Михаил Лермонтов - Поэт: читать стих "Отделкой золотой блистает мой кинжал", текст стихотворения

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
Клинок надежный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал —
Наследье бранного востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
И не одну прорвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком
На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне,
Лишен героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене —
Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь перед зарей,
Никто с усердьем не читает…

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов

Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой;
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой,
Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
Нас тешат блёстки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
Морщины прятать под румяны…

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк?
Иль никогда, на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья?..

Анализ стихотворения «Поэт (Отделкой золотой блистает мой кинжал)» Лермонтова

После стихотворения «На смерть поэта» Лермонтов получил скандальную славу. Высшее общество во главе с императором видели в нем угрозу существующему режиму. Революционные и демократические круги считали его достойным наследником Пушкина, воспевающим в своем творчестве лучшие идеалы. Лермонтов действительно продолжил и развил многие темы, затронутые Пушкиным. Одна из них – место и роль поэта в обществе. В 1838 г. он написал стихотворение «Поэт», которое можно считать его программным заявлением.

Произведение построено на сравнении кинжала с поэтом. Первая часть посвящена описанию «клинка надежного». Кинжал много лет выполнял свое непосредственное предназначение, заключающееся в убийстве людей. Его ценность заключалась только в остроте. Страшное орудие не нуждалось в бессмысленных украшениях. После убийства хозяина кинжал долгое время пролежал у торговца, пока не был куплен. Теперь он стал безобидной «игрушкой золотой», висящей на стене. Он нужен только для того, чтобы радовать чей-нибудь взгляд. Боевое оружие превратилось в декоративное украшение.

Во второй части Лермонтов сравнивает кинжал с современным поэтом. Явно виден намек на эпоху декабристов. Автор считает, что после убийства Пушкина не осталось настоящих поэтов, которые могут призвать народ на битву. Продавшись власти, современники предпочитают не затрагивать в своем творчестве острых вопросов, ограничиваясь описанием природы или великих деятелей. Литературная деятельность стала источником дохода, она не способна на подвиг. Лермонтов использует символический образ вечевого колокола, который был популярен среди декабристов. Он напоминает о древнерусских традициях народной вольности.

Поэт считает, что в современном лживом и порочном обществе не могут появиться гении и пророки. Люди настолько испорчены, что предпочитают не замечать правды и скрывать ее за «блестками и обманами».

В последней строфе образы кинжала и поэта сливаются воедино. Лермонтов выражает надежду на то, что настанет день пробуждения «осмеянного пророка», который найдет в себе силы обнажить кинжал и направить его острие против прогнившего общества. До тех пор кинжал будет все больше и больше покрываться «ржавчиной презренья».

Стихотворение «Поэт» относится к гражданской лирике. Обычно Лермонтов придерживался темы противостояния поэта и толпы, его одиночества. Но в этом случае он указывает на гражданский долг и прямое предназначение поэта. Большое влияние на него оказала смерть Пушкина и реакция общества на это событие. Лермонтов осознал, насколько значимой может быть роль поэта и какой силой обладает его творчество.

Читать стих поэта Михаил Лермонтов — Поэт на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.

rustih.ru

«Поэт (Отделкой золотой...)» - Стихотворение Михаила Лермонтова

Отделкой золотой блистает мой кинжал; Клинок надежный, без порока; Булат его хранит таинственный закал — Наследье бранного востока. Наезднику в горах служил он много лет, Не зная платы за услугу; Не по одной груди провел он страшный след И не одну прорвал кольчугу. Забавы он делил послушнее раба, Звенел в ответ речам обидным. В те дни была б ему богатая резьба Нарядом чуждым и постыдным. Он взят за Тереком отважным казаком На хладном трупе господина, И долго он лежал заброшенный потом В походной лавке армянина. Теперь родных ножон, избитых на войне, Лишен героя спутник бедный, Игрушкой золотой он блещет на стене — Увы, бесславный и безвредный! Никто привычною, заботливой рукой Его не чистит, не ласкает, И надписи его, молясь перед зарей, Никто с усердьем не читает... В наш век изнеженный не так ли ты, поэт, Свое утратил назначенье, На злато променяв ту власть, которой свет Внимал в немом благоговенье? Бывало, мерный звук твоих могучих слов Воспламенял бойца для битвы, Он нужен был толпе, как чаша для пиров, Как фимиам в часы молитвы. Твой стих, как божий дух, носился над толпой И, отзыв мыслей благородных, Звучал, как колокол на башне вечевой Во дни торжеств и бед народных. Но скучен нам простой и гордый твой язык, Нас тешат блёстки и обманы; Как ветхая краса, наш ветхий мир привык Морщины прятать под румяны... Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк! Иль никогда, на голос мщенья, Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, Покрытый ржавчиной презренья?..

М.Ю.Лермонтов. Собрание сочинений в 4-х т. Библиотека отечественной классики. Москва: Правда, 1969.

rupoem.ru

"Поэт (1838 год)"

  • М.Ю.Лермонтов: поэмы и стихотворения
  • "Поэт (1838 год)"
  • Исполнитель: Мартон Н. С.
  • Тип: mp3, текст
  • Продолжительность: 00:03:38
  • Скачать и слушать online

Your browser does not support HTML5 audio + video.

Читать: М.Ю.Лермонтов: поэмы и стихотворения. "Поэт (1838 год)": 

 Отделкой золотой блистает мой кинжал; 

     Клинок надежный, без порока; 

Булат его хранит таинственный закал — 

     Наследье бранного востока.

Наезднику в горах служил он много лет, 

     Не зная платы за услугу; 

Не по одной груди провел он страшный след 

     И не одну прорвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба, 

     Звенел в ответ речам обидным. 

В те дни была б ему богатая резьба 

     Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком 

     На хладном трупе господина, 

И долго он лежал заброшенный потом 

     В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне, 

     Лишен героя спутник бедный, 

Игрушкой золотой он блещет на стене — 

     Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой 

     Его не чистит, не ласкает, 

И надписи его, молясь перед зарей, 

     Никто с усердьем не читает...

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт, 

     Свое утратил назначенье, 

На злато променяв ту власть, которой свет 

     Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов 

     Воспламенял бойца для битвы, 

Он нужен был толпе, как чаша для пиров, 

     Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой; 

     И, отзыв мыслей благородных, 

Звучал, как колокол на башне вечевой, 

     Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык, 

     Нас тешат блёстки и обманы; 

Как ветхая краса, наш ветхий мир привык 

     Морщины прятать под румяны...

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк? 

     Иль никогда, на голос мщенья 

Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, 

     Покрытый ржавчиной презренья?..

chudo-kit.ru

Михаил Лермонтов - Поэт: стихотворение, читать текст

Стихотворения русских поэтов » Стихи Михаила Лермонтова » Михаил Лермонтов — Поэт


				

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
Клинок надежный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал —
Наследье бранного востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
И не одну прорвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком
На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне,
Лишен героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене —
Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь перед зарей,
Никто с усердьем не читает…

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет

Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой;
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой,
Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
Нас тешат блёстки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
Морщины прятать под румяны…

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк?
Иль никогда, на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья?..

rupoets.ru

Анализ стихотворения «Поэт (Отделкой золотой...)» Михаила Лермонтова

Чтобы понять, как видел тему назначения поэта и поэзии молодой Лермонтов, достаточно прочитать одно стихотворение — «Поэт (Отделкой золотой блистает мой кинжал…)». Написано оно в 1838 г. На тот момент Михаил Юрьевич был уже широко известен. Славу ему принесло посвящение убийству на дуэли Пушкина «Смерть Поэта», обнародованное в 1837 г. Именно из-за него Лермонтов отправился в первую кавказскую ссылку, длившуюся несколько месяцев.

«Поэт (Отделкой золотой блистает мой кинжал…)» — программное высказывание Михаила Юрьевича. Стихотворение посвящено положению дел в русской поэзии после трагической смерти Пушкина. Произведение построено на приеме противопоставления. В первых шести строфах речь идет о клинке. Когда-то оружие принадлежало наезднику в горах, служило ему верой и правдой, не одну прорвало кольчугу. Сейчас славные времена позади. Клинок висит на стене, превратившись в золотую игрушку. Вторые шесть строф относятся непосредственно к поэтам. В них Лермонтов называет свой век изнеженным, а мир — ветхим, обвиняет стихотворцев в утрате назначения. По мнению Михаила Юрьевича, ранее слово поэта могло вдохновить бойцов на битву, оно было необходимо толпе «как чаша для пиров». Но те годы ушли в прошлое. Отныне стихотворцам интересно только золото. В конце Лермонтов задается вопросами, одновременно соединяя между собой две части произведения: Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк? Иль никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, Покрытый ржавчиной презренья?

Для романтизма, который был близок Лермонтову, характерно противопоставление поэта и толпы. При этом герой преподносится как творец, вдохновленный свыше и чуждый большинству. Такой подход встречается и у Лермонтова, например, в позднем «Пророке» (1841). Интересно, что в произведении «Поэт (Отделкой золотой блистает мой кинжал…)» демонстрируется несколько другой взгляд на проблему. Здесь стихотворец предстает в качестве властителя народных дум. Толпа внимает его словам, жаждет их услышать.

По сути, в стихотворении «Поэт (Отделкой золотой блистает мой кинжал…)» Лермонтов называет произведения своих современников салонными развлечениями, пустышками, безделушками. Михаил Юрьевич призывает создавать актуальную лирику с четкой гражданской позицией, оказывающую сильное влияние на мысли и поступки людей.

Поэт (Отделкой золотой...)

 

Отделкой золотой блистает мой кинжал;

   Клинок надежный, без порока;

Булат его хранит таинственный закал —

   Наследье бранного востока.

 

Наезднику в горах служил он много лет,

   Не зная платы за услугу;

Не по одной груди провел он страшный след

   И не одну прорвал кольчугу.

 

Забавы он делил послушнее раба,

   Звенел в ответ речам обидным.

В те дни была б ему богатая резьба

   Нарядом чуждым и постыдным.

 

Он взят за Тереком отважным казаком

   На хладном трупе господина,

И долго он лежал заброшенный потом

   В походной лавке армянина.

 

Теперь родных ножон, избитых на войне,

   Лишен героя спутник бедный,

Игрушкой золотой он блещет на стене —

   Увы, бесславный и безвредный!

 

Никто привычною, заботливой рукой

   Его не чистит, не ласкает,

И надписи его, молясь перед зарей,

   Никто с усердьем не читает...

 

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,

   Свое утратил назначенье,

На злато променяв ту власть, которой свет

   Внимал в немом благоговенье?

 

Бывало, мерный звук твоих могучих слов

   Воспламенял бойца для битвы,

Он нужен был толпе, как чаша для пиров,

   Как фимиам в часы молитвы.

 

Твой стих, как божий дух, носился над толпой

   И, отзыв мыслей благородных,

Звучал, как колокол на башне вечевой

   Во дни торжеств и бед народных.

 

Но скучен нам простой и гордый твой язык,

   Нас тешат блёстки и обманы;

Как ветхая краса, наш ветхий мир привык

   Морщины прятать под румяны...

 

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк!

   Иль никогда, на голос мщенья,

Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,

   Покрытый ржавчиной презренья?..

 

1838

45parallel.net

М.Ю.Лермонтов. Из стихотворений 1837 – 1839 гг.

  БОРОДИНО [1]

«Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
      Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые?
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
      Про день Бородина!»

– Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
      Богатыри – не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
      Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
      Ворчали старики:
«Что ж мы? на зимние квартиры[2]?
Не смеют что ли командиры
Чужие изорвать мундиры
      О русские штыки?»

И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
      Построили реду́т[3].
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки –
      Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
      Постой-ка, брат, мусью́!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
      За родину свою!

Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
      Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
«Пора добраться до карте́чи![4]»

И вот на поле грозной се́чи
      Ночная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафе́та[5],
И слышно было до рассвета,
      Как ликовал француз.
Но тих был наш бива́к[6] открытый:
Кто ки́вер[7] чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
      Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,
Всё шумно вдруг зашевелилось,
      Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен була́том[8],
      Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
      Умремте ж под Москвой,
      Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
      Мы в Бородинский бой.

Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
      И всё на наш редут.
Ула́ны с пестрыми значками,
Драгу́ны с конскими хвостами[9],
Все промелькнули перед нами,
       Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена, как тени,
      В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
      Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
      Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась – как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
      Слились в протяжный вой...

Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
      И до конца стоять...
Вот затрещали барабаны –
И отступили басурманы[10].
Тогда считать мы стали раны,      
 Товарищей считать.

Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
      Богатыри – не вы.
Плохая им досталась доля:
Не многие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
      Не отдали б Москвы!
1837 (стр. 80-83)


СМЕРТЬ ПОЭТА [11]

Погиб поэт! – невольник чести[12] –
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой[13]!..
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света[14]
Один как прежде... и убит!
Убит!.. к чему теперь рыданья,
Пустых похвал ненужный хор,
И жалкий лепет оправданья?
Судьбы свершился приговор!
Не вы ль сперва так злобно гнали
Его свободный, смелый дар
И для потехи раздували
Чуть затаившийся пожар?
Что ж? веселитесь... – он мучений
Последних вынести не мог:
Угас, как све́точ[15], дивный гений,
Увял торжественный венок.

Его убийца хладнокровно
Навел удар... спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет.
И что за диво?.. издалёка,
Подобный сотням беглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшен к нам по воле рока;
Смеясь, он дерзко презирал
Земли чужой язык и нравы;
Не мог щадить он нашей славы;
Не мог понять в сей миг кровавый,
На что́ он руку поднимал!..

       И он убит – и взят могилой,
       Как тот певец, неведомый, но милый[16],
              Добыча ревности глухой,
       Воспетый им с такою чудной силой,
Сраженный, как и он, безжалостной рукой.

Зачем от мирных нег и дружбы простодушной[17]
Вступил он в этот свет завистливый и душный
Для сердца вольного и пламенных страстей?
Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,
Зачем поверил он словам и ласкам ложным,
Он, с юных лет постигнувший людей?..

И прежний сняв венок – они венец терновый[18],
Увитый ла́врами, надели на него:
       Но иглы тайные сурово
       Язвили славное чело[19];
Отравлены его последние мгновенья
Коварным шопотом насмешливых невежд,
       И умер он – с напрасной жаждой мщенья,
С досадой тайною обманутых надежд.
       Замолкли звуки чудных песен,
       Не раздаваться им опять:
       Приют певца угрюм и тесен,
       И на устах его печать.
          _____

       А вы, надменные потомки[20]
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
       Таитесь вы под сению закона,
       Пред вами суд и правда – всё молчи!..
Но есть и божий суд, наперсники[21] разврата!
       Есть грозный суд: он ждет;
       Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперед.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
       Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью
       Поэта праведную кровь!
1837 (стр. 84–86)


УЗНИК [22]

Отворите мне темницу,
Дайте мне сиянье дня,
Черноглазую девицу,
Черногривого коня.
Я красавицу младую
Прежде сладко поцелую,
На коня потом вскочу,
В степь, как ветер, улечу.

Но окно тюрьмы высоко,
Дверь тяжелая с замком;
Черноокая далеко,
В пышном тереме[23] своем;
Добрый конь в зеленом поле
Без узды, один, по воле
Скачет весел и игрив,
Хвост по ветру распустив.

Одинок я – нет отрады:
Стены голые кругом,
Тускло светит луч лампады
Умирающим огнем;
Только слышно: за дверями,
Звучно-мерными шагами,
Ходит в тишине ночной
Безответный часовой.
1837 (стр. 89–90)


КИНЖАЛ [24]

Люблю тебя, булатный[25] мой кинжал,
Товарищ светлый и холодный.
Задумчивый грузин на месть тебя ковал,
На грозный бой точил черкес свободный.

Лилейная[26] рука тебя мне поднесла
В знак памяти, в минуту расставанья,
И в первый раз не кровь вдоль по тебе текла,
Но светлая слеза – жемчужина страданья.

И черные глаза, остановясь на мне,
Исполненны таинственной печали,
Как сталь твоя при трепетном огне,
То вдруг тускнели, – то сверкали.

Ты дан мне в спутники, любви залог немой,
И страннику в тебе пример не бесполезный:
Да, я не изменюсь и буду тверд душой,
Как ты, как ты, мой друг железный.
1838 (стр. 108)


ДУМА [27]

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее – иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
         В бездействии состарится оно.
         Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
         Как пир на празднике чужом.
       К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно-малодушны,
И перед властию – презренные рабы.
         Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты – его паденья час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
         Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
         Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
         Мы лучший сок навеки извлекли.

Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства –
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
         Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
         Глядя насмешливо назад.

Толпой угрюмою и скоро позабытой,
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
         Ни гением начатого труда.
И прах[28] наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
         Над промотавшимся отцом.
1838 (стр. 113–114)


ПОЭТ [29]

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
        Клинок надежный, без порока;
Булат[30] его хранит таинственный закал, –
        Наследье бранного[31] востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
        Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
        И не одну прорвал кольчугу[32].

Забавы он делил послушнее раба,
        Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
        Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком
        На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
        В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне,
        Лишен героя спутник бедный;
Игрушкой золотой он блещет на стене –
        Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
        Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь перед зарей,
        Никто с усердьем не читает...
________

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
        Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет[33]
        Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слав
        Воспламенял бойца для битвы;
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
        Как фимиам[34] в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой;
        И отзыв мыслей благородных
Звучал, как колокол на башне вечевой[35],
        Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык; –
        Нас тешат блестки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
        Морщины прятать под румяны...

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк[36]?
        Иль никогда на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
        Покрытый ржавчиной презренья?
1838 (стр. 118–119)


МОЛИТВА [37]

В минуту жизни трудную
Теснится ль в сердце грусть:
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная
В созвучьи слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,
Сомненье далеко –
И верится, и плачется,
И так легко, легко...
1839 (стр. 127)


На буйном пиршестве задумчив он сидел... [38]

На буйном пиршестве задумчив он сидел
Один, покинутый безумными друзьями,
И в даль грядущую, закрытую пред нами,
Духовный взор его смотрел.

И помню я, исполнены печали,
Средь звона чаш, и криков, и речей,
И песен праздничных, и хохота гостей
Его слова пророчески звучали.
1839 (стр. 134)

literatura5.narod.ru

Лермонтов - Смерть поэта: Читать стих, текст стихотворения Михаила Юрьевича Лермонтова, 1837

Отмщенье, государь, отмщенье!
Паду к ногам твоим:
Будь справедлив и накажи убийцу,
Чтоб казнь его в позднейшие века
Твой правый суд потомству возвестила,
Чтоб видел злодеи в ней пример.

Погиб поэт!- невольник чести —
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!
Убит!.. К чему теперь рыданья,
Пустых похвал ненужный хор
И жалкий лепет оправданья?
Судьбы свершился приговор!
Не вы ль сперва так злобно гнали
Его свободный, смелый дар
И для потехи раздували
Чуть затаившийся пожар?
Что ж? веселитесь… Он мучений
Последних вынести не мог:
Угас, как светоч, дивный гений,
Увял торжественный венок.

Его убийца хладнокровно
Навел удар… спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет.
И что за диво?… издалека,
Подобный сотням беглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшен к нам по воле рока;
Смеясь, он дерзко презирал
Земли чужой язык и нравы;
Не мог щадить он нашей славы;
Не мог понять в сей миг кровавый,
На что он руку поднимал!..

И он убит — и взят могилой,
Как тот певец, неведомый, но милый,
Добыча ревности глухой,
Воспетый им с такою чудной силой,
Сраженный, как и он, безжалостной рукой.

Зачем от мирных нег и дружбы простодушной
Вступил он в этот свет завистливый и душный
Для сердца вольного и пламенных страстей?
Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,
Зачем поверил он словам и ласкам ложным,
Он, с юных лет постигнувший людей?..

И прежний сняв венок — они венец терновый,
Увитый лаврами, надели на него:
Но иглы тайные сурово
Язвили славное чело;
Отравлены его последние мгновенья
Коварным шепотом насмешливых невежд,
И умер он — с напрасной жаждой мщенья,
С досадой тайною обманутых надежд.
Замолкли звуки чудных песен,
Не раздаваться им опять:
Приют певца угрюм и тесен,
И на устах его печать.
_____________________

А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда — всё молчи!..
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждет;
Он не доступен звону злата,
И мысли, и дела он знает наперед.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью
Поэта праведную кровь!

Анализ стихотворения «Смерть поэта» Лермонтова

Стихотворение «Смерть поэта» было написано Лермонтовым спустя несколько часов после первого известия о смертельном ранении Пушкина на дуэли. Оно очень быстро распространилось в обществе. В творческих кругах произведение вызвало бурю сочувственных откликов, в высшем свете – яростное негодование. В ответ Лермонтов пишет вторую часть («А вы, надменные потомки…»), обращаясь напрямую к тем, кого он считает виновными в смерти поэта. Это продолжение было невероятно дерзким и смелым поступком. Оно было расценено императором как прямое воззвание к революции. Незамедлительно последовала ссылка Лермонтова на Кавказ.

Стихотворение «Смерть поэта» стало переломным этапом в творчестве Лермонтова. Его потрясла нелепая и трагическая гибель человека, которого он считал своим учителем и наставником. За убийством на дуэли скрываются тайные причины. Лермонтов развивает тему противостояния поэта и толпы. Только на этот раз в образе толпы он усматривает не рядовую чернь, а высшее общество. Известно, с каким пренебрежением относились к великому таланту Пушкина сам император и его окружение. Поэт постоянно подвергался насмешкам и унижениям. Человек, значение которого для русской литературы трудно переоценить, был намеренно вовлечен в грязную сплетню.

Лермонтов с презрением описывает убийцу Пушкина, который не представлял себе «на что он руку поднимал!…». По крайней мере, Дантес был иностранцем. Ему действительно не было никакого дела до русского гения. Лермонтов считает его слепым орудием в руках настоящих убийц. На них он обрушивает всю свою ярость и негодование.

Преклонение перед Пушкиным особенно заметно в конце первой части стиха. Лермонтов проводит прямую аналогию между поэтом и Христом, принявшим мучительную и несправедливую смерть («венец терновый… надели на него»).

Вторая часть значительно эмоциональнее первой. Лермонтова буквально распирает от переизбытка чувств. Он переходит к прямому обращению к виновникам смерти Пушкина и называет их своими именами («Вы, жадною толпой стоящие у трона»). Лермонтов перечисляют и другие преступления «наперсников разврата»: обман для достижения богатства и высокого положения, подавление всех проявлений свободы и правды, использование власти в личных интересах.

Поэт вновь прибегает к религиозной символике. Он считает, что ничто не окажется безнаказанным перед лицом «грозного Судии». Преступники рано или поздно получат по заслугам.

Очень эффектна концовка произведения, основанная на резком противопоставлении: «черная кровь» преступников — «праведная кровь» гения и мученика.

Читать стих поэта Михаил Лермонтов — Смерть поэта на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.

rustih.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *