ШОЛОХОВ НАЧАЛ ПИСАТЬ «ТИХИЙ ДОН» В СЕМЬ ЛЕТ?

21 марта 1929 года Сталин принял решение, что автором «Тихого Дона» должен быть молодой пролетарский писатель В № 44 мы вернулись к неоконченному спору об авторстве «Тихого Дона». Поводом стала готовящаяся к выходу в свет книга...


21 марта 1929 года Сталин принял решение, что автором «Тихого Дона» должен быть молодой пролетарский писатель
       

      
       В № 44 мы вернулись к неоконченному спору об авторстве «Тихого Дона». Поводом стала готовящаяся к выходу в свет книга израильского лингвиста Зеева Бар-Селлы. Сегодня — продолжение темы. Авторы статьи — Андрей и Светлана Макаровы — занимаются ею уже давно. У них выходили книги, исследующие самую большую литературную тайну ХХ века: «Вокруг «Тихого Дона»: от мифотворчества к поиску истины», М., «Пробел», 2000 г. и «Цветок-Татарник. В поисках автора «Тихого Дона»: от М. Шолохова к Ф. Крюкову», М., АИРО-ХХ, 2003 г.
       Отдел культуры
       
       Последний свидетель
       В начале 1992 года мы опубликовали свою первую работу об авторстве «Тихого Дона» и тогда же выступили с рассказом об этом в программе ленинградского ТВ «Истина дороже». И вот после передачи неожиданно мы получили письмо от Александра Лонгиновича Ильского. Профессор, доктор технических наук, он в те далекие годы, «с конца 1927 г. по апрель 1930 г., еще молодым, работал в редакции «Роман-газеты»… техническим секретарем редакции». И вот что нам рассказал Александр Лонгинович:

       «Я, очевидно, являюсь одним из последних участников событий времен появления на свет произведения «Тихий Дон» в 1928 г. Я на четыре года моложе Шолохова М. А., и в тот период я часто встречался с М. А. Шолоховым, регистрировал его рукописи, сдавал в Машбюро их печатать и практически участвовал во всей этой кухне, как из Шолохова сделали автора «Тихого Дона».
       Не только я, но и все в нашей редакции знали, что первые четыре части романа «Тихий Дон» М. А. Шолохов никогда не писал. Дело было так: в конце 1927 г. в редакцию М. А. Шолохов притащил один экз. рукописи объемом около 500 стр. машинописного текста…»
       Когда через год после выхода в свет романа возникли упорные разговоры и слухи о плагиате, главный редактор «РГ» Анна Грудская «собрала нас в редакции и сказала, что там… в «верхах» принято решение, что автором «Тихого Дона» должен быть молодой пролетарский писатель М. А. Шолохов… Шолохов в то время был молодым человеком, он часто бывал в редакции, я много раз с ним говорил, он был скромный, веселый, хороший наездник, но он никогда в разговорах не говорил о «Тихом Доне». В редакции мы все знали, что эта рукопись как-то попала к нему. Но что это был не Шолохов, это у нас знали все… У нас в редакции всегда крутилась целая компания так называемых молодых пролетарских писателей, произведения которых никто не печатал. Они, конечно, страшно завидовали Шолохову. Почему выбор пал на него? А не на кого-либо из них? Я думаю, что большинство из них, не моргнув глазом, согласились бы стать автором «Тихого Дона». Но выбор был сделан...».
       Обстоятельства создания романа и выхода его в свет скрыты горами лжи и мистификаций, которые сопровождали Шолохова в течение всей его жизни. Чего стоит хотя бы вопрос о дате его рождения. Юбилей («столетие») намечено отпраздновать в 2005 г., хотя давно документально установлено, что возраст Шолохова в 1922 году был уменьшен, чтобы «отмазать» (как говорят сегодня) молодого «налогового инспектора» от тюрьмы, которая грозила ему за участие в махинациях. (Заметим, кстати, что на могильной плите в Вешенской ни даты рождения Шолохова, ни даты рождения его жены вы не прочтете — их там нет.) Поэтому в поисках решения загадки «Тихого Дона» мы обратились к изучению прежде всего текста романа.
       
       «Последняя турецкая кампания»
       Первое, что предстояло выяснить: был ли написан «Тихий Дон» одним человеком, или же в его создании на разных стадиях участвовали двое и более авторов. Ключ к его решению мы нашли, анализируя множество грубых ошибок, встречающихся в романе.
       Начинаются они прямо на первой странице с упоминания времени действия: «В последнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий…». Но последняя кампания — Балканская война 1877–1878 гг. — не подходит по возрасту персонажей (В действительности Прокофий возвращается с Крымской войны 1853–1856 гг.).
       Заметив ошибку, Шолохов в издании 1941 г. исправляет на «предпоследнюю…», но в примечаниях к последующим изданиям продолжает лепетать о Балканской кампании 1877 г.
       Выходит, что «автор» просто не представляет, когда же начинается действие его собственного повествования. (Подобных примеров — множество, с ними можно ознакомиться в нашей книге «Цветок-Татарник. В поисках автора «Тихого Дона»: от М. Шолохова к Ф. Крюкову».)
       
       Шолоховские «заимствования» в «Тихом Доне»
       Большая часть ошибок появляется там, где в текст вставлены заимствования из ряда мемуарных книг (генералы Лукомский, Деникин и Краснов, Антонов-Овсеенко, Френкель, Какурин) и вызваны неправильным согласованием этих заимствований с основным текстом. Само использование писателями исторической литературы в художественных произведениях — давняя и вполне оправданная литературная практика.
       Но случай Шолохова — особый. Заимствования в «Тихом Доне» возникают лишь с середины 4-й части и служат связками отдельных сюжетных линий и эпизодов, прикрывая разрывы в повествовании.
       Как соотнести появление грубых ошибок с глубиной и достоверностью изображения жизни и исторического фона в романе? Например, Шолохов пишет (гл. 2, ч. VI) о казаках 12-го Донского полка, сражавшихся с петлюровцами под Старобельском. Полная чепуха. Весной 1918-го еще не было ни 12-го полка воссоздано (были станичные отряды и дружины), ни каких-либо петлюровцев — Украина была оккупирована и находилась под полным контролем немцев. А сами бои происходили, но уже после краха Германии, в конце 1918 г. Шолохов, следовательно, произвольно вставил взятый откуда-то фрагмент на случайное место. Понимал ли он хорошо смысл того, что писал или переписывал?
       Введенные в текст шолоховские заимствования нарушают единую хронологию повествования, Шолохов бездумно использует даты заимствуемых текстов, не обращая внимания на календарный стиль (старый или новый), хотя даты основного художественного текста даны по старому стилю! Благодаря этому в нескольких случаях у Шолохова в романе возникают различные датировки одного и того же события!
       Например, казнь Подтелкова в основном тексте датирована вторым днем Пасхи (в 1918-м — 23 апреля ст. ст.), а из Френкеля в заимствуемый фрагмент попадает дата казни 28 апреля! Поразительный случай — невменяемый автор, не отдающий отчета в том, какие тексты выходят из-под его пера!
       
       Автор и соавтор
       Все это позволяет предположить существование двух отличающихся друг от друга слоев текста. В основной части художественного текста, не прерываясь и не разрывая единой системы образов, тянется художественная нить романа, захватывая читателя с первых строк повествования.
       Другой слой — вставные «главки», фрагменты, эпизоды, которые выполняют вспомогательную роль и заметно выделяются из общего повествования, вобрав в себя большинство грубых фактологических и хронологических ошибок.
       Логическая завершенность отдельных фрагментов основного текста, сила создаваемых образов основываются на глубоких наблюдениях автора, хорошо знающего жизнь и людей. А его личный внутренний духовный опыт осмысления происходящего сплавляет в неразрывное целое отдельные эпизоды и главы, создавая неповторимую картину самой эпохи.
       Все это не имеет ничего общего с представлениями и знаниями начинающего литератора, автора «Донских рассказов», пробующего свои силы на литературном поприще, с его равнодушием к освободительной борьбе казачества, с политической тенденциозностью, грубостью языка.
       Можно уверенно утверждать, что в работе над текстом «Тихого Дона» участвовали по крайней мере два человека. При этом роль одного из них могла быть лишь чисто внешней, механической — ролью компилятора и редактора, но никак не создателя, не автора основного художественного текста, которому книга обязана мировой славой и признанием.
       
