Содержание

Русские художники — о преподобном Сергии Радонежском


Русские художники — о преподобном Сергии Радонежском

8 октября Русская Православная Церковь вспоминает святого Сергия, Игумена земли Русской

Известный философ-священник Павел Флоренский писал: «Чтобы понять Россию, надо понять Лавру, а чтобы вникнуть в Лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя ее, признанного святым при жизни, “чудного старца, святого Сергия”». Похожую мысль высказывал писатель Евгений Поселянин: «Если есть у России народный богатырь, который всего лучше выражает дух России, то, конечно, это преподобный Сергий». Действительно, наверное, нет другого святого, чье житие и подвиг были настолько тесно связаны с историей не только Русской Церкви, но всей России.

Игумен земли Русской — так называют преподобного Сергия. И это не просто эпитет. В этих словах выражено чувство любви православных русских людей к Радонежскому игумену и его монастырю. Каждый человек может видеть в преподобном Сергии наставника и руководителя. Священник увидит пример истового служителя и вдохновенного молитвенника, удостоившегося сослужения Ангельских сил во время Литургии. Монах — образ для подражания в уединенной жизни, молитве и послушании. Даже будучи игуменом, авва Сергий продолжал служить своей братии, почитая себя последним в монастыре. Любая православная семья найдет в жизни святого пример взаимной любви, воспитания детей. Преподобные Кирилл и Мария Радонежские — родители Преподобного — привили сыну веру и любовь к Богу. От них ему передалось желание истинной христианской жизни и простоты. Даже ребенок увидит в отроке Варфоломее — таково имя Преподобного в миру — обычного мальчика, которому далеко не все давалось с легкостью. Лишь вера и упование на помощь Божию помогли ему не отстать от своих сверстников.

О жизни и подвиге святого Сергия Радонежского и истории основанного им монастыря написано очень много книг. Но сегодня хотелось бы обратиться к житию Преподобного, рассказанному художниками.

Все мы привыкли к иконописным изображениям Радонежского игумена, но образ его подвижнической жизни дошел до нас не только в виде иконы. Житием Преподобного вдохновлялись и художники, через свои произведения желавшие выразить внутренний духовный мир великого святого. Одним из самых плодовитых авторов на этом поприще является Михаил Николаевич Нестеров (1862-1942). Среди его картин немало работ на церковную тематику. Но совершенно особое место в его творчестве занимает Радонежский игумен. Это признавал и сам Михаил Николаевич. Его величайший шедевр — «Видение отроку Варфоломею».

Эта картина — не просто веха в творчестве великого русского художника, это веха его жизненного пути. Михаил Николаевич однажды сказал: «Жить буду не я. Жить будет “Отрок Варфоломей”. Вот если через тридцать, через пятьдесят лет после моей смерти он еще будет что-то говорить людям — значит, он живой, значит, жив и я».

Картина рассказывает о чуде, когда по молитве старца отроку Варфоломею открылась книжная мудрость, и он стал читать. Тяжело было юному сердцу переносить строгие укоры учителя и насмешки сверстников, видевших, что Варфоломею не дается книжная премудрость. Но гораздо сильнее отрока печалило то, что он не может сам читать Слово Господне. И вот, после встречи со святым старцем, он получил исполнение того, о чем горячо молился.

Вглядимся еще раз в фигуру смиренного отрока — молитвенная поза, благоговение перед старцем-схимником, кротость и упование на Бога. Таким Преподобный оставался всю свою жизнь. Тот же исполненный смирения отрок предстает перед нами и на других работах М.Н. Нестерова: «Юность преподобного Сергия», «Святой Сергий Радонежский» и «Труды преподобного Сергия».

Здесь к нам обращен уже повзрослевший Сергий, вкусивший первые трудности отшельнической жизни. Но не горе и усталость выражает его взгляд, а радость от пребывания с Богом. Непроходимые леса стали для него родным домом, дикие животные — ближайшими друзьями. Однажды к келье святого пришел ослабевший от голода медведь, которому преподобный Сергий отдал свою краюшку хлеба.

Следующая картина Нестерова показывает нам преподобного Сергия в монашеском одеянии. Кроткий и спокойный взгляд святого, обращенный к зрителю и одновременно устремленный ввысь, к небу, словно призывает за собой. Посох в руке и виднеющиеся вдали постройки говорят нам, что святой Сергий уже руководит собравшейся вокруг него братией. Его подвиг стал известен, и многие люди обращаются к нему за духовным советом.

А вот Преподобный за работой вместе с братией монастыря. Он не хотел выделяться среди других и всегда сам подавал пример послушания и строгости монашеской жизни. Когда братия просили его стать игуменом, он ответил: «Желаю лучше учиться, нежели учить; лучше повиноваться, нежели начальствовать; но боюсь суда Божия; не знаю, что угодно Богу; святая воля Господа да будет!».

Наравне с другими авва Сергий выполнял монастырские работы, сам строил деревянные келии, таскал и пилил бревна, носил воду, пек хлеб и готовил пищу, шил одежду. Всегда он ходил в одной и той же одежде, в любую погоду — в зной и в холод. Он смирял свое тело, но дух его возрастал все больше и больше.

Таким представлял Сергиеву обитель Аполлинарий Михайлович Васнецов (1856-1933): деревянный храм, кельи, монастырские послушания. Может быть, один из трудящихся монахов — сам Радонежский игумен?

М.Н. Нестеров и А.М. Васнецов — имена этих русских художников известны всем. Но дело, начатое ими, продолжается и сейчас. Житие преподобного Сергия вдохновляет наших современников. Замечательная картина, рассказывающая о чуде воскрешения умершего мальчика, принадлежит кисти Натальи Климовой.

Крестьянин везет тяжело больного сына в лес к живущему там игумену Сергию, совершающему чудеса по своим молитвам к Богу. Но мальчик умирает… Картина передает сам момент чуда — воздетые в молитве руки старца, крестьянин, входящий в его келью с гробом в руках. Омраченный горем отец еще не увидел сына, его мысли о другом, но через мгновение безутешное горе сменится радостью.

Это работа художника Сергея Ефошкина «Чудо о птицах». «Сергий, ты молишься о своих учениках, и молитва твоя услышана. Посмотри, видишь, сколько монахов собирается под твое руководство!» — однажды услышал во время молитвы Преподобный. После этого он увидел необыкновенный свет с неба и множество прекрасных птиц на крышах и на дворе монастыря. Эта картина передает чудесное откровение Божие святому Сергию о судьбе Троицкой обители. Птицы — это все те, кто продолжает собираться под сводами кельи Преподобного, чтобы последовать его примеру монашеского подвига.

Но вновь вернемся в прошлое. Автор знаменитого «Военного совета в Филях» Алексей Данилович Кившенко (1851-1895) написал картину другого военного совета. Это совет великого князя Дмитрия с преподобным Сергием перед Куликовской битвой с полчищами хана Мамая. Мы видим смиренно склонившуюся голову великого князя и благословляющую руку Игумена земли Русской…

«Иди, не бойся. Бог тебе поможет», — слышит князь из уст Преподобного. Два воинства соединились друг с другом — воинство земное просит помощи у воинства, посвятившего себя служению Богу. Меч в руках князя Дмитрия, меч духовный — Крест Христов — в руках преподобного Сергия. Не в силе Бог, а в правде… Тот же сюжет у современного нам автора — священника Сергия Симакова.

Картина «Святые Сергий Радонежский и Дмитрий Донской» — Преподобный благословляет князя, посылая в его войско двух монахов-богатырей Александра-Пересвета и Андрея-Ослябю. Не кольчуги и щиты украшают иноков — монашеские ризы и твердая вера в Бога.

Преподобный Сергий преставился 25 сентября (8 октября по новому стилю) 1392 года. Его жизненный путь — от смиренного отрока до старца, перед которым склоняли головы князья. Авва Сергий обращается к нам через свое житие, через иконы и, как мы увидели, через картины. Если он — Игумен земли Русской, то все мы — его верные чада, внимающие его словам. Жизнь преподобного Сергия — это жизнь человека в Боге. И как это ни странно, ушедший в глухие леса подвижник оказался настолько близок и к тем, кто жил в одно с ним время, и к нам, живущим через семь веков после него. Почему? Ответ очень прост: чем ближе человек к Богу, тем ближе он и к другим — к тем, кто нуждается в его помощи и живом примере.

eparhia-saratov.ru

Описание картины Михаила Нестерова «Преподобный Сергий Радонежский»

«Преподобный Сергий Радонежский» – одна из картин религиозного цикла Михаила Нестерова, посвященного этому святому. Художник начал работать над полотном в 1891 году, еще не закончив другие картины цикла. Однако, несмотря на кажущуюся простоту композиции, написание образа Сергия Радонежского заняло более 7 лет, и завершил работу Нестеров только в 1899 г.

Композиция действительно проста: на фоне увядающей, осенней русской природы изображена иконоподобная фигура святого. Но это только первое впечатление. Картина привлекает внимание. Такое же ощущение вызывает еле слышный звук, который все усиливаясь и усиливаясь, заставляет остановиться и прислушаться.

В самом деле, благодаря грамотно выстроенной композиции, картина будто звучит. Возвышающиеся друг над другом планы придали полотну необычайную глубину и доминирующая над ними фигура Преподобного Сергия, практически поднимается над всеми этими просторами. Этот эффект придает полотну некоторую монументальность. Сразу становится понятен и символизм, с помощью которого художник хотел донести до зрителя весь свой эмоциональный порыв, вызванный образом великого человека.

Образ Святого Сергия прописан Нестеровым также в необычной манере. Святой не изображен седобородым старцем. С полотна смотрит на зрителя волне молодой, полный сил человек. Именно таким хотел показать художник Сергия Радонежского, тем самым утверждая, что святость – это не возраст, а деяния людские.

Полотно «Преподобный Сергий Радонежский» несколько отличается от остальных работ цикла, являясь его апофеозом. И, может быть, поэтому не так страшно, что вопреки желаниям художника, увидеть все картины цикла вместе – невозможно. Три из них находятся в Третьяковской галерее, и только финальное полотно «Преподобный Сергий Радонежский» экспонируется в Русском музее.

opisanie-kartin.com

Сергий Радонежский: картины — Православный журнал «Фома»

О преподобном Сергии Радонежском знают все.

Из серии Житие прп. Сергия (Благословения Дмитрия Донского)

Все знают, что именно этот святой благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву.

Многие помнят картину М. Нестерова «Видение отроку Варфоломея» из школьного учебника! Запечатленный в ней образ будущего преподобного стал почти хрестоматийным. А какой преподобный Сергий у нашего современника, петербургского художника Александра Простева?

Молитва отрока Варфоломея

Большеглазый мальчонка с льняными волосами, стоящий всю ночь на молитве, слезно просящий дать ему дар разумения грамоты.

Из серии Житие прп. Сергия (отрок Варфоломей читающий псалмы). Александр Простев

Тонкий отрок с упоением читающий псалмы под иконой Божией Матери.

Из серии Житие прп. Сергия (боярыня Мария родительница Сергия Радонежского)

Смиренный юноша, отдавший последний долг своим родителям, и уединившийся в осеннем лесу.

Из серии Житие прп. Сергия (В келье)

А вот уже молодой монах в келье! Его лицо озарено светлой улыбкой. Он читает Священное Писание.

Из серии Житие прп. Сергия (на монастырском дворе игумен Сергий

Из серии Житие прп. Сергия (боярыня Мария родительница Сергия Радонежского)

Вот его труды – он зашивает рясу, рубит кельи, колет дрова, несет в водоносах воду для братии.

Из серии Житие прп. Сергия (молитва прп Сергия о воскрешении умершего отрока)

Вот чудеса! Своею молитвой преподобный воскрешает отрока.

Из серии Житие прп. Сергия (великий Князь Дмитрий Донской у преподобного Сергия Радонежского накануне Куликовской битвы)

В тихой уютной келье он благословляет князя на ратный подвиг!

Из серии Житие прп. Сергия (Молитва прп Сергия о даровании победы русскому воинству на поле Куликовом)

А после как Ангел Хранитель молится о даровании победы русскому воинству на Куликовом поле.

Из серии Житие прп. Сергия (Свет невечерний Современный вид троицеСергиевой Лавры)

Так перед нами разворачивается весь жизненный путь игумена Земли Русской, преподобного Сергия Радонежского – путь из бесконечных русских тропок и дорог, путь спасения себя и всей Русской земли, путь в Небесное Отечество!

В материале использованы репродукции картин художника Александра Простева

Читайте также:
Свет из окошка. Картины Александра Простева
Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей»
Молитва Михаила Нестерова

foma.ru

опишите картину преподобный сергий радонежский с житием

Цвета на картине теплые: оранжевый, желтый, красный, охра, зелено-желтый, коричневый и вообще весь пейзаж очень светлый и радостный. На переднем плане картины две фигуры. Их окружает настоящий русский пейзаж. На третьем и четвертом планах изобра­жены золотые, засеянные пшеницей поля, черно-коричневые избуш­ки, немного покосившиеся, небольшая деревянная церквушка с коло­кольней и голубыми куполами, молодые березки, елочки с рыжими и лимонно-желтыми листочками и мелкая речушка с чистой прозрач­ной водой, отливающей красивым синим цветом, быстро струящаяся далеко внизу под холмом, на котором стоят отрок и инок. Холм — второй план. Он зарос высокой травой, уже пожелтевшей и высох­шей, но все равно еще видны в некоторых местах нежно-голубые полевые цветы. Нетрудно заметить, что холмы по бокам картины (слева — желто-зеленый, а справа — желто-красный) придают ей глубину, они немного похожи на боковые стенки театральной сцены, которые, сближаясь, дают возможность зрителю увидеть всю глуби­ну пространства. К. Паустовского очень впечатлил пейзаж, изобра­женный Михаилом Васильевичем Нестеровым: «Картина эта — как хрустальный светильник, зажженный художником во славу своей страны, своей России. Самое замечательное в этой картине — пей­заж. В чистом, как ключевая вода, воздухе виден каждый листок, каждый скромный венчик полевого цветка, каждая травинка и крошечная девочка-березка. Все это кажется драгоценным. Да так оно и есть».

Картина написана по самой впечатляющей из историй Жития Преподобного Сергия Радонежского. Варфоломею, в отличие от братьев, не давалась грамота, и, случайно встретив инока на лугу, он попросил его помолиться о нем Господу. И именно этот момент изображен на картине. С тех пор отроку грамота давалась легко.

Долгое время Нестеров не мог найти натуру для лица маленько­го Варфоломея. Однажды в Абрамцевских окрестностях он встретил девочку, больную чахоткой. Его очень поразил ее какой-то неземной взгляд, тоненькое, болезненное личико, яркие глаза.

На картине отрок Варфоломей стоит в белой, чистой, простой, крестьянской рубахе, а с пояса свисает кнут для лошадей, потому что, согласно Житию, отец послал Варфоломея искать лошадь. Его глаза, в которых видна вся светлая душа отрока, серьезно, не по- детски смотрят на святого старца. Варфоломей как будто предви­дит свое будущее.

Сразу виден контраст между старцем и отроком. Белая рубашонка Варфоломея — самое яркое пятно на всей картине — символизиру­ет юность, чистоту, а темное, почти черное одеяние инока-старость, мудрость. Цвет волос мальчика в тон осенним полям — соломенный, а его штанишки и сапожки нарисованы теми же красками, что и ку­коль старца, как будто они похожи в своей святости.

Лицо инока скрыто под куколем, и это делает картину еще более таинственной. Голову окружает золотой нимб, который не сразу за­метен. Сразу после демонстрации картины на выставке передвижни­ков в 1890 году возникло много споров о нимбе старца. Ведь лицо инока нарисовано в профиль, а нимб в фас, поэтому нимб должен быть изображен только золотой линией. Нестерова ругали за не­правдоподобие, но мне кажется, что так он хотел направить внима­ние зрителя не на лицо инока (внешние черты), а на его святость. Инок открывает небольшой ковчег, а Варфоломей рядом сложил Руки в молитве. Бросаются в глаза и руки старца, они так бережно держат ковчежек, в них ощущается нежность и любовь, направлен­ные на мальчика. Его колени немного согнуты. Он явно хочет покло­ниться святому старцу. Но и старец стоит, наклонившись к мальчику, может быть, чтобы лучше слышать слова отрока.

otvet.mail.ru

Сергий Радонежский — образ в искусстве — SurWiki

Сергий Радонежский — образ в искусстве

Автор

Коневских Илья

Класс

4Г класс

Школа

МБОУ «Прогимназия»

Руководитель

Коневских Олеся Владимировна

Актуальность темы

В этом году наша страна отмечает 700-летие преподобного Сергия Радонежского. Преподобный Сергий Радонежский почитается величайшим подвижником земли русской. Он – идейный вдохновитель объединительной и национально-освободительной политики в одно из тяжелейших времен нашего государства.

По словам одного современника, Сергий «тихими и кроткими словами» мог действовать на самые загрубелые и ожесточённые сердца; очень часто примирял враждующих между собой князей, уговаривая их подчиняться великому князю московскому, благодаря чему ко времени Куликовской битвы почти все русские князья признали главенство Дмитрия Донского.

Еще при жизни Преподобный Сергий удостоился благодатного дара чудотворений. Слава о чудесах, совершенных Преподобным, быстро распространилась, и к нему приводили больных как из окрестных селений, так и из отдаленных мест. И никто не покидал Преподобного, не получив исцелений недугов и назидательных советов. Все прославляли Преподобного Сергия и благоговейно почитали наравне со святыми. Но слава не прельщала подвижника, и он по-прежнему оставался образцом иноческого смирения.

Его образ стал идеалом воплотившем в себе лучшие качества русского человека и вдохновившей многих людей на творчество. Здесь я попробую рассказать о наиболее известных произведениях искусства раскрывающих непростую жизнь этого великого человека.

Цель

Увидеть и изучить как раскрывается образ Сергия Радонежского, через произведения искусства, узнать о том чем этот человек вдохновил на творчество.

Задачи

Найти репродукции картин, описания скульптур, памятников, архитектурных строений посвященных Сергию Радонежскому или связанных с его жизнью. Изучить образ Сергия Радонежского через произведения искусства и литературы. Увидеть наиболее значимые моменты этой личности, запечатлевшие творческими людьми, соотнести их с жизнью преподобного.

Объект исследования

Произведения искусства, отражающие жизнь Преподобного Сергия Радонежского.

Предмет исследования

Образ жизнь и поступки Сергия Радонежского, вызывающие уважение и являющиеся примером для последующих поколений, такой силы, что нашли отражение в произведениях великих мастеров разных эпох.

Жизнь Сергия Радонежского отраженная в живописи

М.Нестеров «Ведение отроку Варфоломею»
Н.Рерих «Сергий-строитель»
М.Нестеров. Труды Преподобного Сергия Радонежского
С.Ефошкин. «Преподобный Сергий. Труды в пекарне»
С.Ефошкин. «Преподобный Сергий. По воду»
А. Васнецов «Троице-Сергиева лавра»
М. Фаюстов. Преподобный Сергий Радонежский благославляет князя Дмитрия Ивановича на битву
П. Рыженко. «Прп. Сергий Радонежский благословляет князя Дмитрия Донского на битву»

Многие художники восхищенные жизнью Сергия Радонежского посвятили ему свои полотна. Михаил Нестеров называемый живописцем православной души выбрал излюбленным героем своих картин Сергия Радонежского. Николай Васильевич Рерих считал Сергия своим учителем и посвятил ему свои творения. В рядах этих художников и братья Васнецовы, и Немировский, и Сергей Ефошкин и многие другие. Перечислять всех не буду, но хочу познакомить с несколькими картинами в которых отражен образ Сергия Радонежского.

Картина Михаила Нестерова «Ведение отроку Варфоломею».

Образ Сергия Радонежского, близкий и дорогой художнику с самого детства, был для него воплощением нравственного идеала. Художник изобразил один из самых значительны эпизодов в жизни Сергия Радонежского.

«Однажды в поле, куда Варфоломей (мирское имя Сергия Радонежского) пошёл по приказанию отца отыскивать коней, он увидел под дубом старца-черноризца, саном пресвитера. Старец молился, отрок подошёл к нему и поведал скорбь своей души (ему никак не давалась грамота хоть он и очень старался учиться). Сочувственно выслушав мальчика, старец начал молиться о просвещении дитяти свыше, затем, достав ковчег, вынул малую частицу просфоры и, благословив ею Варфоломея, сказал: «Возьми, чадо, съешь: сия даётся тебе в знамение благодати Божией и разумение Святого Писания».»

С этого момента Варфоломей читал уже любую книгу без запинки и даже обогнал товарищей в учении.

Картина Николая Рериха «Сергий-строитель»

о том периоде, когда Сергий жил еще один отшельником, строил келью, церковь и даже приручил медведя.

«Сергий увидел раз у келии огромного медведя, слабого от голода. И пожалел. Принес из келии краюшку хлеба, подал. Мохнатый странник мирно съел. Потом стал навещать его. Сергий подавал всегда. И медведь сделался ручным.»

Картины М.Нестерова «Труды Преподобного Сергия Радонежского», С.Ефошкина «Преподобный Сергий. Труды в пекарне», С.Ефошкина «Преподобный Сергий. По воду»

На картинах отражена жизнь Преподобного когда к нему начали стекаться люди и проситься на спасение, образовался монастырь.

«Жили тихо и сурово. Сергий подавал во всем пример. Сам рубил келии, таскал брёвна, носил воду в двух водоносах в гору, молол ручными жерновами, пек хлебы, варил пищу, кроил и шил одежду, обувь. Плотничал теперь уже отлично. Телесно, не смотря на скудную пищу был очень крепок, имел силу против двух человек.»

«Сергий не был проповедником, ни он, ни его ученики не странствовали с пламенной речью и с кружкой для подаяний. Пятьдесят лет он спокойно провёл в глубине лесов, уча самим собою, «тихим деланием.И в этом «делании» — наряду с дисциплиной душевной огромную роль играл тот чёрный труд, без которого погиб бы и он сам и монастырь его.»

Картина П. Рыженко. «Преподобный Сергий Радонежский благословляет князя Дмитрия Донского на битву»

На картине П. Рыженко. «Преподобный Сергий Радонежский благословляет князя Дмитрия Донского на битву» изображен один из важнейших моментов в истории Российского государства. Куликовскую битву историки считают началом освобождения России от татаро-монгольского ига и объединение русских княжеств в единое большое государство.
Сергий Радонежский был уверен в победе в этой битве. Он способствовал собиранию сил для Куликовской битвы, благословил великого князя и его войско на это сражение и дал в помощь князю двух монахов, прославленных прежде в боях богатырей — Пересвета и Ослябю.

Жизнь Сергия Радонежского отраженная в скульптурах, памятниках, в архитектуре

Скульптурные памятники в городах России

Памятник Сергию Радонежскому в Ростове-на-Дону

Во многих городах нашей страны стоят памятники Сергию Радонежскому. Скульптуры преподобного есть в Москве, Коломне,Ростове-на-Дону, Элисте, Самаре и в селе Радонеж.

Памятник в Ростове-на-Дону, кроме самого старца изображает еще и маленького мальчика. Это еще один важный эпизод в жизни преподобного.

«Один человек попросил Сергия помолиться за своего тяжело больного ребёнка.Пока он просил и пока Преподобный готовился к молитве, ребёнок умер.Отец впал в отчаяние.Стал даже укорять Сергия: лучше бы уж ребёнок умер дома, а не в келии святого: по крайней мере, вера не убавилась бы.

И отец вышел чтобы приготовить гробик. А когда вернулся, Сергий встретил его словами:

— Напрасно ты так и смутился. Отрок вовсе и не умирал.

Ребёнок был действительно жив.»

Архитектурный памятник — Троице-Сергиева Лавра

Троице-Сергиева Лавра

При Сергие монастырь получил вид небольшого городка, состоящего из прямоугольника келий, обращенных окнами на площадь, где возвышалась церковь, трапезная и поварня. Все здания были обнесены тыном (оградой) с церковью над главным входом. «Четверообразную» планировку Троицкий монастырь сохранил в течение всего последующего времени. В 1408 году при преемнике Сергия Никоне деревянный монастырь был дотла сожжен татарским ханом Едигеем, предпринявшим очередной опустошительный поход на Москву и ее окрестности. В 1422 году Никон начал строительство первого белокаменного храма монастыря на месте деревянного Троицкого собора. При Иване Грозном Троицкий монастырь превращается в неприступную крепость для защиты подступов к Москве. Деревянные кельи отодвигают в мощным каменным стенам, высота которых достигает шести метров, а на освобожденной площади вырастает пятиглавый собор, освященный в честь Успения Пресвятой Богородицы.

Свою защитную функцию монастырь выполнял прекрасно. Шестнадцать месяцев осаждали монастырь польско-литовские отряды в период Смутного времени. Неприятель значительно превосходил численность защитников монастыря-крепости. Непрерывный обстрел из 63 орудий врага, лишение крепости воды, засылка лазутчиков, «стенобитные хитрости» (например, башни на колесах — «турусы»), многочисленные штурмы не поколебали мужества защитников православной святыни. Из «Сказания об осаде Троицкого Сергиевого монастыря» монаха Авраамия Палицына мы знаем о подвиге крестьян и монахов, ценой своей жизни взорвавших подземный подкоп поляков под башни монастыря, о героическом отряде крестьянина Суеты, обратившего неприятеля в бегство. Кстати, именно здесь, под стенами крепости уже через несколько лет, в 1612 году, готовилось к решительному наступлению народное ополчение Минина и Пожарского.

Для своего времени обитель святого Сергия стала одним из крупнейших крепостных сооружений.

Темной ночью в августе 1689 года юный царь Петр в одиночку прибудет в Троицкий монастырь, чтобы спастись от стрелецкого бунта. Победив в смертельной борьбе за власть с сестрой царевной Софьей, Петр не забудет своими благодарностями обитель.

За время исследования я изучил больше 30 картин, некоторые я описал в своей работе. Я прочитал много разной литературы о его жизни. И меня очень удивил этот человек. Я понял почему художники, скульпторы, архитекторы не остались равнодушны к этому человеку и его делу.
Образ Сергия Радонежского, донесеный до нас художниками и скульпторами, — это образ светлого, доброго, честного человека. Человека, который трудиться, который заботиться и оберегает. Он как о своем ребенке заботятся родители, заботился о народе и стране. Таким я его вижу на картинах художников и изображенным в памятниках.

Монастырь, основанный им – сейчас это Свято-Троицкая Сергиева лавра, — как будто сам Сергий — служил многим защитой и был примером народного единства и сплочения. Сегодня Свято-Троицкая Сергиева Лавра, находящаяся в городе Сергиев посад это известный всему миру величайший памятник культуры, архитектуры и истории, охраняемый ЮНЕСКО

1. Зайцев Б.К. Преподобный Сергий Радонежский – М.: Детская литература, 2004.

2. Я познаю мир: Детская энциклопедия: История/ Сост. Н.В. Чудакова, А.В.Громов. – М.: «Издательство АСТ», 2000.

3. Россия. Большой лингвострановедческий словарь/Под общ. ред. Ю.Е. Прохорова. – М.:АСТ-Пресс Книга, 2007.

4. Архитектурный ансамбль Троице-Сергиевой лавры и его реставрация. [Электронный ресурс] Режим доступа — http://www.musobl.divo.ru/hist_t7.html

5. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. [Электронный ресурс] Режим доступа — http://www.stsl.ru/

6. Епифан Премудрый. Житие Преподобного Сергия [Электронный ресурс] Режим доступа — http://www.lib.mn/blog/prepodobnyj_epifanij_premudryj_zhitie_i_chudesa_prepodobnogo_sergiya_igumena_radonezhskogo/

7. Фоторепортаж: Памятники преподобному Сергию Радонежскому [Электронный ресурс] Режим доступа — http://www.bogoslov.ru/text/3209428.html

surwiki.admsurgut.ru

История и описание картины «Видение отроку Варфоломею» Нестерова

Художник Нестеров Михаил Васильевич всегда относился с особенной любовью к святому Сергию Радонежскому. Картина «Видение отроку Варфоломею» является первой из целого цикла его работ, посвященных преподобному игумену. Это объясняется тем, что Нестеров – художник, творчество которого сформировалось на почве высокой духовно-христианской традиции. Он нежно любил свою Родину, ее природу и людей, живших рядом с ним.

О художнике

Родился Нестеров Михаил Васильевич 31 мая, а по старому стилю 19 мая, 1862 года в Уфе. Согласно семейным преданиям, род будущего художника происходил из новгородских крестьян, которые когда-то переселились на Урал. Его дед Иван Андреевич был крепостным, а позже стал, как тогда называли, вольноотпущенным. Он сумел на «отлично» закончить семинарию и, приложив немало усилий, выбился в купеческое сословие.

В семье Нестеровых очень любили литературу и даже ставили небольшие спектакли. А однажды сыграли даже комедию Гоголя «Ревизор», чем наделали переполоху в провинциальной маленькой Уфе. Надо сказать, что в те времена книги были еще редкостью, но в этом доме они водились. По рекомендации своего отца Михаил еще в детстве с удовольствием прочитал «Войну и мир» Льва Толстого. И был очень поражен этим произведением.

Отец Михаила Васильевича был незаурядной личностью. Обнаружив талант сына к рисованию, он не стал препятствовать его развитию, а, наоборот, всячески поддерживал его. И это несмотря на то, что в купеческих семьях дело передавалось от отца к сыну.

Церковная живопись

Религиозная тематика вошла в картины художника Нестерова прочно и надолго. Но мастер писал не только полотна. Одно время он занимался росписями церквей. Например, в 1893-1894 годах во Владимирском соборе города Киева он написал запрестольный образ под названием «Рождество Христово», а через 2 года в одном из храмов Петербурга была закончена работа над мозаикой. В 1899 году Нестеров приступил к росписи кавказской церкви Александра Невского. Через 5 лет она была завершена. Также кисти мастера принадлежат фрески, находящиеся в московской Марфо-Мариинской обители. Работа над ними велась с 1907 по 1911 год. К этому времени как раз и относятся лучшие картины Нестерова Михаила Васильевича, написанные им на религиозные темы.

Семейная легенда

Чем же можно объяснить такую большую тягу художника к святым образам? Существовала некая семейная легенда, согласно которой маленький Михаил чуть не умер, но, благодаря вмешательству святого, который чудесным образом исцелил его, мальчик все-таки выжил.

Надо сказать, что лечили тогда детей достаточно суровыми народными методами. Например, держали их прямо на снегу или на морозе или, наоборот, укладывали в горячую печь. По словам самого художника, его матери показалось, что он умер. Тогда ребенка, как полагается, обрядили и положили под иконами, на грудь поместили образок святого Тихона Задонского, а сами уехали на кладбище — заказывать похороны. Через какое-то время мать заметила, что ее ребенок очнулся. Она была уверена, что это чудо случилось благодаря заступничеству святого. С тех пор особенно почитаемым и любимым в их роду стал, помимо Сергия Радонежского, и Тихон Задонский.

Работа над картиной

Нестеров «Видение отроку Варфоломею» писал, будучи в Комякине. Недалеко от этого места находилась Троице-Сергиева лавра. Также рядом расположена и усадьба Абрамцево, владельцем которой являлся знаменитый в то время меценат Савва Мамонтов. Как известно, он очень любил приглашать к себе в гости уже состоявшихся, знаменитых художников: Серова, Васнецова, Билибина, Врубеля. Бывал там и Нестеров. «Видение отроку Варфоломею» — картина, в которой использованы именно абрамцевские пейзажи. Сам художник писал о том, что этюд для этой работы он набросал, будучи прямо там. Тогда его до глубины души поразила незамысловатая подлинность российской природы. Сохранилось несколько подготовительных рисунков и этюдов к этому самому знаменитому его полотну.

Тематика холста

Михаил Нестеров «Видение отроку Варфоломею» посвятил Сергию Радонежскому, жившему в XIV веке. Он был основателем и игуменом Троице-Сергиева монастыря. В миру носил имя Варфоломей. Он до сих пор является одним из самых почитаемых святых в России.

Именно с благословения Сергия, Дмитрий Донской отправился на битву, произошедшую на Куликовом поле в 1380 году. Бой против полчищ монголо-татар под руководством хана Мамая закончился победой русского войска. С нее началось освобождение земель от монгольского ига.

Для художника образ юного Сергия стал своего рода символом, который давал надежду на то, что русская духовность все же возродится.

Картина Нестерова «Видение отроку Варфоломею» изображает один из эпизодов жития Сергия Радонежского. В отличие от своих братьев, в детстве мальчику очень трудно было изучать грамоту. Однажды, ища пропавшую лошадь, он забрел в лес, где ему встретился монах, молящийся у дуба. Варфоломей пожаловался иноку, что грамота дается ему с большим трудом. Старец с помощью таинства причастия помог отроку обрести знания.

Цвета на полотне

Делая описание картины «Видение отроку Варфоломею», нельзя не заметить тепла, исходящего от нее. Почти все цвета, используемые художником для ее написания, — солнечные и радостные: желтый, оранжевый, зеленый, коричневый, охра.

На переднем плане картины видим две центральные фигуры – инока и отрока, окруженных осенним, чисто русским пейзажем. На втором – холм, заросший высокой травой. Она уже почти вся пожелтела и местами высохла, но все же на ее фоне хорошо видны небольшие нежно-голубые цветы. Глубину картине придают холмы, расположенные по бокам: слева – желто-зеленый, поросший высокими елями, а справа – красно-желтый.

На заднем плане виднеется засеянное золотой пшеницей поле, а на его краю – две ветхие, чуть покосившиеся, темные избушки. За ними изображена деревянная, уже не новая церковь с ярко-голубыми куполами в окружении стройных берез и елей. Напротив нее, через дорогу, вьется, поблескивая, небольшая речушка. Вода в ней чистая и прозрачная.

Центральная фигура

Надо сказать, что описание картины «Видение отроку Варфоломею» будет неполным, если отдельно не упомянуть о том, как был найден образ для одного из главных героев. Говорят, что Нестеров долго искал натуру, чтобы написать с нее мальчика. Но однажды ему случайно встретилась девочка, которая страдала чахоткой. Он был поражен ее видом: на болезненном детском личике, казалось, жили лишь яркие глаза, смотревшие на него каким-то неземным взором. Именно тогда художник и понял, что наконец-то нашел образ отрока.

На картине маленький Варфоломей изображен в простой белой крестьянской рубахе, на поясе у него виден кнут, а с руки свисает уздечка. Как было сказано выше, согласно Житию, отец мальчика послал его разыскивать потерявшуюся лошадь. Глядя в глаза отроку, можно увидеть всю чистоту его души. Они смотрят на старца очень серьезно, по-взрослому, как будто видят свое будущее предназначение.

Образ инока

Некоторую таинственность картине придает то, что лицо святого скрыто надвинутым куколем. Видно, что старец бережно держит в своих руках ларец. В этом усматривается любовь и нежность, которые направлены в сторону отрока. Варфоломей же, стоя перед иноком, сложил молитвенно руки, а его ноги, чуть согнутые в коленях, красноречиво свидетельствуют о явном преклонении перед святостью старца.

Делая описание картины «Видение отроку Варфоломею», следует отдельно упомянуть и о золотом нимбе, окружающем голову инока. После того как в 1890 году полотно было впервые продемонстрировано на выставке передвижников, именно эта небольшая деталь вызвала нешуточные споры среди художников. Они сразу же заметили одно характерное несоответствие: лицо старца написано в профиль, а сам нимб почему-то в фас. Следуя художественной правдоподобности, святость должна была быть изображена лишь тонкой золотой линией, а не кругом, как на картине. Но, скорее всего, нарисовав эту деталь таким образом, художник Михаил Нестеров хотел привлечь внимание зрителей не к лику святого, т. е. к его внешним чертам, а именно к его праведности.

Противопоставление

Интересная деталь, которую необходимо включить в описание картины «Видение отроку Варфоломею»: у ног мальчика растет очень слабенькая и тоненькая елочка, похожая на него, а сзади старца – дуб, старый и морщинистый, как и сам инок. Это дерево всегда олицетворяло мудрость и величие.

Продолжая сравнивать образ старца и отрока, невозможно не отметить, что простая белая рубашка на мальчике – это самая яркая деталь, находящаяся в центре картины. Она символизирует чистоту и юность, тогда как темные, почти черные одежды инока – мудрость, приходящую с годами, и старость.

Картина Нестерова «Видение отроку Варфоломею» написана очень гармонично. Соломенные волосы мальчика напоминают осенние поля и пожелтевшие листья на березах, а его сапожки и штанишки выполнены теми же красками, что и куколь старца.

Цикл картин о преподобном Сергие Радонежском

Нестеров – художник, которого не покидал образ этого святого на протяжении почти всей жизни. После первой картины, посвященной Сергию Радонежскому («Видение отроку Варфоломею»), он приступает к следующей большому полотну – «Юность преподобного Сергия». Работая над ним, он как бы создавал легенду о Святой Руси. В этой мифической стране природа и человек сливались воедино, объединенные возвышенной одухотворенностью и молитвенным созерцанием.

Картины художника Нестерова отличаются своими необычными пейзажами. Чаще всего на них присутствует неброская природа либо средней полосы России, либо северных ее районов. Такой тип пейзажа так и называется – нестеровским. Для него присущи тонкие березы, пушистые сосны, рябины с ягодами и резными листьями, а также раскидистые вербы. Каждое дерево на картинах как бы наделено своей собственной душой.

Послереволюционная деятельность

После 1917 года Нестеров занимался в основном написанием портретов, так как церкви были у большевиков не в чести. В своих картинах художник всегда тяготел к лирической линии своего искусства. Именно поэтому он продолжил ее в женских портретах. Это особенно заметно, когда он писал свою дочь Веру в 1928 году. Она изображена в белом бальном платье с нежно-розовыми цветами на груди, сидящей на старинном диване.

Свою другую дочь, Наташу, Нестеров изобразил в образе девушки, жившей во времена французской революции. Эта картина получила название «Девушка у пруда», а написана она в 1923 году.

Интересен тот факт, что чем больше лет становилось Нестерову, тем энергичнее и мастеровитее казалось его искусство. Как ни странно, лучшие из портретов были написаны им уже после 70-летнего возраста. Художник рисовал не только других людей, но и себя. Есть несколько его автопортретов. На одном из них фоном он сделал высокий обрыв над рекой Белой. Последней его работой стал пейзаж под названием «Осень в деревне». Художник очень любил свою родную землю и немного суровую, но такую милую сердцу русскую природу.

Какую же картину считал лучшей и наиболее удавшейся М. Нестеров? «Видение отроку Варфоломею», конечно же. По словам художника, он очень хотел, чтобы не только современники, но и потомки оценили по достоинству это произведение искусства. Его мечта сбылась. Сейчас эта картина выставлена в Государственной Третьяковской галерее, в зале № 39.

fb.ru

Сергий Радонежский в искусстве художника Нестерова

С циклом картин из жизни Сергия Радонежского сам Нестеров по преимуществу связывал то заветное слово, которое хотел сказать родному народу о нем самом. С молодых лет и до последних дней своих Нестеров убежден был в том, что «Явление отроку Варфоломею» – его лучшее произведение, наиболее полно и совершенно выразившее его художественный идеал. И если в присутствии Нестерова заходила речь об его искусстве и об его значении для русского народа, он всегда утверждал:

– Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей». Вот если через тридцать, через пятьдесят лет после моей смерти он еще будет что-то говорить людям – значит, он живой, значит, жив и я.

Образ Сергия Радонежского – как народного святого – был близок Нестерову с детства. Он запомнил его лик и с семейной иконы, и с лубочной картинки, где Сергий-пустынножитель делился с медведем хлебом.

Нестеров пошел за Островским в творческом внимании к рассказу Симона Азарьина. Рисунок Нестерова «Видение Кузьмы Минина» – это графическое повторение «рассказа Минина» у Островского: та же «образница, вся облитая светом», тот же «муж в одежде схимника». Но Нестеров вносит изменение в сценарий Островского: Сергий застает Минина не на ложе сна, а бодрствующим, на полночной молитве за родину; как бы в ответ на эту молитву нисходит к Минину небесный гость, призывающий его к патриотическому подвигу. Но лицо Сергия явно не удалось художнику: это «схимник вообще», а не Сергий из Радонежа. 

Не удовлетворенный рисунком и увлеченный темой, Нестеров тогда же написал эскиз в красках. Сергию приданы черты, исторически ему свойственные; он не бестелесный схимник, он деятельный «игумен земли русской», властно опирающийся на высокий посох. Но при явном, даже любовном сохранении его старческого земного облика чувствуется в нем некто небесноявившийся. Эскиз овеян прекрасным влиянием Александра Иванова, его библейских рисунков: не то чтобы Нестеров повторил хоть что-либо из композиции и красок Иванова, но у одного Иванова мог он в те годы поучиться той искренней смелости, той творческой свободе художественного «касания к мирам иным», по выражению Достоевского, без которого невозможны произведения на подобные сюжеты из библии и из «житий». 

«Я принялся за этюды к «Варфоломею», – рассказывает Нестеров. – Окрестности Комякина очень живописны: кругом леса, ель, береза, всюду в прекрасном сочетании. Бродил целыми днями. В трех верстах было и Абрамцево, куда я теперь чаще и чаще заглядывал. Ряд пейзажей и пейзажных деталей было сделано около Комякина. Нашел подходящий дуб для первого плана, написал самый первый план, и однажды с террасы абрамцевского дома совершенно неожиданно моим глазам представилась такая русская, такая осенняя красота. Слева холмы, под ними вьется речка (аксаковская Воря). Там где-то розоватые осенние дали, поднимаемся дымок, ближе капустные малахитовые огороды, справа золотистая роща. Кое-что изменить, что-то добавить, и фон для моего Варфоломея такой, что лучше не выдумать. И я принялся за этюд. Он удался, а главное, я, смотря на тот пейзаж, им любуясь и работая свой этюд, проникся каким-то особым чувством «подлинности», историчности его: именно такой, а не иной, стало мне казаться, должен был быть ландшафт».

Нестеров сознательно выбрал осень для «Варфоломея»: в русской осени, по давнему и дружному свидетельству поэтов, есть та «сладкая тишина», та углубленная, спокойная «светлость», та хрустальная «лучезарность», которые так родственны высоким и тихим состояниям души, просветленной глубоким самопознанием и движимой порывами к высшей правде и красоте.

Нестеровский Варфоломей – русский мальчик с глубокой душой и светлым сердцем – мог грустить и радоваться только вместе с этою природою, только в этот «день хрустальный», когда так прекрасна и светла «тихая лазурь над грустно сиротеющей землей».

Двадцать восемь лет спустя после того, как писался «Варфоломей», художник говорил  :

– Хотелось так написать осень, чтобы слышно было, как журавли кличут высоко в небе… Да разве можно так написать?.. Я не мог сделать всего, что хотел, в «Варфоломее».

Но именно так написал он русскую осень на «Варфоломее»: кажется, что журавли только что пронеслись клинышком над этими отдыхающими нивами, примолкшими лесами, и под их прощальный клич отрок Варфоломей увидел старца.

Небольшой этюд маслом, хранившийся у художника, дает возможность проследить путь претворения у Нестерова определенного куска ландшафта в пейзажную основу целой картины. Нестеровский этюд абрамцевской луговины – это первый его крепкий по мастерству пейзаж. В нем чувствуется, больше чем в любой пейзажной работе Нестерова, его близость к Левитану и Саврасову, с их лирическим вслушиванием в краски и голоса природы.

В этом пейзаже еще слишком много лирической тревоги, внутреннего томления, сладкой тоски, свойственных человеку конца XIX века, – их не мог знать безмятежный отрок XIV века. Когда этот абрамцевский пейзаж перешел на картину, из него исчезла и эта слишком субъективная, сладкая тоска, и это чрезмерно элегическое томление, и эта внутренняя тревога человека XIX века. В нем явилась прекрасная успокоенность, золотая ясность, лучезарная светлость – все то, что восхищало в русской осени такого русского из русских, как Пушкин, что умиляло Тютчева, – в нем явилось все, что могло умилять и радовать будущего Сергия, который «был плоть от плоти и кость от костей» русского народа.

И лицо своего Варфоломея Нестеров взял не из иконописного подлинника, а из русской деревни.

Нестеров вспоминает:

«Оставалось найти голову для отрока, такую же убедительную, как пейзаж. Я всюду приглядывался к детям и пока что писал фигуру мальчика, писал фигуру старца…

Время шло, было начало сентября. Я начал тревожиться, ведь надо было еще написать эскиз. В те дни у меня были лишь альбомные наброски композиции картины и она готовой жила в моей голове, но этого для меня было мало. А вот головы, такой головы, какая мне мерещилась для будущего преподобного Сергия, у меня еще не было под рукой.

И вот однажды, идя по деревне, я заметил девочку лет десяти, стриженую, с большими, широко открытыми удивленными и голубыми глазами, болезненную. Рот у нее был какой-то скорбный, горячечно дышащий… Я замер, как перед видением. Я действительно нашел то, что грезилось мне: это и был «документ», «подлинник» моих грез. Ни минуты не думая, я остановил девочку, спросил, где она живет, и узнал, что она комякинская, что она дочь Марьи, что изба их вторая с краю, что ее, девочку, зовут так-то и что она долго болела грудью, что вот недавно встала и идет куда-то.

На мое счастье, на другой день день был такой, как мне надобно: серенький, ясный, теплый, и я, взяв краски, римскую лимонную дощечку, зашел за моей больнушкой и, устроившись попокойнее, начал работать. Дело пошло ладно. Мне был необходим не столько красочный этюд, как тонкий, точный рисунок с хрупкой, нервной девочки. Работал я напряженно, стараясь увидеть больше того, что, может быть, давала мне моя модель. Ее бледное, осунувшееся, с голубыми жилками личико было моментами прекрасно. Я совершенно отождествлял это личико с моим будущим отроком Варфоломеем. У моей девочки не только было хорошо ее личико, но и ручки, такие худенькие, с нервно сжатыми пальчиками. Таким образом, я нашел не одно лишь лицо Варфоломея, но и руки его. В 2–3 сеанса был сделан этот этюд… Весь материал был налицо. Надо приниматься за последний эскиз красками. Я сделал его быстро и тут же нанял себе пустую дачу в соседней деревне Митине. В половине сентября переехал туда, развернул холст и, несмотря на темные осенние дни, начал рисовать свою картину. Жилось мне в те дни хорошо. Я полон был своей картиной».

На карандашных набросках поначалу зрителю было видно лицо старца – то в профиль, то в три четверти. На картине лицо его вовсе не видно для нас по реальной причине: оно скрыто краем схимы.

Нестеров так поставил фигуру старца по отношению к отроку, что то, что происходит на картине, воспринимается нами не как «Встреча отрока Варфоломея со старцем», а как «Видение отроку Варфоломею». Старец, мнится, не пришел к дубу, как вот пришел отрок по лугу, а «вдруг отделился от темного ствола большого дерева» – и предстал пред отроком, пошедшим за конями. Мы не видим лица старца, но это потому, что видение не нам, а ему, отроку Варфоломею. Этим устранением зрителя от видения и соотнесением видения исключительно к отроку художник установил тонкую внутреннюю связь между явившимся и пришедшим, между старцем и отроком, соединив их – и только их одних – в некоем чудесном событии.

Итак, на картине одно только видимое нами лицо и один центральный образ, в котором и композиционно, и красочно-живописно, и идейно-сюжетно заключен весь смысл картины – то, во имя чего ей быть: это сам отрок Варфоломей. 

Работая над картиной в темноватой избе, в осенние укоротившиеся дни, Нестеров жил впроголодь, худел, лишился сна, но не мог оторваться от своего «Варфоломея» даже настолько, чтобы переселиться в Абрамцево.

Но приехал он больной и слег в злой инфлюэнце. Еще не оправившись от болезни, он уже бросился к картине. «Полетели дни за днями, вставали все рано, и тотчас, как рассветет, принимался за картину. Я не был доволен холстом, слишком мелким и гладким, и вот когда была уже написана верхняя часть пейзажа, я, стоя на подставке, покачнулся и упал, упал прямо на картину. На шум прибежала сестра, а за нею мать, я поднялся, и мы увидели, что картина прорвана: большая дыра зияла на небе. Мать и сестра не знали, как меня утешить, как подступиться ко мне. «Ахать» было бесполезно, надо было действовать. Я в тот же день послал письмо в Москву в магазин Дациаро, прося спешно выслать мне лучшего заграничного холста известной ширины столько-то. И стал нетерпеливо ждать присылки».

Время тянулось, казалось мне, очень медленно. Я хандрил. Близкие мои не знали, что со мной делать. Однако недели через полторы холст пришел, гораздо лучший, чем первый. Я ожил, ожили все вокруг меня. Скоро перерисовал картину, начал писать ее красками. Как бы в воздаяние за пережитое волнение, на новом холсте писалось приятнее, и дело быстро двигалось вперед. В те дни я жил исключительно картиной, в ней были все мои помыслы: я как бы перевоплотился в ее действующих лиц. В те часы, когда я не рисовал, я не существовал; кончая писать в сумерках, я не знал, что с собой делать до сна и завтрашнего дня… Проходила длинная ночь, а утром снова за любимое дело, а оно двигалось да двигалось. Я пишу голову Варфоломея – самое ответственное и самое интересное для меня место в картине. Голова удалась, есть и картина, «Видение отроку Варфоломею» кончено».

20 декабря 1889 года Нестеров писал Е.Г. Мамонтовой:

«…При разработке картины я держался все время этюдов, и, лишь удалив венчик с головы Варфоломея (Сергия), я оставил таковой над старцем-видением».

Снимая «венчик» (нимб) с головы Варфоломея, Нестеров сознательно уничтожил последний атрибут иконной святости в его изображении; венчик же над старцем, написанным в той же мягкой, тонкой, но реалистической манере, что и отрок, был нужен художнику, по его словам, для того, чтоб «показать в нем проявление сверхъестественного».

Москва встретила «Варфоломея» чутким вниманием и дружным приветом. Первым из художников, как всегда, увидал его Левитан. «Смотрел долго, – вспоминает Нестеров, – отходил, подходил, вставал, садился, опять вставал. Объявил, что картина хороша, очень нравится ему и что она будет иметь успех. Тон похвалы был искренний, живой, ободряющий». Отзыв Левитана был для Нестерова всегда основным.

А.М. Васнецов, И.С. Остроухов, А.Е. Архипов, А.С. Степанов – вот те, кто горячо присоединился тогда к Левитану и Сурикову в высокой оценке «Отрока Варфоломея».

Присоединился к ней и Павел Михайлович Третьяков: он приобрел картину еще в Москве, до отправления ее в Петербург на Передвижную выставку. 

В числе восставших против «Варфоломея» были пейзажист Ефим Волков, сентиментальный жанрист К. Лемох; ревностно продолжал свою оппозицию Мясоедов, боровшийся и против «Пустынника». К оппозиции пристал Вл. Маковский. Яростно нападал на «Отрока Варфоломея» Ге .

Центральным пунктом обвинений было то, что молодой художник привез на выставку картин икону, которой место в церкви и которая может быть интересна лишь для верующих. Утверждали, что порочна самая тема картины – «Видение отроку Варфоломею». Видения – область психиатра, а не художника. 

Несмотря на эти нападения, картина была принята на выставку, и в числе голосовавших за картину оказались такие столпы передвижников, как Шишкин, Прянишников, Ярошенко. Но и тогда противники картины не сложили оружия.

Мясоедов упорно настаивал на том, чтоб Нестеров стер венчик (нимб) с головы старца.

Но факт оставался фактом: «Отрок Варфоломей» был приобретен Третьяковым. Покупка картины Третьяковым для его галереи – в глазах русского общества – чуть ли не решала ее судьбу, во всяком случае, давала ей высокую оценку, утверждала за нею право на общественное внимание.

В 1926 году Нестеров вспоминал, как в Абрамцеве во время одной из встреч с Врубелем, уже автором нескольких «Демонов», он горячо хвалил картины Врубеля и советовал не обращать внимания на нападки, которым они подвергаются.

– Все это хорошо, – задумчиво ответил Врубель. – А Варфоломея-то у меня все-таки нет, а у вас он есть!

Шли десятилетия, и с каждым годом больше и чаще приходилось Нестерову встречать благодарность за «Варфоломея». К Левитану, Сурикову, В. Васнецову, Куинджи, Врубелю, оценившим «Варфоломея» при его появлении, присоединились целые поколения русских художников.

Эту картину любили в более поздние годы такие великие реалисты, как Лев Толстой и И.П. Павлов.

Картина Нестерова осталась живой и для зрителя революционной эпохи от А.М. Горького до рядового посетителя Третьяковской галереи.

Для Нестерова же «Отрок Варфоломей» на всю жизнь остался любимейшим произведением. Он не раз говаривал: «Кому ничего не скажет эта картина, тому не нужен и весь Нестеров».

В чем же тайна этой жизненности «Отрока Варфоломея»?

Что находили в этом «тихом пейзаже» и «тихом отроке» Нестерова такие не тихие люди, как Суриков, Лев Толстой, Горький или борец-ученый Павлов? Правду «чувства», услышанную в простом русском человеке XIV века, глубину сердца, остающуюся драгоценным достоянием русского народа во все времена его исторического существования.

Сразу после «Варфоломея» Нестеров принялся за следующую картину из «Жития» – «Сергий с медведем».

Во всех своих эскизах Нестеров устранил это трогательное кормление медведя пустынножителем – он усилил мотив светлой дружбы человека со зверем, дружбы, на которую радуется окружающая природа.

На эскизе, как характеризовал сам Михаил Васильевич, «была ранняя апрельская весна, без зелени, когда почки только набухают, вот-вот закукует кукушка, – природа, пробужденная от тяжкого сна, оживает».

Сергий представлен стоящим на пороге своей убогой кельи (слева у самого края картины). У ног его ласково изогнулся огромный медведь. Глаза Сергия устремлены к небу. Эскиз по размерам продолговат, и фигура Сергия поставлена так, что окружающая лесная тишь его не объемлет сверху, снизу, с боков, как на втором эскизе и на картине. Этот эскиз Нестеров показывал Третьякову, и он Павлу Михайловичу понравился, но сам Нестеров вскоре к нему охладел.

Картина была замыслена теперь по другому эскизу. Эскиз по размерам приблизился к квадрату. Лес и церковка остались почти те же, но боковой кельи нет и следа.

Сергий в белом подряснике и манатейке стоит уже посреди всего окружающего его лесного безмолвия. Он объемлем отовсюду природой и тварями. У ног его, по-прежнему справа, в несколько иной позе медведь. Тут же несколько птиц, справа, подальше, заяц-беляк присел около кустов. Сергий моложе изображенного на первом эскизе. Руки так же крестообразно сложены на груди. Глаза обращены к небу: видно, что он не вышел только из кельи, где течет час за часом его жизнь, а живет он тут, в чащобе, с тварью, и не знаешь даже, нуждается ли он в келье – до того он с природой, в природе и как-то включен и вобран в природу.

Днем Нестеров продолжал обязательную работу для собора, к вечеру шел в лес на этюды для Сергия.

Тот «стилизованный» и будто бы «вымышленный» пейзаж, якобы заимствованный, по уверению Стасова, у сухих византийцев, в действительности, как всегда, на всех без исключения картинах Нестерова рождался из любовного изучения русского леса.

Из действительности же рождался и сам юный Сергий. Художник нашел себе подходящего натурщика, деревенского паренька лет восемнадцати, ушел с ним в лесную чащобу, одел там его в белый холщовый подрясник, писал с увлечением.

В начале августа 1891 года Нестеров перебрался в Москву, чтобы опять с натуры писать ту «тварь», среди которой жил юный Сергий. Художник добросовестно писал в Зоологическом саду медведей, лисиц, зайцев, птиц.

Для лица юного Сергия у него был этюд с Аполлинария Михайловича Васнецова. «Он был тогда худой, щупленький, – пояснял Нестеров в ответ на недоумение, каким образом 32-летний художник мог послужить для юного Сергия. – Он мальчишкой тогда выглядел».

С пейзажем, как всегда, в работе Нестерова была удача: художник, проведший целую весну и лето в изучении северного леса, чувствовал, что он верно решает задачу, которую себе ставил.

«Пейзаж я видел так ясно, – пишет Нестеров в «Автобиографии». – Все, что чувствовал я в нашей северной природе чудного, умиротворяющего человеческую природу, что должно преображать его из прозаического в поэтический, все это должно быть в нем, – и мне чудилось, что на такой пейзаж, с таким лесом, цветами, тихой речкой, напал я».

Настоящая «симфония северного леса» – так определил Александр Бенуа пейзаж на «Юном Сергии».

В конце декабря 1891 года «Юность Сергия» была окончена. Но художник, по его признанию, был «смутно чем-то недоволен; больше всего недоволен лицом, быть может, размером картины, слишком большим, не соответствующим необходимости».

«Вскоре пришел и А. Васнецов. Посмотрел картину, и она ему не пришлась по сердцу… Апол. Васнецов брал картину в сравнении с Варфоломеем, и та ему показалась более доведенной в пейзаже, поэтичней, хотя по затее и по выполнению фигуры он ставит большую выше. Главное неудовольствие обрушилось на ту часть пейзажа, которая была замечена как неудачная и Виктором Михайловичем… На другой [день] с утра заперся и начал переписывать осинник, к вечеру вся задняя декорация преобразилась и общий тон картины сразу изменился к лучшему, появилась поэзия и т. д. Фигура вышла вперед и стала главным центром на полотне… На другой день принялся за голову и в час или 2, благодаря богу, она была изменена к лучшему, выражения не только не уменьшилось, но и прибавилось. За все это спасибо Васнецовым, так решительно толкнувшим меня…

Во вторник же я поехал к Архипову… С ним приехал к себе. Он от картины в восторге, находит ее выше «Мальчика»… На другой день чем свет приехал Левитан, тут не было конца похвалам, вещь ему страшно понравилась… Между прочим, он дал несколько дельных замечаний…

Вчера с утра был снова Ап. Васнецов с Кигном (Дедлов). Аполлинарий нашел вещь изменившейся до основания, расхвалил…

Часу во втором снова приехал Остроухов, встретились как нельзя лучше. Сергий ему очень понравился, находит, что картина много имеет лирической поэзии и т. д., сделал кое-какие замечания в мелочах и, пригласив в субботу к себе, уехал и, вероятно, у подъезда встретил Третьякова, который, как назло, пришел тогда, когда в мастерской не было видно ни зги (оттепель и туман). Встретились очень сердечно. Проводил в мастерскую и оставил на волю божию. Долго смотрел картину вблизи, потом сел, сидел около получаса, спрашивал про Уфу и т. д., но про картину не проронил ни словечка, как будто ее и не видал…»

Через два дня Нестерову передали «по секрету» мнение Третьякова о картине: «Нравится, но не все…»

Этюд для головы юного Сергия, как и для отрока Варфоломея, опять был написан с женского лица уже в Киеве.

– Мне для одного из моих соборных святых понадобилась натура, – рассказывал Михаил Васильевич. – В собор прислали девушку, ученицу Художественной школы. Лицо ее мне приглянулось для Сергия. Я написал с нее этюд на воздухе, у забора. На картину он вошел в сильно измененном виде».

Показав своего Сергия в окружении природы, Нестеров мечтая создать и другой образ Сергия – горящего любовью к родине, участвующего в ее обороне от врагов из азиатских пустынь и степей.

«Во время болезни, – пишет Нестеров Е.Г. Мамонтовой в июне 1890 года, – был у меня один день, когда мне было лучше, я мог думать и воображение работало сильно, и я случайно напал на счастливую концепцию последующей картины из жизни пр. Сергия. Тема – «Прощание Димитрия Ивановича Донского с пр. Сергием» – была давно мною намечена к истории Радонежского чудотворца…»

Этот план картины очень показателен для Нестерова.

Намечая свою трактовку темы, Нестеров спешит объявить: его Димитрий Донской не иконописный лик и не академический манекен в историческом костюме: он должен быть живым человеком, не только с верным историческим обличьем, но и с плотью, нравом и духом русского человека XIV века.

На поиски такого русского князя, одинаково далекого от иконы и от оперы, и отправляется Нестеров в своих набросках. Нестерова заботит общая сценировка прощания князя с Сергием: здесь историческую и поэтическую правду надлежит вырвать из академической рутины внешней парадности и театральности.

В 1892 году задумана, а в 1896 году написана Нестеровым другая картина из цикла о Сергии Радонежском, на тему, смежную с исторической, – «Труды преподобного Сергия».

Тема «Трудов пр. Сергия» – народная тема: она широко и любовно разрабатывалась древними и новыми его житиями, лубочными и литографированными картинками.

Верный народному представлению о жизни Сергия Радонежского, Нестеров не мог миновать столь близкую народу тему и ей посвятил третью законченную картину Радонежского цикла.

Картина не причинила Нестерову стольких тревог и терзаний, как две предыдущие, но не дала и той творческой радости, которой одарили его «Отрок Варфоломей» и «Юный Сергий».

Для «Трудов» Нестеров впервые в новом русском искусстве применил форму триптиха, столь излюбленную в средневековом искусстве Запада и любимую в Древней Руси в виде «деисусов» и складней. В самой этой форме уже заключена сложная композиционная задача. Триптих всегда строится так, что центральная часть, равная по размерам двум боковым, требует помещения на ней более сложного, обычно многофигурного изображения: в нем должно быть выражено главное содержание всего триптиха, или складня. Боковые изображения на створках являются дополнительными к центральному; завися от него по композиции, они обычно бывают однофигурными.

Для средней части складня «Трудов» художник избрал, следуя за Епифанием, сложную сцену – преподобный Сергий вместе с другими иноками строит обитель. Боковые части триптиха заключают в себе одного преподобного Сергия: направо – на фоне зимнего, налево – летнего пейзажа. Художник хотел выдержать все три части триптиха – лето (левая), позднюю весну (средняя), зиму (правая) в одной цветовой тональности, чтобы, связав их в одно живописное целое, колористически оправдать форму триптиха. Для этого и зима, и весна, и лето выдержаны в одном синевато-лиловом, матово-мягком тоне, впервые появляющемся здесь у Нестерова.

Лиловато-синяя гамма всей картины более всего подошла к «зиме» правой части. Этот лиловато-голубой снег на земле и на крышах, обильный, густой и пухлый, какой-то радостно-русский, такой скрипучий и приветливый в ясное морозное утро, эти маленькие лиловеющие столбики дыма из труб, лиловато-розовая полоска неба – все это прекрасно, подлинно, так родно и близко, что, кажется, слышишь, как скрипит этот радонежский снег под ногами старца Сергия, и чуешь, как крепко пахнет дымком и морозом в это такое русское бодрое северное утро.

На средней части триптиха этому лиловато-голубому надо было отвести много места, по необходимости для этой средней части картины быть центральной и в колористическом отношении, но как раз этой колористической центральности здесь не получилось: синевато-лиловые тени бревен на первом плане неубедительны и неудачны; синеватое пятно подрясника одного из несущих бревно, лиловато-синяя дымка, покрывающая купу берез и строящийся сруб с монахом в лиловом подряснике, не представляются равноценными по краскам убедительному, бодрому снегу правой створки.

На левой части триптиха лиловатыми отсветами, отдающими то в голубизну, то в синеву, мягко очерчены холмистые дали окоема, тронута епитрахиль на преподобном Сергии, подернута луговина, но все это также неравноценно «зиме» правой стороны, а кое в чем и спорное.

Три части «Трудов» дают различные образы преподобного Сергия, и это не к выгоде целого.

Сергий средней части самый молодой из всех. В его крепкой фигуре много исторической правды: из древнейшего «Жития» известно, что Сергий – устроитель обители – был телесно крепкий, сильный и на работу человек, мастер на всякое поделье и ремесло. Но от исторической схожести еще далеко до художественной выразительности и поэтической глубины.

В левой части триптиха Сергий идет один с водоносом в холмистой местности – художник по-прежнему поставил инока один на один с природой и мог шире и свободнее раскинуть пейзаж. Но облик Сергия и тут не вполне удался: не чувствуешь его близким ни отроку Варфоломею, ни юному Сергию: не могло это лицо, по-своему небезынтересное, выйти, мужая, из прекрасного лица юного Сергия.

Другое дело – правая часть триптиха. Вот где была бесспорная удача, настолько значительная, что эта правая часть превратилась как бы в отдельную, самодовлеющую картину. Сергий Радонежский здесь – старец, близкий к исходу дней. Все пережитое на земле у него уже в прошлом: и видение отрока Варфоломея, и пустыня с медведем, и те труды построения обители, которые изображены на средней части, и, может быть, в прошлом уже и прощание с князем Димитрием Донским. Пустыня осталась ему лишь внутренняя: на месте дремучего леса с медведем – монастырский городок, и безвестный юный подвижник Сергий – теперь славный «игумен земли русской». Но этот худенький, сухой старичок в легкой крашенинной одежде не по морозу, в рукавицах, опираясь на игуменский посох, идущий по снегу ранним зимним утром, – это тот же Сергий, что молился подле медведя. В лице его есть какие-то две-три черты, которые тонко и незаметно обнаруживают это родство. Преподобный Сергий вышел ранним утром. Он одинок на пустой улице монастырской: он один несет труд непрестанного бдения за всех, в его взоре чудится и глубокая обращенность внутрь, и будто некая покорная скорбь. О чем? О том ли, что нет уже его возлюбленной «матери-пустыни» вокруг него? О том ли, что мир изнемогает в бедах? О том ли, что этот мир с его тревогами и страстями неприметно закрадывается и сюда, за ограду обители? Кажется, Сергий не без скорби приостановился в раздумье, в глубокой длительной обращенности внутрь себя.

Еще большая удача была в самой монастырской улице. Эта тесная монастырская улочка между деревянными церквами, кельями, сараюшками и выше их поднимающимися елями, заваленная глубоким пустынным снегом, – непроезжая, тихая улочка обители в своей тесноте и морозной снежности напоминает, ни в чем не повторяя, другую знаменитую древнерусскую улицу, только городскую и также заваленную высоким снегом, ту, которую изобразил Суриков на «Боярыне Морозовой». Как там, так и тут в этом снеге и в этой тесноте – бездна самой подлинной русской истории. Все здесь – и сухонький старичок игумен, и высокие срубы келий с крылечками на столбиках, и сторожевые ели, и сплошной синеватый снег, и лиловый широкий дым, и морозное розовое небо, – все здесь овеяно и дышит тем историческим воздухом, который один и делает картину (и всякое создание искусства) верным истории и без которого никакая художественная археология и историческая правдоподобность не создадут истории ни в живописи, ни в поэзии.

«Труды преподобного Сергия» появились в 1897 году на XXV юбилейной Передвижной выставке.

filaretuos.livejournal.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о