имя Пресвятой Богородицы. Жизнь в обители отличалась особой строгостью.

В XIV–XVII веках Кирилло-Белозерский монастырь был одним из важнейших центров книжной культуры на Руси. Обширная библиотека, собранная кирилло-белозерскими монахами, в настоящее время хранится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге. В основе ее лежат рукописи, собранные самим преподобным Кириллом.

В Кирилловом монастыре уже в начале XV века сложилась своя особая традиция иконописания. У истоков ее стоит инок обители преподобный Дионисий Глушицкий (его кисти принадлежит прижизненный образ преподобного Кирилла Белозерского).

Духовное влияние преподобного Кирилла распространилось далеко за пределы Белозерья. Два известных русских подвижника были пострижены в монашество преподобным Кириллом: это Савватий, основатель знаменитого Соловецкого монастыря на Белом море, и Мартиниан, второй игумен Ферапонтова монастыря.

Выходцем из Кирилло-Белозерской обители был легендарный Нил Сорский, глава первых русских нестяжателей. Здесь проживал духовный писатель и агиограф Пахомий Серб, в числе трудов которого – переработка и составление Жития Преподобного Сергия Радонежского.

Московские князья и цари традиционно покровительствовали Кирилло-Белозерскому монастырю, жаловали ему земли и средства на содержание, ездили сюда на богомолье. Перед смертью в этом монастыре приняли постриг великий князь Московский Василий III и его сын, царь Иван Грозный.

В XVI–XVIII веках в Кирилло-Белозерском монастыре отбывали ссылку многие знатные особы, включая митрополита Московского Иоасафа, касимовского царевича Симеона Бекбулатовича, патриарха Никона, опальных представителей боярских и княжеских фамилий. В 1924 году монастырь был закрыт большевистской властью, его помещения занял Кирилловский краеведческий музей. В 1997 году, в год 600-летия обители, часть монастырского комплекса была возвращена Церкви. В настоящее время монастырь соседствует с музеем. Вокруг обители вырос город Кириллов Вологодской области.

Ферапонтов монастырь, расположенный в 20 км к северо-востоку от Кирилло-Белозерского, на высоком холме между двумя озерами – Бородаевским и Паским, также был ведущим центром православного просвещения на Севере Руси. В стенах обители трудились выдающиеся книгописцы: Мартиниан, Спиридон, Филофей, Паисий, Матфей, Ефросин.

Некоторое время здесь жил и работал великий иконописец Дионисий, продолжатель традиций преподобного Андрея Рублева. В Ферапонтовом монастыре кисти Дионисия принадлежат стенные росписи и иконостас собора Рождества Богородицы.

Архитектурный ансамбль Ферапонтова монастыря – единственный в России пример монастырского комплекса XVI–XVII веков, полностью сохранившегося до наших дней. В 1798 году указом Синода Ферапонтов монастырь был упразднен, его храмы стали приходскими. В 1904 году обитель была возрождена как женская, но в 1924 году ее закрыли большевики, придав ей статус музея. В настоящее время в монастыре располагается Музей фресок Дионисия (филиал Кирилло-Белозерского музея-заповедника). Возрождению монашеской жизни в Ферапонтовом монастыре противится Министерство культуры РФ (считается, что это поставит под угрозу сохранность древних фресок).

Еще трое птенцов «Сергиева гнезда» – преподобные Сергий, Павел и Сильвестр избрали местом своего подвига леса Вологодчины.

Преподобный Сергий Нуромский, грек по рождению, принял постриг в одном из Афонских монастырей. Когда слава о Радонежском чудотворце достигла греческих земель, этот монах отправился в далекое путешествие, чтобы воочию увидеть русского подвижника.

Старец принял его как брата. Некоторое время Сергий жил в Троицкой обители, а затем, по благословению игумена, в поисках безмолвия отправился в вологодские леса. Там на реке Нурме он поставил крест и часовню, а рядом соорудил себе хижину. Постепенно вокруг него собралось около 40 иноков, ищущих благочестивой жизни. Вместе они основали монастырь во имя Преображения Господня.

Спасо-Нуромская обитель не сохранилась до наших дней – монастырь был упразднен в XVIII веке в ходе секуляризации церковных земель, Спасо-Нуромская церковь преобразована в приходскую. Долгое время церковь стояла полуразрушенной. Сейчас здесь совершаются богослужения, ведутся восстановительные работы. И по сей день в храме покоятся мощи преподобного Сергия Нуромского.

Преподобный Павел Обнорский, или Комельский, был келейником святого Сергия Радонежского. В возрасте 22 лет Павел принял постриг в Рождественском монастыре на Прилуке, позднее пришел в Троицкую обитель к святому Сергию. После келейного послушания он провел 15 лет в затворе, а затем удалился в пустынь.

Долгие годы Павел странствовал, посетил многие пустыни на Северо-Востоке Руси, был и у Авраамия Чухломского, но понял, что ищет уединения. Тогда он удалился в Вологодскую землю, в Комельский лес, на берег реки Грязовицы, где три года прожил в дупле огромной липы в полном одиночестве. Затем, будучи уже старцем, он перешел на берег речки Нурмы, где построил себе хижину и вырыл колодец.

К отшельнику стали приходить желающие стать его учениками. Неподалеку от впадения Нурмы в Обнору Павел построил храм во имя Святой Троицы. Вокруг него вырос Павло-Обнорский монастырь.

Духовным отцом и любимым собеседником Павла в последние годы жизни был преподобный Сергий Нуромский, обитель которого располагалась неподалеку тоже на реке Нурме. В Комельском лесу паломникам и по сей день показывают камень-валун, у которого они встречались для беседы.

Преподобный Павел скончался в возрасте 112 лет. Основанный им Свято-Троицкий Павло-Обнорский монастырь сохранился до наших дней (современный адрес – село Юношеское Грязовецкого района Вологодской области). В 2014 году монастырь отмечает свое 600-летие. На территории обители, в церкви Преподобного Сергия Радонежского, находятся мощи преподобного Павла.

Преподобный Сильвестр Обнорский также был учеником святого Сергия и принял от него иноческий постриг. Древнего Жития этого святого не сохранилось, поэтому известно о нем немногое. Подобно многим другим ученикам Преподобного Сергия, Сильвестр подвизался сначала в Радонежской обители, потом покинул ее в поисках пустынного места, чтобы жить в уединении и безмолвии.

Сильвестр поселился на берегу реки Обноры. По прошествии ряда лет его хижину случайно обнаружил сбившийся с пути крестьянин. Об отшельнике узнали окрестные жители, к нему стали приходить многие люди, ищущие монашеской жизни. Так на этом месте появился монастырь Воскресения Христова.

В XVIII веке Воскресенский монастырь был упразднен, однако Воскресенский храм, где покоились мощи преподобного Сильвестра, вплоть до большевистской революции притягивал к себе паломников со всей России. Сохранились сведения о многочисленных чудесах и исцелениях, происходивших у гроба свят

День памяти преподобного Сергия Радонежского

18.07.2018

В. Ткаченко

 

Из истории посмертного почитания преподобного

Сергия Радонежского в XV – XX вв.

(продолжение)

 В царствование Михаила Федоровича в актах встречались в разных вариантах формулы «в дом Живоначальной Троицы и Пречистой Богородице и великим чудотворцам Сергию и Никону»[1], «в дом Живоначальной Троицы и великим чудотворцам Сергию и Никону»[2] и «Пресвятая Живоначальная Троица и великие преподобные отцы Сергий и Никон, Радонежские чудотворцы»[3].

Последняя формула появилась после пожалования Троице-Сергиеву монастырю запустевшего городка Радонежского в ноябре 1616 г.[4]

Между 1613-1617 гг. келарь Авраамий Палицын составил сказание об осаде Троице-Сергиева монастыря[5]. В нем в разных вариантах чаще всего встречаются выражения: «великие чудотворцы Сергий и Никон» и «великий чудотворец Сергий» и по одному разу выражения: «преподобный игумен Сергий» и «преподобный отец Сергий, радонежский чудотворец».

В 1620-е гг. при дворе патриарха Филарета был составлен так называемый Новый летописец. В нем чаще всего использовано в разных вариантах выражение «чудотворец Сергий» и дважды выражение «чудотворцы Сергий и Никон»[6].

В Пискаревском летописце 1630-х гг. в описаниях событий XIV в. используется в разный вариантах выражение «преподобный игумен Сергий»[7] и лишь один раз выражение «игумен Сергий Троецкий, иже в Радонежи»[8].

В сборном кресте-мощевике первой трети XVII в. вырезана надпись: «Зделан сий честный крест в дому Пресвятыя Троицы и преподобных отец Сергия и Никона в Маковце… в лето 7126…»[9]. Близкое по содержанию выражение приведено в переписанном в первой трети XVII в. Уставе церковном: «…преписа бысть сия богодухновенная книга Устав в дому Пресвятыя и Живоначальныя Троица и великих чюдотворцов преподобных отец Сергия и Никона, иже в Маковце Радонежском…»[10]. Троицкий монастырь был основан на пустоши Маковской, поэтому монахи в своем кругу нередко использовали выражения «Маковский» и «Маковец». Например, в третьей Пахомиевской редакции Жития преподобного Сергия мы встречаем выражение, относящееся к троицкому игумену: «…его же веси Маковский…»[11].

На иконе с поясным изображением преподобного Сергия середины XVII в. около главы надпись: «Преподобный отец наш Сергий чудотворец»[12].

В 1640-1650-е гг. иеромонах Симон Азарьин составил новую редакцию Жития преподобного Сергия. В ее состав он включил пространную редакцию Жития, написанную Пахомием Логофетом, Похвальное слово преподобному Сергию, написанное Епифанием Премудрым, описания совершенных преподобным Сергием во время осады чудес из сочинения Авраамия Палицына и добавил к ним рассказы о чудесах, которые преподобный Сергий совершил в XV—XVII вв.[13]

В этом сочинении, состоящем из 85 глав, преобладают выражения «чудотворец Сергий» и «преподобный Сергий». Один раз использовано выражение Радонежский чудотворец Сергий».

Между 1648-1654 гг. келарем Симоном Азарьиным было написано Житие архимандрита Троице-Сергиева монастыря Дионисия[14]. В нем в разных вариантах чаще всего встречаются выражения: «чудотворец Сергий» и «преподобные чудотворцы Сергий и Никон». Один раз использовано выражение «преподобный чудотворец Сергий Радонежский».

В переписной книге 1645 г. было указано, что стане Радонежский и Бели находится «монастырь Живоначальной Троицы и преподобных отец Сергия и Никона радонежских чудотворцов»[15]. Подобный адресат указан также в писцовых книгах 1680-х гг.[16] Уже в последние десятилетия XVII в. в различных делопроизводственных документах при упоминании Троицкого монастыря стали употреблять формулы, в состав которых были включены радонежские чудотворцы: «Дом Пресвятые и Живоначальные Троицы и великих чудотворцов преподобных отец Сергия и Никона Радонежских» (1679 г.)[17]; «Монастырь Живоначальные Троицы и преподобных отцов Сергия и Никона Радонежских чудотворцов» (1680 г.)[18].

Во вкладной книге монастыря 1672/73 г. только в записях 1688 г. и 1718 г. были употреблены словосочетания «преподобных отец Сергия и Никона Радонежских чудотворцев»[19] и «преподобных Сергия и Никона Радонежских чудотворцев»[20].

В Мазуринском летописце конца XVII в. несколько раз упоминается преподобный игумен Сергий чудотворец[21] и несколько раз к имени Сергий добавлено определение «Радонежский»: «радонежский чудотворец», а также употребляются выражения «собеседник Сергию Радонежскому», «ученик преподобного Сергия Радонежского»[22].

Выражение «преподобный Сергий, Радонежский чудотворец» часто встречается на иконах второй половины XVII вв.[23]

На иконе с изображением преподобного Сергия рубежа XVII-XVIII вв. написано: «Образ преподобного Сергия игумена, Радонежского чудотворца»[24].

В «Записках» графа А.А. Матвеева (†1728), написанных после 1716 г., Троицкая обитель названа следующим образом: «Преподобного отца Сергия Радонежского чудотворца монастырь»[25].

В жалованных грамотах императрицы Елизаветы Петровны 1752 г. используется выражение «угодники Божии, святые Сергий и Никон, Радонежские чудотворцы»[26].

В первом опубликованном историческом описании Троице-Сергиевой лавры употребляется только одно выражение «преподобный Сергий»[27].

В 1782 г. было издано сочинение митрополита Московского Платона (Левшина), посвященное игумену Радонежскому Сергию[28].

В иконах и покровах последнего десятилетия XVIII и начала XIX в. повторяется выражение «Преподобный Сергий, Радонежский чудотворец»[29].

Назначенный в 1821 г. на Московскую кафедру архиепископ Филарет (Дроздов) в следующем году на день обретения мощей преподобного Сергия почитал на всенощном бдении написанное им Житие Преподобного и Богоносного отца нашего Сергия, Радонежского и всея России чудотворца[30]. В этом сочинении впервые основатель Троицкой обители был назван чудотворцем всей России. Оно неоднократно переиздавалось и его название в разных вариантах повторялось в других сочинениях.

Житии Сергия Радонежского, написанном архиепископом Филаретом, преобладает определение «преподобный». Впервые о Сергии Радонежском сказано: «великий светильник Церкви и Отечества».

В церковно-историческом месяцеслове лавры середины XIX в. используется выражение «преподобный и Богоносный отец наш Сергий, игумен Радонежский»[31].

В иконах второй половины XIX в. в нескольких вариантах дается надпись «Преподобный Сергий Радонежский чудотворец»[32].

В 1885 г. троицкий иеромонах Никон (Рождественский) опубликовал свое сочинение «Житие и подвиги преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца». Оно пользовалось большой популярностью и несколько раз переиздавалось, последние разы в конце прошлого и начале нынешнего столетий[33]. В нем, как и в сочинении архиепископа Филарета, используется в основном выражение «преподобный».

Весной 1892 г. хоругвеносцы Московских Кремлевских соборов и монастырей и храма Христа Спасителя выдвинули предложение ознаменовать 500-летие памяти преподобного Сергия Радонежского торжественным крестным ходом из Московского Кремля в Троице-Сергиеву лавру. В июле Синод утвердил программу празднования юбилея в Москве и Московской губернии. Император Александр III издал указ о порядке проведения торжеств. 21 сентября крестный ход двинулся от Успенского собора Кремля по направлению к лавре. В полдень 24 сентября “мирные крестоносцы” подошли к лавре. В этот день во всех церквях Московской епархии после вечерни состоялось молебное пение с акафистом, затем всенощное бдение и чтение Жития Сергия, составленное в 1822 г. митрополитом Филаретом. На всенощную в лавру прибыли московский генерал-губернатор с супругою. 25-го в соборах и церквях лавры было совершено 8 ранних и 4 поздних литургии. В полдень вокруг стен обители прошел торжественный крестный ход.

К 500-летию памяти преподобного Сергия Радонежского было издано несколько книг и брошюр, посвященных как основателю Троицкой обители, так и самой лавре. В названиях большинства из этих публикаций использовалось в нескольких вариантах выражение «преподобный Сергий Радонежский»[34]. Исключение представляла одна из брошюр, в которой преподобный назван чудотворцем всей России[35].

В одной из икон с изображением преподобного Сергия в молении конца XIX в. дана подобная по содержанию надпись: «Память рода преп. Сергия Радонежского и всея России чудотворца»[36]. Приведенная надпись представляла собой исключение. В последующие годы на Сергиевских иконах по-прежнему писали «Святой преподобный Сергий Радонежский чудотворец»[37].

Таким образом, в царствование Романовых в актовой документации, летописях, литературных сочинениях, иконописи и лицевом шитье стала преобладать представление о преподобном Сергии как радонежском чудотворце.

В качестве общего итога отметим, что представления о преподобном Сергии в XV — начале XX в. менялись в двух отношениях. Первоначальное определение «преподобный старец» сменилось определением «преподобный чудотворец». Начало этой смены можно отнести ко второй половине XV в., времени правления Ивана III. Коренным рубежом перехода от одного определения к другому явилось Смутное время начала XVII в.

Со временем изменились представления о месте посмертных деяний преподобного Сергия. Первоначально таким местом являлся основанный им монастырь, что выразилось в определениях «игумен», «Троицкий игумен». К концу XVI в. местом деяний игумена стала Радонежская волость, и с конца XVI в. стала получать распространение формула «Преподобный Сергий, Радонежский чудотворец». В этом случае также коренным рубежом перехода от одного определения к другому явилась Смута начала XVII в.

С начала XIX в. в монашеской среде появилось стремление представить местом чудотворной деятельности преподобного Сергия всю Россию. Но формула «Сергий Радонежский и вся России чудотворец» за почти вековой период своего существования не успела получить широкого распространения в обществе, а революции 1917 г. прервали этот процесс.

Определение значимости изменения представлений о Сергии как святом возможно на основе сравнительного анализа подобных изменений относительно других наиболее известных православных святых и с учетом других явлений в духовной жизни российского общества XV – начала XX в.

 

(См.: Сборник «Научно-исследовательская работа в музее. Материалы XV Всероссийской научно-практической конференции». М., 2016. С.63-78).

 


[1] Сборник грамот Коллегии экономии. Том первый. №421 1611 г. Стб.428; Там же. №432 1612 г. Стб.447; Там же. №434 1612 г. Стб.452; Там же. №457 1612 г. Стб.507; Там же. №460 1616 г. Стб. 510; Там же. №470 1617 г. Стб.520; Там же. №472 1617 г. Стб.522; Там же. №474 1617 г. Стб.523-524; Там же. №476 1617 г. Стб.525-526; Там же. №484 1617-1618 г. Стб.538.

[2] Сборник грамот Коллегии экономии. Том первый. №463 1616 г. Стб.513-514; №465 1616 г. Стб.515; №466 1616 г. Стб.516; №468 1616 г. Стб.518; №471 1617 г. Стб.521; НИОР РГБ. Ф.303. Д.528. №540 1641 г. Л.1215.

[3] НИОР РГБ. Ф.303. Д.528. №473 1617 г. Л.819; Там же. № 475 1618 г. Л.822; Там же. №518 1618 г. Л.1119; Там же. №532 1618 г. Л.1203-об.

[4] НИОР РГБ. Ф.303. Д.528. №533 1616 г. Л.1204.

[5] Сказание Авраамия Палицына об осаде Троице-Сергиева монастыря // Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 2006. Том 14. С.238-335.

[6] Новый летописец // Хроники Смутного времени. М., 1998. С.263-410.

[7] ПСРЛ. М, 1978. Т.34 Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский летописцы. С.119, 125, 128, 134, 140.

[8] Там же. С.143. См.: Московский летописный свод конца XV в.

[9] Преподобный Сергий Радонежский. Образ простоты, правды, святости. С.273.

[10] Костюхина Л.М. Записи XIII-XVIII вв. на рукописях Воскресенского монастыря // Археографический ежегодник за 1960 год. М., 1962. С.281-282.

[11] Клосс Б.М. Избранные труды. Том I Житие Сергия Радонежского. Часть IV. С.435.

[12] Преподобный Сергий Радонежский. Образ простоты, правды, святости. С.222.

[13] Житие и чудеса преподобного Сергия, игумена Радонежского, записанные преподобным Епифанием Премудрым, иеромонахом Пахомием Логофетом и старцем Симоном Азарьиным. М., 1997.

[14] Житие архимандрита Троице-Сергиева монастыря Дионисия // Библиотека литературы Древней Руси. Том 14. С.356-463.

[15] НИОР РГБ. Ф.1209. Оп.1. Д.9809. Л.154.

[16] НИОР РГБ. Ф.1209. Оп.1. Д.273. Л.536об.; Д.275. Л.15об.

[17] Дворцовые разряды. – СПб., 1855. Том IV. Стбл.113.

[18] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Д.273. Л.563об.

[19] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. С.285.

[20] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. С.295.

[21] ПСРЛ. М., 1968. Т.31 Летописцы последней четверти XVII в. Мазуринский список. С.88, 91, 96.

[22] Там же. С.92, 96, 97, 98.

[23] Преподобный Сергий Радонежский. Образ простоты, правды, святости. С.223, 231, 237, 243.

[24] Преподобный Сергий Радонежский. Образ простоты, правды, святости. С.315.

[25] Матвеев Андрей Артамонович, граф. Записки // Рождение империи. – М., 1997. С.373.

[26] Историческое описание Свято-Троицкой Сергиевой лавры, составленное по рукописным и печатным источникам профессора Московской духовной академии А. В Горским в 1841 году. С приложениями архимандрита Леонида. М., 1890. Ч. 1–2. Часть 2. Приложения к историческому описанию Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандрита Леонида. С.102, 118.

[27] Павел, иеромонах, наместник Троице-Сергиевой лавры. Краткое историческое описание Свято-Троицкия Сергиевы лавры, с приложением знатных происшествий, случившихся в оной. СПб, 1782.

[28] [Платон (Левшин), митр. Московский]. Житие Преподобного и Богоносного отца нашего Сергия, Радонежского чудотворца, в кратце собранное… Преосвященным Платоном, Архиепископом Московским и Калужским… и обители Преподобного Сергия Священно-архимандритом. М., 1782.

[29] Преподобный Сергий Радонежский. Образ простоты, правды, святости. С.292, 301, 302, 317, 361, 376, 383.

[30] Филарет (Дроздов), архиепископ Московский. Житие Преподобного и Богоносного отца нашего Сергия, Радонежского и всея России чудотворца, почерпнутое из достоверных источников, читанное в Лавре его на всенощном бдении июля 5 дня, 1822 г.  М., 1835.

[31] Смирнов С.К. Церковно-исторический месяцеслов Свято-Троицкия Сергиевы лавры. М., 1854. Издание второе, исправленное и значительно дополненное.

[32] Преподобный Сергий Радонежский. Образ простоты, правды, святости. С.304, 306-307, 310-311, 386, 393, 308, 333, 339.

[33] Житие, чудеса и подвиги преподобного и Богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца. Составлено иеромонахом Никоном (Рождественским). – М., 1998.

[34] В память 500-летия преставления преп. Сергия, игум. Радонежского чудотворца. – М., 1892; Василий (Преображенский В.Х.). Преподобный Сергий, игумен Радонежский. – М., 1892; Голубинский Е.Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра. Жизнеописание Преподобного Сергия и путеводитель по лавре. Сергиев Посад, 1892; Горчакова Е.С. Житие преподобного Сергия Радонежского и описание св. Троице-Сергиевой лавры. – М. , 1892; Ляскоронский В.Г. Значение и заслуги св. Сергия Радонежского для русского государства. – Киев, 1892; Назаревский В.В. Государственное значение преподобного Сергия. – М., 1892; Небесный гражданин русской земли: к 500-летию памяти. – М., 1892; Торжественное празднование 500-летия преставления Преподобного и Богоносного отца нашего Сергия. – М., 1892.

[35] Житие, подвиги и чудеса преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца, основателя Троице-Сергиевой лавры: с рисунками и кратким описанием торжества 500-летия его блаженной кончины. – СПб., 1899.

[36] Преподобный Сергий Радонежский. Образ простоты, правды, святости. С.402.

[37] Там же. С.341.


Урок чтения » Житие Сергия Радонежского».4 класс.

Жития. «Житие Сергия Радонежского»

Цели: дать обучающимся представление о житие; продолжать знакомить детей с многообразием творчества русского народа, расширять кругозор обучающихся.

Обобщить и закрепить знания о Преподобном Сергии, развивать речь, память, мышление, воспитывать патриотические чувства, чувство товарищества.

Ход урока

1. Мотивация.

Введение в тему.

В монастырской келье узкой,
В четырех глухих стенах
О земле о древнерусской
Быль записывал монах.
Он писал зимой и летом,
Озаренный тусклым светом,
Он писал из года в год
Про великий наш народ.

Сегодня мы перенесёмся с вами в далёкое  прошлое нашего родного края.

– Одним из жанров древнерусской литературы являются жития.

Житие – повествование о чьей-нибудь жизни (устар.). Слово «житие» в церковно-славянском языке означает «жизнь». Житиями древнерусские книжники называли произведения, рассказывающие о жизни святых.

Жития имеют, прежде всего, религиозно-поучительный смысл. В древнерусских житиях видно светлое начало, умиление красотой мира Божьего. В житиях показаны мягкость святых, их душевная любовь к ближним, радостное исполнение земных трудов, духовная причастность к Христу.

– Сегодня на уроке мы прочитаем отрывок из «Жития Сергия Радонежского».

– Что вы знаете об этом человеке?

– Автором жития преподобного Сергия Радонежского является Епифаний Премудрый. Написано данное произведение было в 1417–1418 годах.

Чтобы узнать, почему люди помнят столько веков и почитают этого святого, давайте перенесёмся на 700 лет назад.

Раньше на Руси не было ни фотоаппаратов, ни фотографий. На Руси была традиция вышивать портреты на ткани. Посмотрите, перед нами портрет человека, который жил в том далёком прошлом. Похож ли он на нас, на тех людей, которые живут в наше время?

Что вы видите необычного?

Одежда, которую сейчас уже не носят. Одевали её монахи – это люди, которые посвящали всю свою жизнь служению богу.

Над головой полукруг – это нимб. Его можно было увидеть не у каждого человека, а только у того, кого особенно почитали и уважали. Таких людей называли святыми. 

И так, ребята, перед нами Святой Сергий Радонежский  

На Руси писали иконы, на которых изображали святых людей. С тех далёких времён, сохранились иконы с изображением  пр. Сергия Радонежского.

Изучение нового материала.

О жизни Сергия Радонежского мы знаем из древней книги. Название её так и звучит «Житие Преподобного Сергия Радонежского». Давайте полистаем страницы этой книги и узнаем, как жил этот святой человек.

Написал эту книгу монах Епифаний Премудрый. Почему Премудрый?

В том далёком прошлом писать и читать могли немногие. Таких людей уважали и называли мудрецами.

Родился пр. Сергий в 1314 году в городе Ростов. При рождении дали ему имя Варфоломей.

Родителей звали Кирилл и Мария. С течением времени, семья переселилась из Ростова в местечко называемое Радонеж.

Кроме Варфоломея в семье были ещё 2 брата: старший Стефан и младший Пётр. Они тоже, как и вы, любили играть в разные игры, гулять, кататься на лошадях. Когда Варфоломею исполнилось 7 лет, он пошёл в школу. Это был деревянный дом, в котором стояли большой стол и лавки. Дети писали гусиными перьями, обмакивая острый кончик пера в баночку с чернилами. Варфоломей был примерным и старательным мальчиком. Он любил и хотел учиться. Но никак не получалось у него читать. И Варфоломей очень из-за этого переживал.

Однажды отец отправил его искать лошадь. Там мальчик встретил монаха и рассказал ему о своей беде. Монах предложил мальчику войти в дом, чтобы Варфоломей показал, что у него не получается. Но случилось чудо! Вопреки всему мальчик стал читать. Уходя, старец предсказал Варфоломею необычное будущее.

Время шло. Варфоломею исполнилось 18 лет. Родители его умерли и были похоронены в храме, который находится в г. Хотькове.

Он вместе со старшим братом решают стать монахами, пойти в лес, построить там монастырь и служить богу. Так и сделали. Облюбовали место на горе Маковец и построили там небольшой деревянный монастырь. Через некоторое время к нему пришёл инок Митрофан, от которого Варфоломей принял пострижение в монашество с именем Сергий, было ему 23 года. Жил Сергий близ Радонежа, поэтому и прозывать его стали Радонежский, т. к. в те далёкие времена фамилий у людей не было. Им давались прозвища или по ремеслу, которым они занимались, или по характеру, или по месту жительства.

Ребята, а легко ли жить в лесу? Нет, конечно. Там страшно, голодно, холодно зимой, да ещё бродят дикие звери. Старший брат не выдержал такие трудности и ушёл в г. Москву. А Сергий остаётся один в лесу.

Посмотрите, с кем подружился Сергий в лесу?

А можно ли медведя назвать тихим, добрым, мирным животным? Нет, конечно. Но обратите внимание, медведь, всё-таки, сдружился с Сергием. Сергий его не прогонял, кормил, даже было такое, что отдавал медведю последнюю еду, а сам оставался голодным. Это говорит о том, что Сергий был действительно особенным человеком.

О Сергии Радонежском узнали другие люди. Они приходили к монаху и оставались с ним жить, строить себе деревянные дома, церковь.

А какие инструменты люди использовали для строительства?

Все работали сообща, вместе. Сергий Радонежский трудился вместе со всеми.

Попробуйте определить, где он на картине? С нимбом над головой.

На территории монастыря не было питьевой воды, только недалеко протекала речка. Было даже такое, Сергий Радонежский, пока все спали, вставал рано утром, шёл на речку, чтобы потом каждому рабочему поставить у крыльца ведро воды. Это ещё раз говорит о душевной доброте Сергия и заботе ближнего. Он всю жизнь был скромным, милосердным.

Что же ещё монахи делали вместе? (Мололи муку, пекли хлеб, шили одежду, гладили) Ребята, монахи делали всё для себя сами.

Монастырь сначала был деревянным, но по истечении времени монахи построили каменный храм.

Был когда—то город  славный

Весь лесами окружен.

Родине служил исправно

С незапамятных времен.

Возле Лавры рос он бойко,

Стал с ремеслами знаком.

Деревянные постройки

Возводились топором

Вырастали вдоль оврагов,

Разбегались по холмам,

А над ними белым стягом

Возвышался Божий храм.

На территории монастыря строятся церкви. Это особые здания, у которых крыша – это купол с крестом. Внутри стены церкви украшали особыми рисунками, иконами. Сергий Радонежский почитал самую главную икону Святая Троица.

То время для Руси было очень тяжёлым. Народ страдал от жестокости монголо-татарского войска. Великий московский князь Дмитрий Донской решил сразиться с монголо-татарами. Перед битвой он пришел в монастырь к Сергию Радонежскому за советом – стоит ли ему вступать в такую страшную и трудную битву? Сергий успокоил, благословил князя и предсказал победу русского войска. Что и свершилось. Много в этом сражении погибло русских воинов-богатырей. Но битва была выиграна, как и предсказал Сергий Радонежский.

Монастырь строился, жить приходили туда не только монахи, но и простые люди. Со временем места в монастыре для всех становилось всё меньше и меньше. И люди стали строить свои дома и селиться вокруг него. Вот так и появился город Сергиев Посад. В честь Сергия Радонежского и его любимой иконы Святой Троицы монастырь стали называть Троице-Сергиевым. В Троицком храме покоятся мощи пр. Сергия Радонежского.

Работа в группе.

Вот стихотворение В. Афанасьева «Схимник Пересвет» о Куликовской битве, на которую Преподобный Сергий благословил благоверного князя Димитрия Донского и дал ему в помощь двух монахов-воинов – Пересвета и Ослябю. Но это стихотворение разрезано на несколько частей. Ваша задача – восстановить последовательность событий. Победит та группа, которая первой соберет стихотворение и выразительно прочитает его.

1. С ханской силой биться,

Мощно ополчась,

В Лавру помолиться

Прибыл Дмитрий князь.

2. Молвил князю Сергий,

Подавая меч:

– С Богом! Ныне свергнем

Иго с наших плеч.

Мы теперь не слабы.

Не страшись, иди –

Пересвет с Ослябей

Будут впереди.

Бог и Церковь с вами

Против всех угроз.

Русской силы знамя

Освятил Христос.

3. Поле Куликово!

Древние года!

Дмитрия Донского

Рать пришла сюда –

Битвы ждет без страха,

Хоть и грозен враг,

С ними два монаха

В схиме, на конях.

Скоро грянет битва!

И звучат в тиши

Воинов молитвы,

Как одной души.

А за этой ратью

Вся святая Русь:

– Стойте крепко, братья,

Я за вас молюсь!

4. Копий лес вздымая,

Утром, в ранний час,

Встала рать Мамая

Тучей против нас.

5. Начал тут хвалиться

Некто Челубей:

– Кто не побоится

Силушки моей? –

Конь под ним громадный,

Сам, как Голиаф,

Страшный и нескладный,

И такой же нрав.

Он трясет копьищем

В целое бревно:

– Выходи хоть тыща,

Будет всем одно!

6. Выезжает конный

В куколе с крестом,

С ликом, истомленным

Бденьем и постом, –

Вот и он свое

Поднял боевое

Длинное копье.

Без щита, без лат он,

В стремени нога –

В мантии крылатой

Мчится на врага.

Тот ему навстречу

Бурею летит –

Под железом плечи,

Есть и шлем, и щит.

7. Смотрят оба войска –

Кто кого собьет,

Кто из них геройски

Общий бой начнет…

Вот они все ближе,

Жмет копье рука, –

Вот склонились ниже,

Метя в грудь врага.

8. На дыбы их кони

Разом поднялись,

Затрещали копья…

Крики раздались…

Тот и другой убиты!

Рати сошлись, и вот

На смерть, не на живот.

9. Люди кричат: «Победа!»

Трубы трубят: «Победа!»

Слава тем, кто полег!

Их да прославит Бог!

Войско несет с собою

Первую жертву боя:

Иночества то цвет –

Схимник Пересвет.

Работа в парах.

1. Кто родителей почитает, тот вовеки не погибает.

Преподобный Сергий почитал своих родителей. Когда он хотел уйти в монастырь, родители попросили его остаться и позаботиться о них, и Преподобный Сергий их послушался.

2. Жить – Богу служить.

Преподобный Сергий всю свою жизнь посвятил Богу. Он жил по Божиим заповедям, любил Бога. С детства он любил молиться, читать божественные книги; в юности он ушел в лес, чтобы никто не мешал ему молиться.

3. Послушание паче поста и молитвы.

Отрок Варфоломей послушался старца, когда тот велел ему читать книгу. Варфоломею было стыдно, ведь он не умел читать, но он послушался старца и легко прочитал. Потом он послушался своих родителей, когда они попросили его не становиться монахом до их смерти.

4. Умный смиряется, глупый надувается.

Преподобный Сергий жил очень скромно. Однажды к нему пришел крестьянин, а в это время святой работал на огороде. Когда крестьянину на него указали, то он не поверил монахам и огорчился, что не увидел Преподобного Сергия. Но тут в монастырь приехал князь, и крестьянин увидел, что князь берет благословение у того старца, которого он назвал нищим. Крестьянин раскаялся в своем поступке, и Преподобный его утешил.

5. С молитвою в устах, с работою в руках.

Так жил Преподобный Сергий с детства. Много молился, но и работы не избегал, хотя был боярский сын.

РЕФЛЕКСИЯ.

— А теперь давайте вспомним, с чего же начиналось наше путешествие?

Тест «Житие Сергия Радонежского»

Выбери правильный ответ.

Как звали родителей Сергия?

а) Иван и Ольга

б) Пётр и Марфа

в) Кирилл и Мария

Какое имя получил мальчик при крещении?

а) Сергий

б) Константин

в) Варфоломей

Как учился мальчик?

а) быстро и легко

б) медленно и не прилежно

в) прилежно, но с трудом

Кого встретил мальчик?

а) святого старца

б) ангела

в) монахиню

Что он спросил у мальчика?

а) «Кем ты хочешь стать, чадо?»

б) «Куда ты идёшь, чадо?»

в) «Что ищешь и чего хочешь, чадо?»

Что ответил мальчик на вопрос старца?

а) что он хочет стать святым

б) что он хочет стать монахом

в) что его послали искать лошадь

г) что он хочет знать грамоту

Откуда переехал отец мальчика?

А) из Киева

Б) из Москвы

В) из Ростова

Г) Из Рязани

Куда переехал отец мальчика?

а) В Радонеж

б) В Москву

в) В Коломну

г) Во Владимир

О чём просил юноша своих родителей?

а) позволить ему стать священником

б) позволить ему идти учиться

в) позволить ему стать монахом

О чём попросили родители юношу?

а) подождать, пока они состарятся

б) подождать, пока они умрут

в) подождать, пока женятся старшие братья

Кто из князей приезжал к пр. Сергию за советом и благословением?

а) князь Александр

б) князь Дмитрий

в) князь Владимир

Как называется храм, где покоятся мощи пр. Сергия?

а) Успенский собор

б) Духовская церковь

в) Троицкий собор

Домашнее задание: подготовить выразительное чтение отрывка, прочитанного на уроке (с. 25–31, часть 1-я). Найти в библиотеке дополнительные сведения о Сергии Радонежском.

Житие Сергия Радонежского. Жанр жития в древнерусской литературе

Начало Жития Сергия

Благослови, отче!

Преподобный отец наш Сергий родился от родителей благородных и благоверных: от отца, которого звали Кириллом, и матери, по имени Мария, которые были Божьи угодники, правдивые перед Богом и перед людьми, и всякими добродетелями полны и украшены, что Бог любит. Не допустил Бог, чтобы такой младенец, который должен был воссиять, родился от неправедных родителей. Но сначала создал Бог и предуготовил таких праведных родителей его и потом от них произвел своего угодника. О достохвальная чета! О добрейшие супруги, бывшие такому младенцу родителями! Сначала подобает почтить и похвалить родителей его, и это неким добавлением будет к похвалам и почестям ему. Ведь нужно было, чтобы дарован был Сергий Богом многим людям для блага, для спасения и для пользы, и поэтому не пристало такому младенцу от неправедных родиться родителей, и другим, то есть неправедным родителям, не пристало бы родить это дитя. Только тем избранным родителям Бог его даровал, что и случилось: соединилось добро с добром и лучшее с лучшим.

И свершилось некое чудо до рождения его: случилось нечто такое, что нельзя молчанию предать. Когда ребенок еще был в утробе матери, однажды — дело было в воскресенье — мать его вошла в церковь, как обычно, во время пения святой литургии. И стояла она с другими женщинами в притворе, а когда должны были приступить к чтению святого Евангелия и все люди стояли молча, тогда внезапно младенец начал кричать в утробе матери, так что многие ужаснулись от этого крика — преславного чуда, совершившегося с этим младенцем. И вот снова, перед тем как начали петь херувимскую песнь, то есть «Иже херувим», внезапно младенец начал вторично громко кричать в утробе, громче, чем в первый раз, так что по всей церкви разнесся голос его, так что и сама мать его в ужасе стояла, и женщины, бывшие там, недоумевали про себя и говорили: «Что же будет с этим младенцем?» Когда же иерей возгласил: «Вонмем, святая святым!» — младенец снова, в третий раз, громко заплакал.

Мать же его чуть на землю не упала от сильного страха и ужаснулась, в великом трепете, начала тихо плакать. Остальные же благоверные женщины подошли к ней, стали спрашивать ее, говоря: «Что это — не ребенок ли у тебя за пазухой в пеленках, а мы его детский крик слышали, раздававшийся по всей церкви?» Она же в растерянности из-за обильных слез не могла ничего им сказать, но только ответила: «Ищите,— сказала она,— в другом месте, а у меня нет ребенка». Они же допытывались, спрашивая друг друга, и поискали, и не нашли. Снова они обратились к ней, говоря: «Мы по всей церкви искали и не нашли младенца. Кто же тот младенец, который кричал?» Мать же его, не в силах утаить того, что произошло и о чем они спрашивали, ответила им: «Младенца за пазухой у меня нет, как вы думаете, но в утробе у меня ребенок, еще не родившийся. Он кричал». Женщины же сказали ей: «Как может быть дарован голос до рождения младенцу, еще находящемуся в утробе?» Она же ответила: «Я тому и сама удивляюсь, вся объята страхом, трепещу, не понимая случившегося».

Мария же, мать его, с того дня, когда было это знамение и происшествие, с тех пор пребывала благополучно до родов и носила младенца в утробе как некое бесценное сокровище, и как драгоценный камень, и как чудесный жемчуг, и как сосуд избранный. И когда в себе ребенка носила и была им беременна, тогда она себя блюла от всякой скверны и от всякой нечистоты, постом ограждала себя, и всякой пищи скоромной избегала, и мяса, и молока, и рыбы не ела, лишь хлебом, и овощами, и водой питалась. От пьянства совершенно воздерживалась, а вместо различных напитков одну только воду, и ту понемногу пила.

Когда настал срок родов, родила она младенца. И весьма радостно рождение его встретив, родители позвали к себе родных, и друзей, и соседей, и предались веселью, славя и благодаря Бога, давшего им такое дитя. После рождения его, когда в пеленки был завернут младенец, нужно было к груди его приносить. Но когда случалось, что мать его ела некую мясную пищу, которой она насыщала и наполняла свою плоть, тогда младенец никак не хотел грудь брать. И это случалось не один раз, но иногда день, иногда два дня ребенок не ел. Поэтому страх вместе со скорбью овладевал родившей младенца и родственниками ее. И с трудом они поняли, что не хочет младенец пить молоко, когда мясом питается кормящая его, но согласен пить, только если она не будет разрешаться от поста. И с той поры мать воздерживалась и постилась, и с тех пор младенец стал всегда, как дóлжно, кормиться.

И пришел день исполнения обета его матери: после шести недель, то есть когда наступил сороковой день после рождения его, родители принесли ребенка в церковь Божью, отдавая то, что получили от Бога, поскольку они обещали отдать ребенка Богу, даровавшему его; к тому же иерей повелевал, чтобы ребенок получил крещение Божественное. Иерей же, приготовив ребенка к таинству и много молитв сотворив над ним, с радостью духовной и старанием окрестил его во имя Отца и Сына и Святого Духа — именем Варфоломей в святом крещении назвав его. Он вынул ребенка, принявшего обильно благодать Святого Духа, из купели, и почувствовал иерей, осененный духом Божественным, понял, что сосудом избранным будет этот младенец.

Младенец же, о котором идет речь, о котором начинается рассказ, после крещения через несколько месяцев был вскормлен по закону природы, и от груди матери его отняли, и развернули из пеленок, и из колыбели вынули. Рос ребенок в следующие годы, как и полагается в этом возрасте, мужала его душа, и тело, и дух, и наполнялся он разумом и страхом Божьим, и милость Божья была с ним; так он жил до семи лет, когда родители его отдали учиться грамоте.

У раба Божьего Кирилла, о котором шла речь, было три сына: первый Стефан, второй — этот Варфоломей, третий Петр; их воспитал он со всякими наставлениями в благочестии и чистоте. Стефан и Петр быстро изучили грамоту, Варфоломей же не быстро учился читать, но как-то медленно и не прилежно. Учитель с большим старанием учил Варфоломея, но отрок не слушал его и не мог научиться, не похож он был на товарищей, учащихся с ним. За это часто бранили его родители, учитель же еще строже наказывал, а товарищи укоряли. Отрок втайне часто со слезами молился Богу, говоря: «Господи! Дай мне выучить грамоту эту, научи Ты меня и вразуми меня».

О том, как от Бога было дано ему уразуметь грамоту, а не от людей

Поэтому сильно печалились родители его, а тщетности усилий своих весьма огорчался учитель. Все печалились, не ведая высшего предначертания Божественного промысла, не зная, что хочет Бог сотворить с этим отроком, что не оставит Господь преподобного Своего. Так, по усмотрению Бога, нужно было, чтобы от Бога книжное учение он получил, а не от людей; что и сбылось. Скажем же и о том, как, благодаря Божественному откровению, научился он грамоте.

Однажды отец послал его искать лошадей. Так все было по предначертанию всемудрого Бога, как Первая книга Царств говорит о Сауле, который послан был отцом своим Кисом искать осла; Саул пошел и увидел святого пророка Самуила, которым был помазан на царство, и важнее обычных дел дело нашел[3]. Так и блаженный отрок важнее дел обычных дело нашел; когда он послан был отцом своим Кириллом искать скот, он увидел некоего черноризца, старца святого, удивительного и неизвестного, саном пресвитера, благообразного и подобного ангелу, на поле под дубом стоящего и прилежно со слезами молящегося. Отрок же, увидев его, сначала смиренно поклонился ему, затем приблизился и стал около него, ожидая, когда тот кончит молитву.

И когда кончил молиться старец и посмотрел на отрока, увидел он духовным взором, что будет отрок сосудом избранным Святого Духа. Он обратился к Варфоломею, подозвал его к себе, и благословил его, и поцеловал его во имя Христа, и спросил его: «Что ищешь и чего хочешь, чадо?» Отрок же сказал: «Душа моя желает более всего знать грамоту, для чего я отдан был учиться. Ныне скорбит душа моя, так как учусь я грамоте, но не могу ее одолеть. Ты же, святой отче, помолись за меня Богу, чтобы смог я научиться грамоте».

Старец же, подняв руки и очи к небу и вздохнув перед Богом, помолился прилежно и после молитвы сказал: «Аминь». И, взяв из мошны своей как некое сокровище, он подал ему тремя пальцами нечто похожее на анафору, с виду маленький кусок белого хлеба пшеничного, кусок святой просфоры[4], и сказал ему: «Отвори уста свои, чадо, и открой их. Возьми это и съешь — это тебе дается знамение благодати Божьей и понимания Святого писания. Хотя и малым кажется то, что я даю, но велика сладость вкушения этого». Отрок же открыл уста и съел то, что ему было дано; и была сладость во рту его, как от меда сладкого. И сказал он: «Не об этом ли сказано: „Как сладки гортани моей слова твои! Лучше меда устам моим”; и душа моя возлюбила это». И ответил ему старец: «Если будешь верить, и больше этого увидишь. А о грамоте, чадо, не скорби: да будет известно тебе, что с сего дня дарует тебе Господь хорошее знание грамоты, знание большее, чем у братьев твоих и чем у сверстников твоих». И поучил его на пользу души.

Отрок же поклонился старцу и, как земля плодовитая и плодоносная, семена принявшая в сердце свое, стоял он, радуясь душой и сердцем, что встретил такого святого старца. Старец хотел пойти своей дорогой; отрок же упал на землю лицом перед ногами старца и со слезами его молил, чтобы поселился старец в доме родителей его, говоря так: «Родители мои очень любят таких, как ты, отче». Старец же, удивившись вере его, поспешил войти в дом родителей его.

Они же, увидев старца, вышли ему навстречу и поклонились ему. Благословил их старец; они же собирали еду, чтобы накормить его. Но старец не сразу пищи отведал, но сначала вошел в молитвенный храм, то есть в часовню, взяв с собой освященного в утробе отрока. И начал он «Часы»[5] петь, а отроку велел псалом читать. Отрок же сказал: «Я не умею этого, отче». Старец же ответил: «Сказал я тебе, что с сего дня дарует тебе Господь знание грамоты. Произноси слово Божье без сомнения». И случилось тогда нечто удивительное: отрок, получив благословение от старца, начал петь псалмы очень хорошо и стройно; и с того часа он хорошо знал грамоту. И сбылось пророчество премудрого пророка Иеремии, говорящего: «Так говорит Господь: „Вот Я дал слова Мои в уста твои”[6]». Родители же отрока и братья его, увидев это и услышав, удивились неожиданному его разуму и мудрости и прославили Бога, давшего ему такую благодать.

Когда они со старцем вышли из часовни, те поставили перед ним пищу. Старец отведал пищи, благословил родителей и хотел уйти. Родители же умоляли старца, спрашивая его и говоря: «Отче, господине! Подожди еще, чтобы мы смогли расспросить тебя и ты бы успокоил и утешил скудоумие наше и печаль нашу. Вот смиренный отрок наш, которого ты благословляешь и хвалишь, которому предсказываешь ты многие блага. Но он удивляет нас, и печаль о нем весьма огорчает нас, потому что случилось с ним нечто страшное, удивительное и непонятное — вот что: когда он был в утробе матери, незадолго до рождения его, когда мать была в церкви, трижды прокричал он в утробе, при народе, в то время, когда святую пели литургию. Нигде в другом месте такое не слыхано, не видано; и мы этого боимся, не понимая, чем кончится это или что случится в будущем?»

Старец же святой, уразумев и поняв духом будущее, сказал им: «О блаженная чета! О прекрасные супруги, ставшие родителями такого ребенка! Зачем вы устрашились страхом там, где нет страха? Напротив, радуйтесь и веселитесь, что смогли такого ребенка родить, которого Бог избрал до рождения его, которого Бог отметил еще в утробе материнской. Вот последнее слово я скажу и потом умолкну: будет вам знамением истинности моих слов то, что после моего ухода вы увидите — отрок хорошо знает всю грамоту и все святые книги понимает. А вот второе мое знамение вам и предсказание — будет отрок славен перед Богом и людьми из-за своей добродетельной жизни». И, сказав это, старец ушел, промолвив им такие непонятные слова: «Сын ваш будет обителью святой Троицы[7] и многих приведет вслед за собой к пониманию Божественных заповедей». Так сказав, старец ушел от них. Родители же провожали его до ворот; он же внезапно стал невидимым.

Они же, недоумевая, решили, что это ангел послан был даровать отроку знание грамоты. Отец и мать, приняв от старца благословение и слова его сохранив в сердцах своих, возвратились в дом свой. После ухода этого старца отрок внезапно всю грамоту постиг, изменился странным образом: какую книгу ни раскроет, хорошо ее читает и понимает ее. Достоин был даров духовных добрый сей отрок, который от самых пеленок Бога познал, и Бога возлюбил, и Богом спасен был. Он жил, во всем повинуясь своим родителям: старался повеления их исполнять и ни в чем не ослушаться их, как и Святое писание говорит: «Чти отца своего и мать и будешь долголетен на земле».

Отрок же преславный, преславного отца сын, о котором мы речь ведем, подвижник, о котором всегда помнят, родившийся от родителей благородных и благоверных, вырос, как от доброго корня добрая ветвь, воплотив в себе всяческие достоинства доброго корня этого. Ведь с молодых лет он был подобен саду благородному и вырос, как богатый плод, был отроком красивым и благонравным. Хотя по мере роста он становился все лучше, но красоту жизни он ни во что не ставил и всякую суету мирскую, как пыль, попирал ногами, так что можно сказать, самую природу свою хотел презреть и унизить, и преодолеть, часто нашептывая про себя слова Давида: «Какая польза в крови моей, когда я сойду в могилу?» Ночью же и днем он не переставал молить Бога, который начинающим подвижникам помогает спастись. Как я смогу перечислить прочие добродетели его: спокойствие, кротость, молчаливость, смирение, негневливость, простоту без ухищрений? Он любил одинаково всех людей, никогда не впадал в ярость, не препирался, не обижался, не позволял себе ни слабости, ни смеха; но когда хотелось ему улыбнуться (ведь и ему это было нужно), он и это делал с великим целомудрием и воздержанием. Он всегда сокрушаясь ходил, как будто в печали; еще же более плакал, часто слезы из очей по щекам испуская, на плачевную и печальную жизнь этим указывая. И слова Псалтыри всегда на устах его были, он воздержанием всегда был украшен, тяготам телесным всегда радовался, бедную одежду прилежно носил. Пива же и меда он никогда не вкушал, никогда к устам их не подносил и даже запаха их не вдыхал. К постнической жизни стремясь, он все это ненужным для человеческой природы считал.

Сыновья Кирилла, Стефан и Петр, женились; третий же сын, блаженный юноша Варфоломей, не захотел жениться, а весьма стремился к иноческой жизни. Об этом он многократно просил отца, говоря: «Теперь дай мне, владыка, свое согласие, чтобы с благословением твоим я начал иноческую жизнь». Но родители его ответили ему: «Чадо! Подожди немного и потерпи ради нас: мы стары, бедны, больны сейчас, и некому ухаживать за нами. Вот ведь братья твои Стефан и Петр женились и думают, как угодить женам; ты же, неженатый, думаешь, как угодить Богу, — более прекрасную стезю избрал ты, которая не отнимется у тебя. Только поухаживай за нами немного, и когда нас, родителей твоих, проводишь до гроба, тогда сможешь и свой замысел осуществить. Когда нас в гроб положишь и землей засыплешь, тогда и свое желание исполнишь».

Чудесный же юноша с радостью обещал ухаживать за ними до конца их жизни и с того дня старался каждый день всячески угодить родителям своим, чтобы они молились за него и дали ему благословение. Так жил он некоторое время, прислуживая и угождая родителям своим всей душой и от чистого сердца, пока родители его не постриглись в монахи и каждый из них в различное время не удалился в свой монастырь. Немного лет прожив в монахах, ушли они из жизни этой.

Стефан же, родной брат его (Варфоломея) старший, немного лет пожил с женой, и жена его умерла, родив двух сыновей: Климента и Ивана, а этот Иван впоследствии стал Федором Симоновским[8]. Стефан же вскоре оставил мир и стал монахом в монастыре Покрова Святой Богородицы в Хотькове. Блаженный юноша Варфоломей, придя к нему, просил Стефана, чтобы тот пошел с ним искать место пустынное. Стефан, повинуясь словам блаженного юноши, пошел вместе с ним.

Обошли они по лесам многие места и наконец пришли в одно место пустынное, в чаще леса, где была и вода. Братья осмотрели место это, и понравилось оно им, а главное — это Бог наставлял их. И, помолившись, начали они своими руками лес рубить, и на плечах своих они бревна принесли на выбранное место. Сначала они себе сделали постель и хижину и устроили над ней крышу, а потом келью одну соорудили, и отвели место для церквушки небольшой, и срубили ее. И когда была окончательно завершена постройка церкви и пришло время освящать ее, тогда блаженный юноша сказал Стефану: «Поскольку ты брат мой старший в нашем роде, не только телом старше меня, но и духом, следует мне слушаться тебя как отца. Сейчас не с кем мне советоваться обо всем, кроме как с тобой. В особенности я умоляю тебя ответить и спрашиваю тебя: вот уже церковь поставлена и окончательно отделана, и время пришло освящать ее; скажи мне, во имя какого праздника будет названа церковь эта и во имя какого святого освящать ее?»

В ответ Стефан сказал ему: «Зачем ты спрашиваешь и для чего ты меня испытываешь и терзаешь? Ты сам знаешь не хуже меня, что нужно делать, потому что отец и мать, родители наши, много раз говорили тебе при нас: „Будь осторожен, чадо! Не наш ты сын, но Божий дар, потому что Бог избрал тебя, когда еще в утробе мать носила тебя, и было знамение о тебе до рождения твоего, когда ты трижды прокричал на всю церковь в то время, когда пели святую литургию. Так что все люди, стоявшие там и слышавшие это, были удивлены и изумлялись, в ужасе говоря: „Кем будет младенец этот?” Но священники и старцы, святые мужи, ясно поняли и истолковали это знамение, говоря: „Поскольку в чуде с младенцем число три проявилось, это означает, что будет ребенок учеником святой Троицы. И не только сам веровать будет благочестиво, но и других многих соберет и научит веровать в святую Троицу”. Поэтому следует тебе освящать церковь эту лучше всего во имя святой Троицы. Не наше это измышление, но Божья воля, и предначертание, и выбор — Бог так пожелал. Да будет имя Господа благословенно вовеки!» Когда это сказал Стефан, блаженный юноша вздохнул из глубины сердца и ответил: «Правильно ты сказал, господин мой. Это и мне нравится, и я того же хотел и думал об этом. И желает душа моя создать и освятить церковь во имя святой Троицы. Из-за смирения я спрашивал тебя; и вот Господь Бог не оставил меня, и желание сердца моего исполнил, и замысла моего не лишил меня».

Решив так, взяли они благословение и освящение у епископа. И приехали из города от митрополита Феогноста священники[9], и привезли с собой освящение, и антиминс[10], и мощи святых мучеников, и все, что нужно для освящения церкви. И тогда освящена была церковь во имя святой Троицы преосвященным архиепископом Феогностом, Митрополитом Киевским и всея Руси, при великом князе Семене Ивановиче; думаю, что это произошло в начале княжения его[11]. Правильно церковь эта названа была именем святой Троицы: ведь поставлена она была благодатью Бога Отца, и милостью Сына Божьего, и с помощью Святого Духа.

Стефан же, построив церковь и освятив ее, недолго прожил в пустыни с братом своим и увидел, что трудна жизнь в пустыни, жизнь печальная, жизнь суровая, во всем нужда, во всем лишения, неоткуда взять ни еды, ни питья, ничего другого, нужного для жизни. Ведь не было к тому месту ни дорог, ни подношений ниоткуда; ведь не было тогда вокруг пустыни этой поблизости ни сел, ни построек, ни людей, живущих в них; ниоткуда не было к тому месту тропы человеческой, и не было ни проходящих, ни посещающих, но вокруг места этого со всех сторон был только лес, только глушь. Увидев это и опечалившись, Стефан оставил пустыню, а также брата своего родного, преподобного пустыннолюбца и пустынножителя, и ушел оттуда в Москву.

О пострижении Варфоломея, которое стало началом иноческой жизни святого

Преподобный отец наш не принял ангельский образ[12] до тех пор, пока не изучил все монастырские дела: и монашеские порядки, и все прочее, что требуется монахам. И всегда, в любое время, с большим прилежанием, и с желанием, и со слезами он молился Богу, дабы удостоиться принять ангельский образ и приобщиться к иноческой жизни. И призвал он к себе в пустыньку, о которой мы говорили, одного старца духовного, украшенного чином священника, почтенного священнической благодатью, игумена саном, по имени Митрофан. Варфоломей просит и умоляет его, смиренно кланяясь, перед ним радостно преклоняет голову свою, желая, чтобы Митрофан в иноки его постриг. И повторял ему святой: «Отче! Сотвори доброе дело, постриги меня в монашеский чин, ведь я с юности моей давно очень хочу этого, но воля родителей удерживала меня. Сейчас же, от всего освободившись, я так жажду этого, как олень стремится к источнику водному, так жаждет душа моя иноческой и пустынной жизни».

Игумен немедля вошел в церковь и постриг его в ангельский образ, месяца октября в седьмой день, на память святых мучеников Сергия и Вакха. И дано было имя ему в монашестве Сергий: ведь так в то время давали случайные имена, не считаясь с мирским именем; но какого святого память отмечалась в тот день, когда постригали, такое имя и давали постригающемуся. Было святому, когда он стал иноком, двадцать три года. А в церкви, о которой я говорил, самим Сергием созданной и названной в честь святой Троицы, в этой церкви игумен тот вместе с чином пострига отслужил и Божественную литургию. Блаженный же Сергий, только что постриженный инок, когда совершен был постриг, причастился святых тайн, вкусил пречистое тело и кровь Господа нашего Иисуса Христа[13], как достойный сподобился такой святыни. Так вот, после святого причащения или во время самого причащения снизошла на него и вселилась благодать и дар Святого Духа. Откуда же это известно? Были некие люди здесь в то время, поистине правдивые свидетели того, что когда Сергий причастился святых тайн, тогда внезапно наполнилась вся церковь благоуханием: не только в церкви, но и вокруг церкви чувствовался запах благовонный.

Следует также вот что знать читающим житие: в каком возрасте постригся преподобный. Ему можно было дать больше двадцати лет по внешнему виду, но более ста лет по остроте разума: ведь хотя он и молод был телом, но стар разумом и совершенен по Божественной благодати. После ухода игумена преподобный Сергий в пустыне подвизался, жил один, без единого человека. Кто может рассказать о трудах его или кто в силах поведать о подвигах его, которые он совершил, один оставаясь в пустыне? Невозможно нам рассказать, с каким трудом духовным и многими заботами он начинал начало жизни в уединении, сколь продолжительное время и сколько лет он в лесу этом пустынном мужественно оставался. Стойкая и святая его душа мужественно выносила все вдали от всякого лица человеческого, прилежно и непорочно хранила устав жизни иноческой, беспорочно, не спотыкаясь и оставаясь чистой.

Какой ум или какой язык желания святого, и его изначальное первое рвение, и любовь его к Богу, тайные добродетели его подвига сможет представить себе или передать? И как ясно написать об уединении святого, и дерзании, и стенаниях, и о постоянных молитвах, которые он всегда к Богу обращал; кто опишет его слезы теплые, плач душевный, вздохи сердечные, бдения всенощные, пение усердное, молитвы непрестанные, стояние без отдыха, чтение прилежное, коленопреклонения частые, голод, жажду, лежание на земле, нищету духовную, скудость во всем, во всем недостаток: что ни назовешь — ничего не было. Ко всему же этому прибавлялась борьба с бесами, видимые и невидимые с ними сражения, борьба, столкновения, устрашения демонов, дьявольские наваждения, страшилища пустыни, неизвестных бед ожидание, нападения зверей и их свирепые поползновения. Но несмотря на все это и при всем том бесстрашен был Сергий душой и смел сердцем, и ум его не ужасался перед такими вражескими кознями, и лютыми нападениями, и устремлениями: многие тогда звери часто приходили к нему, не только ночью, но и днем; а были эти звери — стаи волков, которые выли и ревели, а иногда и медведи.

Преподобный Сергий, хотя немного и боялся, как всякий человек, но, однако, молитву прилежно к Богу обращал и ею укреплялся; и таким образом, по милости Божьей, остался не тронут ими: звери отходили от него, а зла ему никакого не причиняли.

Об изгнании бесов молитвами святого

Однажды преподобный Сергий ночью вошел в церковь, собираясь петь заутреню. И когда он начал пение, внезапно стена церкви расступилась, и вот воочию сам дьявол со множеством воинов бесовских появился — вошел он не дверьми, но как вор и разбойник. А предстали бесы перед святым так: были они в одеждах и шапках литовских островерхих; и устремились они на блаженного, желая разорить церковь и сравнять то место с землей. А на блаженного они зубами скрежетали, желая убить его, и так говорили ему: «Беги, исчезни отсюда и более не живи здесь, на месте этом: не мы напали на тебя, но, скорее, ты напал на нас. Если же ты не убежишь отсюда, то мы растерзаем тебя, и ты умрешь в руках наших, и не быть тебе живым». Обычай есть у дьявола в его гордыни: когда начнет он перед кем-нибудь похваляться или угрожать, тогда обещает он и землю уничтожить, и море высушить, а сам не имеет власти даже над свиньями.

Преподобный же Сергий, вооружась молитвой к Богу, так начал говорить: «Боже! Кто уподобится Тебе? Не молчи, не оставайся безучастным, Боже! Ибо враги Твои разбушевались». И еще сказал: «Да воскреснет Бог, и исчезнут враги Его, и да бегут от лица Его все ненавидящие Его. Как рассеивается дым, так и они пусть исчезнут; как тает воск от огня, так да погибнут грешники от лица Божьего, а праведники да возвеселятся». Так Сергий именем святой Троицы, имея помощницей и заступницей святую Богородицу, а вместо оружия — честной крест Христов, поразил дьявола, как Давид Голиафа. И тотчас дьявол с бесами своими невидимы стали и все исчезли, и без вести пропали. Преподобный же великое благодарение воздал Богу, избавившему его от такой бесовской напасти.

Через несколько дней, когда блаженный в хижине своей всенощную свою молитву в одиночестве непрерывно творил, внезапно раздался шум, и грохот, и волнение великое, и смятение и страх — не во сне, но наяву. И вот бесы многие вновь напали на блаженного стадом бесчинствующим, вопя и с угрозами говоря: «Уйди, уйди с этого места! В поисках чего ты пришел в пустыню эту? Что хочешь найти на этом месте? Чего ты добиваешься, в лесу этом сидя? Или жить здесь собираешься? Зачем ты здесь обосновываешься? Не надейся, что сможешь здесь жить: и часа ты никак не сможешь здесь оставаться. Ведь тут, как ты и сам видишь, место пустынное, место неудобное и труднодоступное, отсюда во все стороны до людей далеко, и никто из людей не приходит сюда. Не боишься ли, что ты можешь от голода умереть здесь или душегубцы-разбойники найдут и убьют тебя; ведь и звери многие кровожадные живут в пустыне этой, и волки свирепые воют, стаями приходят сюда. Также и бесы многие пакостят злобно, и страшилищ много всяких грозных появляется здесь, которым нет числа; поэтому пусто издавна место это, к тому же и неудобно. Что хорошего, если звери нападут и растерзают тебя здесь или если ты какой-нибудь другой безвременной, ужасной, напрасной смертью умрешь? Но без всякого промедления встань и беги скорее отсюда, нисколько не задумываясь, не сомневаясь, не оборачиваясь, не озираясь по сторонам, — не то мы тебя отсюда быстро прогоним или убьем».

Прошло время, и дьявол был побежден блаженным во вcex своих проявлениях, напрасно он трудился вместе с бесами своими: хотя многими и различными видениями Сергия смущал, но, однако, не смог в ужас повергнуть этого твердого душой и храброго подвижника. Еще более после различных наваждений и грозных видений преподобный Сергий храбро вооружался и ополчался на бесов, смело встречал их, уповая на Божью помощь; и так, оберегаемый Божьей благодатью, он невредим остался. Порой его смущали демонские козни и ужасы, а иногда зверей нападения, ведь много зверей, как было сказано, в этой пустыне тогда жило. Некоторые из них стаями выли и с ревом проходили, а другие не вместе, но по два или по три или один за другим мимо проходили; некоторые из них вдалеке стояли, а другие близко подходили к блаженному, и окружали его, и даже обнюхивали его.

Был среди них один зверь, называемый аркуда[14], то есть медведь, и он всегда имел обыкновение приходить к преподобному. Преподобный, видя, что не из злобы приходит к нему зверь, но чтобы взять из еды чего-нибудь немного для пропитания себе, выносил зверю из хижины своей маленький кусок хлеба и клал его или на пень, или на колоду, чтобы, когда придет, как обычно, зверь, готовую себе нашел пищу; и он брал ее в пасть свою и уходил. Когда же не хватало хлеба и пришедший по обыкновению зверь не находил приготовленного для него привычного куска, тогда он долгое время не уходил. Но стоял медведь, озираясь туда и сюда, упорствуя, как некий жестокий заимодавец, желающий получить долг свой. Если же был у преподобного лишь один кусок хлеба, то и тогда он делил его на две части, чтобы одну часть себе оставить, а другую зверю этому отдать: не было ведь тогда в пустыне у Сергия разнообразной пищи, но только хлеб один и вода из источника, бывшего там, да и то понемногу. Часто и хлеба на день не было; и когда это случалось, тогда они оба оставались голодными, сам святой и зверь. Иногда же блаженный о себе не заботился и сам голодным оставался: хотя один только кусок хлеба был у него, но и тот он зверю этому бросал. И он предпочитал не есть в этот день, а голодать, нежели зверя этого обмануть и без еды отпустить. Не один раз и не дважды зверь этот приходить привык, но несколько раз каждый день, и более года это продолжалось.

И потом Бог, видя великую веру святого и большое терпение его, смилостивился над ним и захотел облегчить труды его в пустыне: вложил Господь в сердца некоторым богобоязненным монахам из братии желание, и начали они приходить к святому. Это было устроено промыслом всесильного и милосердного Господа Бога, который хотел, чтобы не один Сергий жил в пустыне этой, но многочисленная братия, как сказал Павел-апостол: «Не ищу пользы лишь для себя, но для многих, чтобы спаслись». Или можно сказать, что захотел Бог прославить место это, и пустыню эту преобразить, и здесь монастырь устроить, и множество братьев собрать. Поскольку Бог так пожелал, начали посещать святого монахи, сперва по одному, потом иногда по два, а иногда по три. И молили они преподобного, кланяясь ему и говоря: «Отче, прими нас, мы хотим с тобой на месте этом жить и души свои спасти».

Но преподобный не только не принимал их, но и запрещал им оставаться, говоря: «Не можете вы жить на месте этом и не можете терпеть трудности в пустыне: голод, жажду, скорбь, неудобства, и бедность, и нужду». Они же отвечали: «Хотим мы терпеть трудности жизни на месте этом, а если Бог захочет, то и сможем». Преподобный же еще раз спросил их: «Сможете ли вы терпеть трудности жизни на месте этом: голод, и жажду, и всякие лишения?» Они же ответили: «Да, честный отче, мы хотим и сможем, если Бог поможет нам и твои молитвы поддержат нас. Только об одном молим тебя, преподобный: не удаляй нас от лица твоего и с места этого, милого нам, не прогоняй нас».

Преподобный же Сергий, убедившись в вере их и в усердии, удивился и сказал им: «Я не выгоню вас, ибо Спаситель наш говорил: „Приходящего ко Мне не изгоню вон”; и еще сказал: „Где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди них”. И Давид сказал: „Как хорошо и как приятно жить братьям вместе”. Ведь я, братья, хотел один жить в пустыне этой и скончаться здесь. Но если так пожелал Бог и если угодно Ему, чтобы был на месте этом монастырь и многочисленная братия, да будет воля Господня! Я же с радостью вас принимаю, только пусть каждый сам построит для себя келью. Но да будет вам известно: если в пустыню эту вы жить пришли, если со мной на месте этом жить хотите, если служить Богу вы пришли, приготовьтесь терпеть скорби, беды, печали, всякие несчастья, и нужду, и лишения, и бедность, и недосыпание».

И построили они каждый отдельную келью и жили для Бога, глядя на жизнь преподобного Сергия и ему по мере сил подражая. Преподобный же Сергий, живя с братьями, многие тяготы терпел и великие подвиги, и труды постнической жизни совершал. Суровой постнической жизнью он жил; добродетели его были такие: голод, жажда, бдение, сухая пища, на земле сон, чистота телесная и душевная, молчание уст, плотских желаний тщательное умерщвление, труды телесные, смирение нелицемерное, молитва беспрестанная, мысли доброрассудные, любовь совершенная, бедность в одежде, память о смерти, кротость с мягкостью, страх Божий постоянный.

Долго принуждала его братия стать игуменом, он же, смиренный разумом, не хотел игуменство принять и не хотел с детства присущее ему и к Богу приближающее его смирение оставить. Отверг он эти мольбы братии, грешным себя считая и недостойным, и добавил вот что: «Мои слова не согласны с вашими словами, потому что вы чересчур упорно принуждаете меня стать игуменом, а я чересчур упорно отказываюсь. Ведь я и сам в поучении нуждаюсь и более хочу учиться, чем других поучать, я больше стремлюсь сам у других в подчинении быть, чем над другими властвовать и командовать, начальствовать». И после всего этого преподобный Сергий восстонал из глубины сердца, и все мысли и упование возложив на Вседержителя Бога, сказал им со смирением душевным: «Отцы и братья! Я наперекор вам ничего говорить не буду, воле Господней предавшись: ведь Бог знает сердца и помыслы. Пойдем в город к епископу».

Митрополит же всея Руси Алексий тогда был в Царьграде, оставив в городе Переяславле[15] вместо себя епископа Афанасия Волынского. К нему и пришел преподобный отец наш Сергий, взяв с собой двух старцев, и, войдя, поклонился епископу. Епископ же Афанасий, увидев его, благословил и спросил о имени его; Сергий же имя свое назвал. Афанасий, узнав, кто он, обрадовался и по-христиански поцеловал его, ибо раньше он слышал о Сергии, о начале славного подвижничества его, о построении церкви и об основании монастыря, обо всех богоугодных деяниях Сергия, любви его к братии и заботе о ней.

Блаженный отец наш Сергий начал умолять святителя поставить игумена, наставника душам монахов. Преподобный же Афанасий, исполненный святого духа, сказал: « Тебя, сын и брат, Бог призвал от утробы матери твоей, и я от многих слышал о тебе. Да будешь ты отныне отцом и игуменом братии, Богом собранной в обители святой Троицы».

О видении ангела, служащего с блаженным Сергием

Однажды, когда еще жил Федор священный[16] в обители у блаженного Сергия, служил святой Сергий Божественную литургию с вышеупоминавшимся Стефаном, братом своим родным, и с этим Федором, родственником своим. Упоминавшийся же ранее Исаакий-молчальник стоял в церкви; и поскольку он был, как мы раньше сказали, муж добродетельный весьма, откровение было ему: видит он в алтаре четвертого служащего с ними мужа, чудесного весьма, а облик его — удивительный и несказанный, светлости великой, и внешностью он сиял, и одеждами блистал. И во время первого выхода этот ангелоподобный и чудесный муж вышел вслед за святым, и сияло, как солнце, лицо его, так что Исаакий не мог на него смотреть; одежды же его необычны — чудесные, блистающие, а на них узор златоструйный видится. И вот спрашивает Исаакий поблизости стоящего отца Макария: «Что за видение это чудесное, отче? Кто этот явившийся чудесный муж?» Макарий же, удостоенный этого видения — мужа великой светлости,— сказал: «Не знаю, чадо, ужасное видение и несказуемое я вижу, но думаю, чадо, что он с князем пришел»: ведь тогда был Владимир[17] в монастыре. Они подошли и спросили одного из людей князя, с ними ли пришел священник, и ответил тот: «Нет». И точно убедились они, что ангел Божий служил в алтаре.

Но тогда нельзя было говорить, а по окончании святой литургии, улучив подходящий момент, наедине подошли к святому Сергию те ученики его, которые были удостоены чудесного видения, и спросили его о том, кто это. Сергий утаить хотел, говоря: «Что вы увидели чудесного, чада? Служил Божественную литургию Стефан, брат мой, а сын его, Федор, и я, недостойный, с ними, а больше никакой священник не служил с нами». Ученики же упорствовали, умоляя святого, чтобы он сказал им, и тогда он открылся: «О чада любимые! Если Господь Бог вам открыл, смогу ли это я утаить? Тот, кого вы видели, — ангел Господень; и не только сегодня, но и всегда по воле Божьей служу с ним я, недостойный. Но то, что вы видели, никому не рассказывайте, пока я не уйду из жизни этой».

О победе над Мамаем и о монастыре на Дубенке[18]

Известно стало, что Божьим попущением за грехи наши ордынский князь Мамай собрал силу великую, всю орду безбожных татар, и идет на Русскую землю; и были все люди страхом великим охвачены. Князем же великим, скипетр Русской земли державшим, был тогда прославленный и непобедимый великий Дмитрий. Он пришел к святому Сергию, потому что великую веру имел в старца, и спросил его, прикажет ли святой ему против безбожных выступить: ведь он знал, что Сергий — муж добродетельный и даром пророческим обладает. Святой же, когда услышал об этом от великого князя, благословил его, молитвой вооружил и сказал: «Следует тебе, господин, заботиться о порученном тебе Богом славном христианском стаде. Иди против безбожных, и, если Бог поможет тебе, ты победишь и невредимым в свое отечество с великой честью вернешься». Великий же князь ответил: «Если мне Бог поможет, отче, поставлю монастырь в честь Пречистой Богоматери». И, сказав это и получив благословение, ушел из монастыря и быстро отправился в путь.

Собрав всех воинов своих, выступил он против безбожных татар; увидев же войско татарское весьма многочисленное, они остановились в замешательстве, страхом многие из них охвачены были, размышляя, что же делать. И вот внезапно в это время появился гонец с посланием от святого, гласящим: «Без всякого сомнения, господин, смело вступай в бой со свирепостью их, нисколько не устрашаясь,— обязательно поможет тебе Бог». Тогда князь великий Дмитрий и все войско его, от этого послания великой решимости исполнившись, пошли против поганых, и промолвил князь: «Боже великий, сотворивший небо и землю! Помощником мне будь в битве с противниками святого Твоего имени». Так началось сражение, и многие пали, но помог Бог великому победоносному Дмитрию, и побеждены были поганые татары и полному разгрому подверглись: ведь видели окаянные на себя направленный Богом гнев и Божье негодование, и все обратились в бегство. Крестоносная хоругвь долго гнала врагов, множество бесчисленное их убивая; и одни ранеными убежали, других же живыми в плен захватили.

Святой же, как было сказано, пророческим обладая даром, знал обо всем, словно бы находился поблизости. Он видел издалека, с расстояния во много дней ходьбы, на молитве, с братией к Богу обращаясь о даровании победы над погаными. Когда немного времени прошло, так что окончательно побеждены были безбожные, все предсказал братьям святой: победу и храбрость великого князя Дмитрия Ивановича, славную победу одержавшего над погаными, и из русского войска убитых Сергий назвал по имени, и службу за них всемилостивому Богу совершил.

Достохвальный же и победоносный великий князь Дмитрий, славную победу одержав над враждебными варварами, возвращается в светлой радости великой в свое отечество. И незамедлительно он пришел к старцу святому Сергию, возблагодарив его за добрый совет, и всесильного Бога славил, и за молитвы благодарил старца и братию, в веселье сердца рассказал обо всем случившемся — как показал Господь милость свою к нему; и вклад большой в монастырь дал. Тогда напоминает великий князь старцу о своем желании и то, что он обещал, хочет быстро в жизнь воплотить, — в честь Пречистой Богоматери монастырь построить на месте, подходящем для этого. Старец Сергий пошел и, поискав, обрел место подходящее на реке, называемой Дубенка; и с соизволения великого князя на том месте святой Сергий церковь поставил Успения Владычицы нашей Богородицы, в честь Пречистой Богоматери. В скором времени, благодаря необходимой помощи великого князя, возник монастырь чудесный, всем необходимым наполненный. Поручил святой игуменство ученику своему, по имени Савва, мужу очень добродетельному; он устроил общежительство[19], на удивление хорошо, как подобает для славы Божьей. И многочисленная братия собралась, и все необходимое в достатке по милости Пречистой Богородицы и до сих пор имеют.

О том, как хотели святого возвести на митрополию

Блаженный митрополит Алексей, состарившись и видя, что он слабеет и к концу жизни приближается, призывает святого Сергия. Когда Сергий пришел и начали беседовать они, повелел митрополит вынести крест с парамандом[20], золотом и камнями драгоценными украшенный, и подарил это святому. Тот же со смирением поклонился, говоря: «Прости меня, владыка, но я с юности не носил золото, в старости же особенно хочу в нищете жить». Архиерей же ему сказал: «Знаю, возлюбленный, что жил ты так. Но будь послушным: прими то, что мы даем тебе с благословением». Так он возложил дары своими руками на святого как залог некий. Снова начал он говорить и сказал святому: «Знаешь ли ты, преподобный, зачем я призвал тебя и что хочу я в отношении тебя сделать?» Святой же ответил: «Как я могу, господин, знать?» Тот же сказал ему: «Вот управлял я, когда Бог поручил мне, русской митрополией, как Богу угодно было. Теперь же вижу, что мой конец приближается, только не знаю дня кончины моей: хочу я при жизни моей найти мужа, который сможет после меня пасти стадо Христово. Но во всех сомневаюсь, лишь тебя я выбрал как достойного выполнить завет истинный: ведь знаю хорошо, что от великих князей и до последнего человека все требуют на это место тебя. И ты сначала сана епископского удостоен будешь, а после смерти моей мой престол унаследуешь». Святой, когда услышал это, сильно опечалился, ибо весьма суетным делом считал для себя это, и архиерею ответил: «Прости меня, владыка, но выше моих сил ты требуешь, и на это никогда я не соглашусь. Кто я такой, грешный и худший из всех людей?» Архиерей же многие слова привел старцу из Божественных писаний, желая ими заставить Сергия покориться его воле. Смиренный же человек никак не соглашался, но сказал: «Владыка святой! Если не хочешь, чтобы ушел я, нищий, и не слышал слов святыни твоей, больше не продолжай говорить об этом со мной, худым, и никому другому не разрешай, потому что никто меня не сможет переубедить». Когда увидел архиерей, что святой в этом непреклонен, не стал больше ничего ему об этом говорить, побоявшись, как бы святой не испугался бы и не удалился в отдаленную пустыню, и тогда он такого светоча лишится. И, успокоив его словами духовными, митрополит отпустил его в его монастырь.

Немного времени спустя, в году 6885 (1378), ушел из жизни митрополит Алексей. И снова начинают господа великодержавные князья умолять святого принять архиерейский сан. Но его — был он тверд как алмаз — никак нельзя было к этому склонить. Взошел тогда на престол архиерейский некий архимандрит, по имени Михаил, осмелившись надеть одежду святителя и возложить на себя белый клобук[21]. Начал он против святого ополчаться, думая, что станет противиться дерзости его преподобный, желая сам архиерейский престол занять. Услышал блаженный, что ополчается Михаил на него, и сказал ученикам своим, что Михаил, ополчающийся на святую обитель эту, не сможет получить желаемого, потому что гордостью побежден, и Царьграда не сможет увидеть. Так и случилось, как пророчил святой: когда Михаил плыл к Царьграду, недугом был поражен и скончался. И все посчитали святого Сергия одним из пророков.

О посещении святого Богоматерью

Однажды блаженный отец молился по своему обыкновению перед образом Матери Господа нашего Иисуса Христа и, часто обращая взор к иконе, говорил: «Пречистая Матерь Христа моего, покровительница и заступница, верная помощница рода человеческого! Будь нам, недостойным, защитницей, постоянно моли Сына своего и Бога нашего, чтобы не оставил святого места этого, которое создано для похвалы и почести святого имени вовеки. На твою, Мать любимого мною Христа, защиту и молитвы надеемся мы, ибо великую смелость имеют рабы твои перед Богом, который для всех — упокоение и пристанище спасения». Так молился он и пел благодарственный канон Пречистой Богоматери, то есть акафист, а завершив канон, сел немного отдохнуть и сказал ученику своему, по имени Михей: «Чадо! Будь бдителен и бодрствуй, потому что видение чудесное и ужасное явится нам сейчас». И пока он это говорил, вдруг глас раздался: «Вот Пречистая грядет!» Святой, услышав, быстро вышел из кельи в пруст, то есть в сени. И тут свет ослепительный, ярче солнца сияющий, озарил святого; и видит он Пречистую Богородицу с двумя апостолами, Петром и Иоанном, в неописуемом сиянии блистающую. И когда увидел ее святой, то упал ниц, не в силах вынести этот нестерпимый свет.

Пречистая же своими руками прикоснулась к святому, говоря: «Не страшись, избранник мой! Ведь я пришла посетить тебя. Услышана молитва твоя об учениках твоих, о которых ты молишься, и об обители твоей, и не скорби больше, ибо отныне всего будет здесь в изобилии, и не только при жизни твоей, но и после отхода твоего к Господу не покину я обители твоей, все потребное подавая в изобилии, и снабжая всем, и оберегая». Сказав это, стала она невидима. Святой же в смятении ума страхом и трепетом великим объят был. Когда же Сергий понемногу в себя пришел, то увидел ученика своего, лежащего в страхе, словно мертвого, и поднял его. Тот же стал припадать к ногам старца, говоря: «Скажи мне, отче, Господа ради, что это было за чудесное видение? Ведь дух мой едва не разлучился с телом из-за блистающего видения». Святой же радовался душой, так что лицо его светилось от той радости, но ничего не смог ответить, только вот что: «Потерпи, чадо, потому что и во мне душа моя трепещет от чудесного видения».

Они стояли и дивились про себя; наконец святой сказал ученику своему: «Чадо, призови ко мне Исаака и Симона». Когда они пришли, рассказал Сергий все по порядку, как он видел Пречистую Богородицу с апостолами и какие она дала святому чудесные обещания. Когда ученики услышали это, охватила их радость несказанная; все вместе отпели молебен Богоматери и прославили Бога. Оставался святой всю ночь без сна, думая о несказанном видении.

О кончине святого

Жил святой долгие годы в совершенном воздержании и труде, и неисповедимые, несказанные чудесные дела совершил, и старости глубокой достиг, никогда от божественного пения или от службы не уклоняясь. И чем больше старел он, тем больше укреплялся и возвышался, в усердии божественные подвиги мужественно и с любовью совершая, и никак его старость не одолевала. Но ноги его тяжелели день ото дня, как будто по ступеням приближаясь к Богу. Предвидел он за шесть месяцев свою кончину и, призвав братию, передал игуменство своему самому любимому ученику, в добродетелях совершенному и во всем без исключения следующему своему учителю, и, хотя возрастом он был молод, ум его был сединами весьма убелен; впоследствии он чудесами прославился, о которых другая повесть расскажет, именем же он был Никон. Сергий повелел ему пасти стадо Христово заботливо и праведно, ибо ответ ему придется держать не за себя, но за многих. И с тех пор Сергий, этот великий подвижник, в вере благочестивейший, недремлющий хранитель, непересыхающий источник, славный именем, начал безмолвствовать.

И в сентябре месяце недугом телесным был поражен и, видя, что он уже к Богу отходит, чтобы природе отдать долг, душу же любимому Иисусу предать, призывает священное братство и новособранное стадо. И беседу повел подобающую, и на пользу учил, неуклонно веля оставаться в православии, и завещал единомыслие друг с другом хранить, иметь чистоту душевную и телесную и любовь нелицемерную, злых и скверных похотей остерегаться, пищу и питие вкушать без жадности, а особенно смирением украшать себя, не оставлять заботы о странниках, споров избегать и ни во что ставить почести и славу жизни этой, но вместо них ожидать от Бога воздаяния, наслаждения от небесных вечных благ. И многому другому Сергий поучал, говоря: «Я, ибо Бог зовет меня, отхожу от вас. Вас же передаю всемогущему Господу и Его Пречистой Богоматери, чтобы она была для вас прибежищем и оградой от сетей вражеских и поношений их». И перед самой смертью, когда должна была душа его с телом разлучиться, он от тела и крови Владыки причастился, а ученики руками своими его немощные члены поддерживали. Он простер к небу руки и, молитву совершив, чистую свою и святую душу с молитвою Господу предал, в год 6900 (1392) месяца сентября в 25-й день; жил же преподобный семьдесят восемь лет[22].

Распространилось тогда благоухание великое и неизреченное от тела святого. А братия вся собралась и сокрушалась, плача и рыдая; и, в гроб честнóе и труд любившее тело положив с почестями, они псалмами и надгробным пением его провожали. Ученики проливали ручьи слез, кормчего лишившись, с учителем разлученные, с отцом разлуки не вынося, плакали они, а если бы могли, умерли бы тогда с ним. Лицо же святого было светлым, как снег, а не как обычно у мертвых, но как у живого человека или ангела Божьего, являя этим душевную его чистоту и от Бога воздаяние за труды его. Похоронили честнóе его тело в обители, которая была им создана. Сколько после смерти и преставления Сергия чудес произошло и происходит: расслабленных членов укрепление, от лукавых духов людям освобождение, слепых прозрение, горбатых выпрямление — только при приближении к его раке. Хотя и не хотел святой, как и при жизни, после смерти славы, но могучая сила Божья его прославила. После кончины его ему предшествовали ангелы на пути к небесам, двери отворяя ему райские и в вожделенное блаженство вводя, в покой праведных, в свет ангельский; и увидел святой то, о чем мечтал, и всесвятой Троицы озарение приобрел, как и подобает постнику, — украшение иноков.

Таково было житие отца, таковы чудес его проявления, причем не только при жизни, но и после смерти, которые нельзя и описать, и все это, что бывало с ним, и доныне происходит.

Покажи мне в древности прославившихся, и сравним с ним тех, кто известен добродетельной жизнью и мудростью, и увидим, что святой поистине ничем не уступал тем ветхозаветным божественным мужам: как великий Моисей и после него Иисус[23], он вождем был и пастырем людям многим, и поистине незлобивость Иакова имел[24] и страннолюбие Авраама, законодатель новый, и наследник Небесного Царства, и истинный предводитель стада своего. Не наполнил ли он пустыню многими заботами своими? Мудр был великий Савва[25], создатель общежительства, но не обладал ли Сергий, как и он, светлым разумом, создав также многие общежительные монастыри? Не обладал ли и он даром чудотворения, как прославившиеся до него, и весьма прославил его Бог и сделал известным всей земле? Мы восхваляем не того, кто похвалы себе требовал, но того, кто за нас молится, кто во всем подражал предавшему себя на муки Христу. Но не будем удлинять сказанное. Разве сможет кто прославить святого по достоинствам его?
(Перевод М. Ф. Антоновой и Д. М. Буланина)

Житие преподобного отца нашего Сергия Радонежского

Преподобного Сергия Радонежского (День памяти — 25 сентября)

Святитель Димитрий Ростовский

Святый наш и Богоносный наш сын православных родителей по имени Кирилл и Мария. Бог избрал его быть Своим слугой, когда он был еще в утробе матери. Однажды, когда мать его еще носила его во чреве, она пошла в храм, чтобы по обыкновению совершить святую литургию.Когда было начато чтение Святого Евангелия, младенец закричал так, что его услышали все стоявшие рядом с матерью. Во время Херувимской песни он снова воззвал, и когда священник возгласил: «Святое для святых», в третий раз раздался младенец из чрева матери. Отсюда все поняли, что он должен был стать великим светом миру и служителем Святой Троицы. Как святой Иоанн Предтеча прыгал во чреве от радости перед Матерью Господней, так и сей младенец прыгал пред Господом во святой Его церкви.Его мать была охвачена страхом и изумлением по поводу этого чуда, и все, кто слышал об этом очень дивились. Вскоре после этого пришло время родить его матери, и она родила сына, которому дали имя Варфоломей. Со дня своего рождения он не пил молоко по средам, пятницам и в другие дни поста. Таково было начало его великого воздержания и поста во взрослом возрасте.

Когда ему исполнилось семь лет, Варфоломей начал учиться читать, но выучился он не скоро, ибо память у него была плохой.Его учитель обучал его с большим усердием, но не добился больших успехов. Это было по промыслу Божию, чтобы ребенок мог получить дар учения не от людей, а от Бога. Однажды, прогуливаясь дубовым лесом (он с юности любил тишину и часто бродил по укромным местам), он встретил монаха, вернее, посланного Богом ангела, явившегося в образе монаха. , стоя в лесу молиться. Варфоломей приблизился к нему, остановившись недалеко от него, и когда монах закончил молиться, мальчик поклонился ему.

Монах спросил его: «Что ты ищешь, дитя?»

Отвечал мальчик: «Чтобы я мог читать книги, отец, и понимать, что мой учитель говорит мне о них. Я очень огорчен, потому что я не могу читать и не знаю, что делать с этим. молить Бога за меня, чтобы Он просветил меня твоими святыми молитвами».

Затем монах помолился и благословил его, сказав: «Пусть Бог исполнит твое желание, чтобы ты мог принести пользу другим». С того времени, как блаженный ребенок получил благословение святого монаха, или, вернее, ангела, он мог без труда постигать всякое книжное знание, как земля, обильно политая дождем, рождает плод, ибо Бог открыл ему понимание Писаний.

Ребенок рос одинаково в годах и разумении и в добродетелях. Он любил пост и воздержание и бежал от обычных детских забав, предпочитая читать священные книги и учиться страху Господню, который есть начало мудрости. Так он продвигался от силы к силе и достиг зрелости и совершенства.

В то время родители Варфоломея переселились из города Ростова в место, называемое Радонеж, не потому, что город тот был прославлен или прославлен, но потому, что Богу угодно было, чтобы раб Его прославился на том месте. Вскоре после того, как они поселились там, родители блаженной были переведены из этой жизни в место жизни и упокоения, оставив все свое имущество наследнику Варфоломею. Размышляя об упокоении своего родителя, он сказал себе: «Я тоже смертный и непременно умру, как и мои родители». Рассуждая так о сей краткой жизни, мудрый юноша раздал имение, оставшееся ему от родителей, не оставив ничего для собственного пропитания, а возложив упование свое на Бога, дающего пищу алчущим.Затем он удалился в пустыню и построил себе хижину, в которой устроил себе жилище, трудясь там для Бога и молясь Ему непрестанно.

Через некоторое время к блаженному Варфоломею пришел некий иеромонах по имени Митрофан и постриг его в монашеский сан, дав ему имя Сергий. Сергию было двадцать три года, когда он принял постриг. Иеромонах оставался с Сергием несколько дней, а потом сказал ему: «Чадо, я продолжу путь мой. Я предаю тебя в руки Божии!» Он также произнес это пророчество: «Бог воздвигнет на этом месте великий и преславный монастырь. Помолившись, он удалился, оставив преподобного Сергия трудиться в умерщвлении плоти своей бдениями, постами и различными подвигами. Он был одет в одно одеяние, как будто у него не было тела. Демоны, не в силах вынести вида его борьбы, начали свои усилия, чтобы прогнать его с этого места. То они превращались в зверей, то в змей, пытаясь напугать святого, жестоко напав на него.Но, защитившись молитвой, Сергий отогнал их, смело отражая их атаки, как будто рвал паутину. Однажды ночью на него напала огромная компания чертей, сердито кричащих: «Беги, беги, а то умрешь дурной смертью!» Когда они сказали это, огромное пламя вырвалось из их уст. Вооружившись молитвой, он быстро прогнал полчища демонов. После этого Сергий оставался невозмутимым, воспевая Богу и славя Его невозмутимо.

Когда это произошло, слава о Сергии распространилась по всей земле, и многие люди стали приходить к нему из городов и областей, которые лежали окольными.Одни пришли получить духовную пользу, а другие пожелали жить с ним и быть ведомыми им на пути к спасению. Он с любовью принимал всех, кто к нему приходил. Сначала он построил небольшой храм, который, по желанию Феогноста, тогдашнего митрополита, освятил во имя Пресвятой Троицы. Тогда был воздвигнут священный монастырь, существующий по сей день благодатью Христовой. По просьбе братии он был рукоположен во иерея епископом Афанасием и хорошо пас разумное стадо, вверенное ему на пастбищах Духа, молитвами своими отгоняя умных волков.

Через некоторое время диавол, не выдержавший изгнания святым, снова восстал против него. Он превратился в змея, вошел в келью Сергия и наполнил ее змеями. Святитель немедленно прибегнул к молитве, и тотчас бесы со всеми своими ухищрениями рассеялись, как дым. С того времени Бог дал ему власть над нечистыми духами, чтобы никто из них не смел приближаться к нему.

Молва о добродетели Сергия распространилась повсюду, и множество людей продолжало приходить к нему из окрестных местностей.Некий архимандрит, именем Симон, пришел из Смоленска, принеся большие богатства, которые дал святому на построение большой церкви, и сам подчинился благочестивому. С помощью Божией преподобный Сергий вскоре воздвиг великолепный храм, а монастырь увеличил на золото, которое дал ему Симон.

Святитель жил с братией, как ангел на небесах, день и ночь прославляя Бога. Случилось, что однажды в его обители не хватало пищи, и братия впала в глубокую скорбь, потому что три дня оставалась без еды.Правилом святителя было, чтобы иноки не выходили из монастыря просить хлеба у мирян, но должны были уповать на Бога, Который питает все живое, испрашивая у Него все нужды. В то время общежитие еще не установилось в обители благочестивой. Гонимая голодом, братия стала жаловаться на святого и сказали ему: «До каких пор ты запрещаешь нам ходить в мир и просить того, что нам нужно для поддержания жизни? Мы останемся здесь на ночь, но завтра мы покинем это место, чтобы не погибнуть с голоду.

Святитель пытался утешить братию, рассказывая им рассказы из житий святых отцов, которые показывали, какие скорби, голод, жажду и наготу они переносили ради Господа. Христос, говоря: «Вот птицы небесные; ибо они не сеют, не жнут и не собирают в житницы; но Отец ваш Небесный питает их. Если Он кормит птиц, разве Он не может накормить нас? Вот, теперь время для терпения, но мы нетерпеливы и не хотим терпеть даже на короткое время искушения, которые нас окружают.если бы мы приняли их с благодарностью, они принесли бы нам большую пользу. Золото не может быть очищено без испытания». Он также пророчествовал им, говоря: «Наш голод продлится недолго. Завтра будет изобилие всего».

Пророчество святого сбылось, ибо на следующее утро большое количество свежеиспеченных хлебов, множество рыбы и много других свежих продуктов были отправлены в монастырь человеком, которого они сделали. Не знаю. Приносившие провизию сказали: «Это послано авве Сергию и живущим с ним братиям через некоего человека, любящего Христа.»

Братия умоляла тех, кто принес пищу, есть с ними, но они не хотели. Эти последние сказали, что им велено возвращаться скорее, и поспешили удалиться из монастыря. Когда братия увидела великое количество пропитания принесенного, поняли, что Бог пришел им на помощь, и, вкушая, возблагодарили Господа. Продовольствия хватило братии на многие дни, и сказал им преподобный: вот, братья, и удивляйтесь, как Бог вознаграждает терпение.Нищих своих не забудет до конца, и не оставит вовеки святое место сие, и рабов Своих, живущих здесь, днем ​​и ночью служащих Ему». Он поселился в месте безводном. Он сделал это, чтобы увеличить свои труды, чтобы, принося воду издалека, его тело могло перенести много труда. Поэтому, когда Бог благоволил, чтобы братия умножилась и был основан монастырь, там была большая нехватка воды, потому что ее можно было принести издалека только с большим трудом.Из-за этого некоторые из братии роптали на святого, говоря: «Что же ты так неразумно поселился в этом месте? Для чего ты основал монастырь здесь, вдали от воды?»

Святитель ответил: «Братия, я пришел сюда один, надеясь поселиться в тишине на этом месте. Как Богу угодно было воздвигнуть здесь монастырь, так и Он может дать нам воды в изобилии. Только не унывайте, но имейте веру и молитесь: если Он повелел источать воду из скалы для непослушных людей в пустыне, то, конечно, не пренебрегает и вами, трудящимися для Него.

Взяв с собой одного из братии, Сергий тайно спустился в овраг. Старцы, жившие в тех краях, свидетельствовали, что вода по тому логу никогда не текла. бассейн, преклонил колени и усердно молился Богу, вдруг явился великий источник, который можно видеть и по сей день. Из этого источника черпают воду для восполнения всех нужд монастыря. Более того, многие, которые с верой пьют эту воду, получают исцеление своих немощей.

С тех пор как преподобный отец наш Сергий получил от Бога силу творить чудеса, он совершал многочисленные чудеса, даже воскрешая мертвых. Недалеко от монастыря жил один благочестивый человек, у которого был единственный сын. Ребенок заболел и, обессиленный болезнью, умер, и отец безутешно оплакивал его. Благочестивый Сергий, видя горе человека, сжалился над ним. Он помолился и воскресил ребенка, вернув его отцу живым, и так человек вернулся в свой дом, радуясь, что его сын полностью исцелился.

К Сергию часто приводили одержимых нечистыми духами, и еще до того, как они приходили к месту пребывания святого, нечистые духи изгонялись из них. Очистились прокаженные и прозрели слепые: словом, все, сдерживаемые немощами и с верою пришедшие к святому, получили исцеление и души, и тела. Претерпев таким образом двойное исцеление, они вернулись в свои дома. За сие преподобный Сергий всеми почитался и прославлялся, и многие приходили из разных городов и стран, желая узреть его честный лик и насладиться его сладостными словами.Многие монахи покидали свои монастыри и приходили к нему, желая жить со святым и руководствоваться им. И князья, и бояре, и простолюдины спешили к нашему блаженному отцу. Все высоко чтили его, даже как одного из древних отцов или как одного из пророков.

Жил далеко один крестьянин, который, наслышавшись о преподобном Сергии, пожелал его видеть. Он пришел в монастырь преподобной и спросил, где найти святителя. Благочестивому, который в это время копал огород, сообщили о приходе этого человека.

Крестьянин пошел в огород и увидел копающего землю святого, одетого в скромное одеяние, оборванное и залатанное на всем протяжении. Он думал, что те, кто сказал ему, что это был Сергий, насмехались над ним, ибо ожидал увидеть святого в пышных одеждах. Вернувшись в монастырь, он еще раз спросил: «Где преподобный Сергий? Покажи мне его, ибо я проехал большое расстояние, чтобы увидеть его».

Монахи ответили: «Тот, кого вы видели, есть Сергий».

Тогда святой вышел из сада.Крестьянин, увидев его, отвернул от него лицо, не желая даже смотреть на блаженного. Он подумал про себя: «Какой напрасно труд я взял на себя! человек!»

Святитель вразумил его помыслы и благодарил его великодушно, ибо смиренный радуется, когда его презирают и унижают, как радуется гордый, когда его хвалят и возвеличивают.Он взял мужика с собой на трапезу и ласково предложил ему гостеприимство. Тогда он сказал ему: «Не печалься, о человек, ибо скоро ты увидишь того, кого желаешь увидеть».

Когда святой еще говорил, явился глашатай, возвестивший о прибытии в монастырь могучего князя. Святой встал и пошел навстречу князю, пришедшему с большой свитой. Князь, увидев святого, поспешил к нему и поклонился до земли, прося благословения у благочестивого. Преподобный Сергий благословил его и с подобающим почетом ввел в монастырь.Старейшина и князь сели вместе, а все остальные стояли кругом. Что же касается крестьянина, то его далеко угнали княжеские слуги. Так тот, кто не желал даже смотреть на святого, теперь желал видеть его издалека, но не мог этого сделать. Он тихо спросил одного из стоящих рядом: «Господин, кто тот старец, что сидит с князем?»

Мужчина ответил, что это преподобный Сергий. Тогда мужик стал упрекать и корить себя, говоря: «Зачем я был слеп, не поверив тем, кто показал мне святого отца? Почему я не оказал ему должной чести? Правильно я называюсь простаком и хамом! Теперь я предстаю перед ликом святого, исполненный стыда?»

После того, как Князь ушел из монастыря, к благочестивому подошел крестьянин.Со стыдом взглянув на свое лицо, он пал в ноги Сергию, прося прощения и говоря, что согрешил по неведению. Святитель ласково утешил его, сказав: «Не горюй, чадо, ты один правильно судил обо мне, считая меня человеком ничтожным. Остальные же все обмануты, ибо считают меня кем-то великим». Таково было смирение преподобного отца нашего Сергия, что он любил презиравшего его мужика не меньше, чем почитавшего его князя.

Однажды поздно вечером, когда блаженный стоял, совершая свое правило молитвы, по своему обыкновению, он усердно молился Богу о своих учениках.Вдруг он услышал голос, говорящий: «Сергий!» Святой вздрогнул, когда услышал, как ночью неожиданно выкрикнули его имя. Он помолился, а затем открыл окно своей кельи, надеясь узнать, кто его зовет. То, что он увидел, было великим светом, сияющим с неба, из-за которого ночь стала ярче дня.

Тогда снова был к нему глас, говорящий: «Сергий, знай, что услышана твоя молитва об учениках твоих. Посмотри и увидь, какое множество иноков собралось в твоем стаде во имя Святой Троицы!»

Преподобный взглянул и увидел, как большая стая прекрасных птиц сияет не только на монастырь, но и на все вокруг него, воспевая ангельскую песнь неизреченной сладости. И снова он услышал голос, говорящий: «Твои ученики умножатся, так что их число будет не меньше, чем эти птицы. После твоего времени их число не уменьшится, и если они будут стремиться следовать по твоим стопам, они будут украшены крылатые твари небесные со всякою добродетелью».

Святой был поражен этим дивным видением. Желая, чтобы другой увидел это и был тому свидетелем, он воззвал к вышеупомянутому Симону, жившему поблизости. Симон испугался неожиданного звонка старца и поспешил к нему.Но он не удостоился увидеть это видение и увидел только часть света с неба. Святой рассказал ему все, что видел и слышал, и они оба радовались и прославляли Бога.

Через некоторое время из Константинополя пришли греки, посланные к святому святейшим Патриархом Филофеем. Они передали Сергию Патриаршему благословение и вручили ему три дара: крест и монашеский параман со схимой. Принесли также Сергию письмо, текст которого был следующим:

«От Кира Филофея, милостию Божиею Архиепископа Константинопольского и Вселенского Патриарха, сыну нашему во Святом Духе и сослужащему смиренномудрию нашему Сергию: благодать, мир и наше благословение на вас. Слышали мы, что жизнь вашей богособранной общины чрезвычайно добродетельна, за что славим и прославляем Бога. Тем не менее, в одном очень важном недостает вам: вы не приняли общежития. Как ты знаешь, о благочестивый, родоначальник Божий, пророк Давид, чей разум объемл все вещи, ничего не почитал более достойным похвалы, чем обыденная жизнь, о которой он мог только сказать: вот, что так хорошо или так радостно ли братьям жить вместе в единстве? Поэтому мы предлагаем вам этот добрый совет: примите общежительную жизнь, и да пребудет с вами милость Божия и наше благословение.

Получив письмо Патриарха, преподобный отправился к Преосвященному, блаженному Алексию, Митрополиту всея Руси. Тот показал ему письмо и спросил: «А что прикажешь нам делать, Владыко?»

Митрополит ответил старцу: «О преподобный! Бог, прославляющий прославляющих Его, удостоил вас многих даров. Весть о твоем имени и образе жизни достигла дальних стран, и даже великий Вселенский Патриарх посылает тебе совет. Увещевание же его подтверждаем и одобряем». После сего благочестивый Сергий установил в своей обители общежитие, повелев строго соблюдать общежительный устав в своей общине. а все делались общими, по уставу святых отцов.После установления общежительной жизни в монастыре, Сергий решился бежать славы людской, поселиться в неведомом месте и подвизаться Богу одному в безмолвии. .Найдя удобное время, он тайно покинул монастырь и, втайне от всех, бежал в пустыню. Пройдя около двадцати трех верст, он нашел у реки Кержач место, которое ему понравилось, и поселился там. Братья же, узнав, что их оставил отец, впали в великую скорбь и смятение, как овцы без пастыря, и повсюду усердно искали его. Через некоторое время они узнали, где находится Сергий, и пришли к нему, со слезами умоляя святого вернуться в обитель.Но он не хотел возвращаться, ибо любил тишину и уединение. Поэтому многие из его учеников оставили Лавру и поселились с ним в пустыне. Со временем здесь были возведены монастырь и церковь. Оба были посвящены Пресвятой Богородице.

Братия великой Лавры, не в силах жить без отца, все же не смогли уговорить его вернуться к ним. Поэтому они отправились к Преосвященному митрополиту Алексию и просили его повелеть преподобному вернуться в прежнюю обитель.Блаженный Алексий послал двух архимандритов умолять святого внять мольбам братии и утешить их возвращением к ним, ибо они, огорченные его отсутствием, начали расходиться, оставив опустошенное святое место, где жили. Благочестивый Сергий не пожелал ослушаться святителя и поэтому возвратился в свое прежнее жилище в Лавре, чем весьма утешил братию.

Однажды епископ Пермский Стефан, сильно любивший преподобного, ехал из своей епархии в город Москву.Дорога, по которой он шел, проходила в пяти верстах от Сергиева монастыря. Так как он спешил добраться до города, то решил, что не будет останавливаться в монастыре святого, а посетит преподобного, когда вернется домой. Проходя монастырь, он встал в карете, произнес молитву: «Достойно есть», поклонился благочестивому Сергию и сказал: «Мир тебе, брат мой духовный!»

В это время блаженный Сергий ел в трапезе. Заметив духом, что епископ поклонился, он тотчас встал из-за стола и недолго стоял.Потом помолился, поклонился епископу, тоже стоявшему в это время, и сказал: «Радуйся и ты, пастырь Христова стада. Мир Божий да будет с тобою!» Братия недоумевала от этого странного дела, но некоторые из них поняли, что преподобному было видение. После окончания трапезы его допросили о случившемся. Он исповедовался им, говоря: «В это время епископ Стефан, находившийся по дороге в город Москву, остановился перед нашей обителью, поклонился Святой Троице и благословил нас, грешных.Позднее некоторые из его учеников узнали, что это было действительно так, и дивились дару прозорливости, данному Богом их отцу. иных монастырей за великую добродетель их, а иные были возведены на различные епископские престолы, и все они отличались благочестием, будучи наставлены и наставлены совершенным учителем своим, преподобным Сергием, испытанным исполнителем заповедей Господних и пример своей пастве.

Так как преподобный Сергий прожил жизнь, равную ангельской, то и удостоился общения с бестелесными силами, еще пребывая во плоти. Когда он служил Божественную литургию, ему сослужил Ангел Господень, по свидетельству учеников его Исаакия Молчаливого и Макария, людей благонадежных и совершенных в добродетелях. Они ясно видели ангела Божия, служившего с благочестивым Сергием в алтаре. Увидев неизъяснимую красоту ангела, сиявшего подобно солнцу, они пришли в трепет.

Через некоторое время после этого митрополит Алексий, достигший глубокой старости, почувствовал, что его конец близок. Он призвал преподобного Сергия, взял его архиерейский крест, украшенный золотом и драгоценными камнями, и отдал его благочестивой. Но Сергий смиренно поклонился и сказал: «Прости меня, Владыка, я с юности не ношу ничего из золота. Ныне в старости моей особенно хочу жить в нищете».

Иерарх ответил: «Возлюбленный, я знаю, что ты говоришь правду, но ты должен быть послушным и принять благословение, которое мы тебе даруем.

И возложил крест на святого своими руками, как бы обручая его во епископа. Потом сказал: «Знай, блаженная, зачем я призвал тебя и что я хочу сделать вам предложение. Я заботился о вверенной мне Богом митрополии Российской до тех пор, пока это угодно было Господу. Но теперь я вижу, что мой конец близок, и я не уверен только в том дне, когда я умру. Поэтому, пока я еще жив, я хочу найти человека, способного пасти за мной Христово стадо, но я не нашел никого, кроме тебя.Все клирики до мозга костей и все князья и народы любят тебя и будут свидетельствовать, что никто так не достоин, как ты, быть митрополитом. Соблаговоли ныне быть посвященным во епископы, а после моей кончины прими мой престол». святитель: «Прости меня, Владыка, но Ты хочешь возложить на меня иго, которое для меня непосильно. Я не могу это принять.Кто я такой, грешный и несчастнейший из всех людей, чтобы осмелиться принять такой чин?»

Блаженный Алексий приводил святому многие места из Божественных Писаний, надеясь склонить его к исполнению своей воли, но он не мог уговорить смиреннолюбца сделать то, что хотел, и, наконец, Сергий сказал: «Святый Владыка, если только Ты не хочешь изгнать мое убожество из этих краев, чтобы ты больше не слышал обо мне, воздержись от того, чтобы говорить мне об этом». , и не позволяйте никому досаждать мне этим делом, ибо никто не убедит меня согласиться на это.

Видя, что святитель непреклонен, святитель перестал говорить ему об этом, опасаясь, как бы он, если еще раз смущает преподобного этим делом, не мог бы действительно удалиться в какую-нибудь далекую пустыню и чтобы Москва была лишена великое светило.Так, утешившись духовной беседой со святителем, разрешил ему вернуться с миром в свою обитель.

Через короткое время отошел от жизни сей отец наш в святых митрополит Алексий.Князья и весь народ умоляли блаженного Сергия принять митрополичий престол России, но святой оставался столь же непреклонен, сколь и непреклонен. И вот на престол был избран некий архимандрит по имени Михаил, который осмелился перед своей хиротонией облачиться в архиерейские одежды и носить белый клобук. Он восстал против Сергия и его монастыря, опасаясь, что Сергий возжелал себе митрополичьего престола и положит конец его дерзости. Услышав блаженный о хвастовстве Михаила, он сказал своим ученикам: «Михаил хвалится этой обителью и нашим убожеством, но не получит желания своего, ибо ниспровергнута гордыня его. Он никогда не увидит царского града». Пророчество святого сбылось, ибо, когда Михаил плыл в Константинополь для рукоположения, он заболел и умер, а Киприан был возведен на престол. за грехи наши Мамай, хан татарский, напал на землю Русскую, за что великий князь Димитрий был повержен в скорбь, но святой Сергий помог ему своей молитвой и пророчествовал, что он выйдет победителем из битвы с Мамай, говоря: «Выступи на варваров и отбрось всякое сомнение.Бог поможет тебе, и ты одолеешь врагов своих, вернувшись невредимым на родину».

Великий князь, уповая на помощь Божию и молитвы святого, ушел воевать с татарами, которых он покорил. Сам Мамай едва спасся с небольшим телохранителем.Когда произошла битва между христианами и татарами, святитель стоял на молитве с братией в своей обители, и благочестивый, будучи прозорлив, видел происходившее вдали, как бы вблизи.Он объявил, что великий князь Димитрий только что победил татар, а также сообщил братии, кто из храбрых воинов-христиан был убит. Он назвал их имена и помолился за них Богу, ибо все было открыто ему Господом. Князь возвратился с торжеством с битвы и сильно поблагодарил святителя за то, что Сергий сильно помог ему своими усердными молитвами к Богу.

Однажды ночью, когда блаженный отец наш стоял перед иконой Пречистой Богородицы, произнося свое обычное молитвенное правило, усердно глядя на икону, он сказал: «Пречистая Матерь Христа моего, заступница и могучая помощница род человеческий, будь заступницей мне, недостойному, и молись всегда Сыну Твоему и Богу нашему, да призрит Он на святое место сие, посвященное во славу и честь святого имени Его во веки. .Тебе, Матерь сладчайшего Христа моего, предстательница наша пред Ним, дерзаю вверить рабов Твоих, ибо Ты пристанище надежды и спасения для всех». Благодарственный канон Пречистой, посидел он немного и отдохнул, потом сказал своему ученику Михею: «Чадо, бодрствуй и бодрствуй, ибо нам предстоит стать свидетелями чудного и страшного видения». когда он говорил это, послышался голос, говоривший: «Се, идет Пречистая!»

Услышав это, святой тотчас же вышел из келлии и вышел в коридор, и воссиял великий свет, ярче солнца. над ним.Вдруг узрел он Пречистую с двумя апостолами Петром и Иоанном, сияющую неописуемым сиянием. Увидев это, святой пал ниц, не выдержав сияния того невыносимого света. Тогда Пречистая коснулась святой рукой и сказала: «Не бойся, избранница Моя. Я пришла навестить тебя, потому что услышала молитву твою за учеников твоих. Не тревожься за монастырь, ибо отныне она не будет нуждаться не только при вашей жизни, но и после того, как вы отойдете к Господу.Я непременно останусь с вашей общиной, оберегая и оберегая ее и даруя ей в изобилии все необходимое». он потерял рассудок. Немного спустя очнулся и нашел своего ученика Михея лежащим как бы мертвым от страха. Сергий поднял его, но Михей бросился к старцу в ноги и сказал: «Скажи мне, отче , ради Господа: что это было за дивное видение? Ибо душа моя чуть не отделилась от плоти из-за этого светлого видения.

Святитель возрадовался духом, и лицо его сияло неизреченной радостью, но он мог только сказать: «Потерпи, чадо, ибо еще трепещет дух мой от страшного видения». а потом, спустя короткое время, сказал ученику своему: «Чадо, позови Исаака и Симона». Пречистую Богородицу и апостолов и рассказав им то, что Она сказала ему.Услышав это, они исполнились счастья и радости, и четверо монахов вместе пропели Благодарственную службу Богородице. Святитель бодрствовал всю ночь, размышляя о благодатном посещении Пречистой Владычицы нашей.

Однажды, когда благочестивый служил Божественную литургию, ученик его Симон, человек совершенной жизни, бывший в то время экклезиархом, увидел огонь, окутывающий и престол, и Сергия и наполняющий жертвенник. Святой был охвачен огнем с головы до ног.Когда пришло время причастия, божественный пламень поднялся, свернулся, как полотно, и вошел в святую чашу, из которой причащался преподобный Сергий, достойный служитель алтаря.

Преподобный Сергий дожил до глубокой старости, постясь и подвизаясь и совершая многочисленные чудеса до самого конца своей жизни в возрасте семидесяти восьми лет. Преподобный предвидел свою кончину за полгода. Собрав братию, он поручил надзор за обителью своему ученику Никону, который, будучи юным, был украшен сединами мудрости и во всем подражал своему учителю и наставнику, благочестивому Сергию.После того как Сергий поставил Никона игуменом, он удалился в затвор. В сентябре месяце святитель заболел и, видя, что приближается его последнее отшествие к Богу, призвал братию и долго наставлял их. Он благословил их и простил, приняв пречистые Таинства в самый час своей кончины, после чего предал свою святую душу в руки Божии. Лицо его было светлым, не как у мертвеца, а как у спящего, что ясно указывало на сияние его души и на то, что он получил награду от Бога.Его драгоценное тело осталось в монастыре, где он мужественно подвизался. Через тридцать лет святые мощи его оказались целыми и нетленными: даже одежды его не начали тлеть. Они издавали неизреченное благоухание, и через них немощным даровались многочисленные исцеления. Доныне исцеления изливаются из его святой раки, как из источника, на всех, прибегающих к нему с верою. Так, как преподобный Сергий при жизни своей сотворил несчетные великие чудеса, так и после смерти своей остается великим чудотворцем, во славу Христа Бога нашего, Которому честь и благодарение во веки.Аминь.

Житие святого преподобного отца нашего Сергия и рассказы о его многочисленных чудесах находятся в отдельной книге, напечатанной в царском граде Москве. В этой книге рассказывается о следующем чуде. После безбожного Флорентийского Собора множество благочестивых иерархов и священников не пожелали покориться заблуждениям латинян и были преданы римлянами смерти различными пытками. Был же некий священник из земли великорусской, который ходил на собор с Исидором, митрополитом Киевским, впоследствии отпавшим от православия.Пресвитера звали Симеон, и он претерпел многие скорби и мучения за благочестие от рук митрополита-отступника Исидора. Освободившись от оков, он посоветовался с Фомой, посланником из Твери, и бежал из латинского города Флоренции в свою землю. Из-за трудностей пути он был встревожен и ввергнут в великую скорбь. Однажды, когда он лег на покой, он впал в сон и увидел стоящего над ним почтенного старца. Старец взял его за правую руку и сказал: «Принял ли ты благословение Марка, епископа Эфесского, идущего по стопам апостолов?»

Симеон ответил: «Господин, я действительно видел дивного и решительного Марка и получил его благословение.

Старец сказал: «Благословение Божие на том человеке, ибо суетное собрание латинян совершенно не одолело его ни предложениями богатства, ни лестью, ни угрозами пыток. Учение и наставление блаженного Марка слышав, возвести всем православным, куда бы ни шли, дабы, имея предания святых апостолов и уставы святых отцов Семи Соборов и зная истину, не прельщаться латиняне. Кроме того, не смущайтесь трудностями пути, ибо я останусь с вами и буду оберегать вас от бед.

После того, как преподобный старец сказал это и многое другое, пресвитер спросил его: «Господин, скажи мне, кто ты, ибо мне кажется, что Бог послал тебя вывести нас, отчаявшихся, из

«Я Сергий, которому ты некогда молился и в чью обитель клялся прийти», — ответил старец. то, что он видел и слышал… Радуясь, они продолжали свой путь и вскоре, по промыслу Божию и по молитвам своего заступника, благочестивого Сергия, достигли земли Русской невредимыми.Они рассказали народу о видении и помощи, которую они получили от святого, возвещая то, что слышал пресвитер, и рассказали обо всем, что произошло на Флорентийском соборе.

Уместно, чтобы этот рассказ был пересказан в настоящее время, когда святое благочестие высмеивается и подвергается гонениям со стороны римлян. Видя преподобного отца нашего Сергия, стоящего непоколебимо, как столп, даже после своей кончины обличающего Флорентийский Собор как беззаконнейшего, чада Восточной Церкви не должны обольщаться суетными рассуждениями римлян о вере.Ибо вера наша, по Апостолу, не в заманчивых словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы; не в мудрости человеческой, но в силе Божией.

Источник: Из Большое собрание житий святых , Том 1: Сентябрь.

Обретение святых мощей праведного отца нашего Сергия Радонежского

 

Обретение святых мощей праведного отца нашего Сергия Радонежского

   

Наш праведный отец Сергий родился в Ростове, севернее Москвы, около года 1314. Нареченный в Крещении Варфоломеем, он воспитывался в Радонеже, а после смерти родителей он удалился в пустыню, чтобы стать монах. Примечательно, что, не обучаясь в монастыре, он был такого духовного роста, чтобы быть в состоянии взять на себя опасные отшельнической жизни с самого начала, не впадая в заблуждение или уныние. Когда он мужественно переносил лишения уединенной жизни, к нему стали приходить другие монахи, для которых он был сделан аббат против его воли.По совету Филофея, патриарха Константинополь, он организовал своих монахов по общежительному образу жизни, назначение обязанностей каждому. В то время как Антоний и Феодосий Киевские и другие праведные отцы до Сергия основали свои монастыри вблизи городов Сергий был предводителем и светом шедших далеко в глушь, и по его примеру нехоженые леса северной Руси были заселены монахами.Когда великий князь Димитрий Донской собирался идти в бой против вторгшихся татар, он сначала испросил благословения преподобного Сергия, по чьим молитвам он одержал победу. Преподобный Сергий был украшен высшими добродетелями христоподобного смирения и пламенной любви к Бога и ближнего, и получил дар творить чудеса, отливать от бесов и благоразумия, чтобы вести души ко спасению. Когда он служил Божественную Литургию, с ним служил Ангел видимо; он удостоился также посещения Пресвятой Богородицы с апостолов Петра и Иоанна.Он был собран к своим отцам в октябре 8 июля 1392 г. При обретении святых мощей 18 июля 1422 г. тело его и одежды оказались благоухающими и нетленными. Его жизнь была написана монахами Епифания, знавшими его.

Аполитикион в Плагале четвёртого гласа:
Христа в душу свою от юности приял еси, Святитель, и паче всех не желал избавиться от суматохи мира. Ты мужественно поселись в дебрях, и там воспитал ты детей послушных, плодов смирения.Так, как обитель Троицы, просветил еси чудеса Твои всем, с верою пришедшим к Тебе и подавшим обильно исцеления все. Отче наш Сергий, моли Христа Бога нашего, да спасет души наши.

Кондак в Плагал четвертого тона :
Поднявшись от земли, ты сияла сегодня, как солнце; для твоего драгоценного и нетленные мощи нашлись, как благоуханный цветок, сияющий множеством чудес, и изливая на всех верных различные исцеления, и веселя твое избранное стадо, которое ты так мудро собрал и так хорошо заботился.И сейчас предстоя пред Троицею, молись о них и о всех Православным христианам дарована победа над их врагами, чтобы мы все могли вопиюще ти: радуйся, Сергий премудрый.

Источник: http://www.goarch.org

Читать жития других Святых — https://www.truechristianity.info/en/saints_en.php


Верх

Порекомендуйте эту страницу своему другу!

Читайте также:

25 сентября: Сергий Радонежский

Хотя этот очень любимый русский святой теперь включен в англиканский календарь, он мало известен за пределами Православной церкви.

Набросок сценария

Варфоломей боялся, что другие мальчики узнают, что он не умеет читать. Он часто тайно молился об этом: «Господи, помоги мне понять книги».

Родившийся в 1314 году, он был сыном бедной крестьянской семьи, жившей недалеко от местечка под названием Радонеж, в русской деревне.

Однажды он встретил старика, проголодавшегося после путешествия. Варфоломей отвел его к родителям на супчик, и старик спросил, чего он хочет больше всего. Варфоломей сказал, что хочет уметь читать.«Читай вслух из Библии», — сказал старик. «Читай уверенно». После нескольких запинок мальчик стал читать легче, сияя от удовольствия.

Когда он вырос, стал монахом и получил имя Сергий. Как и многие монахи, он хорошо ладил с животными. К нему в гости пришел медведь. Сергий клал на бревно небольшой кусок хлеба, и медведь брал его, не причиняя вреда монаху. Иногда у Сергия не было хлеба, и они оба голодали. В других случаях он отдавал свой единственный кусок медведю.

Однажды Димитрий, князь Московский, посетил Сергия в монастыре, в котором тот теперь жил. Огромная армия чужеземного племени, известного как татары, находилась под Москвой. Должен ли Дмитрий сражаться или сдаться, чтобы спасти битву? Сергий не был уверен. Наконец, он благословил принца. «Идите вперед. Бог поможет вам», — сказал он. Дмитрий одержал победу.

Позже Сергия просили стать патриархом (или епископом) Московским. Он отказался, сказав: «Я никогда не носил золото». Он жил в своем монастыре до своей смерти в 1392 году.Это был один из последних монастырей, которые остались открытыми, когда к власти пришли коммунисты, выступившие против любой религиозной деятельности.

Продолжение

Младшие школьники могут пересказать историю в виде полосок с картинками. Старшие могли заниматься искусством иконописи.

Разработайте схему, в которой учащиеся поощряют младших учеников или братьев и сестер уверенно читать вслух.

Сайт Русской Православной Церкви в Британии: www.sourozh.org

Греческая Архиепископия Фиатейры и Великобритании ответит на вопросы учителей по номеру

и поможет организовать посещение школы, тел: 020 7723 4787. Он предлагает исчерпывающую статью о православных греках в Великобритании на сайте www.nostos.comchurch

.

Государственный исторический музей открывает выставку в честь преподобного Сергия Радонежского

Вчера в Государственном Историческом музее в Москве открылась выставка «Сергиев монастырь», посвященная «величайшему из святых древней Руси» — подвижнику Сергию Радонежскому и основанному им монастырю, которая позволяет впервые такое большие чешуйки показывают выдающийся вклад в историю Св.Сергий и русская культура и Русская православная церковь. Выставка представляет Сергия Радонежского и как святого, и как реальную историческую личность, имя которой неразрывно связано с освобождением Руси от татарского ига. История Радонежского игумена и его монастыря показана в контексте общероссийской истории XIV-XX вв.

Центральное место в разделе экспозиции «Преподобный Сергий и его эпоха. Честь и прославление» занимают подлинные реликвии времен свт.Сергия — легендарные «Служебник Сергия Радонежского», «Служебник» и «Евангелие» преподобного Никона Радонежского, знаменитая лицевая рукопись «Житие преподобного Сергия» конца XVI века, а также иконы, документы и живописное шитье XIV-XV вв. Впервые будут выставлены все 10 фрагментов уникального расшитого походного иконостаса XV века. Выставка рассказывает об учениках преподобного Сергия, знаменитых троицких старцах и выставка «Свято-Троицкий монастырь — экономический центр Средневековья.Монастырская традиция. Книжная культура в XVI веке» показывает высочайший уровень развития, которого монастырь достиг в эпоху централизованного государства.

Сергий Радонежский был святым покровителем великой Москвы, а затем и царского дома, о чем свидетельствуют памятники официальных летописей и многочисленные грамоты. В экспозицию вошли такие раритеты, как «Иллюминированная летопись» и «Библия Геннадия 1499 года».

Среди редких гравюр и эстампов XVIII века центральное место занимает подлинный указ императрицы Елизаветы Святейшего Синода архимандрита Арсения (Могилянского) о наименовании Троице-Сергиевой лавры монастырем от 22 июня 1744 года, подлинная Грамота императрице Елизавете Троицкой -Сергиева Лавра на вотчинах в разных уездах. На выставке впервые будет представлен уникальный набор из 10 икон конца XVIII века с сюжетами жития преподобного Сергия и портретная галерея московских митрополитов – святых архимандритов Лавры. Большой интерес представляют альбомы, посвященные юбилейным торжествам 1892 г., когда широко отмечалось 500-летие преставления преподобного Сергия, и уникальные документы из фондов Исторического музея, относящиеся к трагическому десятилетию (1919-1929 гг.). ) в истории монастыря.Посетители выставки увидят подлинники рукописных и печатных книг, иконы, лубки, гравюры, портреты, документы, памятники декоративно-прикладного искусства, паломнические сувениры из различных материалов.

Экспозиция (около 400 предметов) состоит из предметов из коллекций Исторического музея. Ценные экспонаты для выставки предоставили также Музеи Московского Кремля, Государственная Третьяковская галерея, музей-заповедник «Коломенское», Владимиро-Суздальский музей, музей «Александрова слобода», Российская государственная библиотека, Архив древних документов. , Архиепископия Русской Православной Старообрядческой Церкви и частные коллекции.

Для посетителей выставка будет открыта с 14 мая по 13 октября 2014 года.

Информационная служба фонда «Русский мир»

Преподобный Сергий Радонежский — Зайцев Б.К. Преподобный Сергий Радонежский (Коллекция)


По старинному преданию имение родителей Сергия, боярин ростовских Кирилла и Марии, находилось в окрестностях Ростова Великого, по дороге в Ярославль. Родители, «Боярыня знатная», видимо, жили просто, это были люди тихие, спокойные, с сильным и серьезным складом жизни.Хотя Кирилл неоднократно сопровождал князей Ростовских, как верный, близкий человек, но сам жил хорошо. Ни о какой роскоши, распутстве позднейшего помещика и речи быть не может. Раннее, наоборот, можно подумать, что домашняя жизнь ближе к крестьянской: отрок Сергий (а затем — Варфоломей) отправил в поле коней. Так что он знал, как сбить их с толку и конкурировать. И доведя до какой-то пни, схватил на ура, заморачивался, с торжеством собаку домой гнать. Возможно, он преследовал их и ночью.И, конечно же, не было Барчука.

Родителей можно себе представить людьми почтенными и честными, высокорелигиозными. Известно, что они отличались особой «жадностью». Помогал беднякам и охотно брал странников. Вероятно, в грешной жизни скитальца — тогдашнего начала искателя, мечтательно противопоставленного обыденности, что и сыграло свою роль в судьбе Варфоломея.

Есть колебания года рождения святого: 1314-1322. Живое поведение глухое, говорит об этом противоречиво.

Как бы то ни было, известно, что 3 мая у Марии родился сын. Священник дал ему имя Варфоломея, в день празднования этого святого.

Особый оттенок, отличающий его, лежит у ребенка с раннего детства.

Семилетний Варфоломери отдал учиться в церковной школе вместе с братом Стефаном. Стефан хорошо учился. Варфоломею наука не давалась. Как и позже, Сергий, маленькие варфоломеи очень упрямы и стараются, но безуспешно.Ему грустно. Учитель иногда наказывает его. Товарищи смеются и родители милые. Варфоломей одиноко плачет, но не продвигается вперед.

Итак, деревенская картина, такая близкая и такая ясная через шестьсот лет! Забрели куда-то жеребята и исчезли. Отец отправил Варфоломея на их поиски, вероятно, мальчик не во времена Татариса. Лично его она не трогала: укрылась так, в полях, в лесу, быть может, на берегу Ростовского озера и щелкала им, похлопывала его бить, волоча недоуздок.При всей любви Варфоломея к одиночеству, природе и при всей его мечтательности, он, конечно, добросовестно исполнял каждое дело — эта черта отметила всю его жизнь.

Сейчас он очень угнетен неудачами — я нашел не то, что искал. Под дубом встретил «Старейшину черноризцев Санзан Престер». Очевидно, старик понял его.

Что тебе нужно, мальчик?

Варфоломей сквозь слезы говорил о своих обидах и просил молиться, чтобы Бог помог ему победить диплом.

И под тем же дубом молился старец. Рядом с ним варфоломес — через плечо недоуздка. Окончив, странник вынул из носовых пазух козер, взял частицу просфоры, благословил ею Варфоломея и велел есть.

Это дано вам в благодати и для понимания.

Писание. Отныне диплом освоим лучше братьев и товарищей.

О чем они говорят, мы не знаем. Но Варфоломей пригласил старца домой.Родители приняли его хорошо, как обычно странников. Старец призвал отрока на молитву и рассказал псалтирь. Ребенок был признан неуместным. Но гость сам отдал книгу, повторив заказ.

И гостей накормили, за обедом рассказали о приметах над сыном. Старец еще раз подтвердил, что теперь Варфоломей будет хорошо понимать Священное Писание и преодолевать чтение. Потом добавил: «Тэги когда-то будут обитателем ЦВА. Троицы; Он приведет к пониманию Божественных Заповедей.»

С этого времени варфоломеи шевелились, любую книгу читали без стука, а прозрения претендовали — даже настигали товарищей.

В истории с его учением, неудачами и неожиданными, таинственными успехами в мальчике видны некоторые черты Сергия: признак скромности, смирения состоит в том, что будущий святой не мог естественно научиться грамоте. Обыкновенный брат Его Стефан читал лучше его, его наказывали больше, чем обычных учеников. Хотя биограф говорит, что Варфоломей обгоняет сверстников, но вся жизнь Сергия указывает на то, что сила его не в способности к науке: в этом он ничего не создал.Возможно, даже прозрения, человек образованный и много путешествовавший по св. местам написал жития СВВ. Сергия и Стефана Пермских, выше его как писателя, как ученого. Но непосредственная связь, живая, с Богом отмечена очень рано в длительной войне. Есть люди, внешне столь блестяще одаренные, — часто правда для них закрыта. Сергий, кажется, принадлежал к тем, кому туго дается тяжело, и бездарность их настигнет, — но необыкновенное раскрывалось целиком. Их гений в другой области.

И гениальность отрока Варфоломея повела его иной дорогой, где наука меньше нужна: уже на пороге юности, отшельника, постника, чернила ярко увлекла. Он любит службу, церковь, чтение священных книг. И удивительно серьезный. Это не ребенок.

Главное: он свой. Не поэтому расходились, что среди благочестивых жизней. Он впереди других. Он ведет — зовет. К аскетизму никто не принуждает — он становится аскетом и в среду, в пятницу, ест хлеб, пьет воду, и он всегда тихий, молчаливый, в строгости кроткий, но с некоторой печатью.Одет скромно. Если встретит бедняк, отдает последнему.

Отношения с родственниками замечательные. Конечно, мать (а может, и отец) уже давно чувствовала себя в нем особенной. Но показалось, что он слишком растянулся. Она ласкает его, чтобы не насиловать себя. Он возражает. Может быть, из-за его насмешек были и разногласия, упреки (лишь предположение), но какое чувство меры! Сын остается именно послушным сыном, это подчеркивают жития и подтверждают факты. Нашел в воине гармонию, при которой он был, не извращая внешности, но и не порывая с такими же, очевидно, четкими родителями.В нем не было экстаза, как у Франциска, как у ауссиска. Если он был блаженным, то на русской земле это означало б: Юриор. Но это мешает ему одному. Живой, он с жизнью, с семьей, духом родного дома и считался, как считалась с ним семья. Потому что это не применимо к судьбе полета и разрыва.

И отчасти, за годы отрочества, раннего отрочества, накопилось в нем, конечно, стремление уйти из мира низшего и среднего в мир мир, мир непривязанного созерцания и общего непосредственно с Богом.

Это надо реализовать в других местах, а не там, где прошло детство.

Речь

Трудно сказать вообще, когда человеческая жизнь была легче. Можно ошибиться, назвав светлые периоды, но в темных, похоже, ошибок не наделаешь. И без риска будем утверждать, что век четырнадцатый, времена Татарщинские, легли камнем в сердце народа.

Правда, страшные нашествия тринадцатого века прекратились. Хан победил, правил.Относительная тишина. И еще: дань, покровители, безответность и вседозволенность, хоть перед татарскими купцами, хоть перед монгольскими розгами, не говоря уже о власти. А именно — карательная экспедиция: «Вечно Райнт Ахмулов», «Великий Райнт Тураликова», — а значит: зверства, насилие, грабеж и кровь.

Но в самой России процесс болезненный и трудный: «Собирание Земли». Не очень чистыми руками «собирали» Русскую Землю Юрий и Иван (Калита) Даниловичи.Глубокая скорбь истории, самообмен насильников — «все на крови!». Я так понял или нет Юрий, когда с ним в Орду, месяц гнали под ярму его противника, Михаила Тверского, при чем тут история, или Калиту, вероломно, Александра Михайловича? «Высокие политики», или просто «подняли» вотчину Москвы — во всяком случае, в средствах не колебались. История для них. Через сто лет Москва непоколебимо взобралась на подсудимую, татары сломали и создали Россию.

А в Сергиевское время картина получилась, например, такая: Иван Данилыч дарит двух дочерей — одну за Василия Ярославского, другую — за Константина Ростова, — и теперь Ярославль, и Ростов падают на Москву. «Горький тогда сделался городу Ростову, а особенно князьям его. Отняли всякую власть и имение, всю честь им и славу пели Москве».

В Ростов, воеводу, прибыл некий Василий Кочва, «и с ним другой, по имени Мина». Москвичи не останавливались перед этим.«Начали действовать полные, притеснения жителей, так что многие ростовцы принуждены были неизбежно отдать московитов в свою собственность, за что получали одни оскорбления и побои и доходили до крайней нищеты. Трудно и пересказать все, что они перенесли: дерзость московского воеводы дошла до того, что повесили голову ростовскому Градору голову, престарелой боярине Аверкии… и ушли на жатву.Так и сделали не только в Ростове, но и во всех валлатах и ​​селах его .Ропал народ, волновался и жаловался. Говорили… что Москва цитратная. »

Значит, погубили и чужие, и свои. Родители Варфоломея, видимо, попали под двойное дело, и если Кирилл проводился в походах в Орду с князем (а к путешествиям они относились так, что, уезжая, оставляли дома завещания), если они страдали от «Туракой Великой Рати», то, конечно мины И кочевники тоже были хороши. На старости лет Кирилл совсем разорился и только и мечтал, куда деваться из Ростовской области.

Вышел к поселенцу в село Радонеж, в 12 в. Из Троице-Сергиевой Лавры. Село Радонежское досталось сыну его Калите, Андрею, и за отроком своего Калиты поставлен там воеводой теренити уста. Желая заселить дикий и лесистый край, Терент давал переселенцам из других княжеств льготы, которые привлекали многих. (Епифаний упоминает толстые имена Ростовцев: Мотассий, Иоанн Тормасов, Течий, и Ониим и т.д.).

Кирилл получил имение в Радонеже, но служить в старости уже не мог. Его заметил сын Стефан, женатый еще в Ростове. Младший сын Кирилла Петр тоже женился. Варфоломей продолжал прежнюю жизнь, только настоятельно попросился в монастырь. Если Его душа всегда особым образом отмечалась в молитве, Боге и уединении, то можно думать, что огромный взгляд на жизнь, ее буйство, неуместность и свирепость сильно укрепляли его в мыслях о заботе о невинных.Не исключено, что задумчивые варфоломеи, стремясь уйти, и посчитали, что начинается большое дело. Но ясно ли представляло себе, что задуманный подвиг не забота одной души? Что, отправляясь к медведям Радонежским, он приобретает какую-то опору для воздействия на жалкий и корыстный мир? Что, отказываясь от него, начинает длительную многолетнюю работу просветления, прибавляя миру этого? Пожалуй, вряд ли. Он был слишком скромен, слишком погружен в общее с Богом.

В самой истории отъезда ярко проявился ровный и миролюбивый дух Варфоломея.

Отец просил его поторопиться.

Мы стали старыми, слабыми; Служить нам никому; Твои братья очень беспокоятся о своих семьях. Мы радуемся, что вы пытаетесь угодить Господу. Но добрая часть твоя не отнимет, только вознагради нас немного, пока Бог не возьмет нас отсюда; Здесь мы проводим нас в могиле, и тогда никто не похвалит вас.

Варфоломей слушал. Святой Франциск уходил, конечно, обкуренный пылью всех будней, в светлом экстазе обыкновенно в слезах и молениях о подвиге.Бартоломью вздохнул. Ждал.

Что бы он сделал, если бы эта позиция затянулась надолго? Наверное, не остаться. Но, несомненно, как-нибудь с достоинством поступили бы его родители и убрали бы без бунта. Его тип другой. И отвечая типу, судьбе, естественно и просто, без нажима, без боли: Родители сами ушли в монастырь (Хотковский, в трех верстах от Радонеи; он состоял из мужского и женского пола). У Стефана умерла жена, он тоже принял монашество, в том же Хотькове.А потом умерли родители. Варфоломей мог свободно реализовать идею.

Он сделал это. Правда, все-таки был привязан к семье: И в этот час, последний останься в покое, Вспомнил Петра, брата, имущество осталось. Сам ездил в Хотьков, к Стефану. Как бы я не хотел действовать и здесь без одобрения старца. Стивен убедил, и вместе они двинулись из Хотькова в прилесные леса.

Лесов было достаточно. Стоило пожелать, и в любом месте можно было поставить шалаш, выкопать пещеру и устроиться.Не вся земля принадлежала частным лицам. Если собралось несколько перебежчиков и надо было поставить церковь, твердо договорившись, то дозволение князя и благословение местного святого. Церковь освятилась – и обитель встала.

Варфоломей и Стефан выбрали место в десяти верстах от Хотькова. Небольшой участок, скорбящий, как мак, позже и назвали автомобилем. (Преподобный говорит о себе: «АЗ ЭМИ СЕРГИЙ МАКОВСК».) Со всех сторон Маковица окружена лесом, вековыми соснами и рощниками.Место, которое поразило величием и красотой. Летопись утверждает, что вообще это особый пригорок: «Слишком древний, видный в том месте свет, и внутренность огня, и внутренность благоухания слухов».

Здесь поселились братья. Сложили из веток чалаш («Первый из себя координатор одрого хисэ и охватывает Ю»), затем срубили Келийк и «Церковь». Как они это делают? Вы знали столярное дело? Наверное тут, на МАКО, пригласив столяра со стороны, и научились вырубать «в лапу».В точности мы этого не знаем. Но в Подвижности Сергия это русское столярное дело и эта «лапа» очень многозначна. В сосновых лесах он вырос, научился ремеслу, через век сохранил облик плотника-святого, неутомимого строителя Сены, церквей, килей, а в отрочестве своей святости так явственно благоухал сосновой щепой. Поистине преподобного Сергия можно считать покровителем этого великорусского промысла.

Как осторожные и неторопливые воины в исполнении давнего замысла, так же скромны и в деле церковном.Как вы это назовете? Он обращается к Стефану. Стефан вспомнил слова таинственного старца, встреченного под дубом: церковь должна быть во имя Святой Троицы. Варфоломей взял его. Так что дело его жизни, такое уравновешенное-умершее, приняло покровительство троицы, глубоко внутренне уравновешивало идею христианства. Далее мы увидим, что у Сергия был культ Богородицы. Но все же в пустыни Радоньи не недавний, и не Христос, а Троица водила святого.

Митрополит Феоганост, к которому они шли, шли, в Москву, благословил их и прислал священников с сурьмой и мощами мучеников — храм освящен. Братья продолжали жить на своей Маковите. Но жизнь их не совсем устраивала. Младший оказался сильнее и духовнее старшего. Стефану пришлось нелегко. Может быть, он вообще ушел в монахи под влиянием смерти жены. Возможно (и почти наверное) — у него жесткий характер. Как бы то ни было, Стефан не выдержал суровой и действительно «безлюдной» жизни.В конце концов, конфиденциальность полна! Едва достать необходимое. Они пили воду, ели хлеб, который им приносил, временами, наверное, Петр, даже идти к ним нелегко — не было ни дорог, ни тропы.

И Стивен ушел. В Москву, в Богоявленский монастырь, где легче жилось. Варфоломей продолжил свой полуночный подвиг.

Отшельник

Недалеко от пустыни игумен-старец Митрофан, которого Варфоломей, по-видимому, знал раньше. В летописи есть упоминание о том, что Варфоломей «На обед призываю некоего чусая попа по Сан Сану или игумену старца, а Литургии гадая.Возможно, игумен Митрофан и пришел к нему за этим. Однажды он попросил игумена пожить с ним в кельях некоторое время. Так и осталось. И тогда отшельник открыл свое желание стать чернилом.

Игумен Митрофан 7 окт. Буксирует юношу, в этот день церковь, празднует СВВ. Сергий и Ваха, а Варфоломеи в монашестве стали Сергием — восприняли имя, под которым он перешел к истории.

Совершив чин напряжений, Митрофан приобщился к Сергию преподобному.Секреты. Потом он пробыл неделю в сыре. Каждый день совершал литургию, Сергий, семь дней не отходил от него в «Церковь», молился, ничего не «вкусил», кроме просфоры, которую дал Митрофан. Всегда такой трудолюбивый, теперь Сергий, чтобы не развлекаться, прекратил всякую «долю». Его уста не приходили к псалмам и духовным песням. А когда пришло время, Митрофан ушел, просил у него благословения на жизнь пустынной.

Ты уже уходишь и оставь меня в покое. Давно хотел уединиться и всегда просил о Господе, помня слово Пророка: Бегом удалился, а в пустыню полез.Благослови меня, смиренный, и молись о моей личной жизни.

Игумен поддерживал его и успокаивал, как мог. А молодой монах один остался среди сумрачных своих лесов.

Можно подумать, что это самое трудное время для него. Тысячелетний опыт монашества установил, что самые суровые, внутренне, первые месяцы пустыни. Аскетизм не усваивается легко. Есть целая наука о духовном самовоспитании, стратегия борьбы за организацию человеческой души, за выведение ее из многорудия и дыма в строгий канон.Аскетический подвиг — сглаживание, выпрямление души к единой вертикали. В таком виде она легко соединится с первоначалом, на нем беспрепятственно течет Божественное. Говорят о теплопроводности физических тел. Почему бы не назвать простофилей то качество души, которое дает смысл Богу, соединяется с ним. Кроме избранности, благодати, здесь культура, дисциплина. Видимо, даже природа, как и Сергий, заранее подготовленная, не так скоро в направление и переживает глубоко.Их называют соблазнами.

Если человек так резко напрягается, так подчиняет движение своих линий Божиих, то он подвержен как прикреплению, так и распаду, утомлению. Бог — сила, дьявол — слабость. Бог выпуклый, дьявол вогнутый. Просители, не нашедшие больше меры, там капли, тоска, отчаяние. Ослабевающее воображение перетекает в вогнутость. Простота, жизненная сила кажется соблазнительной. Духовный идеал недостижим. Борьба безнадежна. Мир, богатство, слава, женщина… и для усталого Миража, вставай.

Отшельники прошли через все это. Святитель Василий Великий, предводитель монашествующих, оставил орудие заслуг в борьбе со своими немощами. Это непрерывная тренировка Духа, — чтение Слова Божия и Жития святых, Плавное размышление о своих мыслях и желаниях на день (Examen de Conscience католиков), Мысли о смерти, посте, молитве, воспитании чувства, что Бог постоянно смотрит на вас и т. д.

ул.Сергий знал и пользовался наставлениями кесарева архиерея, но все же претерпевал страшные и мучительные видения. Об этом говорит бихевиор жизни. В первую очередь это были изображения животных и противных рептилий. Бегите к нему со свистком, стиснув зубы. В одну ночь, по рассказу преподобного, когда в «Церкви» он «пропел утро», после самого сатаны вдруг оказался, с ним целый «полк девских». Демоны все были в остроконечных шапках, на манер литовцев. Прогоняли, угрожали, падали.Он молился. («Бог воскреснет, и да сокрушатся взоры».) Демоны исчезли.

В другой раз Келию заполонили змеи — даже пол закрыли. Снаружи послышался шум, и «демонические полчища» словно пронеслись по лесу. Он услышал крики: «Уходи! Зачем ты пришел в эту глухую глушь, что ты хочешь найти здесь? Нет, не надейся здесь жить: тебя и часы здесь не держат; непроходим; как не боишься умереть здесь с голоду или умереть от рук разбойников?»

Видимо, больше всего изощрялся соблазн страха, на древнем, милом наивном языке: «Страховка».Словно слабость, куда он упал, брошенный братом, была: сомнение и неуверенность, чувство тоски и одиночества. Устоит ли в Грозненском лесу, в убогом сыре? Страшны, наверное, осенние и зимние метели на его маковите! Ведь Стивен не мог стоять. Но не Сергий. Он упрямый, терпеливый, и он «Боголев». Прохладный и прозрачный дух. А с ним Божья помощь, вроде обратной связи по сорту. Он преодолевает.

Другие искушения пустыни, казалось, вообще миновали его.Святой Антоний в Фивиде пострадал от множества растворителей, от искушения «Предметов первой необходимости и Пита». Александрия, роскошь, Египет и кровь юга мало общего имеют с Фианаидой Севера. Сергий всегда был умеренным, простым и сдержанным, не видел роскоши, распущенности, «прелестей мира». Святой-плотник Радонеж огорожен от многого своей страной и грешным детством. Надо думать, что вообще заброшенное искусство давалось ему легче, чем другим. Возможно защищенное и естественное спокойствие, небрежность, неловкость.В нем нет ничего решительно болезненного. Полный дух Святой Троицы вел его сухим, одиноким чистым, среди благоухания сосен и Илии Радонского.

Так жил он, полный одиночества, какое-то время. Богоявление не ручается за точность. Он просто и обаятельно говорит: «У меня единство единое в степи, в степи, или сук, или меньше, бог известий». Внешних событий нет. Духовный рост и созревание, новый вызов перед новым, не менее святым, но осложненным жизнью монастыря и далее — старца, к голосу которого будет прислушиваться Россия.Возможно посещение редких и литургий в «Церкви». Молитвы, труд на огороде капустном и жизни лесной кругом: Не проповедовал, как Франциск, птиц и не прибавил волка из Губбио, но, в Никоновской летописи, был у него друг Лесной. Сергий увидел у кельи огромного медведя, ослабевшего от голода. И пожалел. Принес хлебушек из кеселей, подал — с нянями ведь столько лет было, как у родителей, «странность». Косматый странник мирно ел. Потом стал его навещать.Сергий всегда служил. И медведь стал ручным.

Но впрочем, одиночек в это время не было преподобным, ходили слухи о его брошенности. И вот они стали появляться, просить взять к себе, сбежать вместе. Сергий обескуражен. Указывал на трудность жизни, на лишения, с ней связанные. Пример Стефана был для него еще жив. Все равно — уступил. И принял он нескольких: пожилого, с хребтов реки Дубны Сухого Василия. Агрикультум Якова, братия называла его якутским; Он служил как пустой.Однако посылали его редко, в крайностях: старались все делать сами. Подробнее: Ониим, Диакон, и Елисей, Отец и Сын, Деревенский Сергий, с Ростовской Земли. Сильвестр Обнорский, Мефодий Пешношский, Андроник.

Построено двенадцать колес. Получил тон для защиты от животных. Онисима, у которого Келия была в воротах, поставил Сергия во вратаря. Кели стояла под огромными соснами, обстреливая. Прижженные пни только что спилили деревья. Между ними раскинул плечи ее скромный сад.

Живут тихо и сурово.Сергий подал пример. Сам Хей, бревна закопал, воду в две водные дорожки в гору носил, Моллар ручные мельницы, травы клевал, пищу готовил, венчал и шил одежду, обувь, был, в богоявлении, для всех «как купленный раб». И, наверное, сейчас было отлично. Летом и зимой ходил в одной и той же одежде, ни мороз его не брал, ни злил. Телосложение, несмотря на скудное питание (хлеб и вода), было очень крепким, «была сила двух человек».

Был первым и сервисом. Службы начинались в полночь (полночь), затем шли в утренний, третий, шестой и девятый час.Вечером — вечер. В промежутках частое «молитвенное пение» и молитва в сырах, работа в огородах, шитье одежды, переписывание книг и даже иконопись. Литургию пригласили отслужить священника из соседнего села, и приехал Митрофан, постригший в свое время Сергия. Позже он тоже вошел в братию — был первым игуменом. Но прожил он недолго, вскоре умер.

Так из уединенной пустыни, молельни, созерцания вырос Сергий и образ.Игуменом он еще не был и священства не имел. Но это уже настоятель малочисленной общины, апостольский по количеству килей, апостольский по духу первого крещения простоты и бедности и по той роли исторической, которую он должен был играть в распределении монашествующих.

Игумен.

Так шли годы. Община бесспорно жила под началом Сергия. Он вел линию четкую, хотя и не столь жесткую и менее формалистическую, чем, например, Феодосия Киево-Печерская, поставившая в основу подчинение себе.Феодосия требовала точного исполнения приказа. Но Феодосия, которая не стреляла в Овника, ставя себя на съеденных комаров и мошек, была и в подвижнических ногах мимоходом — это опять другой взгляд. Жизнь и обустройство Сергия делалось почти само собой, без видимо. Иногда, как в истории с игментом, как будто даже против его воли.

Монастырь Рось, комплекс и пришлось брать бесплатно. Брати хотел, чтобы Сергий был игуменом. И он отказался.

Желание игумента, — сказал, — есть начало и корень силы.

Но братство настаивало. Несколько раз к нему «приступали» старейшины, уговаривали, убеждали. Сергий ведь основал пустыню, сам построил церковь; Кому быть игуменом, чтобы совершить литургию.

(До сих пор приходилось приглашать священника со стороны. А в древних монастырях священником обычно был Игорь.)

Настойчивость перешла почти в угрозу: Брати заявил, что если не будет игумена, то все разгонят. Тогда Сергий, проводя обычное чувство меры, уступил, но тоже относительно.

Желаю, — сказал, — Лучше учиться, чем учиться; Лучше подчиняться, чем начальнику; Но я боюсь суда божьего; я ничего не знаю Богу; Святая Воля Господня будет!

И решил не останавливаться — передать дело на усмотрение церковной власти.

Митрополита Алексия в это время не было в Москве. Сергий с двумя старшими братьями отправился пешком к своему наместнику, епископу Афанасию, в Переславль-Залесский.

Он пришел к святителю рано утром, перед литургией, упал на колени и просил благословения.В век, когда святые ходили пешком и когда вряд ли можно было ездить на лавр, когда епископа, вероятно, передавали епископу, мало удивляло, что епископ спросил у скромного монаха пыльного, в грязи, кто он .

Тем не менее имя Сергий было известно. Ему без колебаний приказали взять иглу. Сергий не мог отказаться. Все произошло просто в духе времени. Тотчас пошел в церковь со своими клириками тотчас умер, велел Сергию громко произнести символ веры и, попросив креста, поставил в Иподиакона.Для Литургии Сергия воздвигли в Иеродиконе. Священство получил на следующий день. И даже на следующий — сам отслужил литургию, первый раз в жизни. Когда она закончилась, епископ Афанасий вознес над ним молитву, уверовав в игумена. Затем, после разговора в Кхеи, отпустите.

И Сергий вернулся, с четким указанием от церкви — поднять, возглавить его опустевший род. Он сделал это. Но моя собственная жизнь в игле ничего не меняла: она также продолжала быть «купленной рабыней» для братии.Свечку сам катал, варил Куту, готовил просфоры, варил для них пшеницу.

В пятидесятых годах к нему из Смоленской области приехал архимандрит Симон, прослышав о его святой жизни. Симон — первый приведенный в монастырь и значит. Они позволили построить новый, более обширный храм Святой Троицы.

С тех пор число новичков будет расти. Кели начала наводить порядок. Деятельность Сергия победила. Введен богослужебный устав Феодора Студита, такой же, как когда-то в Киево-Печерской Лавре

Сергий не сразу.Я наблюдал, изучал само духовное развитие прибывших. «Повелевает, — говорит Епифан, — облачать иноплеменников в длинный свиток, черную ткань и внушать всякое послушание, вместе с прочей братией, пока не придет весь устав иноческий; Тогда видит его монашеская одежда; И только после испытания он задержится в мантии и даст капюшон. И когда он увидел того, кто уже испытывал в духовном подвиге, то удостоился и св. Схимы. »

Несмотря на строительство новой церкви, увеличение числа монахов, в монастыре все строго и бедно.Типа он еще «специализированный». Каждый существует сам по себе, нет общей трапезы, кладовки, амбара. Несомненно, что-то из имущества появилось — например, арка. Симона, при перезагрузке и т.д. До поры до времени Сергий этого не запрещал. Но за духовной жизнью бренда пристально наблюдали и вели ее. Во-первых, он был духовником — его исповедовали. Он определил меру послушания по силам и способностям каждого. Это внутреннее общение. Но с последующей внешней дисциплиной.Предполагалось, что в ее челах Инок проводит время или за молитвой, или за размышлением о своих грехах, ведением поведения, или за чтением св. книг, переписыванием их, иконописи — но не в беседах.

По вечерам, а иногда и ночью, окончив свои молитвы, Монах успевал жевать и заглядывать в «волящий» конец. Если я заставал монахов вместе, то он колотил палкотом в окно, а натиск звал про себя, «увещевал». Действовал спокойно и не помогал, скорее всего пытался убедить.Но иногда в нем размещалась ручка. Вообще, видимо, у него был дар поддерживать благотворное и приподнятое настроение только обаянием внешности. Вероятно, подобно игумену, он внушал не страх, а то чувство преклонения, внутреннего уважения, при котором тяжело сознавал себя неправым рядом с праведником.

Усердие отрока и юношей Варфоломея осталось неизменным в Игумене. Согласно известному завещанию AP. Павла, он потребовал от инкома труда и запретил им выходить за пределы милостыни.В этом резкое отличие от св. Франциска. Блаженный Ассизи не чувствовал земли. Он летал все ближе жизни, в светлом экстазе, над землей, но летал «к людям», с проповедью апостольской и Христовой, ближе ко всему приближаясь к образу самого Христа. Поэтому я не мог, в сущности, ничего установить на Земле (иначе установленного для него). А труд, то трудолюбие, которое есть корень привязанностей, для него ничтожен.

Напротив, Сергий не был проповедником, ни он, ни его ученики не скитались его по Великой Русской Умбрии с пламенем речи и с кругом для милостыни.Пятьдесят лет он спокойно провел в глубине лесов, обучая себя «тихому делу», но не прямому миссионерству. И в этом «делании», наряду с дисциплиной, огромную роль сыграла черная работа, без которой он погиб бы, и его монастырь. Преподобный Сергий, православный глубочайшим образом, надевавший западную культуру в каком-то смысле (работа, порядок, дисциплина) в радонежских лесах, и святой Франциск, рожденный в стране трансдиционной культуры, как бы она ни возвышалась.

Так что самым бедным продолжал оставаться сергиевец.Часто недоставало и необходимо: Вина для совершения литургии, воск для свечей, лампадное масло, для переписывания книг, не только пергамента, но и простой хараты. Литургию иногда откладывали. Вместо свечей — Лучин. Образ северный, быт древний, но почти перед нами: русская изба с рачиным с детства знакома нам и ожила тяжелые последние годы. Но в Сергиевой пустыни у трески, Сопота Лучин читал, пел книги высшей святости, окруженный святой нищетой, которую сам Франциск не кормил бы.Книги переписывают на Берестова — этого, конечно, не знал никто в Италии Блыно-Лайт. У лавра сохранилась убогая деревянная чаша и дискотека, в которой служили литургии, а убежище — из грубо раскрашенных синим крестов. Еда очень плохая. Часто не было ни горсти муки, ни хлеба, ни соли, не говоря уже о приправах — масле и т. д.

Следующие два рассказа изображают материальное положение монастыря и роль ИГУМЕНА — прямо, немыслимую для Запада.

В одной из трудных полос Сергий, провисел три дня, взял топор и пошел в Келии к чьему-то Даниилу.

Стармер, я слышал, что вы хотите пристроить себе сенсы к кеселам. Подскажи мне эту работу, чтобы мои руки были не без дела.

Верно, ответил Даниил, — мне бы очень хотелось их построить; Меня уже подготовили к работе, а здесь будем ждать столяра из села. Как вы заряжаете это дело? Может быть, вы спросите меня дорогой.

— Эта работа тебе не дорога, — сказал ему Сергий, — я хочу тухлого хлеба, а он у тебя есть; Больше этого с вами не требуется.Разве ты не знаешь, что я умею работать не хуже плотника? Зачем ты зовешь другого плотника?

Тогда Даниил правил ему кусками гнилого хлеба («приюти его решения гнилыми постгалами»), которых сам не мог есть, и сказал: Вот если хочешь, бери все, что есть, но не более письма.

Что ж, это красиво для меня; Запись до девятого часа: я не беру плату за работу раньше.

И, крепко затянув на себе ремень, принялся за работу. До позднего вечера распилили, тесла, залили столбы и закончили строительство.Старик Даниила снова приготовил ему гнилые куски хлеба в качестве условленной платы за труд целого дня. Только тогда Сергий ткнул.

Итак, игумен, духовник и погонщик душ в своем личном деле оказался последним, чуть-чуть «купленным рабом». Старец Даниила начинает с того, что боится, как бы Сергий не «взял слишком дорого». Почему он решил, что Сергию будет дорого? Зачем Игумен целый день волновался о нем? Почему бы просто не поделиться своим хлебом? (Я даже не «поделился»; говорят, что он сам не мог есть этот хлеб.) Не свидетельствует ли это о том, что через воспитание и воздействие преп. в отдельных инквизициях вспыхнуло самое общее, житейское, к беспокойству и расчету? Старец, пришедший в Сергию на исповедь, за душой и благочестием которого он наблюдает, считает правильным заплатить ему за труды целого дня неподходящим хлебом — плотник из села к нему и не тронул бы его. А Сергий, очевидно, выделяет деятельность духовную, поощрительную, из бытовых отношений. Скромность — качество ее всегда.Вот блестящее его проявление.

С бедностью монастыря, силой веры, терпением, сдержанностью самого Сергия при большей немощи некоторых из братии связана и другая история.

В одном из нападений в обители появились недовольные. Два дня шли — отрезали.

Вот, — сказал святой Инок от лица всех, — мы смотрели на тебя и слушали, и теперь ты должен умереть с голоду, потому что ты запрещаешь нам идти в мир просить милостыню.Мы не будем бояться ни дня, а завтра все отсюда уйдем и уже не возместим: нам не под силу сделать такую ​​нищету, такие тухлые хлебы.

Сергий обратился к братии с поручительством. Но не успел он его кончить, как послышался стук в монастырские ворота; Привратник увидел в окне, что принесли много хлеба. Сам он был очень голоден, но все же побежал к Сергии.

Батюшка, хлебов много принес, благослови принять. Вот, по твоим святым молитвам, они у ворот.

Сергий благословил, и в монастырские ворота въехало несколько телег, нагруженных печеным хлебом, рыбой и разными сценами. Сергий обрадовался, сказал:

Ну вы меткие, накормили наших кормушек, зовите их делить общую трапезу.

Я приказал бить в такт, всем идти в церковь, служить, благодарить, благодарить молодежь. И только после молитвы благословляли садиться за трапезу. Хлебцы были теплые, мягкие, только что из печки.

Где брат, что ропал на заплесневелых хлебах? – спросил я преподобного.Для трапеции. — Пусть идут и пробуют, какую еду нам прислали.

Спросили о том, куда привезли. Ему ответили: по словам Вармса, это дар неизвестного дарителя. А баранам надо идти дальше, не успеть задержаться. И они уже ушли.

Дело с хлебом, подошедшее так вовремя, осталось в памяти братии и вошло в жизнь как проявление промысла, поддержавшего преподобного в трудную минуту. Мы также приближаем его к его чудесам.

ул.Сергий Чудотворец и Наставник

Можно говорить так: Бог, особенно поддерживает, медлит и заступается за человека, чем больше человек привязан к нему, любит, чтит и пламенеет, тем выше его тупейшая проводимость. Ощутить эффект от этого промысла может только верующий, а не святой. Чудо, нарушение «естественного порядка» (внешнего, тонкого фильма, где все совершается по правилам и под которым, глубже, царствует царство духовных сил) — чуда «просто смертному» не дано (как не дано ему и истинных видений).Чудо – это праздник, зажигающий будни, ответ на любовь. Чудо — победа супералгебры, суперметеометрии над алгеброй и геометрией школы. Вступление чудес в будние дни не означает, что законы буды ложны. Они не только уникальны. То, что мы называем «чудесным» — совершенно «естественно» для высшего мира, чудесно только для нас, живущих буднями и считающих, что, кроме буды, ничем. Для моллюска было бы чудесно услышать музыку Бетховена, для человека в каком-то смысле чудо — капля воды под микроскопом (невидимая простым глазом!), видение будущего и невидимое физически, и, самое главное чудо, наименее приемлемое — мгновенная отмена нашего Малого Закона: Воскресение через смерть.Это, конечно, величайшая буря любви, разразившаяся оттуда, по зову любви, которая отсюда идет.

Равномерная подготовка. Сергий в ранней полосе подвижности не имел видений, чудес не творил. Только долгий, трудный путь самовоспитания, подвижничества, самоудаления ведет его к чудесам и к тем светлым видениям, которые и есть дивность. (Чудесно, что устрашающие видения, ужас, потрясающие юные годы Отшельника, — нет в старости Сергия, когда дух его приобрел абсолютную гармонию и просветление.) В этом отношении, как и в других, Сергий дает образ постепенного, ясного, внутренне здорового движения. Это непрерывное, немасштабное. Святость растет в нем органически. Путь Савлы, вдруг ощутившей себя с Павлом, не его путь.

Спокойно, внутренне дозируя, он творит чудо с источником. Он связан с обычными, повседневными делами. Пока преподобный жил один на своих Маковицах, вопрос о воде его не смущал. Был ли у монастыря маленький родник, недостаточный для многих? Или источник был не так близок и, не смутив Сергия, вызвал братство братии, неизвестно.Во всяком случае, был разговор о том, что носить воду сложно.

Тогда Сергий, взяв один из моногородов, спустился из монастыря и, найдя маленькую лужицу дождевой воды, стал о ней молиться. Он молился, чтобы Господь дал им воду, как однажды послал ее по молитве Моисея. Протиснул свое место крестовым знаком, а оттуда забил ключ, образовав ручей, который братия назвала рекой Сергиевой. Но он запретил его так называть.

Второе чудо Сергия принадлежало ребенку.В это время многие уже знали о нем как о святом и приходили с поклонением и за советом, а главное, со своими бедами. Богоявление рассказывает, как один человек принес ему тяжелобольного ребенка. Пока он просил Сергия помолиться за него и пока преподобный готовился к молитве, ребенок умер. Отец впал в отчаяние. Даже Сергий укоренился: лучше бы дитя умерло дома, а не в защитниках святого: по крайней мере, вера бы не ушла.

И вышел батюшка сырку сварить.А когда вернулся, Сергий встретил его словами:

Зря вы смущаетесь. Судьбы вовсе так и не умерли.

Теперь ребенок действительно был жив. Отец упал в ноги Сергию. Но он стал его успокаивать и даже убеждать, что ребенок просто в сильном припадке, а теперь его согрели и отодвинули. Отец Всевышний поблагодарил присутствующих за его молитву. Но он запретил ему раскрывать чудо. Я узнал об этом позже, утверждает бл. Епифани, из Класера ​​авеню Сергия.Его история и дает прозрение.

Передает более тяжелобольного, который не мог спать и есть три недели и был исцелен преподобным Сергием, окроплением святой водой. О благородном, хитром, привезенном с берега Волги, куда уже проник Слава Сергий. Велджекту повезло. Он и слышать не хотел о Сергии, дрался, мчался, приходилось заковывать в цепи.

Уже перед отбором проб он в ярости порвал цепи. Крик услышал в монастыре.Сергий приказал поразить Биота, а братию собрать в церковь. Начались молитвы — о выздоровлении. Постепенно я стал успокаиваться. Наконец преподобный пришел к нему с крестом. Только нарисовав его, он бросился к луже с воплем: «Я горе, тоскую страшным пламенем!»

И выздоровел. Позже, когда разум вернулся к нему, его спросили, почему он бросился в воду. Он ответил, что видел «Великое пламя», сошедшее с Креста, и восхищался им. Он хотел спрятаться в воде.

Такое исцеление, и облегчение, и чудеса широко распространили славу Сергия.К нему, как к мудрецу и святому, шли разные провизии люди — от князей до крестьян. Пусть восстала обитель и монастырь, Сергий остался таким же простым взглядом на «старца», кроткого и усопшего утешителя, наставника, иногда и судью.

Жизнь приводит два случая, когда через Сергия как бы власти карают.

Возле монастыря богатые отняли у бедной свиньи. Потерпевшая пожаловалась Сергею. Он позвонил обидчику и долго убеждал — вернули забрали.Богатый пообещал. Но дома пожалел и решил не давать. Была зима. Свинью, которую он только что зарезал, она лежала в его клетке. Присмотревшись, он видит, что вся туша объедена червями.

Другая история о внезапном ослеплении сомневающегося в святости греческого епископа Сергия, — ослеплении, которое поразило его, как только он подошел к профилактической в ​​монастырской ограде. Сергию следовало бы познакомить его со своей кельей. Там он признал свое неверие и попросил заступничества. Сергий, молясь, исцелил его.

Наверное, таких «посетителей» и «ходатайств» было много. Несомненно, многие только что пришли за советом, умерли в делах, которые пробовали душу: все не могли сказать прозрения. Он передает самое запоминающееся.

В общем, живая душа крепко сидит, стремится к очищению и «направлению». На наших глазах в Оптину совершались бесконечные паломничества — от Гоголя, Толстого, Соловьева, с самыми сложными просьбами души, к женщинам — даровать дочь и как лучше жить с мужем.А в революцию и к рядовым священникам пришли каяться красноармейцы — и в богохульствах, и в убийствах.

С половины жизни Сергий перешел на должность всенародного учителя, заступника и покровителя. В его времена «олдеризма» еще не было. «Старцы» в православии появились поздно, в XVIII веке, при Основе Величковском. Но самый тип «учителя-старца» древний, он идет из греческих монастырей, а в нашем XV веке известен, например, учитель-старец Филофей Псковский.

В более поздних монастырях в особый разряд выделялись старцы — созерцательные волхвы, хранящие традицию истинного Православия, мало тронутые монашеской жизнью.

Сергий был и игуменом, и, как мы увидим, — даже общественным и политическим деятелем. Но его также можно считать родоначальником старины.

Хостел и шипы

Было не совсем ясно, был ли Сергий при жизни монастырем своих латанных селений. Возможно нет. Считается, что до запрета дар он не делал.Запрещено спрашивать. В крайнем случае францисканский пункт (сами францисканцы этого не выдержали), видимо, и не выдержал. Невероятные решения совсем не в его духе. Возможно, посмотрел, что «Бог дает», значит, надо брать, как принял, и возы с хлебом, рыбу от неизвестного донора. Во всяком случае известно, что незадолго до кончины преподобного один галицкий боярин подарил монастырю половину плетня и половину соляного колодца в соли Галицкого (нынешнего солигалического).

Монастырь теперь не нужен, как раньше. А Сергий был по-прежнему прост — беден, пенсионер и равнодушен к благам, как и оставался до самой смерти. Ни власть, ни разные «разности» его совершенно не занимали. Но этого он не подчеркивал. Как удивительно естественно и незаметно все в нем! Отдельные пятьсот лет. О, если увидишь его, услышь. Думаю, он бы не сразу и не попал. Тихий голос, тихое движение, лицо покойного, святого плотника великорусского.Такой он даже на иконе — через все окружение — образ неведомого и прелестного в воплощении в свой пейзаж русской, русской души. В нем наша рожь и васильки, берёзы и зеркало вод, ласточки и кресты и ни с чем не сравнимый аромат России. Все — возведено на краю света, чисто.

Долгое время пряли жившие с ним старцы, что ни разу преподобный не носил новой одежды, а «полуамидной ткани простой овечьей шерсти, и притом старой, которую, как непригодную, другие отказывались от носить.Чаще всего устрашающая одежда. «Некогда в его жилище не было хорошей ткани; Была одна половинка, гнилая, какая-то печать («пелевинг») и плохо сплетенная. Никто из его собратьев не захотел его использовать: один передал другому, и так обошло семеро человек. Но пр. Сергий взял ее, высунулся из нее и положил, не хотел расставаться. Через год она и вовсе развалилась.

Понятно, что принять его для последнего из послушников монастыря не составило труда.

Я почти дословно привожу рассказ о Богоявлении.Он просто рисует святых в монастыре. Многие пришли из опубликованных, чтобы просто посмотреть на преподобного. Я хотел видеть его и одного простого фермера. У входа в монастырскую ограду он стал спрашивать братию: где же видеть их славного игумена? А преподобный работал в это время на огороде, мстя заступничеству земли под овощами.

Подождите немного, пока он выйдет оттуда, — ответил Инакс.

Крестьянин заглянул в огород через дыру забора и увидел старосту в платной одежде, которая работала на кровати.Он не верил, что этот скромный старец и есть тот Сергий, к которому он шел. И снова стал приставать к породам, требуя, чтобы игумен показал ему. — Я издалека приехал сюда, чтобы увидеть его, у меня есть важное дело перед этим. — Мы уже указывали вам, — ответил Инака. «Если не веришь, спроси у него».

Крестьянин решил подождать у калитки. Когда Сергий Авенен, Инка мужику сказала:

Значит, он тот, кто тебе нужен. Гость с досадой отвернулся.

Пришел издалека посмотреть на пророка, а вы показываете нищего какого-то! Но я не дожил до такого безумия, чтобы считать этого несчастного старца за знаменитого Сергия.

Инки обиделись. Только присутствие преподобного помешало им выгнать его. Но сам Сергий пошел ему навстречу, поклонился до земли, поцеловался. Затем он повел за едой. Крестьянин выразил свою печаль; Мне не пришлось видеться с игуменом.

Не горе, брат, — утешал преподобный, — Бог так милостив к месту сему, что никто не выходит отсюда. И он скоро покажет, кого вы ищете.

В это время в монастырь пришел князь с пенным боярином.Преподобный упал к нему. Приезды столкнули крестьянина и от князя, и от игумена. Князь до земли поклонился святому. Он поцеловал его и благословил, затем оба сели, а все остальные «уважительно встали кругом».

Крестьянин ходил среди них и все старались рассмотреть, где Сергий. Наконец переспросил:

Кто такой Чернец, что сидит справа от князя? Инк с упреком сказал ему:

Ты что тут суровый, что не знаешь преподобного отца Сергия?

Только тогда понял свою ошибку.А при отъезде князь бросился в ноги Сергию, прося прощения.

Конечно, «нищий» и «бедный старик» не были ему суровы. Богоявление показывает свои слова:

Не грусти, дитя; Ты один правильно судил меня, потому что все они не правы. Есть мнение, что Богоявление даже смотрело эту сцену, потому так тщательно и писало ее.

Как удивительно просто и серьезно в ней свято! Конечно, «Жизнь» всегда предстает перед изображением. Но насколько Сергия можно прощупать сквозь мрак года и краткие сообщения, улыбки не было вовсе.Святой Франциск очень улыбчив — и солнце, и краски, и птицы, волк из Губбио. Есть улыбка — теплая и живая — у преподобного Серафима Саровского. Преподобный Сергий — ясная, милосердная, «странная», тоже благодатная природа, в образе медведя вплотную приблизилась к нему. Он заступился перед братом и за простого человека. В нем нет печали. Но он словно всегда находится в сдержанной, кристально-разреженной и прохладной атмосфере. Он имеет некоторый север от Духа.

Мы видели, что князь пришел в Сергию.Это время, когда «старец» слышен на всю Россию, когда он сближается с Митром. Алексия, улаживающая раздачу, совершает грандиозную миссию по раздаче монастырей.

Тем временем в родном монастыре не все спокойно — именно идет борьба за оба общежития.

Исторически к нам пришло монашество Греции. Антоний и Феодосия Печерские ввели общежитие, но позднее оно было представлено чертой и т. д. Заслуге Сергия принадлежит окончательное восстановление общежития.

Сразу не дали.

Изначально монастырь на Маковицах тоже был особенным. Уже упоминалось, что до поры до времени, Сергий, даже некоторое имущество в кельях даже дозирует монахам. Но с ростом обители и братии стало не по себе. Была разница в положении монахов, зависть, неугодный дух вообще. Преподобный хотел более строгого порядка, приближающегося к первой рождественской общине. Все равны и все бедняки равны.Ни у кого ничего нет. В монастыре живет община.

В это время Сергий, игумен, друг митрополита Алексия, уже почувствовал, что дело Лавры есть дело всероссийское и мессианское. Хонор-Родонахал Сэм должен принять неуязвимый вид.

Житие упоминает о видении преподобного — первого по времени — монастыря, связанного с житием.

Однажды поздно вечером, стоя в моих кельях, как обычно, на молитве, он услышал голос: «Сергий!» Преподобный помолился и бросил вызов концу Хели.С неба льется чудный свет, и в нем Сергий видит перед собой множество красивых, неведомых птиц. Тот же голос говорит:

«Сергий, ты молишься о своих чадах духовных: Господь принял твою молитву.» Оглянись вокруг — ты увидишь, сколько инкомов собрано тебе за твое руководство во имя Библиотечной Троицы.

А птицы в мире летают и необыкновенно сладко поют.

Так стадо множит твоих воспитанников, а до тебя им нет дела.

Преподобный в Великой Радости по имени Арх. Симона, который жил в соседних кельях, чтобы показать ему. Но Симон нашел только конец видения — часть небесного света. Об остальном преподобный рассказал ему.

Видение это, быть может, еще укрепило Сергия в нужде прочных, верных основ — И для своей обители, и для рожденных новых.

Считается, что Митра. Алексей помогал, поддерживал его намерения — был за реформы. Да и в самом монастыре — многие против. Можно подумать, что Митре.Алексий проявил здесь некоторую дипломатичность: по его просьбе патриарх Кир Филофей прислал Сергиеву грамоту и дары — крест, параманд и схиму. В деле явно советовалось ввести общежитие («Но одного главита (правила) недостаточно: Яко тотальной жизни не затянуться». И далее: «Ибо Аз Совет Товаров даю тебе : Послушай узденца нашего ).Такие чины укрепили позиции Сергия как реформатора.И он ввел общежитие.

Не всех в монастыре они устраивали.Некоторые из них сковывает и стесняется. Кто-то даже ушел.

Деятельность Сергия новаторства расширилась и усложнилась. Нужно было строить новые здания — трапезную, пекарню, кладовые, амбары, вести хозяйство и т. д. Прежде руководство его было только духовным — инка шла к нему как духовник, на исповедь, поддержку и наставление. Теперь он как бы отвечал за саму жизнь монастыря.

Все трудоспособные должны были работать. Частная собственность строго запрещена.

Для управления сложной общиной Сергий выбрал помощников и распределил между ними обязанности. Первым человеком после Игумана считался кель. Эта должность впервые была установлена ​​в русских монастырях. Феодосия Печерск. Хранитель возглавлял казну, пументы и хозяйство — не только внутри монастыря. Когда приехал, он шел и своей жизнью. Правила и судебные дела. Уже в Сергии, видимо, был частный уклон — пашни вокруг монастыря, это часть монахов, часть наемных крестьян, часть желающих работать на монастырь.Так что келари сильно переживает.

Один из первых лавровых келигаров был преп. Никон, позже Игумен.

В конфунисты назначают наиболее опытных в духовной жизни. Он братский духовник. Савва Сторожевский, основатель монастыря под Звенигородом, был из первых художников. Позже эту должность получил прозрение биограф Сергий.

За порядок в церкви соблюдается екклесия. (Исполнение церков. Устав. В начале студий, более простое, а ныне Иерусалимское, более торжественное: Литургию совершал каждый день, так как священников уже было достаточно.) Меньшие должности: Параексия — содержал церковь в чистоте, канонарх — вел «Церковное наблюдение» и вел богослужебные книги.

Порядок жизни в сырах остался прежним: молитва и труд. Как обычно, Сергий сначала подал пример. Мы уже видели, как крестьянин поймал его на огороде. Также — шили обувь и одежду братии. Готовим «Еву», особый вид Кути. Нигде не сказано, что он переписывал книги, занимался иконописью. Это подтверждает, что человек-книга никогда не был книгой.Сергий – плотник, садовник, пекарь, водник, портной, а не художник, не «перистор». А в монастыре были и иконописцы, и «провидцы». Племянник Сергий Федор в молодости был пострижен, осваивал иконопись в Лавре. И есть мнение, что искусство иконописи было перенесено оттуда в Андроньев монастырь, в Москву, где жил знаменитый Андрей Рублев.

«Книга списаний» в лавре расцвела. Здесь много книг и переплетенных в кожу рукописей того времени.Например, Евангелие от Никона. Никон, чиновник, написанное его рукой в ​​1381 г., на пергаменте, «Учение Авви Дорофея», 1416 г., «Рукою многообщинного Инака Антония», «Салар», 1411 г., «списано от руки Грубая и тонкая , странно, последний в Инице, смиренный грехами Варлаама.»

И многие другие, некоторые с удивительными заставками в красках и золоте — напр., Псалтирь, написанная под игуменом Никоном.

Так жили и трудились в монастыре Сергиевом, ныне уже прославленном, с проложенными к нему дорогами, где можно было и останавливаться, и пребывать какое-то время — если люди, то ли князья.»Стойкость» потому, что традиция давнишняя самая почитаемая, сделанная от мира, от родителей. И вот она дала начало правильному накопленному расширению. Вероятно, что первый Лорет Лоддл возник во времена Сергии. В любом случае он есть прогресс монашеского милосердия. А это возможно только с общежитием.

Впрочем, мы уже говорили — в этом искреннем и спокойном сообществе не все шло гладко. Не все в братии были святыми, как игумен Сергий. В сущности, с первых шагов «пустынной» жизни преподобный жил с людьми, хотя и под видом монашества.Мой брат Стефан ушел от него. Другие угрожали, что пойдут, когда он не захочет брать геготов, когда проголодался в монастыре. Третий ушел с введением общежития. Были недовольные и из оставшихся. Какая-то глухая борьба пошла. Она объясняет тяжелое событие, произошедшее в монастыре.

Ничего внятного о «трениях» из-за общежития мы не знаем. Ни прозрение, ни летопись об этом не говорят — может быть, прозрение и умышленно пропускает: легче говорить о свете, чем о «слишком человеческом».Да и история о случившемся не до конца подготовлена, слишком уж внезапно всплывает на фоне неразработанного.

Он снова связан со Стивеном.

Однажды под вечер — сам Сергий служил ей, был в алтаре — Стефан, любитель пения, стоял на поллосе. Голос брата преподобного Херда обратился к канонарху.

Кто дал тебе эту книгу?

На это Стивен резко, раздраженно:

Кто такой Игумен? Разве я не первый нашел это место?

Отслужив службу, Монах не вернулся в Келию.Он вышел из монастыря и пошел пешком по дороге в Кинель, никому не сказав ни слова. Покинув обитель, на которой они основывались, чуть ли не собственноручно построенную, где провел столько святых, — из-за колких слов собственного брата? Это, конечно, не так. Мы знаем ясность и спокойствие Сергия. Поступок «нервный», вызванный внезапным, острым впечатлением, совершенно не идет Сергию — не только как святому, смиренно-храброму от Даниила Ротина Хлеба, но и характеру Его человеческих, далеко не неожиданных, порывистых движений.Конечно, дело в церкви — это только последняя черта. Конечно, Сергий уже давно чувствовал, что кто-то недоволен кем-то, не одним Стефаном, за общежитие, за подвиг трудной жизни, куда он призван. И что с Пало что-то делать.

С точки зрения обыденного, он сделал шаг загадочным. Игумен, игумен и «водитель», как бы отступили. Левый пост. Слева и руководство. Трудно представить на его месте, например, Феодосию-Печерск. Конечно, он будет недовольно улыбаться.Невозможно подумать, что подобное есть у католиков. Виновных бы наказали, а игумен, как заявил сам архиепископ, монастырь не бросил бы.

Но русский смиренный и «бедный» старик, которого мужик не хотел признавать мужиком допустить к Игумену, — в хмуром вечере вышло с лавровой палкой мерно старческой, но бесконечно) столярной для монастыря Махриш Дебры Радоня. Он никому не сдавался, не отступал.Откуда мы можем знать его чувства, мнения? Мы можем только предположить уважение: так сказал внутренний голос. Ничего внешнего, формального. Ясно, святая Вера, что «так будет лучше». Может, несмотря на маленький ум, но лучше. Очиститель. Если зажглась страсть, кто-то мне завидует, думает, что ему нужно занять мое место, то пусть я ухожу, не ослабеваю и не взрослею. Если ты меня любишь, то любовь возьмет — пусть потихоньку. Если Бог мне так приказывает, то он и так знает — нечего и думать.

И застала в пути глухая ночь — молитва в лесу, короткий сон.Боялись св. Сергий Лесной это заброшенный друг, друг медведей? А наутро, как некогда перед епископом в Переславле-Залесском, забрызганный и пыльный, он у ворот Махришского монастыря. Ее игумен-основатель, загиб Киево-Печерской Лавры и друг преподобного, Стефан, узнав, что Сергий посещает его, велел ударить «Било» и вышел со всем своим братом. Они кланяются друг другу, никто не хочет ехать первым. Но Сергию пришлось сдаться.И встает, благословляет, — милый, почетный гость в монастыре. Он остается у Стефана какое-то время. А потом с преподобным Симоном пешком, опять лесами, устремляется в новые края для основания новой пустыни. Он нашел их на реке Киржач. Там пр. Сергия поселился.

Но недолго оставался один. Конечно, на Маковице была неразбериха. Большинство были огорчены — глубоко. Пойдем за преподобным. В Махришском монастыре один из иноков узнал, что Сергий пошел дальше. Он вернулся в Лавру, рассказал об этом.И почитателей Сергия стало мало в Кирзахе. Так было с ним всегда: любовь, уважение и преклонение к нему влекло. Он никого не расспрашивал. Но если бы я захотел, то не смог бы уйти от подлинной славы моей — чистой и духовной. Нигде в лесах он не мог оставаться, хотя всегда стремился к уединению, всегда отказывался править и больше всего молился и учил, работал.

Взял топор и в Киржач. Помогал монахам строить Келии, прорубал колодец, просил Митра.Алексия поставила церковь — и поставила. Помогали в этом и со стороны, естественно, посылали обвинения. Ввели устав общежития и здесь.

Но это еще не конец. В Лавре не боялись, что его нет. Старцы пошли к митрополиту, прося о разоблачении. Может быть, его уход изображен не совсем точно, смягчился. Еще очевидно, что без Сергия им было неприятно. Митрополиту это тоже понравилось. И послал двух архимандритов, Павла и Терентия, с поручительством в Сергию.Наверное, это был пол-полуфилиста. Возникло по просьбе братии. Как ничто внешнее — в попечении Сергия, как бесплатное, в сущности, и возвратное. Сергий пробыл в Киржаше 3-4 года. Вернуть его оттуда митрополит мог еще долго. Этого не произошло. Оба ждали момента, чтобы подняться, разрешить жизненную трудность в духе свободы и любви. Правда, Алексий предложил Сергею снять недовольных в общежитии. Но к этому не прибегали. Это не стиль Сергия.Ведь если бы он захотел, то мог бы это сделать и раньше, — глубоко удостоил его Алексий.

Киржачский монастырь освящен и назван Благовещенским. Митрополит прислал церковную утварь, ученица Сергия – Романа заказала «строителям».

И Сергий возвратился в Лавру. Богоявление еще раз подробно, словно очевидец, описало нам это возвращение. «Отрадно было видеть, как одни со слезами радости, другие со слезами покаяния устремились ученики к ногам святого старца: Одни целовали его руки, другие – ноги, третьи ее одежды; Иные, как малые дети, бежали впереди любуясь на желанную авву, и крестясь от радости; Со всех сторон слышались предводители: Слава Тебе, Боже, о всех промышленных!..»И далее таким же пафосным тоном.

Если есть след и собственное красноречие (которое вообще склоняется к прозрению), то, несомненно, возвращение святых, чистых и знаменитых Игуманов в обитель, обретаются прославляемые, ИХУМЕН, ни за что обиженные , даже не мог быть выделен. В общем, эта сцена прекрасно просматривается.

Стефана здесь не было. Был ли он в Москве, в своем Богоявленском монастыре? Неизвестный. Известно только, что после смерти Сергия он снова в лавре.Он знал прозрения от него и о детстве преподобного.

Победил Сергий — просто и тихо, без насилия, как все в жизни делал. Голоса не было, четыре года назад я сказал: «Вставай». Победа пришла не так скоро. Но он был полон. Он действовал здесь не как начальник, как Святой. И достиг наивысшего. Я тоже воспитал, я также освятил свой облик, я также возвысил себя и само Православие, предпочитая внешнюю дисциплину — свободу и любовь.

PS Сергий и церковь

История ухода за мнимым приводит к его взаимоотношению с церковью, его месту в православии.

Можно кратко определить позицию Церкви времен Сергия: мир в идеях, действенность в политике.

Идейный маргинал маленький. Сильные стороны не сильные. Сплит, фольга, Иосиф Волоколамский, Никон и старообрядцы — все будет потом. Не от кого защищаться, «не на кого нападать. Но есть русские князья и есть татары, есть вообще Русь, еле держащаяся, почти поглощенная. И задача народная — защищать ее. Бороться за государство.Церковь глубоко вмешалась в это.

Два митрополита, оба замечательные, наполняют век: Петр и Алексий. Игумен Рацкий Петр, Волынец, первый митрополит русский, основавший на севере — сначала во Владимире, потом в Москве. Петр первый благословил Москву. За нее, по сути, всю жизнь положил. Идет в Орду, выдает из Узбека покровительственную грамоту для духовенства, беспрерывно помогает князю, закладывает при нем в 1325 году первую каменную церковь, гордость нашего Кремля — ​​Успенский собор.Архангельский, с усыпальницами царей, Спасский монастырь на Бору (единственные уцелевшие с тех пор каменные стены) — всех нас сближает легендарный палладий Москвы — Святой Мер. Петр, также «коллекционер», борец, политик, миссионер и целитель, судья и дипломат. Петр не видел свободы. На своих сильных и первобытных плечах он вынес самые тяжелые, предсмертные времена Родины.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.