       Полевые сумки
       А что же сам Михаил Александрович? Шолохов однажды проговорился. В 1939 г. на XVIII съезде ВКП(б) он ясно выразил свое понимание процесса литературного творчества: «В частях Красной Армии… будем бить врага… и смею вас уверить, товарищи делегаты съезда, что полевых сумок бросать не будем — нам этот японский обычай, ну… не к лицу. Чужие сумки соберем… потому что в нашем литературном хозяйстве содержимое этих сумок впоследствии пригодится. Разгромив врагов, мы еще напишем книги о том, как мы этих врагов били…»
       А ведь точно сказал: «соберем…» и «напишем…». Вот уж язык не дал соврать! Случайно ли проговорился Шолохов или специально — мы не знаем. Но сами шолоховские слова знаменательны: он публично, во всеуслышание указал на источник своего литературного «творчества» — чужие полевые сумки.
       Можно ли, исходя из текста «Тихого Дона», определить время работы над ним автора?
       В первых двух частях романа вообще нет ни одной явной даты какого-либо события, в лучшем случае можно встретить ту или иную дату православного календаря (Покров, Пасха и т. д.).
       Вот, например, вскоре после свадьбы Григорий Мелехов со своей молодой женой выезжает «за три дня до Покрова» в степь пахать. Григорий уже чувствует охлаждение отношений с молодой женой, а для контраста как параллельный фон автор рисует картину внезапного раннего похолодания: «Перед светом Григорий проснулся. На зипуне на два вершка лежал снег. В мерцающей девственной голубизне свежего снега томилась степь...». В конце сентября донская степь вдруг замерзает, покрывшись выпавшим снегом! Что это — выдумка автора, метафора?
       Ранний снег на Покров — далеко не единственное упоминание тех или иных природных явлений в «Тихом Доне». Так, например, попытка самоубийства Натальи Коршуновой происходит в Страстную субботу — одновременно с началом ледохода на Дону. А начало романа, отъезд казаков в лагеря в самую жару, приходится на Троицу. Причем в каждом случае дается не только описание природного явления, но и сообщается множество сопутствующих факторов.
       Например, снег на Покров сменяется длительной оттепелью: «С неделю тянул южный ветер, теплело, отходила земля, ярко доцветала в степи поздняя мшистая зеленка. Ростепель держалась до Михайлова дня…».
       Оказалось, что описание всех упоминаемых в тексте природных явлений достоверно. Все они действительно имели место: ранний снег на Покров, последующая оттепель, начало ледохода накануне Пасхи, сопровождавшейся дождливой пасмурной погодой, жара на Троицу и дожди двумя неделями позже! Но происходили они не в годы, которыми традиционно датируют шолоховский роман (1912–1913), а раньше, в 1911 — 1912 гг. Реальные события сдвинуты на один год, как если бы в тексте был вырезан из повествования последний предвоенный 1913 год.
       Непосредственность и глубина изображения природы автором «Тихого Дона» таковы, что мы можем не просто предполагать в нем очевидца событий: раннего выпадения снега, вскрытия Дона, бурных, разлившихся весенних потоков в степи на Вербное воскресенье… Картины живы и точны. Это означает, что эпизоды первой и второй частей «Тихого Дона» созданы сразу либо вскоре после изображенных событий: начало работы автора над романом следует отнести примерно к 1911 г. Естественно, что любые попытки как-либо связать М.А. Шолохова (ему было тогда менее восьми лет!) с созданием текста первых частей просто неуместны.
       
       Галиция или Восточная Пруссия?
       Другое важное наблюдение было сделано при изучении военных эпизодов III части романа. Григорий Мелехов вместе с другими казаками своего хутора сражается с неприятелем на полях Галиции. Но, оказывается, в тексте встречается ряд эпизодов, в которых речь идет о боях в Восточной Пруссии. «Лучше б погиб ты где-нибудь в Пруссии, чем тут, на материных глазах!» — мысленно с укором говорил брату Григорий...» в самом начале Верхнедонского восстания 1919 г. Удивительно здесь то, что в Восточной Пруссии ни один из казачьих полков, формировавшихся в Верхнедонском округе, не воевал!
       Откуда же тогда появилось в тексте упоминание Пруссии? Подобное «раздвоение» военных эпизодов и перескоки с галицийской версии фронтовых событий на восточнопрусскую встречаются в романе во всех сюжетных линиях (и у Петра Мелехова, и у Листницкого, и в дневнике «неизвестного казака») на протяжении почти всего повествования.
       Поразительное явление — заявленный автор на протяжении полутора десятилетий работы над романом так и не смог «узнать», на каких фронтах сражаются его герои!
       А разгадка этого парадокса, созданного Шолоховым, оказалась очень интересной: мы имеем дело с двумя разными вариантами одного и того же текста романа, с его двумя редакциями, которые отличаются местом военной службы казаков хутора Татарского.
       Дело в том, что на Дону была своя особая система комплектования казачьих полков: каждая станица посылала служить своих казаков только в определенные полки своего округа. В Восточной Пруссии воевали казаки другого округа, Усть-Медведицкого (откуда, кстати, родом был Федор Крюков!)
       Хронологически восточнопрусская редакция на страницах романа пересекается практически с началом восстания. Или, иначе говоря, начало восстания повлекло за собой переработку автором текста «Тихого Дона» такую, что автор романа перенес свое повествование и поместил его в эпицентр будущего восстания. Такая эволюция в работе над текстом возможна в единственном случае — когда автор создает свое произведение параллельно, синхронно с событиями, которые он описывает. Следовательно, в основе большей части текста «Тихого Дона» — первых пяти частей, вплоть до середины шестой части — лежит текст неизвестного автора, написанный до начала вешенского восстания, во всяком случае, не позднее зимы 1919 г. Только этим фактом можно объяснить наблюдаемые в тексте переходы от одной версии сюжета к другой.
       Когда создавалась ранняя редакция «Тихого Дона», автор еще не знал о том, что в конце зимы 1919 г. разразится вешенское восстание, и поэтому поместил своих персонажей в иные места сообразно со своим первоначальным замыслом.
       Шолохов же лишь механически, компилятивно объединил текст обеих авторских редакций, совершенно не понимая возникавших при этом принципиальных расхождений и внутренних противоречий. Невозможно представить разумное объяснение столь многочисленных «перескоков» от одной версии сюжета к другой и обратно, если предполагать, что текст «Тихого Дона» создавался в двадцатые годы последовательной работой лишь одного автора — Шолохова.
       
       Психологическая ловушка
       Сегодня сомнения в авторстве М. А. Шолохова не приемлют многие литераторы, ученые-гуманитарии, просто читатели. Вопреки логике, здравому смыслу, многочисленным и разнообразнейшим фактам и доказательствам ничего не желают слушать на эту тему. Почему? Ответ лежит за пределами литературы или науки.
       Для подобных людей сомнения в авторстве Шолохова, считавшегося в советское время классиком пролетарской литературы, означают нечто большее, чем просто научный, академический вопрос «кто написал?». Ложность кумира, которому поклонялись, под сенью которого жили многие годы, ведет к переоценке собственной жизни, принципов, на которых она строилась.
       Не Шолохова они защищают, а себя, свое право на беспринципность и конформизм.
       Недавно в Ростове сын нобелевского лауреата опубликовал важный и неизвестный ранее документ — письмо М.А. Шолохова от 23 марта 1929 года.
       В нем впервые упоминается о состоявшейся 21 марта встрече Шолохова со Сталиным, во время которой вождь и закрепил окончательно авторство «Тихого Дона» за молодым пролетарским писателем. Сталиным, очевидно, было продиктовано и то письмо «пролетарских писателей», которое угрозой уголовного преследования на долгие десятилетия заткнуло рот всем скептикам. А скептиков в те далекие годы было предостаточно.
       «Писатели из «Кузницы» Березовский, Никифоров, Гладков, Малышкин, Санников и пр., — пишет в своем письме Шолохов, — людишки с сволочной душонкой сеют эти слухи и имеют наглость публично выступать с заявлениями подобного рода. Об этом только и разговору везде и всюду…»
       Во многих смертных грехах обвиняли «защитники Шолохова» тех, кто пытался разобраться в загадках нашего советского прошлого. Александра Солженицына, например, — в простой зависти к нобелевскому лауреату. А теперь оказалось, что Александр Исаевич просто восстановил в 1974 г. традицию пролетарских писателей 1928 года — «публично выступать с заявлениями подобного рода».
       А вот нынешние защитники Шолохова — имя им легион — продолжают в наше время традицию иного рода.
       

www.novayagazeta.ru

Кто на самом деле написал «Тихий Дон»?

Не так давно на телеканале «Россия 1» состоялась премьера новой экранизации романа Михаила Шолохова «Тихий Дон».

Признаюсь вам, я не видел этого сериала, хотя осмелюсь предположить, что вряд ли он будет лучше легендарной постановки Сергея Герасимова. Но эта статья не о кино, не о достоинствах и недостатках вот уже четвертой экранизации этого бессмертного романа. Мне бы хотелось поделиться с читателями некоторыми размышлениями по поводу авторства «Тихого Дона», дискуссия о котором началась буквально сразу после выхода романа в свет.

Я прочитал «Тихий Дон» достаточно поздно, лет в сорок. И перед прочтением, будучи наслышан о спорах вокруг его авторской принадлежности, решил ознакомиться с доводами всех сторон, принимавших участие в этой дискуссии. Доводы в пользу того, что этот роман написан не Шолоховым, показались мне более убедительными, нежели аргументы противников этой точки зрения. Но, прочитав роман, я пришел к твердому убеждению, что Шолохов действительно не является основным его автором. На мой взгляд, он, без сомнения, принимал участие в работе над «Тихим Доном», но большая часть текста принадлежит  все-таки не ему. Сейчас я кратко изложу основные доводы обеих сторон (и тех, кто защищает авторство Шолохова, и тех, кто его отрицает), и пусть читатели сами рассудят, чьи из них являются более весомыми и убедительными.

Аргументы "за" и "против"

Итак, как правило, авторство Шолохова отстаивает официальная литературоведческая номенклатура (уходящая своими корнями в советское прошлое), т. е. научные сотрудники литературных институтов, основной специальностью которых является изучение творчества этого писателя. Вот их основные аргументы в пользу авторства Шолохова:

– во-первых, сам Шолохов до «Тихого Дона» уже успел написать свои «Донские рассказы»;
– во-вторых, рукописи романа, без всякого сомнения, написаны рукой автора;
– в-третьих, в 70-е годы в Швеции был проведен компьютерный анализ текстов, с помощью которого удалось установить достаточно высокую вероятность того, что текст романа принадлежит Шолохову.

Однако, на мой взгляд, противники советской литературоведческой традиции, а среди них были очень известные имена (например, А. Солженицин был твердо уверен, что Шолохов не является автором романа, а уж он в литературе знал толк), приводят достаточно весомые возражения на этот счет:

– феномен «гения» Шолохова слишком явно не вписывается в рамки здравого смысла. Как правило, все великие писатели (ну, может быть, за исключением М. Горького), создавшие произведения такого уровня, имели прекрасное образование, богатый жизненный опыт, а их талант раскрывался постепенно. Т. е. ранние их произведения, чаще всего, уступают по качеству произведениям зрелого периода. В этом смысле творческий путь Шолохова вообще трудно поддается анализу. Автор практически не имел образования –  Мише Шолохову удалось закончить только четыре класса гимназии: «В 1974 году в Париже была издана книга Ирины Медведевой-Томашевской “Стремя Тихого Донаˮ. В предисловии А. Солженицын открыто обвинял Шолохова в плагиате: “23-х летний дебютант создал произведение на материале, далеко превосходящем свой жизненный опыт и свой уровень образованияˮ» (1).
Как такое эпохальное произведение мог написать малообразованный человек, до сих пор остается загадкой. Кстати говоря, и в повседневной жизни Шолохов не производил впечатления интеллектуала. Фактически Шолохова можно назвать писателем одного романа, т. к. его остальные произведения по своему художественному уровню ниже «Тихого Дона». Так, например, Солженицин определил жанр романа «Поднятая целина» как «блокнот агитатора в диалогах»;

– с рукописями история оказалась тоже довольно запутанной. Через некоторое время после первой экспертизы (которая мало у кого вызывает доверие), сделанной еще в конце 20-х годов,  рукописи романа бесследно пропали. Шолохов уверял, что потерял рукописи. А в 1947 году он объявил их погибшими окончательно.
Но после смерти писателя рукописи нашлись за границей и не так давно были выкуплены Россией в качестве культурного наследия страны. Но до сих пор они почему-то не опубликованы. Сам факт того, что они написаны рукой Шолохова, мало что доказывает, т. к. сами рукописи могли стать плодом простой переписки или переработки чужого материала. «Исследователь Зеев Бар-Селла предположил, что это не оригинал, а безграмотная копия с грамотного оригинала»;

– с экспертизой, проведенной в Швеции, дело обстоит еще проще. Представьте себе методы компьютерной обработки в 70-е гг. Сегодня  практически во всех областях науки приходится снова и снова уточнять данные компьютерного анализа, сделанного много десятилетий назад, в силу их естественного несовершенства. При этом нужно учитывать нежелание самих шведов попасть впросак с Нобелевской премией, которой они наградили Шолохова. Да и сам метод, как утверждают некоторые аналитики,  был изначально ущербен. На самом деле, анализируя текст, нужно было сравнивать не отдельные места «Тихого Дона» между собой (выбранные случайно), а текст «Тихого Дона» с текстами того писателя, которого небезосновательно подозревают в авторстве романа.

Если даже допустить, что не Шолохов написал «Тихий Дон», то как тогда объяснить его участие в этой истории? 

По мнению противников авторства Шолохова, дело обстояло следующим образом: Шолохов родился и вырос на Дону, на хуторе Кружилин станицы Вешенской в 1905 году. Весной 1920 года неподалеку от Вёшенской, в районе станицы Новокорсунской, умер участник Донского восстания, прошедший Первую мировую войну, человек, собиравший материал по истории казачества и восстания донских казаков против советской власти, известный казачий писатель Федор Крюков. Он, по свидетельству очевидцев офицеров, которые лично знали Крюкова, в течение нескольких последних лет до своей кончины писал большое произведение о казаках и войне. После смерти Крюкова все его рукописи, дневник и заметки бесследно исчезли. Учитывая тот факт, что в годы Гражданской войны в казачьих станицах было не так уж много грамотных людей, рукописи Крюкова вполне могли попасть к Шолохову, который в то время служил в станичном ревкоме, а также работал учителем начальной школы: «В 1975 году, в Париже, вышла книга Роя Медведева “Кто написал «Тихий Дон»ˮ. Медведев обращает внимание на тот, факт, что тесть Шолохова П. Громославский принимал участие в белоказачьем движении и был одним из сотрудников газеты “Донские ведомостиˮ, которую редактировал Ф. Крюков… После смерти последнего, Громославский с группой казаков похоронил его недалеко от станицы Новокорсунской. Медведев предполагает, что именно Громославскому досталась часть рукописей Ф. Крюкова» (2).

Кстати, сам Шолохов  всегда отрицал свою связь с рукописями Крюкова и даже настаивал на том, что ничего не слышал о таком писателе и вообще не знал о существовании такого человека. Хотя, на самом деле, в это очень трудно поверить: «Есть все основания говорить, что Михаил Александрович, делая такое категоричное заявление, был, по меньшей мере, не совсем искренним… Учась в Москве, в Богучаре, а потом в Вешенской, гимназист Миша Шолохов (как признавался потом) зачитывался русскими классиками, буквально проглатывал журнальные новинки. Неужели он никогда не держал в руках журнал “Русской богатствоˮ…. И в нем – имя Ф. Крюкова. Держал. И читал. Недаром же изобразил в начале второй части романа, как Сергей Платонович Мохов, богатейший в станице человек, на прохладной кушетке перелистывал июньскую книжку “Русского богатстваˮ» (3).

Другом Крюкова был и попечитель Шолохова в писательских кругах А. С. Серафимович. А о личном знакомстве тестя Шолохова с Крюковым мы уже говорили.

К чему было так скрывать очевидные вещи?

Чего боялся молодой советский писатель, когда отрицал какую-либо связь с Федором Крюковым? А что, если он просто переработал рукописи последнего и выдал их за свои? Как это ни покажется странным, у сторонников этой версии есть достаточно серьезные аргументы, а именно:

– во-первых, трудно поверить в то, что молодой, неопытный выходец из провинции мог так ярко описать события Первой мировой войны, в том числе и военный быт. Когда читаешь роман, понимаешь, что так описать армию изнутри мог только тот, кто находился в окопах, казармах и блиндажах, бок о бок с офицерами и солдатами. Так мог писать о войне Лев Толстой, который принимал непосредственное участие в Кавказской кампании и обороне Севастополя. Так мог писать об армии Александр Куприн, закончивший кадетский корпус, прослуживший несколько лет в действующей армии. Но молодой, полуграмотный юнец так об армии написать вряд ли бы сумел;

– во-вторых, по мнению многих аналитиков, рукопись романа слишком неоднородна для того, чтобы выйти из-под пера одного человека. Скорее всего, Шолохов правил ее. Эксперты считают, что первые два тома были закончены настоящим автором практически на 80-90% и поэтому содержат минимальное количество правок Шолохова. Только этим можно объяснить просто сумасшедшую скорость работы над рукописями этой части романа. Шолохов написал первые два тома (вдумайтесь!) всего за несколько месяцев:

«В начале 80-х годов проблема «взрывной плодовитости Шолохова заинтересовала доцента Орловского института В. М. Шепелева… Если в конце 1926 года Шолохов только “стал думать о более широком романеˮ (после “Донщиныˮ В. С.) и “когда план созрел, – приступил к собиранию материалаˮ… то начать непосредственно писать первую книгу “Тихого Донаˮ он мог, в лучшем случае, лишь в начале 1927 года, учитывая, что сбор материала требовал очень много времени… Получается, что примерно за четыре месяца Шолохов сумел написать блестящую книгу объемом в тринадцать печатных листов?! Еще меньше времени ушло на сдачу второй книги» (4).

А вот над последующими частями ему пришлось изрядно потрудиться. Именно там мы можем встретить большинство авторских вставок Шолохова, вставок, которые, по мнению некоторых исследователей, пошли только во вред гениальному произведению:

«При внимательном чтении романа обнаруживаются многочисленные неувязки, противоречия и вообще чужеродные куски текста, которые говорят о полном непонимании Шолоховым событий и фактов, описанных (якобы им же самим) в “Тихом Донеˮ, и вызывают законный вопрос: как такое вообще могло быть написано?» (5).

Незадачи

Так, например, в первой части романа Шолохов вставил короткую автобиографическую вставку о молодости Аксиньи, которая вышла замуж не по любви и потеряла первого своего ребенка. Необходимость этой вставки, скорее всего, была продиктована требованием советской цензуры, придававшей огромное значение описанию нелегкой судьбы простых людей в Российской Империи. Но вот незадача – сделав эту вставку, Шолохов упустил из виду тот факт, что в дальнейшем (по всей очевидности, переписывая рукопись практически автоматически) говорит нам о том, что у Аксиньи не было детей. В этом Аксинья признается Григорию, когда объявляет ему о своей первой беременности: «С ним сколько годов жила (т. е. со своим законным мужем Степаном) – и ничего! Сам подумай!.. Я не хворая баба была… Стал быть, от тебя понесла, а ты…».

И это не единственный пример подобной невнимательности: «Дело в том, что Шолохов, конструируя в романе свою версию фронтовой судьбы героев, разорвал непрерывную нить повествования и вставил (11-ю) главу с дневником убитого студента, который якобы Григорий подобрал на передовой. Заканчивается дневник датой 5 сентября, и Шолохов при этом совершенно “забылˮ, что в середине августа он уже “отправилˮ Григория после ранения в тыловой госпиталь.  Чтобы исправить свою оплошность, Шолохов, недолго думая, в позднейших редакциях романа заменил дату ранения Григория с 16 августа на 16 сентября. Совершенно не обращая внимания, что к хронологическим датам в “Тихом Донеˮ привязаны конкретные исторические события» (6).

Во второй части романа, как мы уже говорили, таких вставок еще больше, и почти все они касаются событий, связанных с революционной борьбой, пафосного описания которой просто не могло быть у Крюкова. На самом деле, роман «Тихий Дон» представляет из себя произведение исключительно антисоветское, и Шолохову, видимо, пришлось достаточно потрудиться над тем, чтобы сгладить градус антисоветчины в последних частях романа, введя в него таких персонажей, как большевик Штокман, Бунчук и т. д. «О выпадении из органики романа таких фигур, как Штокман, писала еще в 1974 году И. Н. Медведева (Томашевская)» (7).

В этом легко убедиться, если беспристрастно сравнить те места романа, в которых  с нескрываемой любовью, очарованием, а затем и с болью за судьбу Донского казачества описывается быт казаков, природа донской земли, а также события Первой мировой войны и эпизоды Донского восстания. Увы, но все эти политагитки от революционеров Штокмана и Бунчука больше напоминают «Поднятую целину», в которой и близко нет духа любви к казакам и к их самобытной культуре;

– в-третьих, на всем протяжении романа можно наблюдать множество ошибок, связанных с перепиской трудно разбираемой рукописи. Например, говоря о первых днях Первой мировой войны, Шолохов пишет о боях возле города Столыпин. На самом деле, только полный невежда (автоматически переписывающий рукопись), и слыхом не слыхивавший о

Первой мировой, мог перепутать название города Столуппинен, в районе которого действительно произошли первые столкновения русской императорской армии с германцами, с фамилией знаменитого премьер-министра Российской Империи Столыпина, погибшего от руки террориста. И это не единственная описка Шолохова;

– в-четвертых, в романе с какой-то издевательской беспорядочностью перепутаны даты, касающиеся Донского восстания: некоторые указаны точно, другие проставлены невпопад. По всей видимости, Шолохов дорабатывал рукопись и, будучи плохо знакомым с хронологией событий Донского восстания, делал эти ошибки.

А зачем был нужен весь этот подлог?

Учитывая тот факт, что роман вышел в свет после того, как его лично прочел и одобрил Сталин, можно сделать предположение, что «вождю всех народов» понадобился свой, советский гений, способный написать произведение мирового уровня. Советская власть отчаянно нуждалась в любых подтверждениях того, что она всячески способствует гармоничному развитию человеческой личности, и потому, как и следовало ожидать, плодовита на гениев. Ну не мог Сталин признать, что гениальный роман написан белогвардейским офицером, воевавшим с Советами и глубоко презиравшим Советскую власть.

К сожалению, объем данной статьи не позволяет нам детально  разобрать все аргументы, касающиеся версии о переработке Шолоховым рукописей Крюкова. На самом деле объем этих аргументов  мог бы уложиться не в одну солидную книгу. Поэтому тем, кому интересно выяснить для себя этот вопрос во всех тонкостях и хитросплетениях, советуем воспользоваться ссылками в конце этой статьи и надеяться на то, что рано или поздно с помощью современных методов анализа текстов справедливость будет восстановлена и мы точно узнаем, кто является настоящим автором романа.

Иеродиакон Иоанн (Курмояров)


Ссылки:
Николай Кофырин. Правда о «Тихом Доне» // Эл. ресурс: http://blog.nikolaykofyrin.ru/?p=366
Макаров А. Г., Макарова С. Э. Неюбилейные мысли. Удалось ли научить «Шолоховедов» работать? // Эл. ресурс:  http://www.philol.msu.ru/~lex/td/?pid=012193
Самарин В. И. Страсти по «Тихому Дону» // Эл. ресурс:  http://www.philol.msu.ru/~lex/td/?pid=012192

pravlife.org

Кто на самом деле написал «Тихий Дон»?

Не так давно на телеканале «Россия 1» состоялась премьера новой экранизации романа Михаила Шолохова «Тихий Дон».

Признаюсь вам, я не видел этого сериала, хотя осмелюсь предположить, что вряд ли он будет лучше легендарной постановки Сергея Герасимова. Но эта статья не о кино, не о достоинствах и недостатках вот уже четвертой экранизации этого бессмертного романа. Мне бы хотелось поделиться с читателями некоторыми размышлениями по поводу авторства «Тихого Дона», дискуссия о котором началась буквально сразу после выхода романа в свет.

Я прочитал «Тихий Дон» достаточно поздно, лет в сорок. И перед прочтением, будучи наслышан о спорах вокруг его авторской принадлежности, решил ознакомиться с доводами всех сторон, принимавших участие в этой дискуссии. Доводы в пользу того, что этот роман написан не Шолоховым, показались мне более убедительными, нежели аргументы противников этой точки зрения. Но, прочитав роман, я пришел к твердому убеждению, что Шолохов действительно не является основным его автором. На мой взгляд, он, без сомнения, принимал участие в работе над «Тихим Доном», но большая часть текста принадлежит  все-таки не ему. Сейчас я кратко изложу основные доводы обеих сторон (и тех, кто защищает авторство Шолохова, и тех, кто его отрицает), и пусть читатели сами рассудят, чьи из них являются более весомыми и убедительными.

Аргументы "за" и "против"

Итак, как правило, авторство Шолохова отстаивает официальная литературоведческая номенклатура (уходящая своими корнями в советское прошлое), т. е. научные сотрудники литературных институтов, основной специальностью которых является изучение творчества этого писателя. Вот их основные аргументы в пользу авторства Шолохова:

– во-первых, сам Шолохов до «Тихого Дона» уже успел написать свои «Донские рассказы»;
– во-вторых, рукописи романа, без всякого сомнения, написаны рукой автора;
– в-третьих, в 70-е годы в Швеции был проведен компьютерный анализ текстов, с помощью которого удалось установить достаточно высокую вероятность того, что текст романа принадлежит Шолохову.

Однако, на мой взгляд, противники советской литературоведческой традиции, а среди них были очень известные имена (например, А. Солженицин был твердо уверен, что Шолохов не является автором романа, а уж он в литературе знал толк), приводят достаточно весомые возражения на этот счет:

– феномен «гения» Шолохова слишком явно не вписывается в рамки здравого смысла. Как правило, все великие писатели (ну, может быть, за исключением М. Горького), создавшие произведения такого уровня, имели прекрасное образование, богатый жизненный опыт, а их талант раскрывался постепенно. Т. е. ранние их произведения, чаще всего, уступают по качеству произведениям зрелого периода. В этом смысле творческий путь Шолохова вообще трудно поддается анализу. Автор практически не имел образования –  Мише Шолохову удалось закончить только четыре класса гимназии: «В 1974 году в Париже была издана книга Ирины Медведевой-Томашевской “Стремя Тихого Донаˮ. В предисловии А. Солженицын открыто обвинял Шолохова в плагиате: “23-х летний дебютант создал произведение на материале, далеко превосходящем свой жизненный опыт и свой уровень образованияˮ» (1).
Как такое эпохальное произведение мог написать малообразованный человек, до сих пор остается загадкой. Кстати говоря, и в повседневной жизни Шолохов не производил впечатления интеллектуала. Фактически Шолохова можно назвать писателем одного романа, т. к. его остальные произведения по своему художественному уровню ниже «Тихого Дона». Так, например, Солженицин определил жанр романа «Поднятая целина» как «блокнот агитатора в диалогах»;

– с рукописями история оказалась тоже довольно запутанной. Через некоторое время после первой экспертизы (которая мало у кого вызывает доверие), сделанной еще в конце 20-х годов,  рукописи романа бесследно пропали. Шолохов уверял, что потерял рукописи. А в 1947 году он объявил их погибшими окончательно.
Но после смерти писателя рукописи нашлись за границей и не так давно были выкуплены Россией в качестве культурного наследия страны. Но до сих пор они почему-то не опубликованы. Сам факт того, что они написаны рукой Шолохова, мало что доказывает, т. к. сами рукописи могли стать плодом простой переписки или переработки чужого материала. «Исследователь Зеев Бар-Селла предположил, что это не оригинал, а безграмотная копия с грамотного оригинала»;

– с экспертизой, проведенной в Швеции, дело обстоит еще проще. Представьте себе методы компьютерной обработки в 70-е гг. Сегодня  практически во всех областях науки приходится снова и снова уточнять данные компьютерного анализа, сделанного много десятилетий назад, в силу их естественного несовершенства. При этом нужно учитывать нежелание самих шведов попасть впросак с Нобелевской премией, которой они наградили Шолохова. Да и сам метод, как утверждают некоторые аналитики,  был изначально ущербен. На самом деле, анализируя текст, нужно было сравнивать не отдельные места «Тихого Дона» между собой (выбранные случайно), а текст «Тихого Дона» с текстами того писателя, которого небезосновательно подозревают в авторстве романа.

Если даже допустить, что не Шолохов написал «Тихий Дон», то как тогда объяснить его участие в этой истории? 

По мнению противников авторства Шолохова, дело обстояло следующим образом: Шолохов родился и вырос на Дону, на хуторе Кружилин станицы Вешенской в 1905 году. Весной 1920 года неподалеку от Вёшенской, в районе станицы Новокорсунской, умер участник Донского восстания, прошедший Первую мировую войну, человек, собиравший материал по истории казачества и восстания донских казаков против советской власти, известный казачий писатель Федор Крюков. Он, по свидетельству очевидцев офицеров, которые лично знали Крюкова, в течение нескольких последних лет до своей кончины писал большое произведение о казаках и войне. После смерти Крюкова все его рукописи, дневник и заметки бесследно исчезли. Учитывая тот факт, что в годы Гражданской войны в казачьих станицах было не так уж много грамотных людей, рукописи Крюкова вполне могли попасть к Шолохову, который в то время служил в станичном ревкоме, а также работал учителем начальной школы: «В 1975 году, в Париже, вышла книга Роя Медведева “Кто написал «Тихий Дон»ˮ. Медведев обращает внимание на тот, факт, что тесть Шолохова П. Громославский принимал участие в белоказачьем движении и был одним из сотрудников газеты “Донские ведомостиˮ, которую редактировал Ф. Крюков… После смерти последнего, Громославский с группой казаков похоронил его недалеко от станицы Новокорсунской. Медведев предполагает, что именно Громославскому досталась часть рукописей Ф. Крюкова» (2).

Кстати, сам Шолохов  всегда отрицал свою связь с рукописями Крюкова и даже настаивал на том, что ничего не слышал о таком писателе и вообще не знал о существовании такого человека. Хотя, на самом деле, в это очень трудно поверить: «Есть все основания говорить, что Михаил Александрович, делая такое категоричное заявление, был, по меньшей мере, не совсем искренним… Учась в Москве, в Богучаре, а потом в Вешенской, гимназист Миша Шолохов (как признавался потом) зачитывался русскими классиками, буквально проглатывал журнальные новинки. Неужели он никогда не держал в руках журнал “Русской богатствоˮ…. И в нем – имя Ф. Крюкова. Держал. И читал. Недаром же изобразил в начале второй части романа, как Сергей Платонович Мохов, богатейший в станице человек, на прохладной кушетке перелистывал июньскую книжку “Русского богатстваˮ» (3).

Другом Крюкова был и попечитель Шолохова в писательских кругах А. С. Серафимович. А о личном знакомстве тестя Шолохова с Крюковым мы уже говорили.

К чему было так скрывать очевидные вещи?

Чего боялся молодой советский писатель, когда отрицал какую-либо связь с Федором Крюковым? А что, если он просто переработал рукописи последнего и выдал их за свои? Как это ни покажется странным, у сторонников этой версии есть достаточно серьезные аргументы, а именно:

– во-первых, трудно поверить в то, что молодой, неопытный выходец из провинции мог так ярко описать события Первой мировой войны, в том числе и военный быт. Когда читаешь роман, понимаешь, что так описать армию изнутри мог только тот, кто находился в окопах, казармах и блиндажах, бок о бок с офицерами и солдатами. Так мог писать о войне Лев Толстой, который принимал непосредственное участие в Кавказской кампании и обороне Севастополя. Так мог писать об армии Александр Куприн, закончивший кадетский корпус, прослуживший несколько лет в действующей армии. Но молодой, полуграмотный юнец так об армии написать вряд ли бы сумел;

– во-вторых, по мнению многих аналитиков, рукопись романа слишком неоднородна для того, чтобы выйти из-под пера одного человека. Скорее всего, Шолохов правил ее. Эксперты считают, что первые два тома были закончены настоящим автором практически на 80-90% и поэтому содержат минимальное количество правок Шолохова. Только этим можно объяснить просто сумасшедшую скорость работы над рукописями этой части романа. Шолохов написал первые два тома (вдумайтесь!) всего за несколько месяцев:

«В начале 80-х годов проблема «взрывной плодовитости Шолохова заинтересовала доцента Орловского института В. М. Шепелева… Если в конце 1926 года Шолохов только “стал думать о более широком романеˮ (после “Донщиныˮ В. С.) и “когда план созрел, – приступил к собиранию материалаˮ… то начать непосредственно писать первую книгу “Тихого Донаˮ он мог, в лучшем случае, лишь в начале 1927 года, учитывая, что сбор материала требовал очень много времени… Получается, что примерно за четыре месяца Шолохов сумел написать блестящую книгу объемом в тринадцать печатных листов?! Еще меньше времени ушло на сдачу второй книги» (4).

А вот над последующими частями ему пришлось изрядно потрудиться. Именно там мы можем встретить большинство авторских вставок Шолохова, вставок, которые, по мнению некоторых исследователей, пошли только во вред гениальному произведению:

«При внимательном чтении романа обнаруживаются многочисленные неувязки, противоречия и вообще чужеродные куски текста, которые говорят о полном непонимании Шолоховым событий и фактов, описанных (якобы им же самим) в “Тихом Донеˮ, и вызывают законный вопрос: как такое вообще могло быть написано?» (5).

Незадачи

Так, например, в первой части романа Шолохов вставил короткую автобиографическую вставку о молодости Аксиньи, которая вышла замуж не по любви и потеряла первого своего ребенка. Необходимость этой вставки, скорее всего, была продиктована требованием советской цензуры, придававшей огромное значение описанию нелегкой судьбы простых людей в Российской Империи. Но вот незадача – сделав эту вставку, Шолохов упустил из виду тот факт, что в дальнейшем (по всей очевидности, переписывая рукопись практически автоматически) говорит нам о том, что у Аксиньи не было детей. В этом Аксинья признается Григорию, когда объявляет ему о своей первой беременности: «С ним сколько годов жила (т. е. со своим законным мужем Степаном) – и ничего! Сам подумай!.. Я не хворая баба была… Стал быть, от тебя понесла, а ты…».

И это не единственный пример подобной невнимательности: «Дело в том, что Шолохов, конструируя в романе свою версию фронтовой судьбы героев, разорвал непрерывную нить повествования и вставил (11-ю) главу с дневником убитого студента, который якобы Григорий подобрал на передовой. Заканчивается дневник датой 5 сентября, и Шолохов при этом совершенно “забылˮ, что в середине августа он уже “отправилˮ Григория после ранения в тыловой госпиталь.  Чтобы исправить свою оплошность, Шолохов, недолго думая, в позднейших редакциях романа заменил дату ранения Григория с 16 августа на 16 сентября. Совершенно не обращая внимания, что к хронологическим датам в “Тихом Донеˮ привязаны конкретные исторические события» (6).

Во второй части романа, как мы уже говорили, таких вставок еще больше, и почти все они касаются событий, связанных с революционной борьбой, пафосного описания которой просто не могло быть у Крюкова. На самом деле, роман «Тихий Дон» представляет из себя произведение исключительно антисоветское, и Шолохову, видимо, пришлось достаточно потрудиться над тем, чтобы сгладить градус антисоветчины в последних частях романа, введя в него таких персонажей, как большевик Штокман, Бунчук и т. д. «О выпадении из органики романа таких фигур, как Штокман, писала еще в 1974 году И. Н. Медведева (Томашевская)» (7).

В этом легко убедиться, если беспристрастно сравнить те места романа, в которых  с нескрываемой любовью, очарованием, а затем и с болью за судьбу Донского казачества описывается быт казаков, природа донской земли, а также события Первой мировой войны и эпизоды Донского восстания. Увы, но все эти политагитки от революционеров Штокмана и Бунчука больше напоминают «Поднятую целину», в которой и близко нет духа любви к казакам и к их самобытной культуре;

– в-третьих, на всем протяжении романа можно наблюдать множество ошибок, связанных с перепиской трудно разбираемой рукописи. Например, говоря о первых днях Первой мировой войны, Шолохов пишет о боях возле города Столыпин. На самом деле, только полный невежда (автоматически переписывающий рукопись), и слыхом не слыхивавший о

Первой мировой, мог перепутать название города Столуппинен, в районе которого действительно произошли первые столкновения русской императорской армии с германцами, с фамилией знаменитого премьер-министра Российской Империи Столыпина, погибшего от руки террориста. И это не единственная описка Шолохова;

– в-четвертых, в романе с какой-то издевательской беспорядочностью перепутаны даты, касающиеся Донского восстания: некоторые указаны точно, другие проставлены невпопад. По всей видимости, Шолохов дорабатывал рукопись и, будучи плохо знакомым с хронологией событий Донского восстания, делал эти ошибки.

А зачем был нужен весь этот подлог?

Учитывая тот факт, что роман вышел в свет после того, как его лично прочел и одобрил Сталин, можно сделать предположение, что «вождю всех народов» понадобился свой, советский гений, способный написать произведение мирового уровня. Советская власть отчаянно нуждалась в любых подтверждениях того, что она всячески способствует гармоничному развитию человеческой личности, и потому, как и следовало ожидать, плодовита на гениев. Ну не мог Сталин признать, что гениальный роман написан белогвардейским офицером, воевавшим с Советами и глубоко презиравшим Советскую власть.

К сожалению, объем данной статьи не позволяет нам детально  разобрать все аргументы, касающиеся версии о переработке Шолоховым рукописей Крюкова. На самом деле объем этих аргументов  мог бы уложиться не в одну солидную книгу. Поэтому тем, кому интересно выяснить для себя этот вопрос во всех тонкостях и хитросплетениях, советуем воспользоваться ссылками в конце этой статьи и надеяться на то, что рано или поздно с помощью современных методов анализа текстов справедливость будет восстановлена и мы точно узнаем, кто является настоящим автором романа.

Иеродиакон Иоанн (Курмояров)


Ссылки:
Николай Кофырин. Правда о «Тихом Доне» // Эл. ресурс: http://blog.nikolaykofyrin.ru/?p=366
Макаров А. Г., Макарова С. Э. Неюбилейные мысли. Удалось ли научить «Шолоховедов» работать? // Эл. ресурс:  http://www.philol.msu.ru/~lex/td/?pid=012193
Самарин В. И. Страсти по «Тихому Дону» // Эл. ресурс:  http://www.philol.msu.ru/~lex/td/?pid=012192

pravlife.org

кто на самом деле написал великий роман «Тихий Дон»?

1 июня 1965 года Михаилу Шолохову присудили Нобелевскую премию. Между тем, уже в то время на родине писателя не прекращались споры – а был ли он на самом деле автором «Тихого Дона», романа, который критики называли «Войной и миром» XX века?

Рукопись, найденная в сумке

Сомнения, связанные с авторством «Тихого Дона», начались практически сразу же после написания первого тома, после первых журнальных публикаций. Писатели и критики были в недоумении – мог ли двадцатидвухлетний автор, причем не получивший приличного образования, что называется, от сохи, создать настолько полную, реалистичную, всеобъемлющую картину жизни донского казачества? Современником описываемых событий Шолохов объективно не являлся – в те времена он был еще маленьким ребенком; соответственно, чтобы написать роман, охватывающий пласты жизни разных слоев российского общества, ему бы пришлось, подобно Пушкину и Толстому, не покладая рук работать с историческими архивами; между тем, не было никаких свидетельств того, что Шолохов проводил долгие часы в библиотеках.

В 1928 году пошел слух о том, что рукопись романа была украдена из полевой сумки убитого белогвардейца Федора Крюкова. Поговаривали, что после публикации начала романа объявилась старенькая мама этого Крюкова с требованием издать книгу с именем подлинного автора на обложке.

Экспертное мнение

В 1929 году была организована комиссия литераторов, среди которых были Фадеев и Серафимович. Шолохова обязали представить в редакцию газеты «Правда» рукописи первых трех книг романа и примерный план четвертой. Эксперты провели расследование, сравнили стиль письма с «Донскими рассказами» Шолохова – и сделали вывод: их писал один человек, а именно – Михаил Шолохов.

Однако многие продолжали сомневаться в авторстве Шолохова. Роман в разное время приписывали самым разным людям – и самому Серафимовичу, входившему в состав комиссии по делу Шолохова, и даже… Николаю Гумилеву.

В 1999 году были заново обнаружены утерянные рукописи первых двух книг романа – тех самых, которые Шолохов предъявлял комиссии. Графологическая экспертиза показала: рукопись действительно написана рукой Шолохова.

Вот только – написана или переписана с оригинала?

Путаница с историческими фактами

Из текста романа мы узнаем, что Григорий Мелехов, как и другие казаки из его хутора, сражался во время Первой мировой в Галиции. Однако параллельно с галицийской линией в романе периодически возникает прусская – с недвусмысленными упоминаниями того, что Мелехов и там ухитрился повоевать. И это при том, что казачьи полки Верхнедонского округа, к которому принадлежит станица Вешенская, в Восточной Пруссии не воевали!

Откуда такая мешанина? Скорее всего – из механического соединения двух версий романа. В Пруссии, как известно, сражались казаки Усть-Медведицкого округа, откуда родом был Федор Крюков – тот самый казак-белогвардеец, из сумки которого возможно была вытащена рукопись. Если предположить, что Шолохов использовал рукопись Крюкова как основу для «Тихого Дона», то его можно считать соавтором Крюкова – но никак не единоличным автором романа.

Аргументы против

Израильский литературовед Зеев Бра-Селла утверждает, что не существует ни единого аргумента, подтверждающего, что Шолохов действительно является автором романа, за который ему дали Нобелевскую премию. Однако аргументов против он видит множество. Так, он утверждает, что рукопись романа – несомненная фальшивка, причем абсолютно ясно, для каких целей она была изготовлена. В рукописи отмечены экспертами места, свидетельствующие о том, что человек, переписывавший ее от руки (то есть сам Шолохов), иногда абсолютно не понимал написанного: вместо слова «эмоции» с рукописи – «эллюции», вместо «Назарет» – «лазарет». Бра-Селла также утверждает, что и «Донские рассказы» не были созданы Шолоховым – они разные по стилистическим признакам и явно принадлежат перу разных людей; да и по поводу авторства «Поднятой целины» есть серьезные сомнения – там есть целые куски текста, удивительно напоминающие прозу Андрея Платонова.

Кроме того, очевидно, что «Тихий Дон» написан человеком, получившим неплохое образование, – текст романа кишит аллюзиями на Пушкина, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Бунина, Блока, Мережковского и даже Эдгара По. Трудно предположить, что самородок из казаков имел в юношестве доступ к подобной литературе.

Так что современные литературоведы до сих пор ломают голову, кто же причастен к появлению на свет великого романа.

www.eg.ru

Откуда появились сомнения что "Тихий Дон" не Шолохов написал?

Роман был издан, когда автору по документам исполнилось 25 лет. Естественно, возникло сомнение, что у писателя не хватило бы жизненного опыта для написания столь глубокого произведения.. .

Много лет назад в "Комсомольской правде" была статья на целую полосу, в которой была предложена новая версия авторства гениального произведения. Согласно ей роман действительно написан НЕ Михаилом Шолоховым. Но тем человеком, чью фотографию мы привыкли ассоциировать с этим именем. Как это возможно? Та женщина, которую считали его матерью, на самом деле была няней в одной зажиточной семье. Мальчик вырос, служил в Белой гвардии, после победы "красных" вернулся в родные места. Чтобы уберечь от смерти своего воспитанника, женщина отдала ему документы своего сына, умершего от тифа в Петрограде в 1918 году. Разница в возрасте была 10 лет. Согласитесь, в 35 вполне возможно написать классную книгу.

Из детства сохранилась только одна фотография Шолохова с матерью. На ней двое мужчин, мальчик и женщина. Кто эти мужчины нигде не написано. Они не идентифицированы. Вполне возможно, что один их этих мужчин - родственник мальчика. А няню просто посадили перед объективом рядом со своим воспитанником.

Проводилась лексическая проверка всех произведений Шолохова. За границей. И был вынесен вердикт - все написано одним человеком. И "Тихий Дон, и "Поднятая целина", и "Судьба человека" и "Они сражались за Родину"...

Душевный надлом, алкоголизм наложили отпечаток на творчество несомненно.. . Жизнь "взаймы" под чужим именем, крушение социализма, которому человек пытался служить в качестве платы за сохраненную жизнь.. . Кто бы не сломался в данной ситуации? Поэтому и отсутствие дат. Если Михаил Шолохов действительно Михаил Шолохов, то чего ради ему было скрывать дату своего рождения? А вот если он действительно с рождения носил другое имя фамилию и родился раньше, то резон во всем этом есть.. .

И еще. Ну ладно, "Тихий Дон" украден. Пусть. А как быть с "Поднятой целиной"? Ведь отличное произведение! И стиль, и характеры, и лирические отступления самого высокого класса.. . А образы, образы какие! Один дед Щукарь чего стоит! Или тот самый автор, у которого Шолохов якобы крал произведения сидел где-то в подземелье 40 лет и добровольно сдавал ему листы свои рукописей? Не смешно.. .

otvet.mail.ru

ДИКИЙ ДОН «ТИХИЙ ДОН», СКОРЕЕ ВСЕГО, НАПИСАЛ ШОЛОХОВ. НО ВОТ ПРО ЧТО?

«Тихий Дон» скорее всего написал Шолохов. Но вот про что?


ДИКИЙ ДОН «ТИХИЙ ДОН», СКОРЕЕ ВСЕГО, НАПИСАЛ ШОЛОХОВ. НО ВОТ ПРО ЧТО?

К столетию Шолохова--24 мая--в станице Вешенской назревают грандиозные юбилейные мероприятия. В прессе бурно спорят: он или не он написал «Тихий Дон»? Между тем куда полезнее вспомнить, про что, собственно, «Тихий Дон». И тогда эта книга, подробный и кровавый отчет о банкротстве русского национального характера, очень многое объяснила бы нам про нас сегодняшних

Планируется выпуск десятитомника, куда не войдет, правда, ни одного нового текста--не обнаружены они, как и тот легендарный фрагмент из «Они сражались за Родину» (про тридцать седьмой), который Шолохов якобы написал в семидесятые, да сам же и уничтожил.

Зато именно к юбилею выйдет наконец книга Зеева Бар-Селлы (Владимира Назарова) о «подлинных авторах» шолоховского наследия--Вениамине Краснушкине, Константине Каргине и Андрее Платонове. Краснушкин (более известный под псевдонимом Виктор Севский) был расстрелян ЧК в 1920 году, тридцати лет от роду, а роман его (называвшийся вроде как «Донская волна», как и редактируемая им газета) в незаконченном виде достался Шолохову. Бар-Селла вполне аргументированно доказывает, что Краснушкин является автором двух первых и половины третьей книги романа. Версия убедительная, да и отрывки из статей Севского, приводимые исследователем, написаны очень хорошо--уж как-нибудь получше довольно сусальных рассказов Ф. Крюкова, которому «Тихий Дон» приписывается в статьях Солженицына и Томашевской.

Загвоздка в одном--первый и второй тома «Тихого Дона» как раз довольно слабы по сравнению с третьим и в особенности с четвертым. Самое мощное, что есть в романе,--вторая половина третьего тома, бегство Григория с Аксиньей, скитания по чужим углам, и могучий, страшный четвертый том, где вся жизнь героев уж вовсе летит под откос. Так что даже если Шолохов и спер начало своего романа, вторую его половину должен был писать кто-то никак не менее талантливый. А речь там идет о событиях, которые Севскому вряд ли были известны: роман доведен до 1922 года.

ШОЛОХОВУ ПРИПИСАЛИ ТО, ЧЕГО ОН НЕ ПИСАЛ

Главный спор, как всегда, происходит между пылкими патриотами и злопышущими инородцами. Книгу Бар-Селлы еще не издали, а уже предлагают запретить. Патриотам почему-то очень нужно, чтобы роман написал Михаил Александрович Шолохов, донской казак, полуграмотный, ничем в своей дальнейшей жизни не подтвердивший права называться автором «Тихого Дона», не имевший понятия ни о писательской чести, ни о корпоративной этике, ни о русской истории (по крайней мере в том объеме, который требовался для описания Первой мировой войны).

Скажу сразу: спор патриотов с инородцами мне неинтересен, поскольку силы и качества спорщиков давно уравнялись. Замечу другое: ни те ни другие по-прежнему не касаются сути происходящего. Дело в том, что романа Шолохова они, похоже, не читали. В первую очередь это касается патриотов. Если бы они прочли «Тихий Дон»--и, что еще трудней, правильно поняли его,--им бы в голову не пришло отстаивать шолоховское авторство. Они, напротив, сделали бы все возможное, чтобы доказать принадлежность этой книги перу какого-нибудь инородца вроде Штокмана. Потому что более страшного приговора феномену казачества, чем эта книга, не существует в принципе.

«Тихий Дон», да простит мне тот или иной его автор,--безусловно величайший роман ХХ века, но ничего более русофобского в советское время не публиковалось. И как это могло семьдесят лет оставаться незамеченным--ума не приложу.

Сегодня это не самое актуальное чтение, и никакие юбилейные торжества не вернут романа в живой контекст. Современный читатель расслабился, ему двести страниц Гришковца осилить трудно, а тут--две тысячи страниц плотного, тяжелого текста, достаточно кровавого и временами откровенно нудного.

Я все-таки взял на себя труд перечесть народную эпопею--и остался вознагражден: книга явно не рассчитана на молокососов, читать ее в одиннадцатом классе (как рекомендовано сегодня) категорически нельзя, но серьезному и взрослому читателю она скажет многое. Сегодня ни у кого нет времени в ней пристально разбираться, а в советское время посягательства на авторитет «красного Толстого» не поощрялись--но и те, кто в двадцатые годы избрал «Тихий Дон» на роль главной советской эпопеи, тоже толком не прочли книгу.

Потому что «Тихий Дон»--приговор целому сословию, настоящая народная трагедия с глубоким смыслом, который открывался единицам. Именно так понял эту книгу, скажем, пражский критик К. Чхеидзе, эмигрант, писавший в «Казачьем сполохе» о зверстве, темноте, чудовищной беспринципности и неразборчивости того самого народа, о котором говорится в народной эпопее.

БРИГАДЫ НЕ БЫЛО

Есть серьезные основания предполагать, что «Тихий Дон» написан одним человеком, а не писательской бригадой. Основания эти таковы же, как и в случае Шекспира,--вот, мол, несколько человек трудились над корпусом его драм. Да ничего не несколько, один и тот же маялся--это легко прослеживается по динамике авторского мироощущения.

Начинал все это писать человек легкий, жизнерадостный, хоть и не без приступов меланхолии, потом где-то на «Троиле и Крессиде» сломался--а дальше пошли самые мрачные и безнадежные его сочинения, исполненные горчайшего разочарования в человечестве; и видно, что разочарование это тем горше, чем жизнерадостнее были обольщения. В «Тихом Доне», в общем, та же эволюция: от почти идиллических сцен первого и второго томов, от картин большой и прочной мелеховской семьи, от умиления казачьими обычаями и прибаутками--к страшной правде, открывающейся в последнем томе, где распад пронизывает все, где самый пейзаж превращается в отчужденную, враждебную человеку силу.

Есть распространенный аргумент, что всякие военные и хроникальные вставки сочинял будто бы совершенно другой человек--в перемещениях бесконечных дивизий и бригад совершенно невозможно разобраться, слишком много цифр и ненужных, в сущности, фактов. Так ведь и это, если дочитать роман до конца, работает на замысел! И просчитать такой эффект было вполне под силу даже молодому автору: громоздишь, громоздишь передвижения войск, сведения об их численности и о направлениях главного удара--пока все это не превратится в серую, монотонную бессмыслицу, сплошной поток хаотических сведений, пока все эти перемещения, удары, стычки и бунты не представятся сплошным никому не нужным абсурдом. Да еще если учесть, что разворачивается вся эта история на крошечном пространстве, населенном какой-нибудь сотней тысяч человек.

ДАЛЬШЕ--ПУСТОТА

Как органично вписать частные судьбы в поток истории? Да очень просто: герои должны все время сталкиваться. Но если в «Докторе Живаго» или «Хождении по мукам» этот формальный прием выглядит донельзя искусственно--складывается ощущение, что вся Россия состояла из десяти главных героев, которые вечно не могли разминуться на ее просторах,--то у молодого автора все получилось дуриком, само собой: взято ограниченное пространство, вот герои и мнутся на этом пятачке России, перебегая то в белые, то в красные, то в зеленые. Встретится Григорий со Степаном один раз--оба белые, встретится в другой--один уже красный, сойдутся в третий--ан оба красные. И вот про что, в сущности, шолоховская книга: на протяжении пяти лет, с семнадцатого по двадцать второй, соседи, братья, отцы и дети убивают друг друга п

www.kommersant.ru

Михаил Шолохов не писал роман "Тихий Дон" — Ермак-инфо

На страницах нашего издания возник спор о том, является ли всё-таки факт плагиата романа “Тихий Дон” доказанным, или нет. Поводом к спору стало наше утверждение о том, что Нобелевский комитет наградил премией по литературе советского писателя, который не писал то, за что его наградили, – и проигнорировал куда более талантливых писателей и поэтов, определённо являющихся авторами того, что издано под их именем. Об этом – в статье “Крах Нобелевской премии: Боб Дилан стал лауреатом по литературе”.

Кстати, что касается Дилана, которому премию по литературе, по нашему мнению, дали в порядке традиционного для Нобелевского комитета троллинга: ему и самому, похоже, стыдно за Нобелевский комитет, так как он так и не вышел с официальными лицами премии на связь, – чтобы получить заявленную награду.

По воспоминаниям очевидца профессора, доктора технических наук, Александра Лонгиновича Ильского, который с конца 1927 года по апрель 1930 года работал техническим секретарем в редакции “Роман-газеты”, – в коллективе все знали, что автор романа не Шолохов. Автор, судя по всему погиб, рукопись оказалась у Шолохова более-менее случайно. Шолохов на тот момент несколько лет пробовал себя в литературе как начинающий пролетарский писатель, опубликовал ряд рассказов, которые не имели ни успеха, ни критики.

Шолохова назначили автором рукописи, настоящий автор которой, во-первых, погиб, во-вторых, был белым, в третьих, вероятно, активно воевал с красными. По воспоминаниям Ильского, в то время в редакции подвизалось много пишущей молодёжи, и всех их огорчало лишь одно – почему автором назначили не их, каждый бы согласился, ну – почти каждый.

Удивительно не только то, что до появления романа “Тихий Дон” проза Шолохова была откровенно слабой. Удивительно то, что и после “написания” романа проза Шолохова вновь сделалась такой же слабой, во всяком случае – она ни до, ни после не соизмерима с литературным масштабом, заявленным в “Тихом Доне”. Вообще-то в литературе уже одного этого факта достаточно, чтобы с большой долей вероятности предположить, что у романа есть другой автор.

Искушенный в литературе критик скажет на это: да, талант не пропьёшь, но в истории литературы встречаются случаи, когда одна вещь у автора – великая, а остальные – слабоваты. Не “слабые”, а слабоваты. Так бывает. Но невозможно изменить свои биоритмы. Если “Тихий Дон” писался с невиданной для любого писателя скоростью – Шолохов выдавал по части в год, – то позднее такой творческий ритм он не повторил даже близко. Хотя любой знакомый с писательским трудом автор скажет, что выдать такого уровня и насыщенности прозу, какая представлена в первых частях “Тихого Дона”, – за год невозможно.

Но если написание романа занимало больше времени, что вообще-то очевидно, – то в случае с Шолоховым мы уезжаем в откровенно детский или совсем уже младенческий возраст автора.

Роман “Тихий Дон” издан, когда Шолохову было 23 года. Писал он его, по официальной версии, начиная девятнадцати лет. Если хоть-кто-то из читающих хоть когда-то пробовал набросать абстрактное литературное произведение – не письмо, не статью, не записку, а вымышленный художественный текст, – то этот человек знает, какого эмоциальнального напряжения это требует. В девятнадцать лет просто в силу гормональных, биологических факторов человек не может испытывать тех эмоций, которые рождаются от памяти, от усталости, от разбившихся надежд и поруганных идеалов. В девятнадцать лет можно написать повесть или рассказ, но не роман-эпопею, ставшую памятником эпохе.

Более того, события в романе относят нас к Первой мировой, а подробно описан период, официально обозначенный 1912 – 1913 годами, а, если сверить исторические события, то – 1911 – 1912-ым. То есть Шолохову было семь лет. А ведь события описаны подробно, с чувством, с личным отношением к пережитому. Апологеты отвечают, что Шолохов якобы написал это по рассказам старших очевидцев, с которыми, видимо, часами беседовал, – свидетельств чему в характере и воспоминаниях о Шолохове нет. Но если ты великий писатель – не проще ли не беседовать с кем-то и придумать сюжет на основе осбытий, известных тебе по чьим-то рассказам, – а написать о том, что видел сам? Так обычно писатели и делают. Только в случае с Шолоховым его талант привязан к событиям, которые видел и пережил другой человек. Так может дело не в событиях, а в самом таланте?

Очевидцы вспоминают, что Шолохов никогда не говорил ни про “Тихий Дон”, ни про события, в нём описанные. Увы, слишком многое свидетельствует и о том, что он об этих событиях не знал даже по рассказам очевидцев – он с трудом разбирался в хронологии и линии действия своего собственного романа.

Ошибки “начинаются прямо на первой странице с упоминания времени действия: «В последнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий…». Но последняя кампания — Балканская война 1877–1878 гг. — не подходит по возрасту персонажей (В действительности Прокофий возвращается с Крымской войны 1853–1856 гг.).
Заметив ошибку, Шолохов в издании 1941 г. исправляет на «предпоследнюю…», но в примечаниях к последующим изданиям продолжает лепетать о Балканской кампании 1877 г.
Выходит, что «автор» просто не представляет, когда же начинается действие его собственного повествования”, – пишут Андрей и Светлана Макаровы.

А исправил издание 41 года, скореее всего, просто вдумчивый редактор.

Статья Макаровых продолжает:
“Большая часть ошибок появляется там, где в текст вставлены заимствования из ряда мемуарных книг (генералы Лукомский, Деникин и Краснов, Антонов-Овсеенко, Френкель, Какурин) и вызваны неправильным согласованием этих заимствований с основным текстом. Само использование писателями исторической литературы в художественных произведениях — давняя и вполне оправданная литературная практика.
Но случай Шолохова — особый. Заимствования в «Тихом Доне» возникают лишь с середины 4-й части и служат связками отдельных сюжетных линий и эпизодов, прикрывая разрывы в повествовании.
Как соотнести появление грубых ошибок с глубиной и достоверностью изображения жизни и исторического фона в романе? Например, Шолохов пишет (гл. 2, ч. VI) о казаках 12-го Донского полка, сражавшихся с петлюровцами под Старобельском. Полная чепуха. Весной 1918-го еще не было ни 12-го полка воссоздано, ни каких-либо петлюровцев — Украина была оккупирована и находилась под полным контролем немцев. Шолохов, следовательно, произвольно вставил взятый откуда-то фрагмент на случайное место. Понимал ли он хорошо смысл того, что писал или переписывал?
Введенные в текст шолоховские заимствования нарушают единую хронологию повествования, Шолохов бездумно использует даты заимствуемых текстов, не обращая внимания на календарный стиль (старый или новый), хотя даты основного художественного текста даны по старому стилю! Благодаря этому в нескольких случаях у Шолохова в романе возникают различные датировки одного и того же события!”

Солженицын был врагом Шолохова, но это не умаляет аргументов, которые он выдвигал:
“Книга удалась такой художественной силы, которая достижима лишь после многих проб опытного мастера, но лучший первый том, начатый в 1926 году, подан готовым в редакцию в 1927 году; через год же за первым томом был готов и великолепный второй; и даже менее года за вторым подан и третий, и только пролетарской цензурой задержан этот ошеломительный ход. Тогда — несравненный гений? Но последующей 45-летней жизнью никогда не были подтверждены и повторены ни эта высота, ни этот темп”.

Официальная биография Шолохова сообщает нам, что он всю жизнь прятался, шифровался, скрывал свое прошлое – даже на его могильном памятнике нет дат рождения, – сжигал черновики и оригиналы рукописей. Апологеты официальной версии создания романа приписывают это его странностям, но вообще-то во всём остальном Шолохов как раз не был странным. Не проще ли объяснить это самым простым образом, который всегда оказывается наиболее верным? – что Шолохов не писал “Тихий Дон”, и всю жизнь вынужден был скрывать это и приводить свой образ жизни в соответствие с историей появления романа.

Литература – субстанция слишком тонкая, чтобы выдержать обман. Совершенно не случайно разговоры о фальсификации не утихают все годы – почти сто лет – с тех пор, как роман был опубликован. И вообще-то пора бы уже официально прзнать правду и попробовать установить имя настоящего автора “Тихого Дона”.

Иллюстрация – кадр из фильма С. Герасимова “Тихий Дон”

xn----7sbooiklil0c.xn--p1ai

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *