Полтава

Посвящение
Песнь первая
Песнь вторая
Песнь третия
Примечания

(1828—1829)

				The power and glory of the war,
				Faithless as their vain votaries, men,
				Had pass'd to the triumphant Czar.
				
				                     Byrоn(0).

Посвящение

Тебе - но голос музы темной
Коснется ль уха твоего?
Поймешь ли ты душою скромной
Стремленье сердца моего?
Иль посвящение поэта,
Как некогда его любовь,
Перед тобою без ответа
Пройдет, непризнанное вновь?

Узнай по крайней мере звуки,
Бывало, милые тебе -
И думай, что во дни разлуки,
В моей изменчивой судьбе,
Твоя печальная пустыня,
Последний звук твоих речей
Одно сокровище, святыня,
Одна любовь души моей.


«Полтава» - поэма Александра Пушкина, написанная им в 1828 году.
Поэма посвящена Марии Волконской, дочери генерала Раевского, героя войны 1812 года, которая последовала за своим мужем-декабристом в сибирскую ссылку.
Поэма состоит из трех песен. В первой песне повествуется о Марии (дочери В. Л. Кочубея), украинском гетмане Мазепе и о событиях Великой Северной войны. Во второй песне рассказывается о казни Кочубея. В третьей - описывается Полтавская баталия.

В поэме Пушкин обращается к славным страницам истории нашей родины. Смело и широко он рисует Полтавскую битву, от исхода которой зависело существование России как самостоятельного государства. При работе над поэмой Пушкин обращался к историческим источникам, а также к молдавским преданиям, народным украинским песням и думам.

Действующие лица:

  • Мазепа — украинский гетман.
  • Мария Кочубей — дочь В. Л. Кочубея.
  • В. Л. Кочубей — генеральный судья.
  • Любовь — жена его.
  • Петр Великий — русский царь.
  • Карл XII — шведский король.
Действие поэмы происходит на Украине в городе Полтава.

Начав весной 1828 г. и вскоре бросив работу, Пушкин вернулся к поэме осенью (когда к нему обычно приходило вдохновение) и необыкновенно быстро, по его словам, "в несколько дней", закончил свою вторую по величине (после "Руслана и Людмилы") поэму. Сохранился рассказ об этом со слов Пушкина в воспоминаниях его знакомого М.Юзефовича: "Это было в Петербурге. Погода стояла отвратительная. Он уселся дома, писал целый день. Стихи ему грезились даже во сне, так что он ночью вскакивал с постели и записывал их впотьмах. Когда голод его прохватывал, он бежал в ближайший трактир, стихи преследовали его и туда, он ел на скорую руку что попало и убегал домой, чтобы записать то, что набралось у него на бегу и за обедом. Таким образом слагались у него сотни стихов в сутки. Иногда мысли, не укладывавшиеся в стихи, записывались им прозой. Но затем следовала отделка, при которой из набросков не оставалось и четвертой части".

"Полтава" была новаторским произведением, не понятым ни современниками, ни позднейшей критикой. В пределах одной поэмы Пушкин захотел объединить несколько важных политических и личных тем, волновавших его в ту эпоху, и, как казалось ему и его ближайшим друзьям-поэтам, он успешно осуществил эту задачу(1).

Первая тема "Полтавы" - судьба русского государства среди других европейских государств, способность русского народа отстоять свою самостоятельность в борьбе с сильнейшими противниками. Эта тема (борьба Карла XII с Петром) связывалась в сознании Пушкина с недавними, памятными еще ему событиями - нашествием Наполеона и поражением его, "когда падением ославил муж рока свой попятный шаг". Пушкин считал, что, победив в тяжкой борьбе с могучим врагом, Россия показала свою внутреннюю крепость и силу.

     Но в искушеньях долгой кары,
     Перетерпев судеб удары,
     Окрепла Русь. Так тяжкий млат,
     Дробя стекло, кует булат.

Героем, стоящим в центре этой темы в "Полтаве", является Петр, а центральным эпизодом - Полтавский бой и пир после победы.

Другая тема, которая не могла не встать перед Пушкиным как государственным мыслителем, - тема многонациональности русского государства, исторической закономерности объединения разных наций в пределах одного государства и прочности их связи с русским народом и государством. Эту тему Пушкин развивает на примере Украины, поставив в центре образ Мазепы, пытавшегося при помощи шведских войск оторвать Украину от России. В поэме Пушкин (в строгом соответствии с историей) показывает Мазепу не как патриота, борющегося за освобождение своей родины(2), а как коварного властолюбца, на деле презирающего и свободу и родину. Эту национальную тему Пушкин, видимо, сначала хотел выдвинуть на первое место, назвав в рукописи свою поэму "Мазепа".

Пушкин не был бы великим гуманистом, если бы ограничился в своей поэме поэтическими размышлениями о государстве, восхвалением его мощи, забыв о человеке. Третья тема "Полтавы" - тема частного человека, раздавленного колесом истории. Мария - сильная и страстная женщина. Преодолев и религиозные препятствия, и проклятие родителей, и позор в глазах общества, она завоевывает себе счастье, но неожиданно и невинно погибает жертвой игры грандиозных и страшных исторических событий. Выделенная поэтом в конце поэмы (и в конец эпилога), драма Марии придает трагический характер и всему произведению. "Сильные характеры и глубокая, трагическая тень, набросанная на все эти ужасы, вот что увлекло меня", - писал Пушкин о "Полтаве" в статье "Опровержение на критики".

Пушкин придавал большое значение исторической верности описания и освещения событий в своей поэме, так же как и изображения исторических лиц в ней. Он предпослал "Полтаве" в первом издании предисловие, где подчеркивал достоверность изображаемого, и сопроводил поэму примечаниями, цитируя в них подлинные исторические документы; он горячо полемизировал с критиками, упрекавшими его в искажении истории. Эту подлинно реалистическую по содержанию поэму Пушкин написал несколько приподнятым, поэтически украшенным стилем, напоминающим некоторыми чертами стиль народных украинских песен, исторических сказаний, дум (см. начало поэмы - "Богат и славен Кочубей", или описание красоты Марии, или стихи "Не серна под утес уходит...", поэтический монолог Кочубея о трех кладах; звучащие, как песня, стихи о казаке: "Кто при звездах и при луне так поздно едет на коне?"

(3)).

"Полтаве" предпослано необыкновенно поэтическое, полное глубокого чувства посвящение. Кому оно адресовано - до сих пор точно не установлено. Есть предположение, что Марии Волконской (урожденной Раевской), жене декабриста С. Н. Волконского, поехавшей за мужем в сибирскую каторгу (см. стихи "Твоя печальная пустыня, последний звук твоих речей...").

 (0) Мощь и слава войны,
     Как и люди, их суетные поклонники,
     Перешли на сторону торжествующего царя.
     Байрон (англ.).
(1) "Самая зрелая изо всех моих стихотворных повестей, - писал Пушкин в заметке "Опровержение на критики", - та, в которой все почти оригинально (а мы из этого только и бьемся, хоть это еще и не главное), "Полтава", которую Жуковский, Гнедич, Дельвиг, Вяземский предпочитают всему, что я до сих пор ни написал... "Полтава" не имела успеха".

(2) В противополжность Рылееву, именно так изобразившему Мазепу в своей романтической поэме "Войнаровский" (1825).

(3) Сначала Пушкин написал эти стихи даже иным стихотворным размером по сравнению со всей поэмой, подобно вставленным в поэму "Цыганы" стихам о птичке.

pushkinpoetry.ru

"Полтава" (отрывок) Пушкина А.С.

Горит восток зарею новой.

Уж на равнине, по холмам

Грохочут пушки. Дым багровый

Кругами всходит к небесам

Навстречу утренним лучам.

Полки ряды свои сомкнули.

В кустах рассыпались стрелки.

Катятся ядра, свищут пули;

Нависли хладные штыки.

Сыны любимые победы,

Сквозь огнь окопов рвутся шведы;

Волнуясь, конница летит;

Пехота движется за нею

И тяжкой твердостью своею

Ее стремление крепит.

И битвы поле роковое

Гремит, пылает здесь и там;

Но явно счастье боевое

Служить уж начинает нам.

Пальбой отбитые дружины,

Мешаясь, падают во прах.

Уходит Розен сквозь теснины;

Сдается пылкий Шлипенбах.

Тесним мы шведов рать за ратью;

Темнеет слава их знамен,

И бога браней благодатью

Наш каждый шаг запечатлен.

Тогда-то свыше вдохновенный

Раздался звучный глас Петра:

«За дело, с Богом!» Из шатра,

Толпой любимцев окруженный,

Выходит Петр. Его глаза Сияют.

Лик его ужасен. Движенья быстры.

Он прекрасен,

Он весь, как божия гроза.

Идет. Ему коня подводят.

Ретив и смирен верный конь.

Почуя роковой огонь, Дрожит.

Глазами косо водит

И мчится в прахе боевом,

Гордясь могущим седоком.

Уж близок полдень. Жар пылает.

Как пахарь, битва отдыхает.

Кой-где гарцуют казаки.

Равняясь, строятся полки.

Молчит музыка боевая.

На холмах пушки, присмирев,

Прервали свой голодный рев.

И вот, равнину оглашая,

Далече грянуло ура:

Полки увидели Петра.

И он промчался пред полками,

Могущ и радостен, как бой.

Он поле пожирал очами.

За ним вослед неслись толпой

Сии птенцы гнезда Петрова —

В пременах жребия земного,

В трудах державства и войны

Его товарищи, сыны:

И Шереметев благородный,

И Брюс, и Боур, и Репнин,

И, счастья баловень безродный,

Полудержавный властелин.

 

И перед синими рядами

Своих воинственных дружин,

Несомый верными слугами,

В качалке, бледен, недвижим,

Страдая раной, Карл явился.

Вожди героя шли за ним.

Он в думу тихо погрузился.

Смущенный взор изобразил

Необычайное волненье.

Казалось, Карла приводил

Желанный бой в недоуменье...

Вдруг слабым манием руки

На русских двинул он полки.

И с ними царские дружины

Сошлись в дыму среди равнины:

И грянул бой, Полтавский бой!

В огне, под градом раскаленным,

Стеной живою отраженным,

Над падшим строем свежий строй

Штыки смыкает. Тяжкой тучей

Отряды конницы летучей,

Браздами, саблями звуча,

Сшибаясь, рубятся сплеча.

Бросая груды тел на груду,

Шары чугунные повсюду

Меж ними прыгают, разят,

Прах роют и в крови шипят.

Швед, русский — колет, рубит, режет.

Бой барабанный, клики, скрежет,

Гром пушек, топот, ржанье, стон,

И смерть и ад со всех сторон.

Но близок, близок миг победы.

Ура! мы ломим; гнутся шведы.

О славный час! о славный вид!

Еще напор — и враг бежит:

И следом конница пустилась,

Убийством тупятся мечи,

И падшими вся степь покрылась,

Как роем черной саранчи.

Пирует Петр. И горд, и ясен,

И славы полон взор его.

И царский пир его прекрасен.

При кликах войска своего,

В шатре своем он угощает

Своих вождуй, вождей чужих,

И славных пленников ласкает,

И за учителей своих

Заздравный кубок подымает.

lit-helper.com

Полтава - Пушкин А.С. - Поэзия - Каталог статей

 

    АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН

 

ПОЛТАВА

 


The power and glory of the war,
Faithless as their vain votaries, men,
Had pass'd to the triumphant Czar.

                          B y r о n


Посвящение


Тебе - но голос музы тёмной
Коснется ль уха твоего?
Поймешь ли ты душою скромной
Стремленье сердца моего?
Иль посвящение поэта,
Как некогда его любовь,
Перед тобою без ответа
Пройдет, непризнанное вновь?

Узнай, по крайней мере, звуки,
Бывало, милые тебе -
И думай, что во дни разлуки,
В моей изменчивой судьбе,
Твоя печальная пустыня,
Последний звук твоих речей
Одно сокровище, святыня,
Одна любовь души моей.

 

Песнь первая


Богат и славен Кочубей.(1)
Его луга необозримы;
Там табуны его коней
Пасутся вольны, нехранимы.
Кругом Полтавы хутора(2)
Окружены его садами,
И много у него добра,
Мехов, атласа, серебра
И на виду и под замками.
Но Кочубей богат и горд
Не долгогривыми конями,
Не златом, данью крымских орд,
Не родовыми хуторами,
Прекрасной дочерью своей
Гордится старый Кочубей.(3)

И то сказать: в Полтаве нет
Красавицы, Марии равной.
Она свежа, как вешний цвет,
Взлелеянный в тени дубравной.
Как тополь киевских высот,

Она стройна. Ее движенья
То лебедя пустынных вод
Напоминают плавный ход,
То лани быстрые стремленья.
Как пена, грудь ее бела.
Вокруг высокого чела,
Как тучи, локоны чернеют.
Звездой блестят ее глаза;
Ее уста, как роза, рдеют.
Но не единая краса
(Мгновенный цвет!) молвою шумной
В младой Марии почтена:
Везде прославилась она
Девицей скромной и разумной.
За то завидных женихов
Ей шлет Украйна и Россия;
Но от венца, как от оков,
Бежит пугливая Мария.
Всем женихам отказ - и вот
За ней сам гетман сватов шлет.(4)

Он стар. Он удручен годами,
Войной, заботами, трудами;
Но чувства в нем кипят, и вновь
Мазепа ведает любовь.

Мгновенно сердце молодое
Горит и гаснет. В нем любовь
Проходит и приходит вновь,
В нем чувство каждый день иное:
Не столь послушно, не слегка,
Не столь мгновенными страстями
Пылает сердце старика,
Окаменелое годами.
Упорно, медленно оно
В огне страстей раскалено;
Но поздний жар уж не остынет
И с жизнью лишь его покинет.

Не серна под утес уходит,
Орла послыша тяжкой лёт;
Одна в сенях невеста бродит,
Трепещет и решенья ждет.

И вся полна негодованьем
К ней мать идет и, с содроганьем
Схватив ей руку, говорит:
"Бесстыдный! старец нечестивый!
Возможно ль?... нет, пока мы живы,
Нет! он греха не совершит.
Он, должный быть отцом и другом
Невинной крестницы своей...
Безумец! на закате дней
Он вздумал быть ее супругом".
Мария вздрогнула. Лицо
Покрыла бледность гробовая,
И охладев как неживая
Упала дева на крыльцо.

Она опомнилась, но снова
Закрыла очи - и ни слова
Не говорит. Отец и мать
Ей сердце ищут успокоить,
Боязнь и горесть разогнать,
Тревогу смутных дум устроить...
Напрасно. Целые два дня,
То молча плача, то стеня,
Мария не пила, не ела,
Шатаясь, бледная как тень,
Не зная сна. На третий день
Ее светлица опустела.

Никто не знал, когда и как
Она сокрылась. Лишь рыбак
Той ночью слышал конской топот,
Казачью речь и женской шопот,
И утром след осьми подков
Был виден на росе лугов.

Не только первый пух ланит
Да русы кудри молодые,
Порой и старца строгой вид,
Рубцы чела, власы седые
В воображенье красоты
Влагают страстные мечты.

И вскоре слуха Кочубея
Коснулась роковая весть:
Она забыла стыд и честь,
Она в объятиях злодея!
Какой позор! Отец и мать
Молву не смеют понимать.
Тогда лишь истина явилась
С своей ужасной наготой.
Тогда лишь только объяснилась
Душа преступницы младой.
Тогда лишь только стало явно,
Зачем бежала своенравно
Она семейственных оков,
Томилась тайно, воздыхала
И на приветы женихов
Молчаньем гордым отвечала;
Зачем так тихо за столом
Она лишь гетману внимала,
Когда беседа ликовала
И чаша пенилась вином;
Зачем она всегда певала
Те песни, кои он слагал,(5)
Когда он беден был и мал,
Когда молва его не знала;
Зачем с неженскою душой
Она любила конный строй,
И бранный звон литавр и клики
Пред бунчуком и булавой
Малороссийского владыки....(6)

Богат и знатен Кочубей.
Довольно у него друзей.
Свою омыть он может славу.
Он может возмутить Полтаву;
Внезапно средь его дворца
Он может мщением отца
Постигнуть гордого злодея;
Он может верною рукой
Вонзить... но замысел иной
Волнует сердце Кочубея.

Была та смутная пора,
Когда Россия молодая,
В бореньях силы напрягая,
Мужала с гением Петра.
Суровый был в науке славы
Ей дан учитель; не один
Урок нежданый и кровавый
Задал ей шведской паладин.
Но в искушеньях долгой кары
Перетерпев судеб удары,
Окрепла Русь. Так тяжкой млат,
Дробя стекло, кует булат.

Венчанный славой бесполезной,
Отважный Карл скользил над бездной.
Он шел на древнюю Москву,
Взметая русские дружины,
Как вихорь гонит прах долины
И клонит пыльную траву.
Он шел путем, где след оставил
В дни наши новый, сильный враг,
Когда падением ославил
Муж рока свой попятный шаг.(7)

Украйна глухо волновалась,
Давно в ней искра разгоралась.
Друзья кровавой старины
Народной чаяли войны,
Роптали, требуя кичливо,
Чтоб гетман узы их расторг,
И Карла ждал нетерпеливо
Их легкомысленный восторг.
Вокруг Мазепы раздавался
Мятежный крик: пора, пора!
Но старый гетман оставался
Послушным подданным Петра.
Храня суровость обычайну,
Спокойно ведал он Украйну,
Молве, казалось, не внимал
И равнодушно пировал.

"Что ж гетман? - юноши твердили,
Он изнемог; он слишком стар;
Труды и годы угасили
В нем прежний, деятельный жар.
Зачем дрожащею рукою
Еще он носит булаву?
Теперь бы грянуть нам войною
На ненавистную Москву!
Когда бы старый Дорошенко,(8)
Иль Самойлович молодой,(9)
Иль наш Палей(10), иль Гордеенко(11)
Владели силой войсковой;
Тогда б в снегах чужбины дальной
Не погибали казаки,
И Малороссии печальной
Освобождались уж полки".(12)

Так, своеволием пылая,
Роптала юность удалая,
Опасных алча перемен,
Забыв отчизны давний плен,
Богдана счастливые споры,
Святые брани, договоры
И славу дедовских времен.
Но старость ходит осторожно
И подозрительно глядит.
Чего нельзя и что возможно,
Еще не вдруг она решит.
Кто снидет в глубину морскую,
Покрытую недвижно льдом?
Кто испытующим умом
Проникнет бездну роковую
Души коварной? Думы в ней,
Плоды подавленных страстей,
Лежат погружены глубоко,
И замысел давнишних дней,
Быть может, зреет одиноко.
Как знать? Но чем Мазепа злей,
Чем сердце в нем хитрей и ложней,
Тем с виду он неосторожней
И в обхождении простей.
Как он умеет самовластно
Сердца привлечь и разгадать,
Умами править безопасно,
Чужие тайны разрешать!
С какой доверчивостью лживой,
Как добродушно на пирах
Со старцами старик болтливый
Жалеет он о прошлых днях,
Свободу славит с своевольным,
Поносит власти с недовольным,
С ожесточенным слезы льет,
С глупцом разумну речь ведет!
Не многим, может быть, известно,
Что дух его неукротим,
Что рад и честно и бесчестно
Вредить он недругам своим;
Что ни единой он обиды
С тех пор как жив не забывал,
Что далеко преступны виды
Старик надменный простирал;
Что он не ведает святыни,
Что он не помнит благостыни,
Что он не любит ничего,
Что кровь готов он лить как воду,
Что презирает он свободу,
Что нет отчизны для него.

Издавна умысел ужасный
Взлелеял тайно злой старик
В душе своей. Но взор опасный,
Враждебный взор его проник.

"Нет, дерзкий хищник, нет, губитель! -
Скрежеща мыслит Кочубей, -
Я пощажу твою обитель,
Темницу дочери моей;
Ты не истлеешь средь пожара,
Ты не издохнешь от удара
Казачей сабли. Нет, злодей,
В руках московских палачей,
В крови, при тщетных отрицаньях,
На дыбе, корчась в истязаньях,
Ты проклянешь и день и час,
Когда ты дочь крестил у нас,
И пир, на коем чести чашу
Тебе я полну наливал,
И ночь, когда голубку нашу
Ты, старый коршун, заклевал!..."

Так! было время: с Кочубеем
Был друг Мазепа; в оны дни
Как солью, хлебом и елеем,
Делились чувствами они.
Их кони по полям победы
Скакали рядом сквозь огни;
Нередко долгие беседы
Наедине вели они -
Пред Кочубеем гетман скрытный
Души мятежной ненасытной
Отчасти бездну открывал
И о грядущих измененьях,
Переговорах, возмущеньях
В речах неясных намекал.
Так, было сердце Кочубея
В то время предано ему.
Но в горькой злобе свирепея,
Теперь позыву одному
Оно послушно; он голубит
Едину мысль и день и ночь:
Иль сам погибнет, иль погубит -
Отмстит поруганную дочь.

Но предприимчивую злобу
Он крепко в сердце затаил.
"В бессильной горести, ко гробу
Теперь он мысли устремил.
Он зла Мазепе не желает;
Всему виновна дочь одна.
Но он и дочери прощает:
Пусть богу даст ответ она,
Покрыв семью свою позором,
Забыв и небо и закон...."

А между тем орлиным взором
В кругу домашнем ищет он
Себе товарищей отважных,
Неколебимых, непродажных.
Во всем открылся он жене:(13)
Давно в глубокой тишине
Уже донос он грозный копит,
И гнева женского полна
Нетерпеливая жена
Супруга злобного торопит.
В тиши ночей, на ложе сна,
Как некой дух, ему она
О мщеньи шепчет, укоряет,
И слезы льет, и ободряет,
И клятвы требует - и ей
Клянется мрачный Кочубей.

Удар обдуман. С Кочубеем
Бесстрашный Искра(14) заодно.
И оба мыслят: "Одолеем;
Врага паденье решено.
Но кто ж, усердьем пламенея,
Ревнуя к общему добру,
Донос на мощного злодея
Предубежденному Петру
К ногам положит не робея?"

Между полтавских казаков,
Презренных девою несчастной,
Один с младенческих годов
Ее любил любовью страстной.
Вечерней, утренней порой,
На берегу реки родной,
В тени украинских черешен,
Бывало, он Марию ждал,
И ожиданием страдал,
И краткой встречей был утешен.
Он без надежд ее любил,
Не докучал он ей мольбою:
Отказа б он не пережил.
Когда наехали толпою
К ней женихи, из их рядов
Уныл и сир он удалился.
Когда же вдруг меж казаков
Позор Мариин огласился,
И беспощадная молва
Ее со смехом поразила,
И тут Мария сохранила
Над ним привычные права.
Но если кто хотя случайно
Пред ним Мазепу называл,
То он бледнел, терзаясь тайно,
И взоры в землю опускал.
............................

Кто при звездах и при луне
Так поздно едет на коне?
Чей это конь неутомимый
Бежит в степи необозримой?

Казак на север держит путь,
Казак не хочет отдохнуть
Ни в чистом поле, ни в дубраве,
Ни при опасной переправе.

Как сткло булат его блестит,
Мешок за пазухой звенит,
Не спотыкаясь конь ретивый
Бежит, размахивая гривой.

Червонцы нужны для гонца,
Булат потеха молодца,
Ретивый конь потеха тоже -
Но шапка для него дороже.

За шапку он оставить рад
Коня, червонцы и булат,
Но выдаст шапку только с бою,
И то лишь с буйной головою.

Зачем он шапкой дорожит?
За тем, что в ней донос зашит,
Донос на гетмана злодея
Царю Петру от Кочубея.

Грозы не чуя между тем,
Неужасаемый ничем,
Мазепа козни продолжает.
С ним полномощный езуит(15)
Мятеж народный учреждает
И шаткой трон ему сулит.
Во тьме ночной они как воры
Ведут свои переговоры,
Измену ценят меж собой,
Слагают цыфр универсалов(16),
Торгуют царской головой,
Торгуют клятвами вассалов.
Какой-то нищий во дворец
Неведомо отколе ходит,
И Орлик,(17) гетманов делец,
Его приводит и выводит.
Повсюду тайно сеют яд
Его подосланные слуги:
Там на Дону казачьи круги
Они с Булавиным(18) мутят;
Там будят диких орд отвагу;
Там за порогами Днепра
Стращают буйную ватагу
Самодержавием Петра.
Маэепа всюду взор кидает
И письма шлет из края в край:
Угрозой хитрой подымает
Он на Москву Бахчисарай.
Король ему в Варшаве внемлет,
В стенах Очакова паша,
Во стане Карл и царь. Не дремлет
Его коварная душа;
Он, думой думу развивая,
Верней готовит свой удар;
В нем не слабеет воля злая,
Неутомим преступный жар.

Но как он вздрогнул, как воспрянул,
Когда пред ним незапно грянул
Упадший гром! когда ему,
Врагу России самому,
Вельможи русские послали(19)
В Полтаве писанный донос
И вместо праведных угроз,
Как жертве, ласки расточали;
И озабоченный войной,
Гнушаясь мнимой клеветой,
Донос оставя без вниманья,
Сам царь Иуду утешал
И злобу шумом наказанья
Смирить надолго обещал!

Мазепа, в горести притворной,
К царю возносит глас покорный.
"И знает бог, и видит свет:
Он, бедный гетман, двадцать лет
Царю служил душою верной;
Его щедротою безмерной
Осыпан, дивно вознесен...
О, как слепа, безумна злоба!...
Ему ль теперь у двери гроба
Начать учение измен,
И потемнять благую славу?
Не он ли помощь Станиславу(20)
С негодованьем отказал,
Стыдясь, отверг венец Украйны
И договор и письма тайны
К царю, по долгу, отослал?
Не он ли наущеньям хана(21)
И цареградского салтана
Был глух? Усердием горя,
С врагами белого царя
Умом и саблей рад был спорить,
Трудов и жизни не жалел,
И ныне злобный недруг смел
Его седины опозорить!
И кто же? Искра, Кочубей!
Так долго быв его друзьями!..."
И с кровожадными слезами,
В холодной дерзости своей,
Их казни требует злодей...(22)

Чьей казни?... старец непреклонный!
Чья дочь в объятиях его?
Но хладно сердца своего
Он заглушает ропот сонный.
Он говорит: "В неравный спор
Зачем вступает сей безумец?
Он сам, надменный вольнодумец,
Сам точит на себя топор.
Куда бежит, зажавши вежды?
На чем он основал надежды?
Или... но дочери любовь
Главы отцовской не искупит.
Любовник гетману уступит,
Не то моя прольется кровь."

Мария, бедная Мария,
Краса черкасских дочерей!
Не знаешь ты, какого змия
Ласкаешь на груди своей.
Какой же властью непонятной
К душе свирепой и развратной
Так сильно ты привлечена?
Кому ты в жертву отдана?
Его кудрявые седины,
Его глубокие морщины,
Его блестящий, впалый взор,
Его лукавый разговор
Тебе всего, всего дороже:
Ты мать забыть для них могла,
Соблазном постланное ложе
Ты отчей сени предпочла.
Своими чудными очами
Тебя старик заворожил,
Своими тихими речами
В тебе он совесть усыпил;
Ты на него с благоговеньем
Возводишь ослепленный взор,
Его лелеешь с умиленьем -
Тебе приятен твой позор,
Ты им, в безумном упоеньи,
Как целомудрием горда -
Ты прелесть нежную стыда
В своем утратила паденьи...

Что стыд Марии? что молва?
Что для нее мирские пени,
Когда склоняется в колени
К ней старца гордая глава,
Когда с ней гетман забывает
Судьбы своей и труд и шум,
Иль тайны смелых, грозных дум
Ей, деве робкой, открывает?
И дней невинных ей не жаль,
И душу ей одна печаль
Порой, как туча, затмевает:
Она унылых пред собой
Отца и мать воображает;
Она, сквозь слезы, видит их
В бездетной старости, одних,
И, мнится, пеням их внимает....
О, если б ведала она,
Что уж узнала вся Украйна!
Но от нее сохранена
Еще убийственная тайна.

 

ПЕСНЬ ВТОРАЯ.


Мазепа мрачен. Ум его
Смущен жестокими мечтами.
Мария нежными очами
Глядит на старца своего.
Она, обняв его колени,
Слова любви ему твердит.
Напрасно: черных помышлений
Ее любовь не удалит.
Пред бедной девой с невниманьем
Он хладно потупляет взор,
И ей на ласковый укор
Одним ответствует молчаньем.
Удивлена, оскорблена,
Едва дыша, встает она
И говорит с негодованьем:

"Послушай, гетман; для тебя
Я позабыла всё на свете.
Навек однажды полюбя,
Одно имела я в предмете:
Твою любовь. Я для нее
Сгубила счастие мое,
Но ни о чем я не жалею...
Ты помнишь: в страшной тишине,
В ту ночь, как стала я твоею,
Меня любить ты клялся мне.
Зачем же ты меня не любишь?


М а з е п а.
Мой друг, несправедлива ты.
Оставь безумные мечты;
Ты подозреньем сердце губишь:
Нет, душу пылкую твою
Волнуют, ослепляют страсти.
Мария, верь: тебя люблю
Я больше славы, больше власти.

М а р и я.
Неправда: ты со мной хитришь.
Давно ль мы были неразлучны?
Теперь ты ласк моих бежишь;
Теперь они тебе докучны;
Ты целый день в кругу старшин,
В пирах, разъездах - я забыта;
Ты долгой ночью иль один,
Иль с нищим, иль у езуита;
Любовь смиренная моя
Встречает хладную суровость.
Ты пил недавно, знаю я,
Здоровье Дульской. Это новость;
Кто эта Дульская?

М а з е п а.
И ты
Ревнива? Мне ль, в мои ли лета
Искать надменного привета
Самолюбивой красоты?
И стану ль я, старик суровый,
Как праздный юноша, вздыхать,
Влачить позорные оковы
И жен притворством искушать?

М а р и я.
Нет, объяснись без отговорок
И просто, прямо отвечай.

М а з е п а.
Покой души твоей мне дорог,
Мария; так и быть: узнай.

Давно замыслили мы дело;
Теперь оно кипит у нас.
Благое время нам приспело;
Борьбы великой близок час.
Без милой вольности и славы
Склоняли долго мы главы
Под покровительством Варшавы,
Под самовластием Москвы.
Но независимой державой
Украйне быть уже пора:
И знамя вольности кровавой
Я подымаю на Петра.
Готово всё: в переговорах
Со мною оба короля;
И скоро в смутах, в бранных спорах,
Быть может, трон воздвигну я.
Друзей надежных я имею:
Княгиня Дульская и с нею
Мой езуит, да нищий сей
К концу мой замысел приводят.
Чрез руки их ко мне доходят
Наказы, письма королей.
Вот важные тебе признанья.
Довольна ль ты? Твои мечтанья
Рассеяны ль?

М а р и я.
О милый мой,
Ты будешь царь земли родной!
Твоим сединам как пристанет
Корона царская!

М а з е п а.
Постой.
Не всё свершилось. Буря грянет;
Кто может знать, что ждет меня?

М а р и я.
Я близ тебя не знаю страха -
Ты так могущ! О, знаю я:
Трон ждет тебя.

М а з е п а.
А если плаха?...

М а р и я.
С тобой на плаху, если так.
Ах, пережить тебя могу ли?
Но нет: ты носишь власти знак.

М а з е п а.
Меня ты любишь?

М а р и я.
Я! люблю ли?

М а з е п а.
Скажи: отец или супруг
Тебе дороже?

М а р и я.
Милый друг,
К чему вопрос такой? тревожит
Меня напрасно он. Семью
Стараюсь я забыть мою.
Я стала ей в позор; быть может
(Какая страшная мечта!)
Моим отцом я проклята,
А за кого?

М а з е п а.
Так я дороже
Тебе отца? Молчишь...

М а р и я.
О боже!

М а з е п а.
Что ж? отвечай.

М а р и я.
Реши ты сам.

М а з е п а.
Послушай: если было б нам,
Ему иль мне, погибнуть надо,
А ты бы нам судьей была,
Кого б ты в жертву принесла,
Кому бы ты была ограда?

М а р и я.
Ах, полно! сердце не смущай!
Ты искуситель.

М а з е п а.
Отвечай!

М а р и я.
Ты бледен; речь твоя сурова...
О, не сердись! Всем, всем готова
Тебе я жертвовать, поверь;
Но страшны мне слова такие.
Довольно.

М а з е п а.
Помни же, Мария,
Что ты сказала мне теперь.


Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо. Звезды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух. Чуть трепещут
Сребристых тополей листы.
Луна спокойно с высоты
Над Белой-Церковью сияет
И пышных гетманов сады
И старый замок озаряет.
И тихо, тихо всё кругом;
Но в замке шопот и смятенье.
В одной из башен, под окном,
В глубоком, тяжком размышленьи,
Окован, Кочубей сидит
И мрачно на небо глядит.

Заутра казнь. Но без боязни
Он мыслит об ужасной казни;
О жизни не жалеет он.
Что смерть ему? желанный сон.
Готов он лечь во гроб кровавый.
Дрема долит. Но, боже правый!
К ногам злодея, молча, пасть
Как бессловесное созданье,
Царем быть отдану во власть
Врагу царя на поруганье,
Утратить жизнь - и с нею честь,
Друзей с собой на плаху весть,
Над гробом слышать их проклятья,
Ложась безвинным под топор,
Врага веселый встретить взор
И смерти кинуться в объятья,
Не завещая никому
Вражды к злодею своему!...

И вспомнил он свою Полтаву
Обычный круг семьи, друзей,
Минувших дней богатство, славу,
И песни дочери своей,
И старый дом, где он родился,
Где знал и труд и мирный сон,
И всё, чем в жизни насладился,
Что добровольно бросил он,
И для чего? -
Но ключ в заржавом
Замке гремит - и пробуждён
Несчастный думает: вот он!
Вот на пути моем кровавом
Мой вождь под знаменем креста,
Грехов могущий разрешитель,
Духовной скорби врач, служитель
За нас распятого Христа,
Его святую кровь и тело
Принесший мне, да укреплюсь,
Да приступлю ко смерти смело
И жизни вечной приобщусь!

И с сокрушением сердечным
Готов несчастный Кочубей
Перед всесильным, бесконечным
Излить тоску мольбы своей.
Но не отшельника святого,
Он гостя узнает иного:
Свирепый Орлик перед ним.
И отвращением томим,
Страдалец горько вопрошает:
"Ты здесь, жестокой человек?
Зачем последний мой ночлег
Еще Мазепа возмущает?"


О р л и к.
Допрос не кончен: отвечай.

К о ч у б е й.
Я отвечал уже: ступай,
Оставь меня.

О р л и к.
Еще признанья
Пан гетман требует.

К о ч у б е й.
Но в чем?
Давно сознался я во всем,
Что вы хотели. Показанья
Мои все ложны. Я лукав,
Я строю козни. Гетман прав.
Чего вам более?

О р л и к.
Мы знаем,
Что ты несчетно был богат;
Мы знаем: не единый клад
Тобой в Диканьке(23) укрываем.
Свершиться казнь твоя должна;
Твое имение сполна
В казну поступит войсковую -
Таков закон. Я указую
Тебе последний долг: открой,
Где клады, скрытые тобой?

К о ч у б е й.
Так, не ошиблись вы: три клада
В сей жизни были мне отрада.
И первый клад мой честь была,
Клад этот пытка отняла;
Другой был клад невозвратимый
Честь дочери моей любимой.
Я день и ночь над ним дрожал:
Мазепа этот клад украл.
Но сохранил я клад последний,
Мой третий клад: святую месть.
Ее готовлюсь богу снесть.

О р л и к.
Старик, оставь пустые бредни:
Сегодня покидая свет,
Питайся мыслию суровой.
Шутить не время. Дай ответ,
Когда не хочешь пытки новой:
Где спрятал деньги?

К о ч у б е й.
Злой холоп!
Окончишь ли допрос нелепый?
Повремени; дай лечь мне в гроб,
Тогда ступай себе с Мазепой
Мое наследие считать
Окровавленными перстами,
Мои подвалы разрывать,
Рубить и жечь сады с домами.
С собой возьмите дочь мою;
Она сама вам всё расскажет,
Сама все клады вам укажет;
Но ради господа молю,
Теперь оставь меня в покое.

О р л и к.
Где спрятал деньги? укажи.
Не хочешь? - Деньги где? скажи,
Иль выйдет следствие плохое.
Подумай; место нам назначь.
Молчишь? - Ну, в пытку. Гей, палач!(24)


Палач вошел....
О, ночь мучений!
Но где же гетман? где злодей?
Куда бежал от угрызений
Змеиной совести своей?
В светлице девы усыпленной,
Еще незнанием блаженной,
Близь ложа крестницы младой
Сидит с поникшею главой
Мазепа тихой и угрюмый.
В его душе проходят думы,
Одна другой мрачней, мрачней.
"Умрет безумный Кочубей;
Спасти нельзя его. Чем ближе
Цель гетмана, тем тверже он
Быть должен властью облечен,
Тем перед ним склоняться ниже
Должна вражда. Спасенья нет:
Доносчик и его клеврет
Умрут". Но брося взор на ложе,
Мазепа думает: "О боже!
Что будет с ней, когда она
Услышит слово роковое?
Досель она еще в покое -
Но тайна быть сохранена
Не может долее. Секира,
Упав поутру, загремит
По всей Украйне. Голос мира
Вокруг нее заговорит!...
Ах, вижу я: кому судьбою
Волненья жизни суждены,
Тот стой один перед грозою,
Не призывай к себе жены.
В одну телегу впрячь неможно
Коня и трепетную лань.
Забылся я неосторожно:
Теперь плачу безумства дань...
Всё, что цены себе не знает,
Всё, всё, чем жизнь мила бывает,
Бедняжка принесла мне в дар,
Мне, старцу мрачному, - и что же?
Какой готовлю ей удар! -"
И он глядит: на тихом ложе
Как сладок юности покой!
Как сон ее лелеет нежно!
Уста раскрылись; безмятежно
Дыханье груди молодой;
А завтра, завтра... содрогаясь
Мазепа отвращает взгляд,
Встает и, тихо пробираясь,
В уединенный сходит сад.

Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо. Звезды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух. Чуть трепещут
Сребристых тополей листы.
Но мрачны странные мечты
В душе Мазепы: звезды ночи,
Как обвинительные очи,
За ним насмешливо глядят.
И тополи, стеснившись в ряд,
Качая тихо головою,
Как судьи, шепчут меж собою.
И летней, теплой ночи тьма
Душна как черная тюрьма.

Вдруг... слабый крик... невнятный стон
Как бы из замка слышит он.
То был ли сон воображенья,
Иль плач совы, иль зверя вой,
Иль пытки стон, иль звук иной -
Но только своего волненья
Преодолеть не мог старик
И на протяжный слабый крик
Другим ответствовал - тем криком,
Которым он в весельи диком
Поля сраженья оглашал,
Когда с Забелой, с Гамалеем,
И - с ним... и с этим Кочубеем
Он в бранном пламени скакал.

Зари багряной полоса
Объемлет ярко небеса.
Блеснули долы, холмы, нивы,
Вершины рощ и волны рек.
Раздался утра шум игривый,
И пробудился человек.

Еще Мария сладко дышит,
Дремой объятая, и слышит
Сквозь легкой сон, что кто-то к ней
Вошел и ног ее коснулся.
Она проснулась - но скорей
С улыбкой взор ее сомкнулся
От блеска утренних лучей.
Мария руки протянула
И с негой томною шепнула:
"Мазепа, ты?..." Но голос ей
Иной ответствует... о боже!
Вздрогнув, она глядит... и что же?
Пред нею мать...


М а т ь.
Молчи, молчи;
Не погуби нас: я в ночи
Сюда прокралась осторожно
С единой, слезною мольбой.
Сегодня казнь. Тебе одной
Свирепство их смягчить возможно.
Спаси отца.

Д о ч ь, в ужасе
Какой отец?
Какая казнь?

М а т ь.
Иль ты доныне
Не знаешь?... нет! ты не в пустыне,
Ты во дворце; ты знать должна,
Как сила гетмана грозна,
Как он врагов своих карает.
Как государь ему внимает...
Но вижу: скорбную семью
Ты отвергаешь для Мазепы;
Тебя я сонну застаю,
Когда свершают суд свирепый,
Когда читают приговор,
Когда готов отцу топор...
Друг другу, вижу, мы чужие...
Опомнись, дочь моя! Мария,
Беги, пади к его ногам,
Спаси отца, будь ангел нам:
Твой взгляд злодеям руки свяжет,
Ты можешь их топор отвесть.
Рвись, требуй - гетман не откажет:
Ты для него забыла честь,
Родных и бога.

Д о ч ь.
Что со мною?
Отец... Мазепа... казнь - с мольбою
Здесь, в этом замке мать моя -
Нет, иль ума лишилась я,
Иль это грезы.

М а т ь.
Бог с тобою,
Нет, нет - не грезы, не мечты.
Ужель еще не знаешь ты,
Что твой отец ожесточенный
Бесчестья дочери не снес
И, жаждой мести увлеченный,
Царю на гетмана донес...
Что в истязаниях кровавых
Сознался в умыслах лукавых,
В стыде безумной клеветы,
Что, жертва смелой правоты,
Врагу он выдан головою,
Что пред громадой войсковою,
Когда его не осенит
Десница вышняя господня,
Он должен быть казнен сегодня,
Что здесь покаместь он сидит
В тюремной башне.

Д о ч ь.
Боже, боже!...
Сегодня! - бедный мой отец!

 

1 2

 

 

 

 

bibliotechka.ucoz.com

Анализ поэмы А.С. Пушкина «Полтава»

1) История создания поэмы А.С. Пушкина «Полтава». Со вре­менем А.С. Пушкин увлекается исторической тематикой, и в ча­стности эпохой и личностью Петра I, и пишет свою известную поэму «Полтава» в 1828-1829 годах.

2) Особенности жанра. Поэма  — лироэпический жанр литературы, повествование об исторических событиях и событиях жизни героев раскрывается в ней через восприятие и оценку повествователя; крупное сти­хотворное произведение с сюжетно-повествовательной орга­низацией.

Пушкин же в «Полтаве», обращаясь к историческим собы­тиям, утверждает: не слепая сила судьбы и случая играет ре­шающую роль в истории; для исторической и моральной оценки Петра I и Карла XII, Мазепы и Кочубея существуют объективные, исторические и нравственные критерии. Верно, что вчерашний победитель может сегодня пасть; но обычно в истории это результат не роковой случайности, а скрытой за нею закономерности; исход борьбы в конечном счёте опреде­ляют нравственный облик борющихся сторон, их способность учитывать уроки истории, исторические и личные мотивы их поступков. Именно их Пушкин стремился раскрыть в своей поэме, где он показал, что поражение Карла XII под Полтавой явилось неизбежным следствием достижения русским наро­дом и государством исторической зрелости, следствием нрав­ственного превосходства Петра и его «птенцов» над Кар­лом XII и Мазепой, а не простым результатом игры судьбы, коварства и неверности людей, покорно следующих за побе­дителем. Не только в большом мире, в истории, по Пушкину, господствуют нравственные силы (а не слепая случайность). То же самое относится к малому миру — к личной жизни лю­дей. Не только как исторические деятели, но и как частные ли­ца люди, с его точки зрения, несут и перед собой, и перед дру­гими ответственность за свои поступки, а потому подлежат не только эстетическому, но и этическому, нравственному суду. Это одинаково относится ко всем персонажам «Полтавы» — не только к Петру и Карлу ХИ, но и к Мазепе, Кочубею, Марии и даже к ее не названному по имени жениху, отправленному Ко­чубеем гонцом к Петру. Таким образом, и историческая, и ча­стная жизнь героев вводится Пушкиным в «Полтаве» в широ­кую нравственную перспективу.

- Почему Пётр I был для Пушкина любимым историческим деятелем? За что в этот период творчества поэт ценит Петра? (А.С. Пушкин ценит Петра I как государственного преобразо­вателя, за его военные победы и др.)

- Какие реальные исторические события легли в основу поэмы «Полтава»? (Северная война, присоединение Украины к России)

3) Особенности сюжета поэмы. Сюжет произведения — по­следовательность изображённых в произведении событий.

-  Почему сватовство Мазепы воспринимается родителями Ма­рии как грех? (Мазепа крёстный отец Марии)

-  Каким образом судьбы героев поэмы и России переплетают­ся? (через сюжет произведения)

-  Какие две сюжетные линии переплетаются в поэме? (романти­ческая, любовная и эпическая, политическая, государственная)

-  Что является завязкой действия в поэме? (донос Кочубея)

4) Характеристика героев поэмы.

-  Кто главные герои поэмы? (Кочубей, Мазепа, Пётр I, Карл XII, Мария)

Образ Петра I

Героем, стоящим в центре этой темы в «Полтаве», является Пётр, а центральным эпизодом — Полтавский бой и пир после победы. Своё понимание величайшего значения Полтавской битвы в ходе русской истории Пушкин сформулировал в преди­словии к первому изданию поэмы: «Полтавская битва есть одно из самых важных и самых счастливых происшествий царствова­ния Петра Великого. Она избавила его от опаснейшего врага; ут­вердила русское владычество на юге; обеспечила новые заведе­ния на севере и доказала государству успех и необходимость преобразования, совершаемого царём».

Единственным героем в поэме, достойным исторической славы и памяти, является Пётр1, поступками которого движут интересы государства: «Лишь ты воздвиг, герой Полтавы, // Ог­ромный памятник себе».

Ясность и величие образа Петра, который Пушкин создаёг в «Полтаве», проясняет и логику наших размышлений о том, кто и почему остаётся в истории и памяти народной, и облегчает в этом плане задачу анализа произведения. И название поэмы, и эпиграф к ней, взятый из поэмы Байрона, ставят в центр внима­ния события исторические, а не частные: «Мощь и слава войны, как и люди, их суешые поклонники, перешли на сторону торже­ствующего врага».

Если выбирать главное в характеристике образа Петра, об­ращаем внимание на то, как автор рисует его портрет: «Его глаза сияют. Лик его ужасен. Движенья быстры. Он прекрасен»; на сравнения, которые использует поэт: «как Божия гроза», «могущ и радостен, как бой». Короткие отрывочные предложения, обилие кратких прилагательных подчёркивают стремительность, дер­зость, величие образа и напряжённость момента. В портретной характеристике Петра нет ничего лишнего, так же как и все дей­ствия Петра устремлены только на победу. Вдохновенное, сияю­щее предчувствием победы лицо Петра можно сравнить только с ужасной, но несущей очищение и потому прекрасной грозой. Оксюморон «прекрасен — ужасен», выбранный Пушкиным для описания героя, не только эффектен, но и точен по смыслу.

Пётр, «толпой любимцев окружённый», появляется как бы­линный герой, богатырь:

Идёт. Ему коня подводят.

Ретив и смирен верный конь.

Почуя роковой огонь, Дрожит.

Глазами косо водит

И мчится в прахе боевом,

Гордясь могучим седоком.

Царь вызывает у войска восторг и воодушевляет его на под­виг: «...Далече грянуло ура: полки увидели Петра». Ликованием встречает поэт приближение победы: «Ура! мы ломим; гнутся шведы!» Местоимение «мы» вызвано живым участием, пережи­ванием происходящего и включает не только автора, но и чита­теля в переживание происходящего, наполняет сердце всякого исгинно русского человека чувством гордости за храбрость русского войска и гений Петра. Пушкин не только рисует Петра как бесстрашного полководца, мощного властелина, но и пока­зывает его благородство, великодушие. Великодушный — щед­рый, умеющий прощать, умеющий воздать должное сильному сопернику, не помнящий зла: «В шатре своём он угощает / Сво­их вождей, вовдей чужих...» Великого Петра не занимает слава как таковая, важна сама победа, торжество не личное, а торже­ство России. Появление Петра встречено восторженным лико­ванием, и сам герой «могущ и радостен», поэтому его образ вос­принимается читателем как светлый, радостный в поэме. Эпический герой выражает интересы целого народа. В Петре, как в былинном герое, народ видит засгупника, освободителя, с ним связывает будущее с фаны.

- Опишите Петра I, каким изобразил его Пушкин в поэме:

- Его внешность. («...Его глаза сияют. Лик его ужасен. Движенья быстры. Он прекрасен, он весь, как Ьожия гроза».)

- Как характеризуют Петра его действия в связи с выступлени­ем против него Карла XII? (как мудрого, смелого, бесстраш­ного полководца)

- Как ведёт себя Пётр во время Полтавского боя? («И он про­мчался пред полками, могущ и радостен как бой. Он поле по­жирал очами».) Как такое поведение характеризует царя? (как яркую личность, бесстрашного военного полководца)

- Почему Мазепа не в состоянии постигнуть натуру Петра I? (потому что Мазепа ставит личные преимущества" выше госу­дарственных)

Образ Мазепы

В поэме Пушкин (в строгом соответствии с историей) по­казывает Мазепу не как патриота, борющегося за освобожде­ние своей родины, а как коварного властолюбца, на деле пре­зирающего и свободу, и родину. Эту национальную тему Пушкин, видимо, сначала хотел выдвинуть на первое место, даже назвав в рукописи свою поэму «Мазепа». В поэме Алек­сандр Пушкин рисует образ гетмана Мазепы как изменника и предателя царя Петра I. В то же время, по мнению некоторых современных украинских историков, Пушкин указал в поэме, что истинной целью гетмана было обретение Украиной неза­висимости:

Без милой вольности и славы Склоняли долго мы главы Под покровительством Варшавы, Под самовластием Москвы. Но независимой державой Украйне быть уже пора: И знамя вольности кровавой Я подымаю на Петра.

Сначала скажем о характере Мазепы, как одного из главных героев поэмы. Говорят: «Мазепа в поэме жестоко обруган, но не представлен в том виде, каким представляет его история. Одна дума, сочинённая Мазепою и напечатанная в истории Бантыш- Каменского, сильнее рисует характер Мазепы, нежели все эпи­теты, данные ему автором поэмы». Итак, по мнению критика, Мазепа был патриот. Но разве таким представляет его история? Совсем нет! Все его действия нисколько не показывают в нём самоотверженной любви к Малороссии. История представляет в нём хитрого, предприимчивого честолюбца и корыстника, ко­торый готов был ничего не пощадить «для себя», обличает в нём характер, не совместимый с высокою любовью к отечеству. Пушкин понял совершенно и объяснил данный характер в сле­дующих сгихах:

Кто снидет в глубину морскую,

Покрытую недвижно льдом?

Кто испытующим умом

Проникнет бездну роковую

Души коварной? Думы в ней,

Плоды подавленных страстей,

Лежат погружены глубоко,

И замысел давнишних дней,

Быть может зреет одиноко.

Как знать? - Но чем Мазепа злей,

Чем сердце в нём хитрей и ложней,

Тем с виду он неосторожней

И в обхождении простой.

Как он умеет самовластно

Сердца привлечь и разгадать,

Умами править безопасно,

Чужие тайны разрешать!

С какой доверчивостью лживой,

Как добродушно на пирах

Со старцами старик болтливый

Жалеет он о прошлых днях,

Свободу славит с своевольным,

Поносит власти с недовольным,

С ожесточённым слезы льёт,

С глупцом разумну речь ведёт!

Не многим, может быть, известно,

Что дух его неукротим,

Что рад и честно и бесчестно *                    

Вредить он недругам СВОИМ;

Что ни единой он обиды

С тех пор, как жив, не забывал,

Что далеко преступны виды

Старик надменный простирал;

Что он не ведает святыни,

Что он не помнит благостыни,

Что он не любит ничего,

Что кровь готов он лить, как воду,

Что презирает он свободу,

Что нет отчизны для него.

Данный портрет, принадлежащий к лучшим местам поэмы, так верен, что почти на каждый стих можно привести подтвер­дительные события. Мазепа, выжитый польскими панами за во­локитства из Варшавы, где получил блестящее образование, принят Самойловичем в дом и был 6 лет учителем его детей.

После того гетман Самойловнч избавил его от Сибири за пре­данность Дорошенку, вывел его в люди и всегда отличал его. Но когда Голицын, любимец Софии, так неуспешно совершил без­рассудный поход свой против татар, то Мазепа, дабы угодить Голицыну и оправдать его, всю вину неудачи сложил на гетмана Самойловича, оклеветал его, сочинил донос и тем погубил сво­его благодетеля и его семейство; после сего купил себе у Голи­цына гетманство. Но когда упал сей вельможа, Мазепа не пре­минул донести Петру о взятках, кои брал с него Голицын, и разными происками, унижая других и выставляя только себя, при помощи Головкина, он вкрался в любовь государя и поль­зовался его неограниченною доверенностью, в которой Пётр уже позднее раскаивался. Чтобы завладеть сокровищами удало­го и для него опасного Палея, Мазепа зазвал его к себе, заклю­чил в темницу, а потом сослал в ссылку; чтобы погубить Мик­лашевского и Мировича, он заставил их с горстью казаков защищать крепости против сильных отрядов; требовал казни отца своей любовницы — Кочубея и Искры за справедливый на него донос. После того Мазепа соединяется с Карлом против Петра; но видя неудачу свою, опять обращается к Петру с пред­ложением предать Карла. Напрасно предполагать, что такие преступные действия клонились к освобождению Малороссии для её блага: он не имел того в виду и хотел сделать её незави­симою для себя, свою независимость хотел утвердить он, завла­дев Малороссией. Доказательствами послужит то, что он нико­гда не соблюдал выгод Малороссии и грабил её; что он не имел, да, кажется, и не старался приобрести народную любовь, и до того был нетерпим малороссиянами, что, вступая в гетманство, должен был ставить стрелецкий полк для охранения своей лич­ности и позже также содержал гвардию из заднепровской воль­ницы и волхвов. Самое «нечестное» сватовство его и связь с до­черью Кочубея Матроною (Мариею) — своею крестницею, родная сестра коей была за его племянником Обидовским, по­казывает, сколько он уважал мнение малороссиян, до чрезвы­чайности приверженных своим обычаям.

«Мазепа, пожалуй, первый из пушкинских характеров, вы­держанный с начала до конца как резко отрицательный, заслу­живающий самого сурового приговора, в нём нет ни одной светлой, противоречащей его злым помыслам черты». Такая оценка превращается в приговор одному из героев пушкинской поэмы, и в данном случае его вынес известный пушкинист Б.С. Мейлах.

- Опишите Мазепу, каким изобразил его А.С. Пушкин в «Полтаве»:

- Как ведёт себя Мазепа по отношению к Марии? (любит ее, но в то же время казнит её отца) Почему? (для Мазепы личные интересы превыше всего)

- Почему Мазепа предал Петра I? («Я слово смелое сказал. Сму­тились гости молодые — царь, вспыхнув, чашу уронил и за усы мои седые меня с угрозой ухватил. Тогда, смиряясь в бес­сильном гневе, отмстить себе я клятву дал...»)

- Как ведёт себя Мазепа во время Полтавского боя? (понимает, что Пётр сильнее Карла)

- Сравните отношение народа к Мазепе и к Петру, (народ лю­бит Петра и презирает Мазепу)

Образ Карла XII

Точен поэт* в изображении Карла XII. Пушкин не скрывает его личной храбрости, но ведь он ведёт захватническую войну, у не­го нет прогрессивных целей, он действует из честолюбивых со­ображений. Его поражение предопределено, это чувствует и сам Карл, Позиция Пушкина, его глубокий исгоризм особенно под­чёркнут в эпилоге. Оказывается, подлинную оценку событий и исторических лиц даёт сама история. Памятником Петру стала Полтавская битва: «Лишь ты воздвиг, герой!»

В поэме А.С. Пушкина «Полтава» Карл является лже1ероем. Легкомыслие и чесголюбие — отличительные черты его характе­ра. В сравнении с Петром особенно видно ничтожество Карла, которое в итоге признаёт даже его временный соратник Мазепа. Суетные, мелкие честолюбивые желания не оставляют следа в народной памяти, и потому лишь «мхом поросшие ступени / Гласят о шведском короле».

- Опишите Карла XII, изображённого в произведении:

-  Его внешность; («В качалке, бледен, недвижим, страдая раной, Карл явился»)

- Как ведёт себя Карл XII во время Полтавского боя? («Вдруг слабым манием руки на русских двинул он полки»)

- Сопоставьте поведение Пегра и Карла в момент боя. (выявле­ние ученического понимания проблематики произведения)

-  Кого из героев оставляет в памяти история? Почему? (выявле­ние ученического понимания проблематики произведения)

5) Художественные особенности поэмы «Полтава». Основная особенность поэмы «Полтава», озадачившая совре­менников, заключается в необычности жанровой формы, кото­рая складывалась тогда в творчестве великого поэта Пушкина. Время создания поэмы (1828-1829) совпало с эпохой крушения жанровых канонов классического искусства, с одной стороны, и с периодом господства нового, весьма своеобычного литератур­ного вида — романтической поэмы, с другой стороны. Как заме­чает Н. Измайлов, «поэма сочетает повествовательную форму с лирическими и драматическими моментами... В общем, она по жанру, по стилю, и языку является, несомненно, самым сложным из всех произведений Пушкина». Таким образом, интересным и важным оказывается рассмотрение этой сложности и ориги­нальности «Полтавы» именно с точки зрения сочетания в ней эпического и лирического начал.

Композиция поэмы объединила повествование об историче­ских событиях и историю отношения семьи Кочубея и гетмана Мазепы.

Субъективный лирический элемент заявлен уже в посвяще­нии произведения Марии Волконской, имя которой заменено на Матрёна, и в «Посвящении», проникнутом открыто выраженной любовью:

Тебе — но голос музы тёмной

Коснется ль уха твоего?

Поймёшь ли ты душою скромной

Стремленья сердца моего?..

Твоя печальная пустыня,

Последний звук твоих речей,

Одно сокровище, святыня,

Одна любовь души мое

shollklass.ru

“Полтава” (отрывок) Пушкина А. С

Горит восток зарею новой.

Уж на равнине, по холмам

Грохочут пушки. Дым багровый

Кругами всходит к небесам

Навстречу утренним лучам.

Полки ряды свои сомкнули.

В кустах рассыпались стрелки.

Катятся ядра, свищут пули;

Нависли хладные штыки.

Сыны любимые победы,

Сквозь огнь окопов рвутся шведы;

Волнуясь, конница летит;

Пехота движется за нею

И тяжкой твердостью своею

Ее стремление крепит.

И битвы поле роковое

Гремит, пылает здесь и там;

Но явно счастье боевое

Служить уж начинает нам.

Пальбой отбитые дружины,

Мешаясь, падают во прах.

Уходит Розен сквозь теснины;

Сдается пылкий Шлипенбах.

Тесним мы шведов рать за ратью;

Темнеет слава их знамен,

И бога браней благодатью

Наш каждый шаг запечатлен.
Тогда-то свыше вдохновенный

Раздался звучный глас Петра:

“За дело, с Богом!” Из шатра,

Толпой любимцев окруженный,

Выходит Петр. Его глаза Сияют.

Лик его ужасен. Движенья быстры.

Он прекрасен,

Он весь, как божия гроза.

Идет. Ему коня подводят.

Ретив и смирен верный конь.

Почуя роковой огонь, Дрожит.

Глазами косо водит

И мчится в прахе боевом,

Гордясь могущим седоком.

Уж близок полдень. Жар пылает.

Как пахарь, битва отдыхает.

Кой-где гарцуют казаки.

Равняясь, строятся полки.

Молчит музыка боевая.

На

холмах пушки, присмирев,

Прервали свой голодный рев.

И вот, равнину оглашая,

Далече грянуло ура:

Полки увидели Петра.
И он промчался пред полками,

Могущ и радостен, как бой.

Он поле пожирал очами.

За ним вослед неслись толпой

Сии птенцы гнезда Петрова –

В пременах жребия земного,

В трудах державства и войны

Его товарищи, сыны:

И Шереметев благородный,

И Брюс, и Боур, и Репнин,

И, счастья баловень безродный,

Полудержавный властелин.

И перед синими рядами

Своих воинственных дружин,

Несомый верными слугами,

В качалке, бледен, недвижим,

Страдая раной, Карл явился.

Вожди героя шли за ним.

Он в думу тихо погрузился.

Смущенный взор изобразил

Необычайное волненье.

Казалось, Карла приводил

Желанный бой в недоуменье…

Вдруг слабым манием руки

На русских двинул он полки.
И с ними царские дружины

Сошлись в дыму среди равнины:

И грянул бой, Полтавский бой!

В огне, под градом раскаленным,

Стеной живою отраженным,

Над падшим строем свежий строй

Штыки смыкает. Тяжкой тучей

Отряды конницы летучей,

Браздами, саблями звуча,

Сшибаясь, рубятся сплеча.

Бросая груды тел на груду,

Шары чугунные повсюду

Меж ними прыгают, разят,

Прах роют и в крови шипят.

Швед, русский – колет, рубит, режет.

Бой барабанный, клики, скрежет,

Гром пушек, топот, ржанье, стон,

И смерть и ад со всех сторон.
Но близок, близок миг победы.

Ура! мы ломим; гнутся шведы.

О славный час! о славный вид!

Еще напор – и враг бежит:

И следом конница пустилась,

Убийством тупятся мечи,

И падшими вся степь покрылась,

Как роем черной саранчи.
Пирует Петр. И горд, и ясен,

И славы полон взор его.

И царский пир его прекрасен.

При кликах войска своего,

В шатре своем он угощает

Своих вождуй, вождей чужих,

И славных пленников ласкает,

И за учителей своих

Заздравный кубок подымает.

.

ege-essay.ru

Полтава - Пушкин А. С.

ПОСВЯЩЕНИЕ.

Тебе — но голос музы тёмной

Коснется ль уха твоего?

Поймешь ли ты душою скромной

Стремленье сердца моего?

Иль посвящение поэта,

Как некогда его любовь,

Перед тобою без ответа

Пройдет, непризнанное вновь?

Узнай, по крайней мере, звуки,

Бывало, милые тебе —

И думай, что во дни разлуки,

В моей изменчивой судьбе,

Твоя печальная пустыня,

Последний звук твоих речей

Одно сокровище, святыня,

Одна любовь души моей.

 

 

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ.

Богат и славен Кочубей.

Его луга необозримы;

Там табуны его коней

Пасутся вольны, нехранимы.

Кругом Полтавы хутора

Окружены его садами,

И много у него добра,

Мехов, атласа, серебра

И на виду и под замками.

Но Кочубей богат и горд

Не долгогривыми конями,

Не златом, данью крымских орд,

Не родовыми хуторами,

Прекрасной дочерью своей

Гордится старый Кочубей.

И то сказать: в Полтаве нет

Красавицы, Марии равной.

Она свежа, как вешний цвет,

Взлелеянный в тени дубравной.

Как тополь киевских высот,

Она стройна. Ее движенья

То лебедя пустынных вод

Напоминают плавный ход,

То лани быстрые стремленья.

Как пена, грудь ее бела.

Вокруг высокого чела,

Как тучи, локоны чернеют.

Звездой блестят ее глаза;

Ее уста, как роза, рдеют.

Но не единая краса

(Мгновенный цвет!) молвою шумной

В младой Марии почтена:

Везде прославилась она

Девицей скромной и разумной.

За то завидных женихов

Ей шлет Украйна и Россия;

Но от венца, как от оков,

Бежит пугливая Мария.

Всем женихам отказ — и вот

За ней сам гетман сватов шлет.

Он стар. Он удручен годами,

Войной, заботами, трудами;

Но чувства в нем кипят, и вновь

Мазепа ведает любовь.

Мгновенно сердце молодое

Горит и гаснет. В нем любовь

Проходит и приходит вновь,

В нем чувство каждый день иное:

Не столь послушно, не слегка,

Не столь мгновенными страстями

Пылает сердце старика,

Окаменелое годами.

Упорно, медленно оно

В огне страстей раскалено;

Но поздний жар уж не остынет

И с жизнью лишь его покинет.

Не серна под утес уходит,

Орла послыша тяжкой лёт;

Одна в сенях невеста бродит,

Трепещет и решенья ждет.

И вся полна негодованьем

К ней мать идет и, с содроганьем

Схватив ей руку, говорит:

„Бесстыдный! старец нечестивый!

Возможно ль?… нет, пока мы живы,

Нет! он греха не совершит.

Он, должный быть отцом и другом

Невинной крестницы своей…

Безумец! на закате дней

Он вздумал быть ее супругом“.

Мария вздрогнула. Лицо

Покрыла бледность гробовая,

И охладев как неживая

Упала дева на крыльцо.

Она опомнилась, но снова

Закрыла очи — и ни слова

Не говорит. Отец и мать

Ей сердце ищут успокоить,

Боязнь и горесть разогнать,

Тревогу смутных дум устроить…

Напрасно. Целые два дня,

То молча плача, то стеня,

Мария не пила, не ела,

Шатаясь, бледная как тень,

Не зная сна. На третий день

Ее светлица опустела.

Никто не знал, когда и как

Она сокрылась. Лишь рыбак

Той ночью слышал конской топот,

Казачью речь и женской шопот,

И утром след осьми подков

Был виден на росе лугов.

Не только первый пух ланит

Да русы кудри молодые,

Порой и старца строгой вид,

 

Рубцы чела, власы седые

В воображенье красоты

Влагают страстные мечты.

И вскоре слуха Кочубея

Коснулась роковая весть:

Она забыла стыд и честь,

Она в объятиях злодея!

Какой позор! Отец и мать

Молву не смеют понимать.

Тогда лишь истина явилась

С своей ужасной наготой.

Тогда лишь только объяснилась

Душа преступницы младой.

Тогда лишь только стало явно,

Зачем бежала своенравно

Она семейственных оков,

Томилась тайно, воздыхала

И на приветы женихов

Молчаньем гордым отвечала;

Зачем так тихо за столом

Она лишь гетману внимала,

Когда беседа ликовала

И чаша пенилась вином;

Зачем она всегда певала

Те песни, кои он слагал,

Когда он беден был и мал,

Когда молва его не знала;

Зачем с неженскою душой

Она любила конный строй,

И бранный звон литавр и клики

Пред бунчуком и булавой

Малороссийского владыки….

Богат и знатен Кочубей.

Довольно у него друзей.

Свою омыть он может славу.

Он может возмутить Полтаву;

Внезапно средь его дворца

Он может мщением отца

Постигнуть гордого злодея;

Он может верною рукой

Вонзить… но замысел иной

Волнует сердце Кочубея.

Была та смутная пора,

Когда Россия молодая,

В бореньях силы напрягая,

Мужала с гением Петра.

Суровый был в науке славы

Ей дан учитель; не один

Урок нежданый и кровавый

Задал ей шведской паладин.

Но в искушеньях долгой кары

Перетерпев судеб удары,

Окрепла Русь. Так тяжкой млат,

Дробя стекло, кует булат.

Венчанный славой бесполезной,

Отважный Карл скользил над бездной.

Он шел на древнюю Москву,

Взметая русские дружины,

Как вихорь гонит прах долины

И клонит пыльную траву.

Он шел путем, где след оставил

В дни наши новый, сильный враг,

Когда падением ославил

Муж рока свой попятный шаг.

Украйна глухо волновалась,

Давно в ней искра разгоралась.

Друзья кровавой старины

Народной чаяли войны,

Роптали, требуя кичливо,

Чтоб гетман узы их расторг,

И Карла ждал нетерпеливо

Их легкомысленный восторг.

Вокруг Мазепы раздавался

Мятежный крик: пора, пора!

Но старый гетман оставался

Послушным подданным Петра.

Храня суровость обычайну,

Спокойно ведал он Украйну,

Молве, казалось, не внимал

И равнодушно пировал.

„Что ж гетман? — юноши твердили, —

Он изнемог; он слишком стар;

Труды и годы угасили

В нем прежний, деятельный жар.

Зачем дрожащею рукою

Еще он носит булаву?

Теперь бы грянуть нам войною

На ненавистную Москву!

Когда бы старый Дорошенко,

Иль Самойлович молодой,

Иль наш Палей, иль Гордеенко

Владели силой войсковой;

Тогда в снегах чужбины дальной

Не погибали казаки,

И Малороссии печальной

Освобождались уж полки“.

Так, своеволием пылая,

Роптала юность удалая,

Опасных алча перемен,

Забыв отчизны давний плен,

Богдана счастливые споры,

Святые брани, договоры

И славу дедовских времен.

Но старость ходит осторожно

И подозрительно глядит.

Чего нельзя и что возможно,

Еще не вдруг она решит.

Кто снидет в глубину морскую,

Покрытую недвижно льдом?

Кто испытующим умом

Проникнет бездну роковую

Души коварной? Думы в ней,

Плоды подавленных страстей,

Лежат погружены глубоко,

И замысел давнишних дней,

Быть может, зреет одиноко.

Как знать? Но чем Мазепа злей,

Чем сердце в нем хитрей и ложней,

Тем с виду он неосторожней

И в обхождении простей.

Как он умеет самовластно

Сердца привлечь и разгадать,

Умами править безопасно,

Чужие тайны разрешать!

С какой доверчивостью лживой,

Как добродушно на пирах

Со старцами старик болтливый

Жалеет он о прошлых днях,

Свободу славит с своевольным,

Поносит власти с недовольным,

С ожесточенным слезы льет,

С глупцом разумну речь ведет!

Не многим, может быть, известно,

Что дух его неукротим,

Что рад и честно и бесчестно

Вредить он недругам своим;

Что ни единой он обиды

С тех пор как жив не забывал,

Что далеко преступны виды

Старик надменный простирал;

Что он не ведает святыни,

Что он не помнит благостыни,

Что он не любит ничего,

Что кровь готов он лить как воду,

Что презирает он свободу,

Что нет отчизны для него.

Издавна умысел ужасный

Взлелеял тайно злой старик

В душе своей. Но взор опасный,

Враждебный взор его проник.

„Нет, дерзкий хищник, нет, губитель! —

Скрежеща мыслит Кочубей, —

Я пощажу твою обитель,

Темницу дочери моей;

Ты не истлеешь средь пожара,

Ты не издохнешь от удара

Казачей сабли. Нет, злодей,

В руках московских палачей,

В крови, при тщетных отрицаньях,

На дыбе, корчась в истязаньях,

Ты проклянешь и день и час,

Когда ты дочь крестил у нас,

И пир, на коем чести чашу

Тебе я полну наливал,

И ночь, когда голубку нашу

Ты, старый коршун, заклевал!…“

Так! было время: с Кочубеем

Был друг Мазепа; в оны дни

Как солью, хлебом и елеем,

Делились чувствами они.

Их кони по полям победы

Скакали рядом сквозь огни;

Нередко долгие беседы

Наедине вели они —

Пред Кочубеем гетман скрытный

Души мятежной ненасытной

Отчасти бездну открывал

И о грядущих измененьях,

Переговорах, возмущеньях

В речах неясных намекал.

Так, было сердце Кочубея

В то время предано ему.

Но в горькой злобе свирепея,

Теперь позыву одному

Оно послушно; он голубит

Едину мысль и день и ночь:

Иль сам погибнет, иль погубит —

Отмстит поруганную дочь.

Но предприимчивую злобу

Он крепко в сердце затаил.

„В бессильной горести, ко гробу

Теперь он мысли устремил.

Он зла Мазепе не желает;

Всему виновна дочь одна.

Но он и дочери прощает:

Пусть богу даст ответ она,

Покрыв семью свою позором,

Забыв и небо и закон….“

А между тем орлиным взором

В кругу домашнем ищет он

Себе товарищей отважных,

Неколебимых, непродажных.

Во всем открылся он жене:

Давно в глубокой тишине

Уже донос он грозный копит,

И гнева женского полна

Нетерпеливая жена

Супруга злобного торопит.

В тиши ночей, на ложе сна,

Как некой дух, ему она

О мщеньи шепчет, укоряет,

И слезы льет, и ободряет,

И клятвы требует — и ей

Клянется мрачный Кочубей.

Удар обдуман. С Кочубеем

Бесстрашный Искра заодно.

И оба мыслят: „Одолеем;

Врага паденье решено.

Но кто ж, усердьем пламенея,

Ревнуя к общему добру,

Донос на мощного злодея

Предубежденному Петру

К ногам положит не робея?“

Между полтавских казаков,

Презренных девою несчастной,

Один с младенческих годов

Ее любил любовью страстной.

Вечерней, утренней порой,

На берегу реки родной,

В тени украинских черешен,

Бывало, он Марию ждал,

И ожиданием страдал,

И краткой встречей был утешен.

Он без надежд ее любил,

Не докучал он ей мольбою:

Отказа б он не пережил.

Когда наехали толпою

К ней женихи, из их рядов

Уныл и сир он удалился.

Когда же вдруг меж казаков

Позор Мариин огласился,

И беспощадная молва

Ее со смехом поразила,

И тут Мария сохранила

Над ним привычные права.

Но если кто хотя случайно

Пред ним Мазепу называл,

То он бледнел, терзаясь тайно,

И взоры в землю опускал.

……………………

Кто при звездах и при луне

Так поздно едет на коне?

Чей это конь неутомимый

Бежит в степи необозримой?

Казак на север держит путь,

Казак не хочет отдохнуть

Ни в чистом поле, ни в дубраве,

Ни при опасной переправе.

Как сткло булат его блестит,

Мешок за пазухой звенит,

Не спотыкаясь конь ретивый

Бежит, размахивая гривой.

Червонцы нужны для гонца,

Булат потеха молодца,

Ретивый конь потеха тоже —

Но шапка для него дороже.

За шапку он оставить рад

Коня, червонцы и булат,

Но выдаст шапку только с бою,

И то лишь с буйной головою.

Зачем он шапкой дорожит?

За тем, что в ней донос зашит,

Донос на гетмана злодея

Царю Петру от Кочубея.

Грозы не чуя между тем,

Неужасаемый ничем,

Мазепа козни продолжает.

С ним полномощный езуит

Мятеж народный учреждает

И шаткой трон ему сулит.

Во тьме ночной они как воры

Ведут свои переговоры,

Измену ценят меж собой,

Слагают цыфр универсалов,

Торгуют царской головой,

Торгуют клятвами вассалов.

Какой-то нищий во дворец

Неведомо отколе ходит,

И Орлик, гетманов делец,

Его приводит и выводит.

Повсюду тайно сеют яд

Его подосланные слуги:

Там на Дону казачьи круги

Они с Булавиным мутят;

Там будят диких орд отвагу;

Там за порогами Днепра

Стращают буйную ватагу

Самодержавием Петра.

Мазепа всюду взор кидает

И письма шлет из края в край:

Угрозой хитрой подымает

Он на Москву Бахчисарай.

Король ему в Варшаве внемлет,

В стенах Очакова паша,

Во стане Карл и царь. Не дремлет

Его коварная душа;

Он, думой думу развивая,

Верней готовит свой удар;

В нем не слабеет воля злая,

Неутомим преступный жар.

Но как он вздрогнул, как воспрянул,

Когда пред ним незапно грянул

Упадший гром! когда ему,

Врагу России самому,

Вельможи русские послали

В Полтаве писанный донос

И вместо праведных угроз,

Как жертве, ласки расточали;

И озабоченный войной,

Гнушаясь мнимой клеветой,

Донос оставя без вниманья,

Сам царь Иуду утешал

И злобу шумом наказанья

Смирить надолго обещал!

Мазепа, в горести притворной,

К царю возносит глас покорный.

„И знает бог, и видит свет:

Он, бедный гетман, двадцать лет

Царю служил душою верной;

Его щедротою безмерной

Осыпан, дивно вознесен…

О, как слепа, безумна злоба!…

Ему ль теперь у двери гроба

Начать учение измен,

И потемнять благую славу?

Не он ли помощь Станиславу

С негодованьем отказал,

Стыдясь, отверг венец Украйны,

И договор и письма тайны

К царю, по долгу, отослал?

Не он ли наущеньям хана

И цареградского салтана

Был глух? Усердием горя,

С врагами белого царя

Умом и саблей рад был спорить,

Трудов и жизни не жалел,

И ныне злобный недруг смел

Его седины опозорить!

И кто же? Искра, Кочубей!

Так долго быв его друзьями!…“

И с кровожадными слезами,

В холодной дерзости своей,

Их казни требует злодей…

Чьей казни?… старец непреклонный!

Чья дочь в объятиях его?

Но хладно сердца своего

Он заглушает ропот сонный.

Он говорит: „В неравный спор

Зачем вступает сей безумец?

Он сам, надменный вольнодумец,

Сам точит на себя топор.

Куда бежит, зажавши вежды?

На чем он основал надежды?

Или… но дочери любовь

Главы отцовской не искупит.

Любовник гетману уступит,

Не то моя прольется кровь.“

Мария, бедная Мария,

Краса черкасских дочерей!

Не знаешь ты, какого змия

Ласкаешь на груди своей.

Какой же властью непонятной

К душе свирепой и развратной

Так сильно ты привлечена?

Кому ты в жертву отдана?

Его кудрявые седины,

Его глубокие морщины,

Его блестящий, впалый взор,

Его лукавый разговор

Тебе всего, всего дороже:

Ты мать забыть для них могла,

Соблазном постланное ложе

Ты отчей сени предпочла.

Своими чудными очами

Тебя старик заворожил,

Своими тихими речами

В тебе он совесть усыпил;

Ты на него с благоговеньем

Возводишь ослепленный взор,

Его лелеешь с умиленьем —

Тебе приятен твой позор,

Ты им, в безумном упоеньи,

Как целомудрием горда —

Ты прелесть нежную стыда

В своем утратила паденьи…

Что стыд Марии? что молва?

Что для нее мирские пени,

Когда склоняется в колени

К ней старца гордая глава,

Когда с ней гетман забывает

Судьбы своей и труд и шум,

Иль тайны смелых, грозных дум

Ей, деве робкой, открывает?

И дней невинных ей не жаль,

И душу ей одна печаль

Порой, как туча, затмевает:

Она унылых пред собой

Отца и мать воображает;

Она, сквозь слезы, видит их

В бездетной старости, одних,

И, мнится, пеням их внимает….

О, если б ведала она,

Что уж узнала вся Украйна!

Но от нее сохранена

Еще убийственная тайна.

 

pushkin-stih.ru

Нравственно-философский смысл поэмы А. С. Пушкина «Полтава»

1. Душевное богатство и природная красота,
2. Губительный мир Мазепы.
3. Последствия выбора Марии.

Любовь — это восхитительный обман, на который человек соглашается по доброй воле.
А. С. Пушкин

Поэма А. С. Пушкина «Полтава» является не только красочной картиной полтавского боя, которая изображала храбрость русского воина. В этом произведении писатель ставит важные жизненные проблемы и на примере своих героев показывает различные варианты развития судеб. Главной героиней поэмы является Мария. Именно она стоит перед нравственным выбором, который решает не только ее судьбу, но и оказывает огромное влияние на жизнь ее семьи. Ее поступок приводит к семейной трагедии. Но такой ли уж отрицательной является главная героиня? Поэт подбирает особые краски для описания девушки. Он старается раскрыть нам ее прекрасную душу, именно поэтому для ее описания используются природные краски.

Она свежа, как вешний цвет,
Взлелеянный в тени дубравной.
Как тополь киевских высот,
Она стройна. Ее движенья
То лебедя пустынных вод
Напоминают плавный ход,
То лани быстрые стремленья.
Как пена, грудь ее бела.
Вокруг высокого чела,
Как тучи, локоны чернеют.
Звездой блестят ее глаза;
Ее уста, как роза, рдеют.

Также девушка наделена разумом и скромностью. Она не кичится сокровищами своего отца. В этой семье царит богатство, материальное и душевное. В нем все находится в равновесии до тех пор, пока в ней не появляется влюбленный Мазепа. Родители против такого союза.

Он, должный быть отцом и другом
Невинной крестницы своей...

Мазепа, вторгаясь в эту семью, не только разрушает духовный мир, который царил до его появления, но и не задумывается о том, что он, крестный, не может быть мужем Марии. Поэтому при описании этого персонажа Пушкин использует другие краски. Мазепа стар, на нем оставили свой след война и труд. Он многое повидал, имеет богатый жизненный опыт, но судьба дарит ему шанс: сердце открыто для нового «испытания» — любви. Однако если для Марии это единственное чувство, которое заполняет ее душу, то Мазепа непременно оставляет место для корысти. Так, герой становится своеобразным символом гибели не только своего государства, но и юной, очень ранимой души.

Сначала А. С. Пушкин хотел назвать свое произведение «Мазепа», сделав центральной фигурой предателя. Но потом он останавливается на названии «Полтава», тем самым показывая, что преступления Мазепы ограничиваются не только личными целями, но и событиями исторического значения. Так нравственно-философская проблематика выходит за рамки нескольких личностей. Она приобретает историческое значение. Ведь эгоистический выбор Мазепы мог отрицательно сказаться и на жизнях многих людей, и на судьбе самой России.

Так в одном произведении писатель переплетает сразу несколько жизней и показывает нам, что для него важна как судьба отдельной личности, так и всей России в целом. История Марии обрамляет главный полтавский сюжет. Поэтому Пушкин переходит от случая с одной личностью к обобщению и судьбе целой России, а потом снова возвращается к Марии. На этом фоне поступок девушки в ка-

кой-то степени обессмысливается, она жертвует ради предателя всем: своей семьей, а главное, собственной душой. Девушка тайком бежит из родительского дома. Она не покоряется своим родителям: идет поперек их воли. Тем самым внешне и внутренне благополучный мир этой семьи дает трещину. Кочубей настолько любит свою дочь, что не верит слухам. Но в скором времени он получает шанс лично убедиться в измене дочери. Это может быть и резкое обозначение поступка, но Мария пошла не только против отца. Она сама того не понимания разрушала и свою богатую духовную атмосферу. И мы видим, что соприкоснувшись с миром Мазепы, девушка меняется на глазах.

Зачем так тихо за столом
Она лишь гетману внимала,
Когда беседа ликовала
И чаша пенилась вином...

Но Мария не знала, что отдала себя в руки бесчестного человека, который мог манипулировать людьми, угадывать их внутренние порывы и желания. Он наделен необычайной силой, способной управлять не только хрупкой и прекрасной девушкой, но и всей Россией, которую он предает.

Как он умеет самовластно
Сердца привлечь и разгадать,
Умами править безопасно,
Чужие тайны разрешать!

Поэтому он смог убедить Петра в том, что на него написан ложный донос. Несмотря на внешнее спокойствие, он внутренне переживает недоверие Петра. В этот трудный период с ним снова оказывается Мария. Она хочет разделить с ним горе и помочь ему. Но он отталкивает ее своим равнодушием. И в этот момент девушка ставит ему в укор то, что ради него она пожертвовала семьей. Скромная и тихая Мария начинает прямо говорить о том, что сделала, чтобы быть рядом с таким человеком. Трагизм положения создается и благодаря тому, что девушка не знает о роли возлюбленного в судьбе ее отца.

Мазепа же пытается выведать у нее, кого она выбирает: его или отца. Мария не дает однозначного ответа, так как понимает, что в семью вернуться все равно не сможет.

 

...Семью
Стараюсь я забыть мою.
Я стала ей в позор; быть может
(Какая страшная мечта!)
Моим отцом я проклята,
А за кого?

Она начинает потихоньку понимать, что сделала не тот выбор. Внутренние, духовные качества, которые были заложены в ней с детства смогли взять верх над пагубным влиянием Мазепы. И мы узнаем, что им двигала не только любовь к Марии, но и возможность заполучить деньги Кочубея. В его поступках изначально не было никакой нравственной основы. Он не смог и воспользоваться тем шансом, что преподнесла ему судьба — любовь прекрасной Марии. Даже в тот момент, когда девушка пропала, Мазепа продолжает вести переговоры со шведским королем. Дальнейшие события показали, что предательство не может победить в такой войне. Мазепа вынужден бежать. Но по дороге он видит дом, «душу» которого погубил. Когда-то в нем царило довольство и красота, но теперь в нем жизни нет. Об этом прямо говорит автор. Он берет на себя роль обличителя, так как никто не мог намекнуть Мазепе о том, что своими стремлениями и действиями он губит не только людей, но и ранит души.

Иль этот запустелый двор,
И дом, и сад уединенный,
И в поле отпертая дверь
Какой-нибудь рассказ забвенный
Ему напомнили теперь?
Святой невинности губитель!

И вот в степи перед ним предстает та, чью жизнь он разрушил до основания, та, чью, любовь он смог растоптать, та, чьи мольбы он не хотел даже слушать.

Пред ним с развитыми власами,
Сверкая впалыми глазами,
Вся в рубище, худа, бледна,
Стоит, луной освещена...
«Иль это сон?.. Мария... ты ли?»

Ему кажется, что это сон, ведь от той прекрасной и скромной Марии ничего не осталось. Ее уничтожила не только печаль по своим родителям, но и то, что человек, которому она хотела отдать свою судьбу оказался предателем. И он предал не только Петра, но и ее любовь.

Мария потеряла рассудок, она не смогла смириться со своей судьбой. Для нее в конце концов два образа возлюбленного и предателя разделились.

... Я принимала за другого
Тебя, старик. Оставь меня.
Твой взор насмешлив и ужасен.
Ты безобразен. Он прекрасен:
В его глазах блестит любовь,
В его речах такая нега!
Его усы белее снега,
А на твоих засохла кровь!..

Она не может найти в нем того, которого когда-то любила, ради которого покинула свой дом и разрушала свой духовный мир. Но построить новый на лжи и вранье Мария просто не может. Поэт предпочитает отдать ее рассудок безумию, а не в руки того человека, который смог предать всех вокруг, чтобы добиться своей цели. Однако какие-то смутные сомнения остаются в душе Мазепы после такой встречи.

Но гетман уж не спит давно.
Тоска, тоска его снедает;
В груди дыханье стеснено.
И молча он коня седлает,
И скачет с беглым королем,
И страшно взор его сверкает,
С родным прощаясь рубежом.

Возможно, он наконец понял, что у него был шанс как-то изменить свою жизнь, но он им не воспользовался.

Так каждый из главных героев делает свой выбор. Только один был проникнут духовными. и нравственными порывами, а другой эгоистическими целями. Писатель не показывает нам, что побеждает: добро или зло, да и в истории от них не осталось никакой памяти.

lit-helper.com

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *