Пушкин «Пророк» стихотворение – читать текст онлайн

Стихотворение “Пророк” является внутренним монологом Пушкина, который, с одной стороны, рассказывает читателю о самом существе поэзии, как он его понимает, а с другой – передает собственные переживания, повествует о своем опыте душевного преображения. Это произведение одновременно автобиографично и глубоко духовно, в нем нетрудно проследить влияние не только державинской поэзии и Библии, но и Корана. Став средоточием религиозно-мистических переживаний поэта, который в то время много размышлял о смысле жизни, оно приоткрывает перед читателем тайну его личности. Чтобы читать стихотворение “Пророк” Пушкина правильно, важно понимать, в какой момент его жизни оно написано: Михайловская ссылка, ставшая плодотворной в творческом плане, подошла к концу, но горечь от того, что восстание декабристов провалилось, еще не прошла. И в преддверии встречи с императором Александр Сергеевич высказывает свободолюбивые идеи о том, что над искусством властны только высшие силы, а не земные законы.

Однако основной темой этого произведения является все же не политический манифест, а размышления того, кто сам творец, о роли поэзии и о месте поэта. Он сравнивает себя с библейскими пророками, которые несли истину, несмотря на гонения, уже в предчувствии этих гонений. Лирический герой стихотворения меняется, чтобы более не празднословить, а видеть правду и именно ее доносить до читателя своих произведений. Таким образом, по мнению Пушкина, поэт, с одной стороны – это служитель (его предназначение – защищать правду и свободу), с другой – просветитель (его призвание состоит в том, чтобы учить людей тому, что он осознает сам). И обе его миссии обоснованы мистической, божественной природой самой поэзии. Аллегорический сюжет стихотворения раскрывает также мысль о самоценности и самостоятельности литературного творчества и демонстрирует, что поэзии чуждо морализаторство.

Переходя от повествовательной формы к повелительной, в тексте стиха Пушкина “Пророк”, которое сегодня легко найти онлайн, великий русский поэт меняет и настроение своего произведения: сначала оно раздумчивое, наблюдательное, ведь лирический герой является пассивным участником происходящего. Но постепенно накал действия нарастает, пока стихотворение не заканчивается яростным призывом серафима к действию. И в последней строфе раздумчивость сменяется на жажду действия, желание изменить мир своим пророческим словом. Настроение становится беспокойным, кипучим, грозя буквально выплеснуться из завершающей строки.

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
“Востань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей.”

obrazovaka.ru

О назначении поэта и поэзии Разное Пушкин А.С. :: Litra.RU :: Только отличные сочинения




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / О назначении поэта и поэзии

    Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
     Исполнись волею моей,
     И, обходя моря и земли.
    Глаголом жги сердца людей.
    А. Пушкин

    К размышлениям о сути поэзии, ее великой миссии на земле Пушкин возвращался в своем творчестве неоднократно. В разные годы его кумирами были Чаадаев и Шенье, Наполеон и Байрон... Чем старше становился поэт, тем серьезнее он относился к своему творчеству. Живя литературным трудом, Пушкин гордо восклицал:

    Не продается вдохновенье,
    Но можно рукопись продать.

    Несколько позже, когда изменилась общественно-политическая обстановка в России, выступили и потерпели поражение декабристы. Пушкин, осознавая великую роль поэзии, пишет в стихотворении “Пророк”:

    И Бога глас ко мне воззвал:
    “Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
    Исполнись волею моей,
    И, обходя моря и земли,
    Глаголом жги сердца людей”.

    Поэт создан и наделен талантом, чтобы нести людям слова правды, какими бы горькими они ни были. Пушкин видит свое предназначение в том, чтобы бороться с тиранией, несправедливостью, ложью. В стихотворении “И. И. Пущину” поэт старается утешить своего друга, томящегося в далекой ссылке. Пушкин надеется, что его слова помогут узнику, ободрят его в далеких застенках.

    Молю святое провиденье:
     Да голос мой душе твоей
    Дарует то же утешенье,
    Да озарит он заточенъе
    Лучом лицейских ясных дней!

    В стихотворении “Поэт” Пушкин определяет свой путь избранника судьбы. Ему дарован талант, чтобы он нес радость людям, самому же поэту суждено одиночество, как плата за вдохновенье:

    Ты царь: живи один.
    Дорогою свободной
    Иди, куда влечет тебя свободный ум,
     Усовершенствуя плоды любимых дум,
    Не требуя наград за подвиг благородный.

    Пусть не кажется это преувеличением его заслуг перед людьми, но многим готов поступиться и пожертвовать поэт. Не всегда это делается сознательно, скорее сердцем, Пушкин видит истину и выбирает свой трудный путь интуитивно. Провиденье, дарованное свыше, ведет поэта вперед к его судьбе. Пушкин не боится признаться в верности даже опальным друзьям. Он уверен, что его поэзия поддержит и ободрит каторжан:

    Любовь и дружество до вас
     Дойдут сквозь мрачные затворы.
    Как в ваши каторжные норы
    Доходит мой свободный глас.

    Пусть не всегда поэт поступал как нужно, но никогда не изменял своим принципам.
    Поэзия Пушкина боролась за справедливость, защищала обиженных и угнетенных, поэтому всегда была знаменем передовых людей. Сам же поэт в стихотворении “Я памятник себе воздвиг нерукотворный” так говорит о своих заслугах перед отечеством:

    И долго буду тем любезен я народу,
    Что чувства добрые я лирой пробуждал,
    Что в мой жестокий век восславил я свободу
    И милость к падшим призывал.

    Это ли не высшее предназначение поэта, его великая роль и судьба!
    Гуманизм русской литературы и поэзии в частности в том и состоит, чтобы утешать обиженных и обездоленных, привлекать к ним внимание общества, а значит, и помогать. Пушкин никогда не был в стороне от насущных проблем, в этом его главная заслуга.

    Искрометная, блистательная, прекрасная поэзия Пушкина продолжает служить людям.

    Веленью Божию, о муза, будь послушна,
     Обиды не страшась, не требуя венца,
    Хвалу и клевету приемли равнодушно,
    И не оспаривай глупца.



/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / О назначении поэта и поэзии


Смотрите также по разным произведениям Пушкина:


Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

www.litra.ru

Глаголом жечь сердца людей - это... Что такое Глаголом жечь сердца людей?


Глаголом жечь сердца людей
Глаголом жечь сердца людей

Из стихотворения «Пророк» (1828) А. С. Пушкина (1799—1837):

И Бога глас ко мне воззвал:

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей».

Смысл выражения: назначение истинного художника слова — обращаться к умам и сердцам людей. Шутливо-иронически о чьей-либо взволнованной речи или ораторской попытке убедить кого-либо в чем-либо.

Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. — М.: «Локид-Пресс». Вадим Серов. 2003.

.

  • Герои и толпа
  • Господа ташкентцы

Смотреть что такое "Глаголом жечь сердца людей" в других словарях:

  • Глаголом жечь сердца люден — Из стихотворения «Пророк» (1828) А. С. Пушкина (1799 1837): И Бога глас ко мне воззвал: «Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей, И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей». Смысл выражения: назначение истинного… …   Словарь крылатых слов и выражений

  • глаголом жечь сердца — (иноск.) поучать, убеждать, распространять свет Ср. Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею Моей, И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей! А.С. Пушкин. Пророк. Ср. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные. Деян.… …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

  • Глаголом жечь сердца — Глаголомъ жечь сердца (иноск.) поучать, убѣждать, распространять свѣтъ. Ср. Возстань, пророкъ, и виждь, и внемли, Исполнись волею Моей, И, обходя моря и земли, Глаголомъ жги сердца людей! А. С. Пушкинъ. Пророкъ. Ср. И явились имъ раздѣляющіеся… …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)

  • жечь — гл. производить сногсшибательное впечатление, делать что л. эффектно (часто выражает восхищение мастерством автора излагать мысли) см. тж. жжош жечь напалмом глаголом жечь сердца людей (с) …   Словарь сетевой лексики

  • ЖЕЧЬ — ЖЕЧЬ, жгу, ёшь [жьжё], жгут, д.н.в. не употр., прош. вр. жёг, жгла, несовер. 1. кого что. Истреблять огнем, предавать огню, подвергать действию огня. Неприятель жег на своем пути города. Жечь бумагу. || что. Заставлять гореть (для отопления,… …   Толковый словарь Ушакова

  • "Пророк" — «ПРОРОК», одно из последних и наиболее значит. стих. Л. (1841), завершающее в его творчестве тему поэта. Метафорич. изображение поэта гражданина в образе пророка характерно для декабрист. поэзии (Ф. Н. Глинка, В. К. Кюхельбекер). Та же метафора… …   Лермонтовская энциклопедия

  • демосфены и Цицероны — (иноск.) ораторы Ср. Можно по пальцам перечесть отечественных демосфенов (из адвокатских знаменитостей), способных глаголом жечь сердца людей , и тронуть удачным повышением голоса, картинным жестом... Импрессионист („Новости 24 окт. 1900). Ср.… …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

  • рыцари духа — (иноск.) крестоносцы идеи Ср. Нужны фанатики света и любви... Но кто создаст их, этих новых рыцарей духа: не я ли сам, спрашивал он себя горькой улыбкой, буду этим пророком, буду глаголом жечь сердца людей? ... Ср. (Die) Ritter vom Geiste. Karl… …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

  • Салтыков, Михаил Евграфович — один из выдающихся писателей той знаменитой плеяды (Тургенев, Гончаров, Достоевский), которая действовала в русской литературе с сороковых годов и до восьмидесятых. Эта плеяда не представляла почти ничего однородного: это были, большею частью,… …   Большая биографическая энциклопедия

  • ЛЕРМОНТОВ — 1. ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич (1814 41), русский поэт. В 1837 за стихотворение Смерть поэта (о гибели А. С. Пушкина) сослан в армию на Кавказ. Разочарование в действительности, трагедия одинокой личности, мятежность, скептицизм, проблемы жизни… …   Русская история


dic.academic.ru

Обходя моря и земли - Янина Вишневская

Так или иначе, но война закончилась, пусть даже она закончилась по формуле Троцкого — «ни войны, ни мира», где Лев Давыдович ревниво оппонирует Льву Николаевичу. Война закончила как юность, продолжающая тлеть под ветхой оболочкой старости.

А потом они начали возвращаться с войны.

Рядовой воздушно-десантных войск Суворов был найден повесившимся в будке киномеханика посреди военной части, дислоцированной под Петрозаводском (финляндский фронт). «Все будет хорошо», — гласила предсмертная записка, найденная на стопке коробок с кинопленкой. Подпись, дата. Вскрытие показало, что под черепной оболочкой рядового тлела опухоль, из-за чего он должен был страдать невыносимыми головными болями. В день своего самоубийства Суворов собирался демонстрировать однополчанам одноименный фильм. «Все будет хорошо». Фильм отменили.


Матрос Ушаков заперся в одном из отсеков атомной подводной лодки, базировавшейся близ Находки (японский фронт), грозя по внутреннему телефону нажать на кнопку пуска ракет с ядерными боеголовками в случае, если его попытаются схватить. Никаких требований Ушаков не выдвигал, просто сказал, что хочет немного отдохнуть. Сослуживцы матроса рассказали агенту ФСБ, что Ушаков получил письмо от своей девушки, где она уверяла его в бесконечной любви, строила планы на их счастливое совместное будущее и просила возвращаться поскорее. Ушаков не поверил ни одному ее слову, пошел и задраился. Выманить Ушакова удалось лишь на третьи сутки, обманом. Едва между стенкой и тяжелым люком образовалась крохотная щель, в которой появилась голова Ушакова, агент выстрелил и попал рядовому точно между глаз.

Рядовой внутренних войск Корнилов (партизанское соединение, надежно упрятанное в брянском лесу) перед выходом в отставку по ранению решил съездить в город, посмотреть квартиру, ордер на которую ему с почестями выдали в честь 23 февраля. Он хотел убедиться, что в квартиру можно перевозить семью. Держа перед глазами листок с адресом, Корнилов к концу дня не без труда отыскал новый девятиэтажный дом на окраине. Светилось всего два-три окна, и как ни странно, одно из освещенных окон Корнилов безошибочно вычислил как свое. Вход в подъезд был укреплен металлической дверью. Корнилов потыкал в кнопки домофона — набрал номер своей квартиры. С того конца отозвались и на недоуменные вежливые вопросы Корнилова ответили грубо — «иди в жопу, придурок, и не порть людям праздник, эту квартиру мы вчера купили». Особо не обдумывая свои действия, Корнилов достал из кейса наручники, приковал себя в ручке железной двери, а ключ забросил далеко в снег. Следствие сделало следующие выводы — Корнилов умер около четырех утра от переохлаждения. На запястье прикованной руки паталогоанатом обнаружил следы укусов и идентифицировал отпечатки зубов как принадлежащие покойному. Но мысль о том, что Корнилов пытался отгрызть себе кисть, чтобы освободиться, как-то не укладывалась в голове доктора.

Рядовые танковых войск Юденич, Маленков, а также сержант-сверхсрочник Власов задохнулись в танке во время учений. Танковая колонна форсировала Амур (китайский фронт), что-то испортилось в двигателе, и целый экипаж остался на дне реки. Потерю обнаружили лишь на следующий день…

Но война в целом закончилась. Командование сверяло списки, а в каждом списке есть последний. Последним вернулся рядовой войск специального назначения Жуков. Незадолго до своего возвращения он был обнаружен в заброшенном военном госпитале на границе с Ираном, в состоянии наркотической комы. Белый порошок, афганец по происхождению, был рассыпан вокруг лежащего на полу между койками Жукова в радиусе полутора метров, что соответствует воронке, образующейся при взрыве противопехотной мины. Рядовой был в полном обмундировании, но отчего-то босой. Врач и медсестра, обнаружившие Жукова, немедленно приступили к реанимационным мероприятиям. С Жуковым произошло приблизительно вот что.

Еще не зная о том, что Жуков — последний, он мчался на БТРе вперед на врага, уверяя себя, что возглавляет немного растянувшуюся атаку. Вода во фляге и горючее в баке закончились одновременно. Машина встала. Жуков выпустил жестянку из рук, она с пустым и бесполезным звуком ударилась об пол. Жуков откинул люк и выглянул наружу.

Мощная тяжелая машина остановилась точно там, где бодрящего желтого оттенка песок переходил в серую пыль, сухой измельченный городской мусор. Жуков закашлялся, вдохнув поднятой резким торможением горячей пыли. Пыль обожгла легкие как перец, но по вкусу скорее напоминала корицу. Сквозь лежачую пыль просматривались трещины в асфальте. Летучая пыль скрывала очертания населенного пункта.

Жуков, последний, (позывные «омега») вдруг с удущающим внутренним смехом осознал, что остановился на красный сигнал светофора. Жуков догадался, что проник в самое сердце Кавказской пустыни, в Запретную столицу.

Жуков нырнул обратно в раскаленное брюхо машины, пошарил под сиденьем, нащупал мегафон и снова высунулся в еще большую жару.

— Внимание! — выкрикнул Жуков, и услышал жуткое эхо, ударяющееся о стены домов, не затухающее, пущенное камнем в бездонный горизонтальный колодец. Так звучит человеческий голос в полной пустоте, подумал Жуков. — Внимание, — повторил он вдвое тише, — приказываю всем сдаваться. Город окружен, сопротивление бесполезно.

Земля вокруг Жукова зашевелилась, и тысячи змей, скорпионов, василисков полезли из щелей. Жуков узнал щитомордников, песчаных эф, гюрз, сразу три подвида гадюк, гремучников, полозов, медянок — полная коллекция марок из серии «Змеи моря и земли», которой когда-то завидовал весь жуковский 3-Б класс. Волнение продолжалось минут пять, потом стихло. Голос Жукова, десятикратно усиленный, напугал лишь гадов. Ни один человек, с оружием или без, не появился.

На светофоре, не менявшем сигнала, сидел стервятник. Довольно сытый на вид, что не мешало ему смотреть на Жукова алчным взглядом провидца.

— Не дождешься, — пробормотал Жуков и хотел бросить в кондора камнем. Ничего более подходящего, чем левый ботинок, Жуков не нашел. Ботинок пролетел в каком-то сантиметре от птицы. Канюк закинул голову, коротко взвыл на солнце и улетел прочь. Он вспорхнул неожиданно легко, словно птица из сна, и Жуков проследил сначала голую морщинистую голову, затем черные маховые перья на крыльях, и наконец, острый клиновидный хвост. Ноздрей Жуков коснулось зловоние, как будто коршун пытался поцеловать его.

Город был прекрасен. Зубчатые стены златокупольных кумирен, раскидистые пальмы, арыки, арки… Чайные, хинкальные, опийные, гашишные… Настоящая Аравия, описать ее не хватит и тысячи ночей. И ни одной живой души вокруг.

— Должно быть, отправились на свой паганский рамадан, — предположил Жуков.

Он попробовал еще раз включить рацию.

— Альфа, я Омега, хочу доложить обстановку, прием.

В ответ из наушников полились чарующие звуки заклинательской дудочки. Жуков и сам не заметил, как начал раскачиваться в ритме молодой кобры. Внезапные помехи вернули Жукова к реальности.

— Что за черт? — спросил Жуков рацию. Музыка тот же час смолкла.

Жуков накинул ремешок мегафона на шею, выбрался из машины и по раскаленному асфальту, обжигая босые ноги, прихрамывая на обе, устремился в тень, мнящуюся за ближайшей распахнутой дверью. Это была закусочная, и очень кстати, потому что Жуков почувствовал голод. Ни посетителей, ни хозяина, только мухи. В большой аллюминиевой кастрюле Жуков нашел кошерные буддистские сосиски, слепленные из сои и будда знает какой еще ереси.

Зажмурившись, Жуков выудил одну, она была холодная и вялая как член мертвеца. Усевшись посреди забегаловки на ковер, поджав по-турецки ноги, Жуков из маленькой хрустальной бутылочки припорошил сосиску чем-то, напоминающим по виду бертолетову соль, уложил ее между двумя ломтями черствого лаваша и быстро съел. Повторил. Что ни говори, а жрать готовить неразумные хазары умеют.

С огромным наслаждением Жуков выпил бы сейчас рюмку-другую, но выпивка в Запретной столице? — нет, оставь надежду всяк.

А и ладно, в нагрудном кармане гимнастерки у Жукова было припрятано кое-что на помин души погибших товарищей. Жуков разорвал запаянный пакетик и попудрил нос. Самый обычный порошок, в отличие от «тайда» или «ариэля».

Жуков лег на спину и уставился в потолок. Солнечные пятна на потолке зашевелились — это пришел тихий ветер. Ветер принес запахи. Запах обмороженной хвои из Архангельска (место рождения), запах жаренных арбузных семечек из Астрахани (средняя школа), тонкий аромат хлеба, пота, рабского мирного труда. Горюче-смазочные запахи училища из-под Рязани, где Жуков уже воин, человек в звании свободного. Стремительно жаркое лето, рыбалка, охота, грибы, ягоды, простые соображения пользы. Здесь же, в пустыне, Жуков нашел вычурную вялотекущую ядерную весну.

Здесь облака на небе и трещины на земле каждую секунду переменяют узоры и отражают их друг в друге. В здешних песнях ноты берут себе новые названия в следующем такте. Здесь апельсиновые деревья цветут огромными белыми цветами и тут же роняют на землю плоды, которые сгнивают в мгновение ока. В дешевой бутербродной едят на золоте и серебре, а мера воды идет по цене двухсот мер бензина.

Зачем это все? И куда, наконец, подевались люди?

Жуков хотел сохранить в памяти подробности гибели двух своих товарищей по экипажу, но на поверхности памяти держался лишь тонкий слой — их похороны. Жуков вытащил тела на песок. Солнце прибрало их, высушило, оставило земле лишь груду тряпья. Жуков прикрыл песчаной пирамидкой сухой остаток, но песку было мало дела до стараний Жукова, он пошел мелкой рябью, и пирамидки не стало. Очень хотелось придавить песок камнем. Может быть, написать на камне что-то простое, скорбное. ДМБ-96. Но где тут искать камни? Сердце пустыни сделано из песка. Остальные органы, Жуков боялся, что тоже. Пришлось пустить в дело правый ботинок.

Так было поначалу. Но потом, после того, как Жуков еще пару раз сунул нос в пакет, под целебным воздействием порошка защитная пленка растворилась и глубины впустили его.

Когда экипаж заблудился в пустыне, первым запаниковал командир. Он обвинил во всем штурмана. Сжигая лживую карту, вырезая лживый язык штурмана, Жуков выполнял приказ командира. Но паника передалась и ему. Проворачивая штык-нож в сердце командира, Жуков действовал уже по собственному разумению. Так он остался один.

Нет, постарался Жуков сказать себе спокойно. Я не мог этого сделать.

Боль впилась в мозг, в сердце, в печень, обвилась вокруг шеи и легла на грудь змеей, злой змеей, того же подвида, что пряталась давным-давно в черепе любимого коня вещего Олега.

Жуков невероятным усилием воли заставил себя подняться, но потерял равновесие и рухнул на четвереньки. Пошатываясь и задыхаясь, он выбрался из кафе наружу, мегафон волочился за ним по земле как привязчивый зверек.

Это мираж, самый обычный мираж, заныла в голове старая лукавая дудочка заклинателя. Но закашлялась, захрипела и смокла.

Жуков поднес мегафон ко рту.

Язык не слушался Жукова, губы онемели как после заморозки у дантиста, а Жуков всегда плохо переносил новокаин.

— Альфа, — произнес Жуков нечленораздельным шепотом, оглушающим змей и скорпионов, — говорит Омега конец связи повторяю конец связи конец

У доктора было доброе лицо, полностью, впрочем, скрытое под маской и очками.

— Мне кажется, он возвращается, — голос доктора был сиплым от усталости, руки после открытого массажа сердца — по локоть в крови. — Я уверен, мы вернули его.

Зуммер электрокардиограммы из режима «занято» перешел к серии помех, и стал наконец сигналом свободной линии.

Доктор мыл руки. Сестра беззвучно плакала.

декабрь 1998
</p>

yanah.livejournal.com

Сергеева Т. Ю., учитель начальных класов."

Презентация на тему: "И, обходя моря и земли глаголом жги сердца людей... А.С. Пушкин Учебный проект: "Глаголю о глаголе" Автор: Сергеева Т. Ю., учитель начальных класов."

  • Слайд 1
    И, обходя моря и земли глаголом жги сердца людей... А.С. Пушкин Учебный проект: "Глаголю о глаголе" Автор: Сергеева Т. Ю., учитель начальных класов
    Слайд 2
    Что без меня предметы? Лишь названия. А я приду – Всё в действие придёт – летит ракета, Люди строят здания, цветут сады, И хлеб в полях растёт.
    Слайд 3
    Тема исследования: Как можно жечь сердца людей глаголом? Необходимо вспомнить: основное значение глагола; вопросы, на которые отвечает глагол; морфологические признаки; роль в предложении. А так же: изобразительные средства поэтической речи ; виды лексических значений глагола
    Слайд 4
    ГЛАГОЛ Часть речи Обозначает действие предмета Отвечает на вопросы что делать? что сделать? Бывает двух спряжений Изменяется по временам, лицам, числам. В прошедшем времени единственном числе изменяется по родам. В предложении, как правило, является сказуемым.
    Слайд 5
    Слайд 6
    Слайд 7
    Наши результаты Изучив различные словари, толковый словарь В.И. Даля, этимологический словарь Г.Шанского, школьный этимологический словарь и др., а также так же ресурсы Интернет, из которых мы узнали о различных оттенках значений глаголов и их происхождении, мы решили создать свой этимологический мини - словарь глаголов. Мы провели опрос среди учащихся класса и выяснили о происхождении каких слов им интересно было бы узнать. Так получился иллюстрированный крошка - словарь глаголов. Также мы выяснили, будет ли понятной речь без глаголов. Сначала мы попробовали обойтись без глаголов в устной речи, затем убрали их из незнакомого нам рассказа, и наконец, попытались прочитать и понять неизвестное нам ранее стихотворение Ф.Тютчева, предварительно удалив из него все глаголы. Получилось смешно и непонятно. Нам было труднее общаться не используя глаголы, трудно понять содержание рассказа, стихотворение потеряло красоту и смысл.
    Слайд 8
    Выводы Глагол не всегда обозначал действие: была такая буква "глаголь"; алфавит раньше назывался "глаголица" Глагол - важная и нужная часть речи. Без глаголов речь становится непонятной и некрасивой
    Слайд 9
    Список ресурсов Печатные издания: ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКОГО ЯЗЫКА. РУССКИЙ ЯЗЫК. от А до Я. Шанский. Н. М.Школьный этимологический словарь русского языка. Происхождение слов/ Н. М. Шанский, Т. А. Боброва. Толковый словарь живого великорусского языка В. Даля. Интернет - ресурсы: О происхождении слов Происхождение слов и фраз Материал из Википедии свободной энциклопедии
    Слайд 10
    Как оживить картинку? Ночь. Маленькая деревушка.Огни.Ветер. Одинокие деревья.Снег.Бесконечное поле. Найдите глаголы в стихотворении..На какой вопрос они отвечают?Каким членом предложения они являются? Еще в полях белеет снег, А воды уж весной шумят Бегут и будят сонный брег, Бегут и блещут и гласят... Ф.И. Тютчев
    Слайд 11
    "Четвёртый лишний" 1) ТРЕЩИТ,СКРИПИТ, ВОЕТ, СКУЛИЛ. 2)ВСТРЕЧАЕТ,ВИЗЖАЛ,ПОСКРИПЫВАЛ,,ДУЛ. 3)ПРОЧИТАЕТ,ЗАПИШЕТ,НАРИСУЕТ,УДИВИЛ. "Что они делали?" ОТЕЦ ОБЪЯСНИ...,ВОДА ЗАКИПЕ...,МАТЬ ПОЖАЛЕ...,РАДИО ГОВОРИ..., ЯБЛОКО СОЗРЕ..., ПАРУСНИК ПЛЫ...,ЛОШАДЬ ВЕЗ...,РЕБЁНОК КРИЧА..., ДЕВОЧКА ЧИТА....
    Слайд 12
    Октябрь уж наступил - уж роща отряхает Последние листы с нагих своих ветвей; Дохнул осенний хлад - дорога промерзает. Журча еще бежит за мельницу ручей, Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает В отъезжие поля с охотою своей, И страждут озими от бешеной забавы, И будит лай собак уснувшие дубравы. А.С. ПУШКИН Задание 5. Есть ли в этом стихотворении эпитеты,сравнения, метафоры, олицетворения?
    Слайд 13
    Группа 1 Проблемный вопрос: Какая судьба у слова "глагол"? Учебные вопросы: Всегда ли глагол обозначал действие? Как возникли разные глаголы? Можно ли обойтись без глагола? Результат: этимологический крошка-словарь глаголов
    Слайд 14
    Группа 2 Проблемный вопрос: Что умеет делать глагол? Учебные вопросы: Какие по значению виды глаголов встречаются в стихах? Есть ли у глагола "Машина времени"? Что глаголу "на роду написано"? Результат: театр пантомимы
    Слайд 15
    Группа 3 Проблемный вопрос: Когда глагол прячет своё истинное лицо? Учебные вопросы: Что такое неопределённая форма глагола? "Одеть" или "надеть"?- вот в чём вопрос. Как глагол украшает поэтическую речь? Результат: стенгазе та
  • Глаголом жечь [жги] сердца людей

    Русско-немецкий словарь крылатых слов ... виждь, и внемли, Исполнись
    волею моей, И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей». ... Пророк
    (стихотворение) — У этого термина существуют и другие значения, см.
    пророк.
    http://idioms_ru_de.deacademic.com/238/%D0%93%D0%BB%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BC_%D0%B6%D0%B5%D1%87%D1%8C_%5B%D0%B6%D0%B3%D0%B8%5D_%D1%81%D0%B5%D1%80%D0%B4%D1%86%D0%B0_%D0%BB%D1%8E%D0%B4%D0%B5%D0%B9



    Источник: http://www.myshared.ru

    Это

    О толковом словаре Толковый словарь русского языка – единственный в Интернете бесплатный словарь русского языка с поддержкой полнотекстового поиска и морфологии слов.

    Слова джунгли

    Толкование (значение) слова джунгли На этой странице представлена вся полезная информация собранная нами по слову джунгли .

    xn----7sbbhnalk3aocq1b4e.xn--p1ai

    Восстань пророк, ивиждь, и внемли, Исполнись волеюмоей. И, обходя моря и земли, Глаголом жгисердца людей.

    Восстань пророк, ивиждь, и внемли, Исполнись волеюмоей. И, обходя моря и земли, Глаголом жгисердца людей.
    Читайте также:
    1. Глупота звільняє від турбот і робить щасливими всіх людей.
    2. Доходы от сдачи в аренду и продажи имущества, находящегося в государственной и муниципальной собственности, арендная плата за земли, доходы от продажи земли
    3. Малфой замолчал, вдруг почувствовав под рукой, примерно в футе от земли, подвижный камень, помеченный все теми же буквами.
    4. Настоящая уважающая себя девушка или женщина одевается скромно, дабы не привлекать лишнего внимания сексуально озабоченных или больных людей.
    5. Пророк, целитель
    6. Степи. Природні умови, рослинний і тваринний світ, господарська діяльність людей. Моделювання ланцюгів живлення в природних зонах

    Мне это произведение особенно дорого. Если Пушкин в зашифрованном виде отождествил здесь пророка с поэтом, то мне кажется, что эту ассоциацию можно отнести к каждому значительному художнику. Ведь все виды искусства обращены к человеку, все призваны «глаголом жечь сердца людей». И может быть, это особенно относится к искусству театра, актера, певца, которые всегда находятся в самом прямом контакте со зрителем — слушателем, являются непосредствен­ными передатчиками «глаголов» поэтов, драматургов, компо­зиторов. Вот эта ответственная роль интерпретатора и застав­ляет— для того чтобы как можно полнее донести замысел автора — упорно вдумываться, вслушиваться в музыку, в слова, искать их подтекст, правдивую интонацию, точные акценты, соблюдая при этом целостность музыкальной формы и поэти­ческого содержания.

    Поэтому работу над любым произведением — будь это оперная роль, ария или вокальная миниатюра, я всегда начинал с декламации словесного текста, выясняя для себя и общий его характер, и «второй план», то есть спрятанную в поэтическом образе мысль, находя главные, «ударные» слова, которые надо выделить. В психологической интонации слова я искал и соответствующую окраску звука, вокальной фразы. Верно найденная вокальная интонация усиливает, обогащает слово. Этому, конечно, я прежде всего учился у Мусоргского.

    Все найденное соотносил с музыкой в целом, вникал в


    указания композитора, стремился понять закономерность фор­мы, динамических нюансов, усвоить, почему здесь piano или ritenuto, или agitato и так далее. Эта работа, в которой я был один на один с музыкой, тянулась неделями, а то и месяцами. Я позволял себе встретиться с концертмейстером или дириже­ром лишь когда у меня уже полностью созрела общая концепция, прояснились частности, когда были найдены почти все детали исполнительской интерпретации. Тогда я мог спорить даже с большими авторитетами, отстаивая свое понимание, свое видение образа. Обдумывая все это, я не позволял себе даже в малости чего-то недоделать, упустить, положиться на интуицию. Конечно, интуиция, иначе говоря — озарение, разгадывающее вдруг загадку, над которой ты бился много часов и дней, бесспорно, посещает каждого художника любого рода «оружия». Только ремесленники лишены этого счастья. Но повторяю слова Чайковского: вдохновение—го­стья, которая не любит посещать ленивых. И в основе искусства каждого артиста, как бы одарен он не был, прежде всего лежит труд и труд.

    С каким упорством, например, я бился над поисками различных оттенков и интонаций в знаменитой «Блохе»! Ведь надо было передать всю сложную гамму образов — от просто­вато-добродушного, на первый взгляд, повествования — «Жил-был король когда-то» до яростно гневного «Душить», обруши­вающегося не только на придворную камарилью, но и на всех власть имущих — ведь это самая что ни на есть революционная сатира! А сколько пришлось трудиться над выработкой §(асса-й551то в хохоте — то удивленном, то дьявольски саркастиче­ском, то буйном, уничтожающем, даже убивающем! Ведь смех в «Блохе» должен точно отвечать смене настроения, образа в каждом разделе этого бессмертного произведения. И главное, должен быть абсолютно слитым с музыкой, а не существовать вне ее, что иногда приходится слышать. А как много, например, потратил я усилий, чтобы добиться той широты кантилены, которая звучит в «Оде Сафо» Брамса, чтобы найти для этого романса звук, подобный пению виолончели...



    Безусловно, более всего мне близка и дорога русская музыка, произведения русских классиков, которым я всегда посвящаю первое отделение концерта. Но я так же очень люблю и западноевропейскую лирику в ее лучших образцах, таких, как песни Шуберта, Шумана, Брамса, Грига. В этих произведениях очень важно уловить стиль, присущий каждому


    из композиторов. Шуберт — это сама простота, полная безы­скусственность, даже иногда наивность, берущая свои истоки от народной песни. Но при этом нельзя не заметить у него необозримую глубину, цельность и чистоту чувства. Казалось, чего проще по выразительным средствам, по строению мело­дии «Приют» Шуберта. А сколько в этой музыке эмоциональ­ной масштабности, горького отчаяния, какая слышится мука одинокой души человека, пережившего тяжелую личную дра­му! И мрачный пейзаж: «бурный поток, чаща лесов, голые скалы»—отвечают настроению героя. Поэтому здесь все зна­чительно, все весомо. Но не дай бог, чтобы подчеркнуть, выделить какое-то слово, поддаться открытому выражению чувства. Этого не позволяет гармоничность в соотношении текста и музыки, эмоции и ритма. Именно ритма. Его нельзя сдвинуть ни на йоту, задержать или убыстрить какой-либо звук, даже на кульминации. Лучший пример—«Мельник» — это подлинное perpetuum mobile и не только потому, что подобного движения требует содержание песни. Нет, это стиль Шуберта, музыка которого не терпит ни малейшей аффектации, нажима, даже в таком трагическом монологе, как «Двойник», или в излюбленном романтиками образе «Скиталь­ца». Шуберт еще тесно связан с народными истоками и творчеством венских классиков, особенно Моцарта.

    Иное дело — Шуман. Здесь эмоция открыта, обнажена. В этом Шуман, мне кажется, родствен Чайковскому, на которого, бесспорно, оказал большое влияние. Лучшие песни Шумана посвящены любовной лирике (циклы «Любовь и жизнь жен­щины», «Любовь поэта»). В них горит страсть, беспокойство, порыв, смятение, бушуют конфликты. Даже в таком романсе, как «Я не сержусь», сталкиваются противоречивые чувства, дыбятся, нарастают, и в результате возникает уже совсем иное настроение. Последнюю фразу этого романса мне всегда хочется спеть не умиротворенно, а наоборот — сердито, даже гневно, как протест! В романсе «Во сне я горько плакал» — тоже острый взрыв отчаяния, нарастание чувства душевной боли — все идет к кульминации: «А слезы все льются и я не могу их унять». И наоборот — полный контраст в романсе «Когда тебе в глаза взгляну», где звучат восторженное чувство, слезы от остро переживаемого счастья.

    Могу сказать, что все то, что я спел в конце двадцатых годов в Ленинграде, составило основу моего концертного репертуара. Но это отнюдь не значит, что я не обогащал его


    новыми произведениями или же новой интерпретацией уже спетого. Так, например, мне понадобились годы, чтобы, наконец, исполнить «Во сне я горько плакал» Шумана так, как, в минуты раздумья над этой музыкой, она звучала в моей душе. Кроме того, почти всегда — от концерта к концерту (как и от спектакля к спектаклю) под влиянием настроения (чтобы не сказать — вдохновения) менялись детали исполнения той или иной пьесы. Подобная импровизация, однако в строгих рамках общего замысла, неизбежна, и, я уверен, свойственна каждому художнику.

    Но в целом, как я уже говорил, тысячу раз продумав, ощутив и вжившись в музыку, я всегда оставался верен своей трактовке, и никто не мог меня переубедить. Образ уже жил во мне. Это были мои слезы, мое страдание, моя радость, как же я мог отказаться от того, что стало моим?! Я так вовлекаюсь в жизнь образа, что перед глазами ясно встает все, о чем я пою.

    Начиная с выступления в Ленинграде, для меня стало обычаем петь, примерно, три концерта в год, конечно, с разными программами. В Москве я чаще выступал в Большом зале Московской консерватории. Много концертировал по нашей стране, пел и за рубежом — в Париже, Лондоне, после Великой Отечественной войны — в Румынии, Венгрии, снова в Лондоне. И сейчас, несмотря на то, что уже не выступаю с открытыми концертами, продолжаю работу над репертуаром. В 1975 году записал на пластинку одиннадцать романсов Чайковского. Летом 1979 года записал на четырех пластинках снова ряд песен Шуберта: «Липу», «Ворона», «Скитальца», «Шарманщика», «К музыке», Танеева—«Ночь в горах Шотлан­дии», «Леса дремучие», «Не ветер вея с высоты», Сахновского — «Ходит смерть вокруг меня», Рахманинова—«Судьбу», «Утро», «О, долго буду я в молчаньи ночи тайной», «О нет, молю, не уходи», «Христос воскрес», ряд произведений Мусоргского. Словом, замыслов много...

    Но рассказав о классике, я не могу оставить без внимания жанр песни, который в наши дни занял такое большое место в культурной жизни народа.

    Читатель, наверное, помнит, что начинал я (как, вероятно, и большинство певцов) с песенного репертуара. Позже, когда я стал уже профессиональным певцом и работа в оперном театре приобрела особенную интенсивность, случалось, что до


    песен, как говорится, «руки не доходили». Но это новее не значило, что у меня хотя бы ненадолго пропадал интерес к этому жанру. Напротив, я всегда удивляюсь тем певцам, которые, добившись признания на оперной сцене, пренебрега­ют песенным репертуаром.

    За свою долгую творческую жизнь мне приходилось испол­нять песни самые разные — народные и советских композито­ров, песни, побившие все рекорды популярности, и те, которые оказались забытыми.

    Во время первой поездки за границу я часто заходил в нотные (в том числе и букинистические) магазины и редко покидал их с пустыми руками. Однажды, роясь в нотных стопках, я случайно обнаружил бурлацкую песню «Эй, ухнем!» в обработке Ф. Кенемана. После Шаляпина, для которого была сделана обработка, если я не ошибаюсь, у нас ее почти не пели.

    Вернувшись на родину, я разучил эту песню и, когда в 1930 году в б. Мариинском театре должен был состояться очеред­ной торжественный концерт, предложил ее спеть. Решили сопровождение оркестровать, что с блеском сделал в то время молодой Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Как и указано у Ф. Кенемана, песня начиналась с трех piano, затем постепенно ширилась до громогласного Гогтл881то и вновь затихала, так же постепенно, как и нарастала, словно исчезая вместе со скры­вавшимися вдали бурлаками. В дальнейшем она прочно вошла в репертуар певцов-солистов и хоровых ансамблей.

    Осенью 1933 года меня пригласил в гости бывший редактор газеты «Известия», впоследствии — журнала «Новый мир», Иван Михайлович Гронский. Приглашение было заманчивым. Иван Михайлович сказал, что в этот вечер у него будет А. М. Горький. Так довелось мне познакомиться с Алексеем Максимовичем. Вечер прошел в интересной беседе. Конечно же, не обошлось без пения. Я исполнил несколько народных песен. Одну из них, бурлацкую «Эй, ухнем!», я спел, желая сделать приятное лично Алексею Максимовичу. Однако Горь­кому, хотя и понравилось мое исполнение (он слышал меня раньше), но сама песня удовольствия не доставила:

    — Напрасно вы поете эти слова. Кто их выдумал? Пряни­ками от них отдает. Всегда удивляюсь, как это никто не за­мечает, что слова «Разовьем мы березу, разовьем мы кудряву» не подходят к песне волжских бурлаков. Я много раз слы­шал на Волге, да и сам певал лет сорок назад другие слова.


    Алексей Максимович, припоминая, начал тихо, чуть глухо­вато, напевать:

    «Мы идем босы, голодны, Камнем ноги порваны...»

    Напрягая память, Горький старался вспомнить продолже­ние, но затем в сердцах сказал:

    — Эх, забыл! Но у меня они записаны, где-то хранятся, я обязательно разыщу и пришлю их вам.

    Я поблагодарил и стал ждать обещанного.

    Спустя некоторое время на одном из приемов в Кремле я вновь встретился с Алексеем Максимовичем. Я, конечно, ни о чем не стал напоминать ему, но он сам вспомнил о своем обещании и еще раз сказал, что пришлет свой текст. Однако вскоре после этой встречи здоровье Горького начало резко ухудшаться и в 1936 году Алексея Максимовича не стало.

    Но история с этой песней имела свое продолжение: я все-таки получил тот самый текст, о котором рассказывал Горький.

    Уже к концу Великой Отечественной войны, летом 1944 года, мне случилось выступать на родине писателя, в городе, носящем его имя, на Сормовском заводе. Я пошел в музей «Дом Кашириных» и там рассказал о своих беседах с Алексеем Максимовичем, спросив заведующего музеем, не известен ли ему тот вариант песни, о котором мне говорил Горький.

    После возвращения в Москву я получил из музея письмо.

    «Уважаемый Марк Осипович,— читал я.— Сегодня вечером нашел песню и шлю Вам ее подлинный текст. Вот он:

    Ой, ой... Эх, да ой...

    Дует ветер верховой.

    Мы идем босы, голодны,

    Каменеем ноги порваны...

    Ты подай, Микола, помочи,

    Доведи, Микола, до ночи.

    Эй, ухнем!.. Да ой, ухнем!.. ;

    Шагай крепче, друже!

    Ложись в лямку туже...

    Ой, ой... Эх, да ой!..

    Дует ветер верховой.

    Далее в письме говорилось, что материал взят из хранили­ща музея, что «текст чисто волжский, народный». Автор письма предлагал мне самому приспособить эти слова к известной мелодии.


    Но здесь ждала- неудача. Объединить этот текст с музыкой оказалось невозможно. Размер стихов не укладывался в размер музыки, слова требовали иного ритма, который никак не передавал размеренный шаг тяжелой бурлацкой поступи. В то же время не вызывало сомнения, что слова — действительно подлинные, и две строки из них, те, что я слышал от Горького1. Вероятно, все-таки, мелодия была иной. Так я и продолжал петь «Эй, ухнем!» в прежнем варианте.

    Совершенно особые чувства овладевают мною, когда я вспоминаю о другой песне, о том, как она вошла в мой репертуар.

    Былоэто еще до войны, в году 1935 или 1936. Как-то раз позвонил мне Исаак Осипович Дунаевский и предложил записать с ним песню «О Родине*. Я согласился, так как любил этого высокоталантливого композитора. Вскоре Исаак Осипо­вич сидел за моим роялем, и мы увлеченно работали над его новым произведением.

    Величественный, широкий распев начинался с первого же такта песни, и мне показалось, что столь свободное дыхание мелодии должно быть подготовлено эпическим вступлением. Я поделился своими соображениями с композитором; он подумал и сказал, что, пожалуй, напишет вступление к песне. Так в песне появилось то начало, которое сегодня хорошо известно.

    Через несколько дней Октябрьский зал Дома Союзов был заполнен музыкантами — в исполнении приняли участие ор­кестр и хор Большого театра. У дирижерского пульта стоял И. Дунаевский. Первое исполнение транслировалось по цен­тральному радиовещанию.

    Надо сказать, что в то время отношение к радио было совсем иным, чем теперь-—как у слушателей, так и у нас, артистов. Телевидения еще не было, и для людей, живущих вне Москвы, радио давало едва ли не единственную возмож­ность услышать новые произведения и встретиться (хотя бы заочно) с любимыми певцами. Правда, и само радиовещание было иным. Предварительной записи, как теперь, почти не велось: передачи шли прямо в эфир. Да и условия для пения в тогдашних студиях были тяжелые — в небольшой душной,

    1 В газете «Советское искусство» от 16 июня 1940 года опубликованазапись этой песни, сделанная Ю.А. Шапоринымс голоса А. М. Горького. Напев песни отличен от «Эй,ухнем» (Прим. ред.).


    обтянутой плотной материей комнате артисты буквально задыхались, пот лил ручьями. И все-таки выступления по радио всегда оценивались нами, как грандиозные события. Поэтому я с энтузиазмом принял предложение Дунаевского.

    Тогда еще никто не предполагал, что «Песне о Родине» И. Дунаевского на слова В. Лебедева-Кумача суждена столь долгая и удивительная жизнь. Она сразу же приобрела ни с чем не сравнимую популярность. Сколько писем шло на радио с просьбой исполнить ее! Сколько раз я пел «Песню о Родине» в концертах, начиная ею программу и тем самым задавая тон всему вечеру или, наоборот,— заканчивая его при взволнован­но-приподнятом настроении всего зала! В торжественных концертах в Большом театре я исполнял ее с оркестром и хором, в котором участвовало до восьмисот человек!

    В течение многих и многих лет эта запись «Песни о Родине» ежедневно звучала в начале утренних передач цен­трального радио непосредственно после боя кремлевских курантов. И по сей день первые такты «Песни о Родине» являются позывными советского радиовещания.

    Нужно ли говорить, какое значение имела песня в годы Великой Отечественной войны! И не удивительно, что именно в этот период, как никогда в моей жизни, я часто обращался к этому жанру. Исполнение песен — массовых и лирических, песен мобилизующих, поднимающих дух, я считал тогда своим гражданским долгом.

    Постепенно у меня сложился весьма разнообразный песен­ный репертуар, главным образом, героического и лирического склада. Я их пел и в концертных залах, и в госпиталях перед ранеными бойцами, и записывал с хором и оркестром на радио. Некоторые из этих песен звучали по радио постоянно, изо дня в день, приобретая почти символический смысл. Они передавались в минуты торжеств после салюта в честь очеред­ной, одержанной на каком-нибудь участке фронта победы, по заявкам воинов; они служили заставками и иллюстрациями к передачам о событиях на фронте.

    Признаться, и раньше — до войны — и в послевоенное время на меня, как, наверное, и на других исполнителей, раздражающе действовало, когда моя запись без конца звучала в эфире. «Заезженная» музыка перестает восприниматься слушателями. Но без ложной скромности скажу, что в дни войны, слушая по радио свои записи, я испытывал настоящую гордость. Я чувствовал, что и я вносил свою лепту в общее


    дело, борьбу, которую вел весь наш народ. И думается, что та эмоциональная сила, которой мне удавалось достичь при исполнении патриотических песен, возникала именно от этого чувства — от чувства единства со страной, с фронтом, с народом.

    Такими песнями были, например, баллада «Заветный ка­мень» Б. Мокроусова — о матросе-черноморце, защитнике Се­вастополя, песня из кинофильма «В шесть часов вечера после войны» Т. Хренникова. Одна из моих любимых песен тех лет, тоже написанная в форме баллады,— «Партизанка» М. Блантера на слова Исаковского — о матери, которая пошла мстить врагам за убитую дочь. В военное время с прежним, если не большим, вниманием слушались песни о героях гражданской войны, в частности, написанная в тридцатых годах песня М. Блантера о Щорсе на слова Михаила Голодного.

    Уже после войны появилась прекрасная песня А. Новикова на слова Л. Ошанина «Эх, дороги!..». Песня эта стала напоми­нанием о пройденных тяжелых годах военных лет:


    Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 69 | Нарушение авторских прав


    И:1дательство «Советский композитор*, 1980 г. | Б. Покровский 1 страница | Б. Покровский 2 страница | Б. Покровский 3 страница | Б. Покровский 4 страница | Б. Покровский 5 страница | Б. Покровский 6 страница | Б. Покровский 7 страница | М""- ВгжпЦ.Ьа. СЬат|с. Ма]Ьгг51». М»гга. Ко и тэ го|1 ОУ1, 8|а1'1п^а. Ра,!о%а. НагасЪ К^пи!!^. СЬоц]цта. ОЬ^сппа|а 2.1ПМ. 1 страница | М""- ВгжпЦ.Ьа. СЬат|с. Ма]Ьгг51». М»гга. Ко и тэ го|1 ОУ1, 8|а1'1п^а. Ра,!о%а. НагасЪ К^пи!!^. СЬоц]цта. ОЬ^сппа|а 2.1ПМ. 2 страница |
    mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.01 сек.)

    mybiblioteka.su

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *