Сколько советских людей погибло во Второй мировой войне?

Примечание редакции. На протяжении 70 лет сначала высшее руководство СССР (переписав историю), а позже правительство Российской Федерации поддерживали чудовищную и циничную ложь о величайшей трагедии ХХ века — Второй мировой войне

Примечание редакции. На протяжении 70 лет сначала высшее руководство СССР (переписав историю), а позже правительство Российской Федерации поддерживали чудовищную и циничную ложь о величайшей трагедии ХХ века — Второй мировой войне, главным образом приватизировав победу в ней и умолчав о её цене и роли других стран в исходе войны. Сейчас в России из победы сделали парадную картинку, на всех уровнях поддерживают победобесие, а культ георгиевской ленты достиг настолько уродливой формы, что фактически перерос в откровенное глумление над памятью миллионов павших людей. И пока весь мир скорбит по тем, кто погиб, сражаясь с нацизмом, или же стал его жертвой, эРэФия устраивает кощунственный шабаш. И за эти 70 лет так окончательно и не выяснено точное количество потерь советских граждан в той войне. Кремлю это не интересно, как и не заинтересован он в обнародовании статистики погибших военных ВС РФ на Донбассе, в российско-украинской войне, которую он же и развязал. Лишь некоторые, кто не поддался влиянию роспропаганды, пытаются выяснить точное количество потерь в ВМВ.

В статье, которую мы предлагаем вашему вниманию, самое важное то, что на судьбы скольких миллионов людей плевала советская и российская власть, при этом всячески пиарясь на их подвиге.

Оценки потерь советских граждан во Второй мировой имеют огромный разброс: от 19 до 36 млн. Первым подробные подсчёты произвёл русский эмигрант, демограф Тимашев в 1948-м — у него получилось 19 млн. Максимальную цифру называл Б. Соколов — 46 млн. Последние подсчёты показывают, что только военных СССР потерял 13,5 млн человек, всего же потери — свыше 27 млн.

По окончании войны, задолго до каких-либо историко-демографических исследований, Сталин назвал цифру — 5,3 млн человек военных потерь. Он включил в неё и пропавших без вести (очевидно, в большинстве случаев — пленных). В марте 1946 года в интервью корреспонденту газеты «Правда» людские потери были оценены генералиссимусом в 7 млн. Увеличение произошло за счёт гражданских лиц, умерших на оккупированной территории или угнанных в Германию.

На Западе эта цифра была воспринята скептически. Уже в конце 1940-х появились первые, противоречащие советским данным, расчёты демографического баланса СССР за военные годы. Показательный пример — исчисления русского эмигранта, демографа Н. С. Тимашева, опубликованные в нью-йоркском «Новом журнале» в 1948 году. Вот его методика.

Всесоюзная перепись населения СССР 1939 года определила его численность в 170,5 млн. Прирост в 1937–1940 гг. достигал, по его предположению, почти 2% за каждый год. Следовательно, население СССР к середине 1941-го должно было достигнуть 178,7 млн. Но в 1939–1940 гг. к СССР были присоединены Западная Украина и Белоруссия, три балтийских государства, карельские земли Финляндии, а Румыния вернула Бессарабию и Северную Буковину. Поэтому, за вычетом карельского населения, ушедшего в Финляндию, поляков, бежавших на Запад, и немцев, репатриированных в Германию, эти территориальные приобретения дали прирост населения в 20,5 млн. Учитывая, что уровень рождаемости на присоединённых территориях была не более 1% в год, то есть ниже, чем в СССР, а также принимая во внимание краткость временного отрезка между их вхождением в СССР и началом Второй мировой войны, автор определил прирост населения для этих территорий к середине 1941 года в 300 тыс. Последовательно сложив вышеприведённые цифры, он получил 200,7 млн., проживавших в СССР накануне 22 июня 1941 года.

Далее Тимашев разделил 200 млн на три возрастные группы, опять же опираясь на данные Всесоюзной переписи 1939 года: взрослые (старше 18 лет) — 117,2 млн, подростки (от 8 до 18 лет) — 44,5 млн, дети (моложе 8 лет) — 38,8 млн. При этом он учёл два немаловажных обстоятельства. Первое: в 1939–1940 гг. из детского возраста перешли в группу подростков два очень слабых годовых потока, родившихся в 1931–1932 гг., во время голода, который охватил значительные пространства СССР и негативно сказался на численности подростковой группы. Второе: в бывших польских землях и балтийских государствах лиц старше 20 лет оказалось больше, нежели в СССР.

Эти три возрастные группы Тимашев дополнил числом советских заключённых. Сделал он это следующим образом. Ко времени выборов депутатов Верховного Совета СССР в декабре 1937 года население СССР достигало 167 млн, из них избиратели составили 56,36% от общей цифры, а население старше 18 лет, по данным Всесоюзной переписи 1939 года, достигло 58,3%. Полученная разница в 2%, или 3,3 млн, по его мнению, и составила население ГУЛАГа (включая число расстрелянных). Это оказалось близко к истине.

Далее Тимашев перешёл к послевоенным цифрам. Численность избирателей, включенных в списки для голосования по выборам депутатов Верховного Совета СССР весной 1946 года, составила 101,7 млн. Прибавив к этой цифре 4 млн вычисленных им заключённых ГУЛАГа, он получил 106 млн взрослого населения в СССР на начало 1946 года. Рассчитывая подростковую группу, он взял за основу 31,3 млн учащихся начальной и средней школы в 1947/48 учебном году, сопоставил с данными 1939 года (31,4 млн школьников в границах СССР до 17 сентября 1939 года) и получил цифру в 39 млн. Рассчитывая детскую группу, он исходил из того, что к началу войны рождаемость в СССР составляла приблизительно 38 на 1000, во второй четверти 1942 она сократилась на 37,5%, а за 1943–1945 гг. — наполовину.

Вычитая из каждой годовой группы процент, полагающийся по нормальной таблице смертности для СССР, он получил на начало 1946 года 36 млн детей. Таким образом, по его статистическим выкладкам, в СССР в начале 1946 года проживало 106 млн взрослых, 39 млн подростков и 36 млн детей, а всего — 181 млн. Вывод Тимашева таков: численность населения СССР в 1946 года была на 19 млн меньше, чем в 1941 году.

Примерно к таким же результатам приходили и другие западные исследователи. В 1946 году под эгидой Лиги Наций вышла книга Ф. Лоримера «Население СССР». По одной из его гипотез, в ходе войны население СССР уменьшилось на 20 млн.

В опубликованной в 1953 году статье «Людские потери во Второй мировой войне» немецкий исследователь Г. Арнтц пришёл к заключению, что «20 млн человек — это наиболее приближающаяся к истине цифра общих потерь Советского Союза во Второй мировой войне». Сборник, включающий эту статью, был переведён и в 1957 году издан в СССР под заглавием «Итоги Второй мировой войны». Таким образом, спустя четыре года после смерти Сталина советская цензура пропустила в открытую печать цифру 20 млн, тем самым косвенно признав её верной и сделав её достоянием, по крайней мере, специалистов: историков, международников и т.д.

Лишь в 1961 году Хрущёв в письме шведскому премьер-министру Эрландеру признал, что война с фашизмом «унесла два десятка миллионов жизней советских людей». Таким образом, по сравнению со Сталиным Хрущёв увеличил советские людские потери почти в 3 раза.

В 1965 году, по случаю 20-летия Победы, Брежнев сказал о «более 20 миллионах» человеческих жизней, потерянных советским народом в войне. В изданном тогда же 6-м, заключительном, томе фундаментальной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» было заявлено, что из 20 млн погибших почти половину «составляют военные и мирные жители, убитые и замученные гитлеровцами на оккупированной советской территории». По сути, спустя 20 лет после окончания войны Министерство обороны СССР признавало гибель 10 млн советских военнослужащих.

Спустя четыре десятилетия руководитель Центра военной истории России Института российской истории РАН профессор Г. Куманев в подстрочном комментарии поведал правду о подсчётах, которые проводили военные историки в начале 1960-х при подготовке «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза»: «Наши потери в войне были тогда определены в 26 млн. Но высокими инстанциями оказалась принятой цифра «свыше 20 млн»».

В результате «20 миллионов» не только прижились на десятилетия в исторической литературе, но и стали частью национального самосознания.

В 1990 году М. Горбачёв обнародовал новую цифру потерь, полученную в результате исследований учёных-демографов, — «почти 27 миллионов человек».

В 1991 году вышла книга Б. Соколова «Цена победы. Великая Отечественная: неизвестное об известном». В ней прямые военные потери СССР исчислялись примерно в 30 млн, в том числе 14,7 млн военнослужащих, а «действительные и потенциальные потери» – в 46 млн, включая 16 млн не родившихся детей».

Чуть позже Соколов уточнил эти цифры (вывел новые потери). Цифру потерь он получил следующим образом. Из численности советского населения на конец июня 1941 года, определённого им в 209,3 млн., он вычел 166 млн, проживавших, по его мнению, в СССР на 1 января 1946 года, и получил 43,3 млн погибших. Затем из полученного числа вычел безвозвратные потери Вооружённых сил (26,4 млн) и получил безвозвратные потери мирного населения — 16,9 млн.

Свой метод он стал обкатывать и дальше. В статье Б. Соколова «Людские потери России и СССР в войнах, вооружённых конфликтах и иных демографических катастрофах ХХ века», опубликованной в 1997 году, сказано:

«Можно назвать близкое к действительности число убитых красноармейцев за всю войну, если определить тот месяц 1942 года, когда потери Красной Армии погибшими учитывались наиболее полно и когда она почти не имела потерь пленными. По ряду соображений в качестве такого месяца мы выбрали ноябрь 1942 года и распространили полученное для него соотношение числа погибших и раненых на весь период войны. В результате мы пришли к цифре в 22,4 млн убитых в бою и умерших от ран, болезней, несчастных случаев и расстрелянных по приговору трибуналов советских военнослужащих».

К полученным таким способом 22,4 млн он прибавил 4 млн бойцов и командиров Красной армии, погибших в неприятельском плену. Так и получилось 26,4 млн безвозвратных потерь, понесённых Вооружёнными силами.

Помимо Б. Соколова, аналогичные расчеты провели Л. Поляков, А. Кваша, В. Козлов и др. Методическая слабость подобного рода расчётов очевидна: исследователи исходили из разницы между численностью советского населения в 1941 году, которая известна очень приблизительно, и численностью послевоенного населения СССР, которую точно определить практически невозможно. Именно эту разницу они и сочли общими людскими потерями.

В 1993 году вышло в свет статистическое исследование «Гриф секретности снят: потери Вооружённых сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах», подготовленное коллективом авторов, который возглавлял генерал Г. Кривошеев. Основным источником статистических данных стали ранее секретные архивные документы, прежде всего — отчётные материалы Генерального штаба. Однако потери целых фронтов и армий в первые месяцы, и авторы оговорили это особо, были получены ими расчётным путём. К тому же в отчётность Генерального штаба не вошли потери подразделений, организационно не входивших в состав советских Вооружённых сил (армия, флот, пограничные и внутренние войска НКВД СССР), но принимавших непосредственное участие в боях: народное ополчение, партизанские отряды, группы подпольщиков.

Наконец, явно преуменьшено и число военнопленных и пропавших без вести: эта категория потерь, по отчётности Генерального штаба, насчитывает 4,5 млн, из которых 2,8 млн остались живы (были репатриированы после окончания войны или вторично призваны в ряды Красной армии на освобождённой от оккупантов территории), и, соответственно, общее число не возвратившихся из плена, включая и тех, кто не пожелал вернуться в СССР, составило 1,7 млн.

В итоге статистические данные справочника «Гриф секретности снят» сразу были восприняты как нуждающиеся в уточнениях и дополнениях. И в 1998 году благодаря публикации В. Литовкина «В годы войны наша армия потеряла 11 млн 944 тыс. 100 человек» эти данные пополнились на 500 тысяч запасников-резервистов, призванных в армию, но ещё не зачисленных в списки воинских частей и погибших по пути на фронт.

В исследовании В. Литовкина говорится, что с 1946 по 1968 годы специальная комиссия Генерального штаба, возглавляемая генералом С. Штеменко, готовила статистический справочник о потерях 1941–1945 гг. По окончании работы комиссии Штеменко доложил министру обороны СССР маршалу А. Гречко: «Принимая во внимание, что статсборник содержит сведения государственной важности, обнародование которых в печати (включая и закрытую) или иным путём в настоящее время не вызывается необходимостью и нежелательно, сборник предполагается хранить в Генеральном штабе как особый документ, к ознакомлению с которым будет допускаться строго ограниченный круг лиц». И подготовленный сборник находился за семью печатями, пока коллектив под руководством генерала Г. Кривошеева не обнародовал его сведения.

Исследование В. Литовкина посеяло ещё большие сомнения в полноте сведений, опубликованных в сборнике «Гриф секретности снят», ибо возник закономерный вопрос: все ли данные, содержащиеся в «статсборнике комиссии Штеменко», были рассекречены?

Например, по приведённым в статье данным, за годы войны органами военной юстиции было осуждено 994 тысячи человек, из них 422 тысячи направили в штрафные подразделения, 436 тысяч — в места заключения. Оставшиеся 136 тысяч, по-видимому, были расстреляны.

И всё же справочник «Гриф секретности снят» существенно расширил и дополнил представления не только историков, но и всего российского общества о цене Победы 1945 года. Достаточно сослаться на статистическую выкладку: с июня по ноябрь 1941-го Вооружённые силы СССР ежесуточно теряли 24 тыс. человек, из них 17 тыс. убитыми и до 7 тыс. ранеными, а с января 1944 по май 1945-го — 20 тыс. человек, из них 5,2 тыс. убитыми и 14,8 тыс. ранеными.

В 2001 году появилось значительно расширенное статистическое издание — «Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооружённых сил». Авторы дополнили материалы Генштаба донесениями войсковых штабов о потерях и извещениями военкоматов о погибших и пропавших без вести, которые рассылались родственникам по месту жительства. И полученная им цифра потерь возросла до 9 млн 168 тыс. 400 человек. Эти данные были воспроизведены во 2 томе коллективного труда сотрудников Института российской истории РАН «Население России в ХХ веке. Исторические очерки», изданном под редакцией академика Ю. Полякова.

В 2004 году увидело свет второе, исправленное и дополненное, издание книги руководителя Центра военной истории России Института российской истории РАН профессора Г. Куманева «Подвиг и подлог: Страницы Великой Отечественной войны 1941–1945». В ней приведены данные о потерях: около 27 млн советских граждан. А в подстрочных комментариях к ним появилось то самое, упомянутое выше, дополнение, разъясняющее, что подсчёты военных историков ещё в начале 1960-х дали цифру в 26 млн, но «высокие инстанции» предпочли принять за «историческую правду» иное: «свыше 20 млн».

Между тем историки и демографы продолжали искать новые подходы к выяснению величины потерь СССР в войне.

Интересным путём пошёл историк Ильенков, служивший в Центральном архиве Министерства обороны РФ. Он попытался вычислить безвозвратные потери личного состава Красной армии на основании картотек безвозвратных потерь рядового, сержантского и офицерского составов. Эти картотеки начали создаваться, когда 9 июля 1941 года был организован отдел учёта персональных потерь в составе Главного управления формирования и комплектования Красной армии (ГУФККА). В обязанности отдела входили персональный учёт потерь и составление алфавитной картотеки потерь.

Учёт вели по следующим категориям: 1) погибшие — по донесениям воинских частей, 2) погибшие — по донесениям военкоматов, 3) пропавшие без вести — по донесениям воинских частей, 4) пропавшие без вести — по донесениям военкоматов, 5) умершие в немецком плену, 6) умершие от болезней, 7) умершие от ран — по донесениям воинских частей, умершие от ран — по донесениям военкоматов. Одновременно учитывались: дезертиры; военнослужащие, осуждённые на заключение в исправительно-трудовые лагеря; приговорённые к высшей мере наказания — расстрелу; снятые с учёта безвозвратных потерь как оставшиеся в живых; находящиеся на подозрении в том, что служили у немцев (так называемые «сигнальные»), и бывшие в плену, но оставшиеся в живых. Эти военные не включались в перечень безвозвратных потерь.

После войны картотеки поступили на хранение в Архив Министерства обороны СССР (ныне Центральный архив Министерства обороны РФ). С начала 1990-х в архиве приступили к подсчёту учётных карточек по буквам алфавита и категориям потерь. На 1 ноября 2000 года было обработано 20 букв алфавита, по оставшимся необсчитанными 6 буквам был проведён предварительный подсчёт, имеющий колебания в большую или меньшую сторону на 30–40 тысяч персоналий.

Обсчитанные 20 букв по 8 категориям потерь рядового и сержантского состава Красной армии дали следующие цифры: 9 млн 524 тыс. 398 человек. При этом 116 тыс. 513 человек были сняты с учёта безвозвратных потерь как оказавшиеся живыми по донесениям военкоматов.

Предварительный подсчёт по 6 необсчитанным буквам дал 2 млн 910 тыс. человек безвозвратных потерь. Итог подсчётов получился таким: 12 млн 434 тыс. 398 красноармейцев и сержантов потеряла Красная армия в 1941–1945 гг. (Напомним, что это без потерь Военно-морского флота, внутренних и пограничных войск НКВД СССР.)

По такой же методике обсчитывалась алфавитная картотека безвозвратных потерь офицерского состава Красной армии, которая также хранится в ЦАМО РФ. Они составили около 1 млн 100 тыс. человек.

Таким образом, Красная армия в ходе Второй мировой войны потеряла погибшими, пропавшими без вести, умершими от ран, болезней и в плену 13 млн 534 тыс. 398 бойцов и командиров.

Эти данные на 4 млн 865 тыс. 998 человек превышают безвозвратные потери Вооружённых сил СССР (списочный состав) по данным Генерального штаба, куда вошли Красная армия, военные моряки, пограничники, внутренние войска НКВД СССР.

Наконец, отметим ещё одну новую тенденцию в изучении демографических итогов Второй мировой войны. До распада СССР не было необходимости в оценке людских потерь для отдельных республик или национальностей. И только на исходе ХХ века Л. Рыбаковский попытался рассчитать приблизительную величину людских потерь РСФСР в её тогдашних границах. По его оценкам, она составила примерно 13 млн человек — чуть меньше половины общих потерь СССР.

(Цитаты: С. Голотик и В. Минаев — «Демографические потери СССР в Великой Отечественной войне: история подсчётов», «Новый исторический вестник», №16, 2007.)

Источник: «Толкователь».

petrimazepa.com

Сколько людей погибло во Второй мировой войне в СССР и в мире

Вместе с тем, как проходит изучение расстановки сил на мировой арене и пересмотр роли всех тех, кто участвовал в коалиции против Гитлера, все чаще возникает вполне резонный вопрос: «Сколько людей погибло во Второй мировой войне?» Сейчас все современные средства массовой информации и некоторые исторические документы продолжают поддерживать старые, но в это же время создавать новые мифы вокруг этой темы.

Один из самых закоренелых говорит о том, что Советский Союз одержал победу только благодаря колоссальным потерям, которые превосходили утрату в живой силе противника. К последним, самым современным мифам, которые навязываются всему миру западом, можно отнести мнение, что без помощи США победа была бы невозможной, якобы все это только из-за их мастерства ведения войны. Однако благодаря статистическим данным, можно провести анализ и все-таки узнать, сколько людей погибло во Второй мировой войне и кто внес основную лепту в победу.

Сколько всего воевало за СССР?

Безусловно Советский Союз понес огромные потери, храбрые солдаты иной раз с пониманием шли на смерть. Это всем известно. Для того чтобы узнать, сколько людей погибло во Второй мировой войне в СССР, необходимо обратиться к сухим статистическим цифрам. По переписи населения за 1939 год, в СССР проживало примерно 190 млн человек. Ежегодный прирост был около 2%, что составляло 3 миллиона. Так, несложно подсчитать, что к 1941 году население составляло 196 млн человек.

Продолжаем рассуждать и подкреплять все фактами и числами. Так, любая индустриально развитая страна, даже при полной тотальной мобилизации, не могла позволить себе такую роскошь, как призвать воевать больше 10% населения. Таким образом, примерная численность советских войск должна была составлять 19,5 млн. Исходя из того, что сначала призывались мужчины родившиеся в период с 1896 по 1923 и далее до 1928-го, стоит прибавить за каждый год еще по полтора миллиона, из чего следует, что общая численность всех военных за весь период войны составлял 27 млн.

Сколько из них погибло?

Для того чтобы узнать, сколько людей погибло во Второй мировой войне, необходимо из общей численности военных на территории Советского Союза вычесть около 2 миллионов по той причине, что они воевали против СССР (в виде разных групп, таких как ОУН и РОА).

Остается 25 млн, из которых 10 на конец войны все еще находились на службе. Таким образом, из армии выбыло примерно 15 млн солдат, но при этом стоит учитывать, что не все они были мертвы. Например, из плена было освобождено около 2,5 миллионов, а еще некоторая часть была просто комиссована по ранению. Таким образом, официальные цифры постоянно колеблются, но все же можно вывести среднее значение: погибло 8 или 9 млн человек, причем это именно военных.

Что же было на самом деле?

Проблема заключается в том, что убиты были не только военные. Теперь рассмотрим вопрос о том, сколько людей погибло во Второй мировой войне именно среди гражданского населения. Дело в том, что официальные данные говорят о следующем: из 27 миллионов человек общих потерь (предлагает нам официальная версия), необходимо отнять 9 млн военных, которых мы подсчитали ранее, используя нехитрые арифметические расчеты. Таким образом, получается цифра в 18 миллионов именно гражданского населения. Теперь рассмотрим ее более подробно.

Для того чтобы посчитать сколько людей погибло во Второй мировой войне в России, Украине, Беларуси и Польше, необходимо снова обратиться к сухим, но неопровержимым статистическим данным, которые говорят о следующем. Немцы оккупировали территорию СССР, на которой после эвакуации проживало около 65 миллионов человек, что составляло одну треть.

Польша потеряла в этой войне около одной пятой населения, при том, что на ее территории много раз проходила фронтовая линия, варшавские восстания и т. д. За время войны Варшава была практически разрушена до основания, что дает примерно 20% погибшего населения.

Беларусь потеряла примерно четверть населения, и это при том, что на территории республики проходили жесточайшие бои и деятельность партизан.

На территории Украины потери составили примерно одну шестую от всего населения, и это при том, что действовало огромное количество карателей, партизан, отрядов сопротивления и различного фашистского «отребья», бродившего по лесам.

Потери среди населения на оккупированной территории

Каков же процент потерь среди гражданского населения должен быть свойственен для всей оккупированной части территории СССР? Скорее всего, не выше, чем на Украине (население Украины составляет примерно две трети всего населения оккупированной части Советского Союза).

Тогда можно взять за основу цифру 11, что получилась когда отняли от общих 65 миллионов две трети. Таким образом мы получаем классические 20 млн общих потерь. Но даже эта цифра по максимуму груба и неточна. Поэтому видно, что в официальном докладе о том, сколько людей погибло во Второй мировой войне всего среди военных и гражданских, цифры преувеличены.

Сколько людей погибло во Второй мировой войне в США

Соединенные Штаты Америки тоже понесли потери и в технике, и в живой силе. Конечно, они были ничтожными по сравнению с СССР, поэтому после окончания войны их можно было подсчитать достаточно точно. Таким образом, получилась цифра в 407,3 тысячи погибших. Что касается мирного населения, то его почти не оказалось, среди погибших граждан Америки, так как на территории этой страны никаких боевых действий не велось. Потери насчитывают 5 тысяч человек, в основном это были пассажиры проходящих кораблей и моряки торгового флота, которые попадали под удар немецких подлодок.

Сколько людей погибло во Второй мировой войне в Германии

Что касается официальных цифр касаемо немецких потерь, то они выглядят по меньшей мере странно, так как число пропавших без вести практически такое же, как и погибших, но на самом деле всем понятно, что вряд ли они найдутся и вернутся домой. Если сложить вместе всех ненайденных и убитых, получим 4,5 миллиона. Среди гражданских – 2,5 млн. Это ли не странно? Ведь тогда количество потерь СССР оказывается завышенным вдвое. На этом фоне появляются некоторые мифы, догадки и заблуждения относительно того, сколько людей погибло во Второй мировой войне в России.

Мифы о немецких потерях

Самым главным мифом, который упорно распространялся по Советскому Союзу после окончания войны, является сопоставление немецких и советских потерь. Таким образом, в оборот была взята и цифра германских потерь, которая оставалась на уровне 13,5 млн.

На самом деле немецкий генерал-историк Бупкхарт Мюллер-Гиллебранд озвучил следующие цифры, которые были основаны на централизованном учете потерь Германии. В годы войны они составили 3,2 млн человек, в плену погибло 0,8 млн. На Востоке не пережили пленения примерно 0.5 миллиона, а еще 3 погибли в боях, на Западе — 300 тысяч.

Безусловно, Германия вместе с СССР вели самую жесточайшую войну всех времен и народов, которая не подразумевала под собой ни капли жалости и сострадания. Основное количество среди гражданских и пленных с одной и другой стороны умирали от голода. Это было обусловлено тем фактом, что ни немцы, ни русские не могли обеспечить продовольствием своих пленных, так как голод тогда морил бы их собственные народы еще больше.

Итог войны

Историки до сих пор не могут посчитать точно, сколько людей погибло во Второй мировой войне. В мире то и дело озвучиваются разные цифры: начиналось все с 50 миллионов людей, далее 70, а сейчас и того больше. Но те же потери, что понесла, например, Азия от последствия войны и вспышек эпидемий на этом фоне, которые унесли огромное количество жизней, наверное никогда не представится возможным подсчитать. Поэтому даже вышеприведенные данные, которые были собраны из разных авторитетных источников, далеко не окончательные. И точный ответ на этот вопрос получить уже, скорее всего, никогда не представится возможным.

fb.ru

Сколько людей погибло во Второй мировой войне

На сегодняшний день точно не известно, сколько людей погибло во Второй мировой войне. Менее 10 лет назад статистики утверждали, что погибло 50 миллионов человек, данные за 2016 год говорят, что количество жертв превысило отметку в 70 миллионов. Возможно, через некоторое время и эта цифра будет опровергнута новыми подсчетами.

Количество погибших в военный период

Первое упоминание о погибших было в мартовском выпуске газеты «Правда» за 1946 год. В то время официально была объявлена цифра в 7 миллионов человек. На сегодняшний день, когда практически все архивы изучены, можно утверждать, что потери Красной Армии и мирного населения Советского Союза в общей сложности составили 27 миллионов человек. Другие страны, входящие в состав антигитлеровской коалиции, также понесли значительные потери, а точнее:

  • Франция – 600 000 человек;
  • Китай – 200 000 человек;
  • Индия – 150 000 человек;
  • Соединенные Штаты Америки – 419 000 человек;
  • Люксембург – 2 000 человек;
  • Дания – 3 200 человек.

Будапешт, Венгрия. Памятник на берегу Дуная в память о расстрелянных в этих местах евреях в 1944-45 гг.

В то же время потери с германской стороны были заметно меньше и составили 5,4 миллиона солдат и 1,4 миллиона мирного населения. Страны, воевавшие на стороне Германии, понесли следующие человеческие потери:

  • Норвегия – 9 500 человек;
  • Италия – 455 000 человек;
  • Испания – 4 500 человек;
  • Япония – 2 700 000 человек;
  • Болгария – 25 000 человек.

Меньше всего погибших в Швейцарии, Финляндии, Монголии и Ирландии.

На какой период пришлись самые большие потери?

Самым сложным временем для Красной Армии были 1941–1942 гг., именно тогда потери составили 1/3 часть погибших за весь период войны. Вооруженные силы фашистской Германии понесли самые большие утраты в период с 1944 по 1946 год. Кроме того, в это время было убито 3 259 человек мирного населения Германии. Еще 200 000 немецких солдат не вернулись из плена.
США потеряли больше всего людей в 1945 году при воздушных атаках и эвакуации населения. Другие страны, участвующие в военных действиях, пережили самые страшные времена и колоссальные жертвы на завершающих этапах Второй мировой войны.

Видео по теме

Вторая мировая война: цена империи. Фильм первый — Грядущая буря.

Вторая мировая война: цена империи. Фильм второй — Странная война.

Вторая мировая война: цена империи. Фильм третий — Блицкриг.

Вторая мировая война: цена империи. Фильм четвертый — В одиночку.

comments powered by HyperComments

skolkoinfo.ru

Сколько граждан СССР погибло во Второй мировой войне?

Оценки потерь советских граждан во Второй мировой имеют огромный разброс: от 19 до 36 млн. Первым подробные подсчёты произвёл русский эмигрант, демограф Тимашев в 1948-м — у него получилось 19 млн. Максимальную цифру называл Б. Соколов — 46 млн. Последние подсчёты показывают, что только военных СССР потерял 13,5 млн человек, всего же потери — свыше 27 млн.

По окончании войны, задолго до каких-либо историко-демографических исследований, Сталин назвал цифру — 5,3 млн человек военных потерь. Он включил в неё и пропавших без вести (очевидно, в большинстве случаев — пленных). В марте 1946 года в интервью корреспонденту газеты «Правда» людские потери были оценены генералиссимусом в 7 млн. Увеличение произошло за счёт гражданских лиц, умерших на оккупированной территории или угнанных в Германию.

На Западе эта цифра была воспринята скептически. Уже в конце 1940-х появились первые, противоречащие советским данным, расчёты демографического баланса СССР за военные годы. Показательный пример — исчисления русского эмигранта, демографа Н. С. Тимашева, опубликованные в нью-йоркском «Новом журнале» в 1948 году. Вот его методика.

Всесоюзная перепись населения СССР 1939 года определила его численность в 170,5 млн. Прирост в 1937–1940 гг. достигал, по его предположению, почти 2% за каждый год. Следовательно, население СССР к середине 1941-го должно было достигнуть 178,7 млн. Но в 1939–1940 гг. к СССР были присоединены Западная Украина и Белоруссия, три балтийских государства, карельские земли Финляндии, а Румыния вернула Бессарабию и Северную Буковину. Поэтому, за вычетом карельского населения, ушедшего в Финляндию, поляков, бежавших на Запад, и немцев, репатриированных в Германию, эти территориальные приобретения дали прирост населения в 20,5 млн. Учитывая, что уровень рождаемости на присоединённых территориях была не более 1% в год, то есть ниже, чем в СССР, а также принимая во внимание краткость временного отрезка между их вхождением в СССР и началом Второй мировой войны, автор определил прирост населения для этих территорий к середине 1941 года в 300 тыс. Последовательно сложив вышеприведённые цифры, он получил 200,7 млн., проживавших в СССР накануне 22 июня 1941 года.

Далее Тимашев разделил 200 млн на три возрастные группы, опять же опираясь на данные Всесоюзной переписи 1939 года: взрослые (старше 18 лет) — 117,2 млн, подростки (от 8 до 18 лет) — 44,5 млн, дети (моложе 8 лет) — 38,8 млн. При этом он учёл два немаловажных обстоятельства. Первое: в 1939–1940 гг. из детского возраста перешли в группу подростков два очень слабых годовых потока, родившихся в 1931–1932 гг., во время голода, который охватил значительные пространства СССР и негативно сказался на численности подростковой группы. Второе: в бывших польских землях и балтийских государствах лиц старше 20 лет оказалось больше, нежели в СССР.

Эти три возрастные группы Тимашев дополнил числом советских заключённых. Сделал он это следующим образом. Ко времени выборов депутатов Верховного Совета СССР в декабре 1937 года население СССР достигало 167 млн, из них избиратели составили 56,36% от общей цифры, а население старше 18 лет, по данным Всесоюзной переписи 1939 года, достигло 58,3%. Полученная разница в 2%, или 3,3 млн, по его мнению, и составила население ГУЛАГа (включая число расстрелянных). Это оказалось близко к истине.

Далее Тимашев перешёл к послевоенным цифрам. Численность избирателей, включенных в списки для голосования по выборам депутатов Верховного Совета СССР весной 1946 года, составила 101,7 млн. Прибавив к этой цифре 4 млн вычисленных им заключённых ГУЛАГа, он получил 106 млн взрослого населения в СССР на начало 1946 года. Рассчитывая подростковую группу, он взял за основу 31,3 млн учащихся начальной и средней школы в 1947/48 учебном году, сопоставил с данными 1939 года (31,4 млн школьников в границах СССР до 17 сентября 1939 года) и получил цифру в 39 млн. Рассчитывая детскую группу, он исходил из того, что к началу войны рождаемость в СССР составляла приблизительно 38 на 1000, во второй четверти 1942 она сократилась на 37,5%, а за 1943–1945 гг. — наполовину.

Вычитая из каждой годовой группы процент, полагающийся по нормальной таблице смертности для СССР, он получил на начало 1946 года 36 млн детей. Таким образом, по его статистическим выкладкам, в СССР в начале 1946 года проживало 106 млн взрослых, 39 млн подростков и 36 млн детей, а всего — 181 млн. Вывод Тимашева таков: численность населения СССР в 1946 года была на 19 млн меньше, чем в 1941 году.

Примерно к таким же результатам приходили и другие западные исследователи. В 1946 году под эгидой Лиги Наций вышла книга Ф. Лоримера «Население СССР». По одной из его гипотез, в ходе войны население СССР уменьшилось на 20 млн.

В опубликованной в 1953 году статье «Людские потери во Второй мировой войне» немецкий исследователь Г. Арнтц пришёл к заключению, что «20 млн человек — это наиболее приближающаяся к истине цифра общих потерь Советского Союза во Второй мировой войне». Сборник, включающий эту статью, был переведён и в 1957 году издан в СССР под заглавием «Итоги Второй мировой войны». Таким образом, спустя четыре года после смерти Сталина советская цензура пропустила в открытую печать цифру 20 млн, тем самым косвенно признав её верной и сделав её достоянием, по крайней мере, специалистов: историков, международников и т.д.

Лишь в 1961 году Хрущёв в письме шведскому премьер-министру Эрландеру признал, что война с фашизмом «унесла два десятка миллионов жизней советских людей». Таким образом, по сравнению со Сталиным Хрущёв увеличил советские людские потери почти в 3 раза.

В 1965 году, по случаю 20-летия Победы, Брежнев сказал о «более 20 миллионах» человеческих жизней, потерянных советским народом в войне. В изданном тогда же 6-м, заключительном, томе фундаментальной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» было заявлено, что из 20 млн погибших почти половину «составляют военные и мирные жители, убитые и замученные гитлеровцами на оккупированной советской территории». По сути, спустя 20 лет после окончания войны Министерство обороны СССР признавало гибель 10 млн советских военнослужащих.

Спустя четыре десятилетия руководитель Центра военной истории России Института российской истории РАН профессор Г. Куманев в подстрочном комментарии поведал правду о подсчётах, которые проводили военные историки в начале 1960-х при подготовке «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза»: «Наши потери в войне были тогда определены в 26 млн. Но высокими инстанциями оказалась принятой цифра «свыше 20 млн»».

В результате «20 миллионов» не только прижились на десятилетия в исторической литературе, но и стали частью национального самосознания.

В 1990 году М. Горбачёв обнародовал новую цифру потерь, полученную в результате исследований учёных-демографов, — «почти 27 миллионов человек».

В 1991 году вышла книга Б. Соколова «Цена победы. Великая Отечественная: неизвестное об известном». В ней прямые военные потери СССР исчислялись примерно в 30 млн, в том числе 14,7 млн военнослужащих, а «действительные и потенциальные потери» – в 46 млн, включая 16 млн не родившихся детей».

Чуть позже Соколов уточнил эти цифры (вывел новые потери). Цифру потерь он получил следующим образом. Из численности советского населения на конец июня 1941 года, определённого им в 209,3 млн., он вычел 166 млн, проживавших, по его мнению, в СССР на 1 января 1946 года, и получил 43,3 млн погибших. Затем из полученного числа вычел безвозвратные потери Вооружённых сил (26,4 млн) и получил безвозвратные потери мирного населения — 16,9 млн.

Свой метод он стал обкатывать и дальше. В статье Б. Соколова «Людские потери России и СССР в войнах, вооружённых конфликтах и иных демографических катастрофах ХХ века», опубликованной в 1997 году, сказано:

«Можно назвать близкое к действительности число убитых красноармейцев за всю войну, если определить тот месяц 1942 года, когда потери Красной Армии погибшими учитывались наиболее полно и когда она почти не имела потерь пленными. По ряду соображений в качестве такого месяца мы выбрали ноябрь 1942 года и распространили полученное для него соотношение числа погибших и раненых на весь период войны. В результате мы пришли к цифре в 22,4 млн убитых в бою и умерших от ран, болезней, несчастных случаев и расстрелянных по приговору трибуналов советских военнослужащих».

К полученным таким способом 22,4 млн он прибавил 4 млн бойцов и командиров Красной армии, погибших в неприятельском плену. Так и получилось 26,4 млн безвозвратных потерь, понесённых Вооружёнными силами.

Помимо Б. Соколова, аналогичные расчеты провели Л. Поляков, А. Кваша, В. Козлов и др. Методическая слабость подобного рода расчётов очевидна: исследователи исходили из разницы между численностью советского населения в 1941 году, которая известна очень приблизительно, и численностью послевоенного населения СССР, которую точно определить практически невозможно. Именно эту разницу они и сочли общими людскими потерями.

В 1993 году вышло в свет статистическое исследование «Гриф секретности снят: потери Вооружённых сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах», подготовленное коллективом авторов, который возглавлял генерал Г. Кривошеев. Основным источником статистических данных стали ранее секретные архивные документы, прежде всего — отчётные материалы Генерального штаба. Однако потери целых фронтов и армий в первые месяцы, и авторы оговорили это особо, были получены ими расчётным путём. К тому же в отчётность Генерального штаба не вошли потери подразделений, организационно не входивших в состав советских Вооружённых сил (армия, флот, пограничные и внутренние войска НКВД СССР), но принимавших непосредственное участие в боях: народное ополчение, партизанские отряды, группы подпольщиков.

Наконец, явно преуменьшено и число военнопленных и пропавших без вести: эта категория потерь, по отчётности Генерального штаба, насчитывает 4,5 млн, из которых 2,8 млн остались живы (были репатриированы после окончания войны или вторично призваны в ряды Красной армии на освобождённой от оккупантов территории), и, соответственно, общее число не возвратившихся из плена, включая и тех, кто не пожелал вернуться в СССР, составило 1,7 млн.

В итоге статистические данные справочника «Гриф секретности снят» сразу были восприняты как нуждающиеся в уточнениях и дополнениях. И в 1998 году благодаря публикации В. Литовкина «В годы войны наша армия потеряла 11 млн 944 тыс. 100 человек» эти данные пополнились на 500 тысяч запасников-резервистов, призванных в армию, но ещё не зачисленных в списки воинских частей и погибших по пути на фронт.

В исследовании В. Литовкина говорится, что с 1946 по 1968 годы специальная комиссия Генерального штаба, возглавляемая генералом С. Штеменко, готовила статистический справочник о потерях 1941–1945 гг. По окончании работы комиссии Штеменко доложил министру обороны СССР маршалу А. Гречко: «Принимая во внимание, что статсборник содержит сведения государственной важности, обнародование которых в печати (включая и закрытую) или иным путём в настоящее время не вызывается необходимостью и нежелательно, сборник предполагается хранить в Генеральном штабе как особый документ, к ознакомлению с которым будет допускаться строго ограниченный круг лиц». И подготовленный сборник находился за семью печатями, пока коллектив под руководством генерала Г. Кривошеева не обнародовал его сведения.

Исследование В. Литовкина посеяло ещё большие сомнения в полноте сведений, опубликованных в сборнике «Гриф секретности снят», ибо возник закономерный вопрос: все ли данные, содержащиеся в «статсборнике комиссии Штеменко», были рассекречены?

Например, по приведённым в статье данным, за годы войны органами военной юстиции было осуждено 994 тысячи человек, из них 422 тысячи направили в штрафные подразделения, 436 тысяч — в места заключения. Оставшиеся 136 тысяч, по-видимому, были расстреляны.

И всё же справочник «Гриф секретности снят» существенно расширил и дополнил представления не только историков, но и всего российского общества о цене Победы 1945 года. Достаточно сослаться на статистическую выкладку: с июня по ноябрь 1941-го Вооружённые силы СССР ежесуточно теряли 24 тыс. человек, из них 17 тыс. убитыми и до 7 тыс. ранеными, а с января 1944 по май 1945-го — 20 тыс. человек, из них 5,2 тыс. убитыми и 14,8 тыс. ранеными.

В 2001 году появилось значительно расширенное статистическое издание — «Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооружённых сил». Авторы дополнили материалы Генштаба донесениями войсковых штабов о потерях и извещениями военкоматов о погибших и пропавших без вести, которые рассылались родственникам по месту жительства. И полученная им цифра потерь возросла до 9 млн 168 тыс. 400 человек. Эти данные были воспроизведены во 2 томе коллективного труда сотрудников Института российской истории РАН «Население России в ХХ веке. Исторические очерки», изданном под редакцией академика Ю. Полякова.

В 2004 году увидело свет второе, исправленное и дополненное, издание книги руководителя Центра военной истории России Института российской истории РАН профессора Г. Куманева «Подвиг и подлог: Страницы Великой Отечественной войны 1941–1945». В ней приведены данные о потерях: около 27 млн советских граждан. А в подстрочных комментариях к ним появилось то самое, упомянутое выше, дополнение, разъясняющее, что подсчёты военных историков ещё в начале 1960-х дали цифру в 26 млн, но «высокие инстанции» предпочли принять за «историческую правду» иное: «свыше 20 млн».

Между тем историки и демографы продолжали искать новые подходы к выяснению величины потерь СССР в войне.

Интересным путём пошёл историк Ильенков, служивший в Центральном архиве Министерства обороны РФ. Он попытался вычислить безвозвратные потери личного состава Красной армии на основании картотек безвозвратных потерь рядового, сержантского и офицерского составов. Эти картотеки начали создаваться, когда 9 июля 1941 года был организован отдел учёта персональных потерь в составе Главного управления формирования и комплектования Красной армии (ГУФККА). В обязанности отдела входили персональный учёт потерь и составление алфавитной картотеки потерь.

Учёт вели по следующим категориям: 1) погибшие — по донесениям воинских частей, 2) погибшие — по донесениям военкоматов, 3) пропавшие без вести — по донесениям воинских частей, 4) пропавшие без вести — по донесениям военкоматов, 5) умершие в немецком плену, 6) умершие от болезней, 7) умершие от ран — по донесениям воинских частей, умершие от ран — по донесениям военкоматов. Одновременно учитывались: дезертиры; военнослужащие, осуждённые на заключение в исправительно-трудовые лагеря; приговорённые к высшей мере наказания — расстрелу; снятые с учёта безвозвратных потерь как оставшиеся в живых; находящиеся на подозрении в том, что служили у немцев (так называемые «сигнальные»), и бывшие в плену, но оставшиеся в живых. Эти военные не включались в перечень безвозвратных потерь.

После войны картотеки поступили на хранение в Архив Министерства обороны СССР (ныне Центральный архив Министерства обороны РФ). С начала 1990-х в архиве приступили к подсчёту учётных карточек по буквам алфавита и категориям потерь. На 1 ноября 2000 года было обработано 20 букв алфавита, по оставшимся необсчитанными 6 буквам был проведён предварительный подсчёт, имеющий колебания в большую или меньшую сторону на 30–40 тысяч персоналий.

Обсчитанные 20 букв по 8 категориям потерь рядового и сержантского состава Красной армии дали следующие цифры: 9 млн 524 тыс. 398 человек. При этом 116 тыс. 513 человек были сняты с учёта безвозвратных потерь как оказавшиеся живыми по донесениям военкоматов.

Предварительный подсчёт по 6 необсчитанным буквам дал 2 млн 910 тыс. человек безвозвратных потерь. Итог подсчётов получился таким: 12 млн 434 тыс. 398 красноармейцев и сержантов потеряла Красная армия в 1941–1945 гг. (Напомним, что это без потерь Военно-морского флота, внутренних и пограничных войск НКВД СССР.)

По такой же методике обсчитывалась алфавитная картотека безвозвратных потерь офицерского состава Красной армии, которая также хранится в ЦАМО РФ. Они составили около 1 млн 100 тыс. человек.

Таким образом, Красная армия в ходе Второй мировой войны потеряла погибшими, пропавшими без вести, умершими от ран, болезней и в плену 13 млн 534 тыс. 398 бойцов и командиров.

Эти данные на 4 млн 865 тыс. 998 человек превышают безвозвратные потери Вооружённых сил СССР (списочный состав) по данным Генерального штаба, куда вошли Красная армия, военные моряки, пограничники, внутренние войска НКВД СССР.

Наконец, отметим ещё одну новую тенденцию в изучении демографических итогов Второй мировой войны. До распада СССР не было необходимости в оценке людских потерь для отдельных республик или национальностей. И только на исходе ХХ века Л. Рыбаковский попытался рассчитать приблизительную величину людских потерь РСФСР в её тогдашних границах. По его оценкам, она составила примерно 13 млн человек — чуть меньше половины общих потерь СССР.

(Цитаты: С. Голотик и В. Минаев — «Демографические потери СССР в Великой Отечественной войне: история подсчётов», «Новый исторический вестник», №16, 2007.)

Источник: «Толкователь».

volnodum.livejournal.com

Сколько реально потерял СССР во Второй мировой войне

В 1993 году после развала СССР на свет появилась первая публичная советская статистика потерь во время Второй мировой войны, созданная под руководством генерала Григория Кривошеева по приказу министерства обороны СССР. Вот статья петербургского историка-любителя Вячеслава Красикова о том, что же собственно подсчитал советский полководческий гений.

Тема советских потерь во Второй мировой войне до сих пор остается в России табуированной, прежде всего, из-за неготовности общества и государства взглянуть на эту проблему по-взрослому. Единственным «статистическим» исследованием на эту тему является вышедшая в 1993 году работа «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах». В 1997 году вышло англоязычное издание исследования, а в 2001 году появилось второе издание «Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах».

Если не обращать внимание на позорно позднее появление вообще статистики о советских потерях (спустя почти 50 лет после окончания войны), работа Кривошеева, возглавлявшего коллектив сотрудников министерства обороны, большого фурора в научном мире не произвела (разумеется, для пост-советских автохтонов она стала бальзамом на душу, поскольку выводила советские потери на один уровень с германскими). Одним из основных источников данных коллектива авторов под руководством Кривошеева является фонд Генштаба в центральном архиве минобороны РФ (ЦАМО), который до сих пор засекречен, и куда доступ исследователям закрыт. То есть, проверить точность работы военных архивистов объективно невозможно. По этой причине на Западе к работе Кривошеева научное сообщество, занимающееся уже почти 60 лет проблематикой потерь во Второй мировой войне, отнеслось прохладно и ее просто даже не заметили.

В России предпринимались неоднократно попытки критиковать исследование Григория Кривошеева – критики упрекали генерала в методологических неточностях, использовании непроверенных и бездоказательных данных, чисто арифметических нестыковках и так далее. Как пример, можно посмотреть здесь. Мы хотим предложить нашим читателям не столько очередную критику самого труда Кривошеева, сколько попытку ввести в оборот новые, дополнительные данные (например, партийную и комсомольскую статистику), которые позволят пролить больше света на размер общих советских потерь. Возможно, это будет способствовать в дальнейшем их постепенному приближению к реальности и развитию нормальной, цивилизованной научной дискуссии в России. Статью Вячеслава Красикова, в которой проставлены все ссылки, полностью можно скачать здесь. Все сканы книг, на которые он ссылается, опубликованы здесь.

Советская историография: сколько осталось незабытых? 

После войны в цивилизованных странах обычно осмысливают ход сражений, подвергая их критическому обсуждению в свете ставших доступными документов противника. Подобная работа, разумеется, требует максимум объективности. Иначе просто нельзя сделать верные выводы, чтобы не повторять прошлых ошибок. Однако труды, которые издавались в СССР в первое послевоенное десятилетие, назвать историческими исследованиями нельзя даже с большой натяжкой. Состояли они преимущественно из штампов на тему неизбежности победы под руководством партии большевиков, изначального превосходства советского военного искусства и гениальности товарища Сталина. Мемуары при жизни «вождя народов» почти не издавались, а то немногое, что выходило из печати, больше походило на фантастическую литературу. Серьезной работы у цензуры в такой ситуации по существу не было. Разве что выявлять недостаточно усердных в деле прославления. Поэтому к неожиданностям и метаморфозам суматошной хрущевской «оттепели» этот институт оказался совершенно не подготовленным.

Впрочем, информационный взрыв 50-х годов – заслуга не одного Никиты Сергеевича. Вышеописанную благостную идиллию уничтожило банальное людское честолюбие.

Дело в том, что на Западе процесс осмысления недавних боевых действий шел нормальным цивилизованным путем. Генералы рассказывали о своих достижениях и делились с общественностью умными мыслями. Советской военной верхушке, конечно, тоже хотелось участвовать в столь интересном и увлекательном процессе, однако «кремлевский горец» не любил такого рода занятий. Но после марта 1953 года данное препятствие исчезло. В итоге на советскую цензуру немедленно обрушился приказ публиковать переводы некоторых работ о Второй мировой войне, написанных бывшими противниками и союзниками. В данном случае ограничились лишь купюрами особо неприятных страниц и редакционными комментариями, помогавшими советским читателям «правильно» понимать творчество «склонных к фальсификациям» иностранцев. Но когда вслед за этим и большое количество собственных золотопогонных авторов получили дозволение напечатать мемуары, процесс «осмысления» окончательно вышел из-под контроля. И привел к совершенно неожиданным для его инициаторов результатам. Достоянием общественности стало множество событий и цифр, которые, дополняя и уточняя друг друга, складывались в совершенно иную мозаику, чем существовавшая ранее картина войны. Чего стоит лишь одно трехкратное увеличение официальной цифры общих потерь СССР с 7 до 20 миллионов человек.

Конечно, пишущие сами понимали «что к чему» и старались обходить молчанием собственные неудачи. Но о подобных моментах в боевом пути бывших соратников кое-что сообщали. В связи, с чем появились и побочные эффекты. Такие, как публичный скандал с письменными жалобами друг на друга в ЦК КПСС маршалов Жукова и Чуйкова, не поделивших победные лавры.  К тому же и любой приятный, на первый взгляд, факт может одним махом уничтожить годами создаваемый миф. Например, лестная для высокопоставленных «тружеников тыла» информация, что советская промышленность все время выпускала больше техники, чем германская, неизбежно ставила под сомнение генеральское бахвальство о победах «не числом, а умением».

Таким образом, военно-историческая наука сделала, по масштабам Советского Союза, гигантский шаг вперед. После чего вернуться к сталинским временам стало уже невозможно. Тем не менее, с приходом к власти Брежнева дела в области освещения событий Великой Отечественной войны вновь постарались упорядочить.

Таким образом, к середине 80-х годов окончательно сформировалась интеллектуальная среда отечественной историографии Второй мировой войны. Ее традициями вскормлены и большинство специалистов, которые сегодня разрабатывают эту тему. Нельзя, конечно, утверждать, что все историки продолжают цепляться за стереотипы «времен Очакова и покоренья Крыма». Достаточно вспомнить «перестроечную» эйфорию разоблачений, завершившуюся грандиозным скандалом 1991 года, когда для ублажения генералов от истории, буквально зашедшихся в «охранительной» истерике, была устроена чистка редколлегии новой 10-томной «Историей Великой Отечественной войны»,  поскольку ее авторы захотели подняться до объективного анализа, выполненного по западным научным стандартам.  В результате последовало отлучение «безродных космополитов» от архивов, а также соответствующие оргвыводы.  Начальник Института военной истории генерал Д. А. Волкогонов был освобожден от своей должности, а большинство его молодых помощников – уволены из армии. Был ужесточен контроль над работой по подготовке 10-томника, для чего к ней подключили испытанных и проверенных по прежней деятельности маршалов и генералов. Тем не менее, достаточно большому объему статистической информации на данную тему в течение послевоенных десятилетий удалось вырваться за архивные двери. Попробуем ее систематизировать.

Официальные советские цифры

Если внимательно отследить историю того, как менялись в СССР «числовые эквиваленты» жертв Второй мировой войны, то мы сразу же обнаружим, что эти изменения носили не характер беспорядочного цифрового хаоса, а подчинялись легко прослеживаемой взаимосвязи и строгой логике.

До конца 80-х годов прошлого века эта логика сводилась к тому, что пропаганда, хотя и очень-очень медленно, но постепенно все же уступала место науке – пусть и чрезмерно идеологизированной, однако основанной на архивных материалах. Поэтому сталинские 7.000.000  общих военных потерь СССР при Хрущеве превратились в 20.000.000, при Брежневе в «более 20.000.000», а при Горбачеве в «более 27.000.000». В том же направлении «плясали» и цифры потерь Вооруженных сил. В результате уже в начале 60-х годов официально признали, что только на фронте (не считая тех, кто не вернулся из плена) погибло более 10.000.000 солдат. В 70-е годы прошлого века цифра «более 10.000.000 погибших на фронте» (не считая погибших в плену) стала общепринятой. Ее приводили в самых авторитетных изданиях того времени. В качестве примера достаточно вспомнить статью члена-корреспондента Академии медицинских наук генерал-полковника медицинской службы Е. И. Смирнова, опубликованную в сборнике, который был подготовлен совместными усилиями Академии наук СССР и Института военной истории Министерства обороны СССР, а свет увидел в издательстве «Наука».

Кстати, в том же году на суд читателей была предъявлена и другая «этапная» книга – «Советский Союз в Великой Отечественной войне 1941—1945″, где были обнародованы цифры потерь армии и погибших в плену красноармейцев. К примеру, только в немецких концлагерях погибло до 7 миллионов мирного населения (?) и до 4 миллионов пленных красноармейцев, что дает в совокупности до 14 миллионов погибших красноармейцев (10 миллионов на фронте и 4 миллиона в плену).  Здесь, видимо, уместно еще напомнить, что тогда в СССР каждая подобная цифра являлась официально-государственной – обязательно проходила сквозь строжайшее цензурное «сито» – многократно перепроверялась и часто воспроизводилась в различных справочно-информационных изданиях.

В принципе, в СССР в 70-е годы, по сути, признали, что потери армии погибшими на фронте и в плену  за 1941—1945 годы составили примерно 16.000.000 – 17.000.000 человек. Правда, статистика публиковалась в несколько завуалированном виде.

Вот в 1-м томе Советской Военной Энциклопедии (статья «Боевые потери») сказано: «Так, если в 1-й мировой войне было убито и умерло от ран около 10 миллионов человек, то во 2-й мировой войне только потери убитыми на фронтах составили 27 миллионов человек» . Это именно армейские потери, поскольку общее количество погибших во Второй мировой войне в том же издании определено в 50 миллионов человек .

Если отнять от этих 27.000.000 потери Вооружённых сил всех участников Второй мировой войны, кроме СССР, то остаток получится порядка 16-17 миллионов. Именно данные цифры и есть признанное в СССР число погибших военнослужащих (на фронте и в плену). Подсчитать «всех, кроме СССР», тогда можно было по книге Бориса Урланиса «Войны и народонаселение Европы», которая в первый раз была опубликована в Союзе в 1960 году . Сейчас её легко найти в Интернете под названием «История военных потерь» .

Вся вышеприведённая статистика по армейским потерям неоднократно воспроизводилась в СССР до конца 80-х годов. Но в 1990 году российский Генштаб опубликовал итоги собственных новых «уточненных» подсчетов безвозвратных армейских утрат . Удивительно, но они каким-то загадочным образом получились не больше прежних «застойных», а меньше. Причем, меньше круто – практически в 2 раза. Конкретно – 8 668 400 человек. Разгадка ребуса здесь проста – в период горбачевской перестройки история вновь до предела политизировалась, превратившись в инструмент пропаганды. И «большие лампасы» из Министерства обороны решили таким манером «под шумок» улучшить «патриотическую» статистику.

Поэтому никаких объяснений столь странной арифметической метаморфозы не последовало. Наоборот, вскоре эти 8.668.400 (опять-таки без объяснений) были «детализированы» в справочнике «Гриф секретности снят» , который затем дополнялся и переиздавался . И что самое поразительное – про советские цифры мгновенно забыли – они просто тихо исчезли из книг, издаваемых под патронажем государства. Но вопрос к логическому абсурду подобной ситуации остался:

Получается, что в СССР в течение 3-х десятилетий старались «очернить» одно из своих главнейших свершений – победу над гитлеровской Германией – делали вид, что воевали хуже, чем на самом деле и публиковали для этого ложные данные об армейских потерях, завышенные в два раза.

А реальную «красивую» статистику хранили под грифом «секретно»…

Гриф секретности, поедающий мёртвых

Анализируя все удивительные данные кривошеевского «исследования» можно написать несколько солидных монографий. Разные авторы чаще всего увлекаются примерами разбора итогов отдельных операций. Это, разумеется, хорошие наглядные иллюстрации. Однако они ставят под сомнение лишь частные цифры – на фоне общих потерь не очень большие.

Основную массу потерь Кривошеев прячет среди «повторно призванных». В «Грифе секретности» он указывает их количество, как «более 2-х миллионов», а в «Россия в войнах» вообще выкидывает из текста книги указание на численность этой категории призывников. Просто пишет, что общее количество мобилизованных 34.476.700 человек – без учёта повторно призванных. Точное число повторно призванных – 2.237.000 человек – названо у Кривошеева только в одной статье, опубликованной в малотиражном сборнике уже шестнадцать лет назад.

Кто такие «повторно призванные»? Это, например, когда человека серьёзно ранили в 1941 году и после долгого лечения «списали» из армии «по здоровью». Но, когда во второй половине войны людские ресурсы уже подходили к концу, то врачебные требования пересмотрели и понизили . В результате, мужчину опять признали годным к службе и призвали в армию. А в 1944 году его убили. Таким образом, этого человека Кривошеев учитывает в мобилизованных всего один раз. Но из рядов армии «выводит» дважды – сначала в числе инвалидов, а затем в качестве убитого. В конечном счёте, получается, что одного из «выведенных» прячет от учёта в сумме общих безвозвратных потерь.

Другой пример. Человека мобилизовали, но вскоре передали в войска НКВД. Через несколько месяцев эту часть НКВД перевели обратно в РККА (например, на Ленинградском фронте в 1942 году из НКВД в РККА перевели сразу целую дивизию – просто сменили номер). Но Кривошеев-то этого солдата в первоначальной передаче из армии в НКВД учитывает, а обратную передачу из НКВД в РККА не замечает (поскольку повторно призванные у него исключены из списка мобилизованных). Поэтому получается, что человек опять «спрятан» – в армии послевоенного времени фактически состоит, а Кривошеевым не учтен.

Еще пример. Человека мобилизовали, но в 1941 году он пропал без вести – остался в окружении и «прижился» у мирного населения. В 1943 году эту территорию освободили, а «примака» вновь призвали в армию. Однако в 1944-м ему оторвало ногу. В итоге инвалидность и списание «по чистой». Кривошеев этого человека вычитает из 34.476.700 аж трижды – сначала в качестве пропавшего без вести, потом в числе 939.700, призванных на бывшей оккупированной территории окруженцев, и еще в качестве инвалида. Получается, что «прячет» две потери.

Перечислять все ухищрения, использованные в справочнике для «улучшения» статистики можно долго. Но намного продуктивнее самим пересчитать те цифры, которые Кривошеев предлагает в качестве базовых. Но пересчитать в нормальной логике – без «патриотического» лукавства. Для этого вновь обратимся к статистике, которая указана генералом в уже упомянутом выше малотиражном сборнике о потерях .

Тогда мы получим:
4.826.900 – численность РККА и РККФ на 22 июня 1941 года.
31.812.200 – Количество мобилизованных (вместе с повторно призванными) за всю войну.
Всего – 36.639.100 человек.

После окончания боевых действий в Европе (на начало июня 1945-го) всего в РККА и РККФ числилось (вместе с ранеными в госпиталях) – 12.839.800 человек. Отсюда можно узнать общие потери: 36.639.100 – 12.839.800 = 23.799.300

Далее сосчитаем тех, кто по разным причинам выбыл из Вооруженных сил СССР живым, но не на фронте:
3.798.200 – комиссованные по состоянию здоровья.
3.614.600 – переданы в промышленность, МПВО и ВОХР.
1.174.600 – переданы в НКВД.
250.400 – переданы в армии союзников.
206.000 – отчислены, как неблагонадёжные.
436.600 – осужденные и отправленные в места заключения.
212.400 – не разыскано дезертиров.
Всего – 9.692.800

Отнимем этих «живых» от общих потерь и таким образом узнаем, сколько человек погибло на фронте и в плену, а также было освобождено из плена в последние недели войны.
23.799.300 – 9.692.800 = 14.106.500

Чтобы установить окончательное число демографических потерь, пришедшихся на долю Вооруженных сил, надо из 14.106.500 вычесть тех, кто вернулся из плена, но вторично в армию не попал. Кривошеев с подобной целью вычитает 1.836.000 человек, учтенных органами репатриации. Это очередная хитрость. В сборнике «Война и общество», подготовленном Российской академией наук и Институтом российской истории опубликована статья Земскова В. Н. «Репатриация перемещённых советских граждан», где подробно раскрываются все составляющие интересующей нас цифры военнопленных.

Оказывается, что 286.299 пленных освободили на территории СССР еще до конца 1944 года. Из них 228.068 человек повторно мобилизовали в армию. А в 1944—1945 годах (в период боевых действий за рубежами СССР) освободили и мобилизовали в армию 659.190 человек. Проще говоря, они уже тоже учтены среди повторно призванных.

То есть 887.258 (228.068 + 659.190) бывших пленных на начало июня 1945 года находились в числе 12.839.800 душ, служивших в РККА и РККФ. Следовательно, из 14.106.500 надо вычесть не 1,8 млн, а примерно 950.000, освобождённых из плена, но не мобилизованных вторично в армию в период войны.

В результате мы получаем не менее 13.150.000 военнослужащих РККА и РККФ, которые погибли за 1941—1945 годы на фронте, в плену и оказались в числе «невозвращенцев». Однако и это еще не всё. Кривошеев также «прячет» потери (убитых, умерших в плену и невозвращенцев) в числе списанных по состоянию здоровья. Вот, «Гриф секретности снят» стр. 136 (или «Россия в войнах…» стр. 243 ). В цифре 3.798.158 комиссованных инвалидов он учитывает и тех, кто был отправлен в отпуск по ранению. Иными словами, из армии люди не увольнялись – фактически числились в её рядах, а справочник их исключает и таким образом «прячет» еще не менее нескольких сотен тысяч убитых.

То есть, если исходить из тех цифр, которые сам Кривошеев предлагает в качестве изначальной базы для расчётов, но обращаться с ними без генеральских подтасовок, то мы получим не 8.668.400 погибших на фронте, в плену и «невозвращенцев», а около 13.500.000.

Через призму партийной статистики

Впрочем, те данные о количестве мобилизованных в 1941—1945 годах, что заявлены Кривошеевым в качестве «базовых» цифр для расчёта потерь, тоже представляются заниженными. Подобный вывод напрашивается, если проверить справочник сведениями официальной статистики ВКП(б) и ВЛКСМ. Эти выкладки намного точнее армейских отчетов, поскольку в РККА люди зачастую даже не имели документов и даже посмертных медальонов (блог Толкователя частично затрагивал сопряженную тему жетонов в РККА). А коммунистов и комсомольцев учитывали несравнимо лучше. Каждый из них обязательно имел на руках партийный билет, регулярно участвовал в партсобраниях, протоколы которых (с указанием поименной численности «ячейки») отсылались в Москву.

Эти данные шли отдельно от армейских – по параллельной партийной линии. И эту цифирь в хрущевско-брежневском СССР публиковали намного охотнее – цензура относилась к ней снисходительнее – как к показателям идеологических побед, где даже потери воспринимались, как доказательство  единства общества и преданности народа системе социализма.

Суть расчёта сводится к тому, что потери Вооруженных сил СССР по части комсомольцев и коммунистов известны достаточно точно. Всего к началу войны в СССР насчитывалось немногим менее 4.000.000 членов ВКП(б) . Из них находилось в Вооруженных силах 563.000. За годы войны в партию вступило 5.319.297 человек . И сразу после завершения боевых действий в её рядах состояло около 5.500.000 человек . Из которых 3.324.000 служили в Вооруженных силах.

То есть, общие потери членов ВКП(б) составили более 3.800.000 человек. Из которых около 3.000.000 погибли на фронте в рядах Вооруженных сил. Всего через Вооруженные силы СССР в 1941—1945 годах прошло примерно 6.900.000 коммунистов (из 9.300.000 имевшихся в партии за тот же период времени). Эта цифра складывается из 3.000.000 погибших на фронте, 3.324.000 находившихся в Вооруженных силах сразу после окончания боевых действий в Европе, а также около 600.000 инвалидов, комиссованных из Вооруженных сил в 1941—1945 годах.

Здесь весьма полезно обратить внимание на соотношение убитых и инвалидов 3.000.000 к 600 000 = 5:1. А у Кривошеева 8.668.400 к 3.798.000 = 2,3:1. Это очень красноречивый факт. Еще раз повторим, что члены партии учитывались несравнимо тщательнее, чем беспартийные. Им в обязательном порядке выдавался партийный билет, в каждом подразделении (вплоть до ротного звена) организовывалась своя партийная ячейка, которая брала на учёт каждого вновь прибывшего члена партии. Поэтому партийная статистика была намного точнее обычной армейской. А разница в этой самой точности наглядно иллюстрируется соотношением между убитыми и инвалидами у беспартийных и коммунистов в официальных советских цифрах и у Кривошеева.

Теперь перейдём к комсомольцам. На июнь 1941 года в ВЛКСМ насчитывалось 1.926.000 человек из состава РККА и РККФ. Еще, как минимум, несколько десятков тысяч человек числилось в комсомольских организациях войск НКВД. Поэтому можно принять, что всего в Вооружённых силах СССР к началу войны было около 2.000.000 членов ВЛКСМ.

Еще более 3.500.000 членов ВЛКСМ было призвано в Вооружённые силы за годы войны. В самих Вооруженных силах за годы войны были приняты в ряды ВЛКСМ более 5.000.000 человек.

То есть, всего через ВЛКСМ в Вооруженных силах прошло в 1941—1945 годах более 10.500.000 человек. Из них вступило в ВКП(б) 1.769.458 человек. Таким образом, получается, что всего через Вооруженные силы в 1941—1945 годах прошло не менее 15.600.000 коммунистов и комсомольцев (около 6.900.000 коммунистов + более 10.500.000 комсомольцев – 1.769.458 вступивших в ВКП(б) комсомольцев).

Это примерно 43% от 36.639.100 человек, которые по утверждению Кривошеева прошли через Вооруженные силы за годы войны. Однако официальная  советская статистика 60-80-х годов подобного соотношения не подтверждает. Она гласит, что на начало января 1942 года в Вооруженных силах насчитывалось 1.750.000 комсомольцев  и 1.234.373 коммуниста . Это немногим более 25% от численности всех вооруженных сил, насчитывавших около 11,5 миллионов человек (вместе с ранеными, находившимися на излечении).

Даже спустя двенадцать месяцев доля коммунистов и комсомольцев составляла не более 33%. На начало января 1943-го в Вооруженных силах числилось 1.938.327 коммунистов  и 2.200.200 комсомольцев . То есть, 1.938.327 + 2.200.000 = 4.150.000 коммунистов и комсомольцев из Вооруженных сил, имевших примерно 13.000.000 человек.

13.000.000, поскольку сам Кривошеев утверждает, что с 1943 года СССР поддерживал армию на уровне 11.500.000 человек  (плюс примерно 1.500.000 в госпиталях). В середине 1943-го доля коммунистов и беспартийных возросла не очень заметно, достигнув в июле всего 36%. На начало января 1944-го в Вооруженных силах числилось 2.702.566 коммунистов  и примерно 2.400.000 комсомольцев. Более точной цифры пока не нашел, но в декабре 1943-го было именно 2.400.000 – наивысшее число за всю войну . То есть, в январе 1943-го больше быть не могло. Получается – 2.702.566 + 2.400.000 = примерно 5.100.000 коммунистов и комсомольцев из армии в 13.000.000 человек – около 40%.

На начало января 1945-го в Вооруженных силах имелось 3.030.758 коммунистов  и 2.202.945 комсомольцев . То есть, на начало 1945 года доля коммунистов и комсомольцев (3.030.758 + 2.202.945) от армии примерно в 13.000.000 человек опять-таки примерно 40%. Здесь также уместно вспомнить, что основная масса потерь РККА и РККФ (соответственно и число мобилизованных, призванных им на замену) пришлась на первые полтора года войны, когда доля ВКП(б) и ВЛКСМ составляла менее 33%. То есть, получается, что в среднем за войну доля коммунистов и комсомольцев в Вооруженных силах составляла не более 35%. Иными словами, если взять за основу общую численность коммунистов и комсомольцев (15.600.000), то количество людей прошедших через Вооруженные силы СССР в 1941—1945 годах, составит примерно 44.000.000. А не 36.639.100, как указано у Кривошеева. Соответственно возрастут и общие потери.

Кстати, общие потери Вооружённых сил СССР за 1941—1945 годы тоже можно приблизительно подсчитать, если оттолкнуться от официальных советских данных потерь среди коммунистов и комсомольцев, обнародованных в 60-80-х годах. Они гласят, что армейские организации ВКП(б) потеряли примерно 3.000.000 человек. А организации ВЛКСМ примерно 4.000.000 человек. Иными словами, 35% армии потеряли 7.000.000. Следовательно, все Вооружённые силы утратили около 19.000.000 – 20.000.000 душ (убитыми на фронте, погибшими в плену и ставшими «невозвращенцами»).

Потери 1941 года

Анализируя динамику численности коммунистов и комсомольцев в Вооруженных силах можно достаточно внятно рассчитать и советские фронтовые потери по годам войны. Они тоже, как минимум, в два раза (чаще более чем в два) выше, чем те данные, которые опубликованы в кривошеевском справочнике.

Вот, например, Кривошеев сообщает, что в июне-декабре 1941 года Красная Армия безвозвратно потеряла (убитыми, пропавшими без вести, умершими от ран и болезней) 3.137.673 человека. Данную цифру легко проверить. В энциклопедии «Великая Отечественная война 1941—1945» сообщается, что к июню 1941-го в армии и на флоте было 563 тысячи коммунистов . Далее указывается, что за первые шесть месяцев войны погибло свыше 500.000 членов ВКП (б). И что на 1 января 1942 года в армии и на флоте числилось 1.234.373 партийца.

Как узнать, какое значение кроется под «свыше»? В двенадцатом томе «Истории Второй мировой войны 1939—1945» утверждается, что за первые полгода войны с «гражданки» в армейские и флотские организации влилось более 1.100.000 коммунистов. Получается: 563 (на 22 июня) + «более» 1.100.000 (мобилизовано) = «более» 1.663.000 коммунистов.
Далее. В шестом томе «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945» из таблички «Численный рост партии» можно узнать, что военными парторганизациями принято в свои ряды за июль—декабрь 1941-го 145.870 человек.

Получается: «Более» 1.663.000 + 145.870 = «более» 1.808.870 коммунистов было задействовано в Красной Армии в июне-декабре 1941 года. Теперь из этой суммы вычтем то количество, что было на 1 января 1942:
«Более»1.808.870 – 1.234.373 = «более» 574.497

Это мы получили безвозвратные потери ВКП(б) – убитые, пленные, пропавшие без вести.

Теперь определимся с комсомольцами. Из «Советской военной энциклопедии» можно узнать, что в армии и на флоте к началу войны было 1.926.000 членов ВЛКСМ. Энциклопедия «Великая Отечественная война 1941—1945» сообщает, что за первые шесть месяцев войны в армию и на флот призвано свыше 2.000.000 комсомольцев  и указывает, что вдобавок в комсомол уже в рядах РККА и РККФ приняли 207.000 человек . Там же видим, что к концу 1941 года организации ВЛКСМ в Вооруженных силах насчитывали 1.750.000 человек.

Подсчитываем – 1.926.000 + «свыше» 2.000.000 + 207.000 = «свыше» 4.133.000. Это общее число комсомольцев, прошедших через Вооруженные Силы в 1941 году. Теперь можно узнать безвозвратные потери. От общего количества отнимем то, что имелось на 1 января 1942 года: «Свыше» 4.133.000 – 1.750.000 = «свыше» 2.383.000.

Это мы получили убитых, пропавших без вести, пленных.

Далее – «более» 574.497 коммунистов + «свыше» 2.383.000 комсомольцев = более 2.857.000 человек.

Впрочем, здесь цифру надо немного уменьшить – на число выбывших из ВЛКСМ по возрасту. То есть, примерно на одну десятую часть от оставшихся в строю. Еще необходимо отнять комсомольцев, вступивших в ВКП(б) – примерно 70.000 человек. Таким образом, по весьма осторожной оценке безвозвратные потери РККА и РККФ среди коммунистов и комсомольцев составили не менее 2.500.000 душ. А у Кривошеева в данной графе стоит цифра 3.137.673. Разумеется, вместе с беспартийными.

3.137.673 – 2.500.000 = 637.673 – это остается на беспартийных.

Сколько в 1941 году было мобилизовано беспартийных? Кривошеев пишет, что к началу войны в Красной Армии и Военно-Морском флоте числилось 4.826.907 душ. Кроме того, на сборах в рядах РККА в это время находилось еще 805.264 человек. Получается – 4.826.907 + 805.264 = 5.632.171 человек к 22 июня 1941.

Сколько было мобилизовано людей в июне – декабре 1941? Ответ находим в статье генерала Градосельского, опубликованной в «Военно-историческом журнале». Из анализа приведенных там цифр можно сделать вывод, что в ходе двух мобилизаций 1941 года в РККА и РККФ пришло (без учета ополченцев) более 14.000.000 человек. А всего таким образом в армии в 1941 году было задействовано 5.632.171 + более 14.000.000 = примерно 20.000.000 человек. Значит, от 20.000.000 отнимаем «более» 1.808.870 коммунистов и около 4.000.000 комсомольцев. Получаем около 14.000.000 беспартийных.

И, если посмотреть на эти цифры через статистику потерь кривошеевского справочника, то выходит, что 6.000.000 коммунистов и комсомольцев безвозвратно потеряли 2.500.000 человек. А 14.000.000 беспартийных 637.673 человека…

Проще говоря, потери беспартийных занижены, как минимум, раз в шесть. А общие безвозвратные потери советских Вооруженных сил в 1941 году должны составить не 3.137.673, а 6-7 миллионов. Это по самым минимальным прикидкам. Скорее всего, больше.

В данной связи полезно вспомнить, что Вооруженные силы Германии в 1941 году потеряли на Восточном фронте убитыми и пропавшими без вести порядка 300.000 человек. То есть, за каждого своего солдата немцы забирали у советской стороны не менее 20 душ. Скорее всего, больше – до 25. Это примерно такое же соотношение, с которым европейские армии XIX-ХХ веков били африканских дикарей в колониальных войнах.

Примерно также выглядит и разница в информации, которую правительства сообщали своим народам. Гитлер в одном из своих последних публичных выступлений в марте 1945 года объявил, что Германия потеряла в войне 6.000.000 человек. Ныне историки считают, что это не сильно отличалось от реальности, определяя конечный итог в 6.500.000-7.000.000 погибших на фронте и в тылу. Сталин в 1946-м сказал, что советские потери составили около 7.000.000 жизней. За последующие полвека цифра людских утрат СССР возросла до 27.000.000. И есть сильное подозрение, что это еще не предел.

Источник

inosmi.by

погибли 41 миллион 979 тысяч человек

На днях в Думе прошли парламентские слушания «Патриотическое воспитание граждан России: «Бессмертный полк». В них приняли участие депутаты, сенаторы, представители законодательных и высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, Министерств образования и науки, обороны, иностранных дел, культуры, члены общественных объединений, организаций зарубежных соотечественников… Не было, правда, тех, кто саму акцию придумал — ​журналистов из томского «ТВ‑2», о них даже никто не вспомнил. И, в общем-то, вспоминать было, действительно, незачем. «Бессмертный полк», в котором по определению не предусматривалось никакого штатного расписания, никаких командиров и замполитов, уже вполне трансформировался в державную «коробку» парадного расчета, и главная его задача сегодня — ​научиться шагать в ногу и держать равнение в шеренгах.

«Что такое народ, нация? Это, прежде всего, уважение к победам, — ​открывая слушания, напутствовал его участников председатель парламентского комитета Вячеслав Никонов. — ​Сегодня, когда идет новая война, которую кто-то называет «гибридной», наша Победа становится одной из главных целей для атак на историческую память. Идут волны фальсификации истории, которые должны заставить нас поверить, что это не мы, а кто-то другой одержал победу, и еще заставить нас извиняться…» Почему-то никоновы всерьез уверены, что это именно они, задолго до собственного рождения, одержали Великую Победу, за которую, причем, кто-то пытается заставить их извиняться. Но не на таких напали! И щемящая нота непрошедшей всенародной беды, фантомной боли вот уже третьего поколения потомков солдат Великой Отечественной заглушается бодрым, бездумным вскриком: «Можем повторить!»

Действительно — ​можем?

Именно на этих слушаниях была между делом названа страшная цифра, никем почему-то не замеченная, не заставившая в ужасе остановиться на бегу, чтобы понять, ЧТО нам все-таки сказали. Зачем это было сделано именно сейчас, я не знаю.

На слушаниях сопредседатель движения «Бессмертный полк России» депутат Госдумы Николай Земцов представил доклад «Документальная основа Народного проекта «Установление судеб пропавших без вести защитников Отечества», в рамках которого были проведены исследования убыли населения, изменившие представление о масштабах потерь СССР в Великой Отечественной войне.

— Общая убыль населения СССР в 1941–1945 годах — ​более 52 миллионов 812 тысяч человек, — ​заявил Земцов, сославшись на рассекреченные данные Госплана СССР. — ​Из них безвозвратные потери в результате действия факторов войны — ​более 19 миллионов военнослужащих и около 23 миллионов гражданского населения. Общая естественная смертность военнослужащих и гражданского населения за этот период могла составить более 10 миллионов 833 тысяч человек (в том числе 5 миллионов 760 тысяч — ​умерших детей в возрасте до четырех лет). Безвозвратные потери населения СССР в результате действия факторов войны составили почти 42 миллиона человек.

Можем… повторить?!

Еще в 60-е годы прошлого века молодой тогда поэт Вадим Ковда написал коротенькое стихотворение в четыре строчки: «Если только в мое парадное / ходят три пожилых инвалида, / значит, сколько было их ранено? / А убито?»

Сейчас эти пожилые инвалиды в силу естественных причин заметны все меньше и меньше. Но Ковда масштаб потерь представлял совершенно правильно, достаточно было всего-навсего перемножить число парадных.

Сталин, исходя из недоступных нормальному человеку соображений, лично определил потери СССР в 7 миллионов человек — ​чуть меньше, нежели потери Германии. Хрущев — ​в 20 миллионов. При Горбачеве вышла книга, подготовленная Министерством обороны под редакцией генерала Кривошеева «Гриф секретности снят», в которой авторы называли и всячески обосновывали эту самую цифру — ​27 миллионов. Теперь выясняется: неправдой была и она.

www.novayagazeta.ru

погибли 41 миллион 979 тысяч человек

На днях в Думе прошли парламентские слушания «Патриотическое воспитание граждан России: «Бессмертный полк». В них приняли участие депутаты, сенаторы, представители законодательных и высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, Министерств образования и науки, обороны, иностранных дел, культуры, члены общественных объединений, организаций зарубежных соотечественников… Не было, правда, тех, кто саму акцию придумал — ​журналистов из томского «ТВ‑2», о них даже никто не вспомнил. И, в общем-то, вспоминать было, действительно, незачем. «Бессмертный полк», в котором по определению не предусматривалось никакого штатного расписания, никаких командиров и замполитов, уже вполне трансформировался в державную «коробку» парадного расчета, и главная его задача сегодня — ​научиться шагать в ногу и держать равнение в шеренгах.

«Что такое народ, нация? Это, прежде всего, уважение к победам, — ​открывая слушания, напутствовал его участников председатель парламентского комитета Вячеслав Никонов. — ​Сегодня, когда идет новая война, которую кто-то называет «гибридной», наша Победа становится одной из главных целей для атак на историческую память. Идут волны фальсификации истории, которые должны заставить нас поверить, что это не мы, а кто-то другой одержал победу, и еще заставить нас извиняться…» Почему-то никоновы всерьез уверены, что это именно они, задолго до собственного рождения, одержали Великую Победу, за которую, причем, кто-то пытается заставить их извиняться. Но не на таких напали! И щемящая нота непрошедшей всенародной беды, фантомной боли вот уже третьего поколения потомков солдат Великой Отечественной заглушается бодрым, бездумным вскриком: «Можем повторить!»

Действительно — ​можем?

Именно на этих слушаниях была между делом названа страшная цифра, никем почему-то не замеченная, не заставившая в ужасе остановиться на бегу, чтобы понять, ЧТО нам все-таки сказали. Зачем это было сделано именно сейчас, я не знаю.

На слушаниях сопредседатель движения «Бессмертный полк России» депутат Госдумы Николай Земцов представил доклад «Документальная основа Народного проекта «Установление судеб пропавших без вести защитников Отечества», в рамках которого были проведены исследования убыли населения, изменившие представление о масштабах потерь СССР в Великой Отечественной войне.

— Общая убыль населения СССР в 1941–1945 годах — ​более 52 миллионов 812 тысяч человек, — ​заявил Земцов, сославшись на рассекреченные данные Госплана СССР. — ​Из них безвозвратные потери в результате действия факторов войны — ​более 19 миллионов военнослужащих и около 23 миллионов гражданского населения. Общая естественная смертность военнослужащих и гражданского населения за этот период могла составить более 10 миллионов 833 тысяч человек (в том числе 5 миллионов 760 тысяч — ​умерших детей в возрасте до четырех лет). Безвозвратные потери населения СССР в результате действия факторов войны составили почти 42 миллиона человек.

Можем… повторить?!

Еще в 60-е годы прошлого века молодой тогда поэт Вадим Ковда написал коротенькое стихотворение в четыре строчки: «Если только в мое парадное / ходят три пожилых инвалида, / значит, сколько было их ранено? / А убито?»

Сейчас эти пожилые инвалиды в силу естественных причин заметны все меньше и меньше. Но Ковда масштаб потерь представлял совершенно правильно, достаточно было всего-навсего перемножить число парадных.

Сталин, исходя из недоступных нормальному человеку соображений, лично определил потери СССР в 7 миллионов человек — ​чуть меньше, нежели потери Германии. Хрущев — ​в 20 миллионов. При Горбачеве вышла книга, подготовленная Министерством обороны под редакцией генерала Кривошеева «Гриф секретности снят», в которой авторы называли и всячески обосновывали эту самую цифру — ​27 миллионов. Теперь выясняется: неправдой была и она.

www.novayagazeta.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о