Рассказ Лапти — ТОП КНИГ

Рассказа Бунини Лапти краткое содержание

 

Иван Бунин

Пятый день несло непроглядной вьюгой. В белом от снега и холодном хуторском доме стоял бледный сумрак и было большое горе: был тяжело болен ребенок. И в жару, в бреду он часто плакал и все просил дать ему какие-то красные лапти. И мать, не отходившая от постели, где он лежал, тоже плакала горькими слезами, — от страха и от своей беспомощности. Что сделать, чем помочь? Муж в отъезде, лошади плохие, а до больницы, до доктора, тридцать верст, да и не поедет никакой доктор в такую страсть…

Стукнуло в прихожей, — Нефед принес соломы на топку, свалил ее на пол, отдуваясь, утираясь, дыша холодом и вьюжной свежестью, приотворил дверь, заглянул:

— Ну что, барыня, как? Не полегчало?

— Куда там, Нефедушка! Верно, и не выживет! Все какие-то красные лапти просит…

— Лапти? Что за лапти такие?

— А господь его знает. Бредит, весь огнем горит. Мотнул шапкой, задумался. Шапка, борода, старый полушубок, разбитые валенки, — все в снегу, все обмерзло… И вдруг твердо:

— Значит, надо добывать. Значит, душа желает. Надо добывать.

— Как добывать?

— В Новоселки идти. В лавку. Покрасить фуксином нехитрое дело.

— Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! Где ж в такой ужас дойти!

Еще подумал.

— Нет, пойду. Ничего, пойду. Доехать не доедешь, а пешком, может, ничего. Она будет мне в зад, пыль-то…

И, притворив дверь, ушел. А на кухне, ни слова не говоря, натянул зипун поверх полушубка, туго подпоясался старой подпояской, взял в руки кнут и вышел вон, пошел, утопая по сугробам, через двор, выбрался за ворота и потонул в белом, куда-то бешено несущемся степном море.

Пообедали, стало смеркаться, смерклось — Нефеда не было. Решили, что, значит, ночевать остался, если бог донес. Обыденкой в такую погоду не вернешься. Надо ждать завтра не раньше обеда. Но оттого, что его все-таки не было, ночь была еще страшнее. Весь дом гудел, ужасала одна мысль, что теперь там, в поле, в бездне снежного урагана и мрака. Сальная свеча пылала дрожащим хмурым пламенем. Мать поставила ее на пол, за отвал кровати. Ребенок лежал в тени, но стена казалась ему огненной и вся бежала причудливыми, несказанно великолепными и грозными видениями. А порой он как будто приходил в себя и тотчас же начинал горько и жалобно плакать, умоляя (и как будто вполне разумно) дать ему красные лапти:

— Мамочка, дай! Мамочка дорогая, ну что тебе стоит!

И мать кидалась на колени и била себя в грудь:

— Господи, помоги! Господи, защити!

И когда, наконец, рассвело, послышалось под окнами сквозь гул и грохот вьюги уже совсем явственно, совсем не так, как всю ночь мерещилось, что кто-то подъехал, что раздаются чьи-то глухие голоса, а затем торопливый зловещий стук в окно.

Это были новосельские мужики, привезшие мертвое тело, белого, мерзлого, всего забитого снегом, навзничь лежавшего в розвальнях Нефеда. Мужики ехали из города, сами всю ночь плутали, а на рассвете свалились в какие-то луга, потонули вместе с лошадью в страшный снег и совсем было отчаялись, решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то ноги в валенках. Кинулись разгребать снег, подняли тело оказывается, знакомый человек. — Тем только и спаслись поняли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что на горе, в двух шагах, жилье…

За пазухой Нефеда лежали новенькие ребячьи лапти и пузырек с фуксином.

top-knig.ru

Рассказ Бунина, Лапти

Пятый день несло непроглядной вьюгой. В белом от снега и холодном хуторском доме стоял бледный сумрак и было большое горе: был тяжело болен ребенок. И в жару, в бреду он часто плакал и все просил дать ему какие-то красные лапти. И мать, не отходившая от постели, где он лежал, тоже плакала

горькими слезами, - от страха и от своей беспомощности. Что сделать, чем помочь? Муж в отъезде, лошади плохие, а до больницы, до доктора, тридцать верст, да и не поедет никакой доктор в такую страсть...

Стукнуло в прихожей, - Нефед принес соломы на топку, свалил ее на пол, отдуваясь, утираясь, дыша холодом и вьюжной свежестью, приотворил дверь, заглянул:

- Ну что, барыня, как? Не полегчало?

- Куда там, Нефедушка! Верно, и не выживет! Все какие-то красные лапти просит...

- Лапти? Что за лапти такие?

- А господь его знает. Бредит, весь огнем горит. - Мотнул шапкой, задумался. Шапка, борода, старый полушубок, разбитые валенки, - все в снегу, все обмерзло... И вдруг твердо:

- Значит, надо добывать. Значит, душа желает. Надо добывать.

- Как добывать?

- В Новоселки идти. В лавку. Покрасить фуксином нехитрое дело.

- Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! Где ж в такой ужас дойти!

Еще подумал.

- Нет, пойду. Ничего, пойду. Доехать не доедешь, а пешком, может, ничего. Она будет мне в зад, пыль-то...

И, притворив дверь, ушел. А на кухне, ни слова не говоря, натянул зипун поверх полушубка, туго подпоясался старой подпояской, взял в руки кнут и вышел вон, пошел, утопая по сугробам, через двор, выбрался за ворота и потонул в белом, куда-то бешено несущемся степном море.

Пообедали, стало смеркаться, смерклось - Нефеда не было.

Решили, что, значит, ночевать остался, если бог донес.

Обыденкой в такую погоду не вернешься. Надо ждать завтра не раньше обеда. Но оттого, что его все-таки не было, ночь была еще страшнее. Весь дом гудел, ужасала одна мысль, что теперь там, в поле, в бездне снежного урагана и мрака.

Сальная свеча пылала дрожащим хмурым пламенем. Мать поставила ее на пол, за отвал кровати. Ребенок лежал в тени, но стена казалась ему огненной и вся бежала причудливыми, несказанно великолепными и грозными видениями.

А порой он как будто приходил в себя и тотчас же начинал горько и жалобно плакать, умоляя (и как будто вполне разумно) дать ему красные лапти:

- Мамочка, дай! Мамочка дорогая, ну что тебе стоит!

И мать кидалась на колени и била себя в грудь:

- Господи, помоги! Господи, защити!

И когда, наконец, рассвело, послышалось под окнами сквозь гул и грохот вьюги уже совсем явственно, совсем не так, как всю ночь мерещилось, что кто-то подъехал, что раздаются чьи-то глухие голоса, а затем торопливый зловещий стук в окно.

Это были новосельские мужики, привезшие мертвое тело, - белого, мерзлого, всего забитого снегом, навзничь лежавшего в розвальнях Нефеда. Мужики ехали из города, сами всю ночь плутали, а на рассвете свалились в какие-то луга, потонули вместе с лошадью в страшный снег и совсем было отчаялись, решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то ноги в валенках. Кинулись разгребать снег, подняли тело - оказывается, знакомый человек. - Тем только и спаслись - поняли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что на горе, в двух шагах, жилье...

За пазухой Нефеда лежали новенькие ребячьи лапти и пузырек с фуксином.

philosofiya.ru

Бунин Иван Алексеевич. Лапти



Файл с книжной полки Несененко Алексея
http://www.geocities.com/SoHo/Exhibit/4256/

Пятый день несло непроглядной вьюгой. В белом от снега и
холодном хуторском доме стоял бледный сумрак и было большое
горе: был тяжело болен ребенок. И в жару, в бреду он часто
плакал и все просил дать ему какие-то красные лапти. И
мать, не отходившая от постели, где он лежал, тоже плакала
горькими слезами, - от страха и от своей беспомощности. Что
сделать, чем помочь? Муж в отъезде, лошади плохие, а до
больницы, до доктора, тридцать верст, да и не поедет никакой
доктор в такую страсть...
Стукнуло в прихожей, - Нефед принес соломы на топку,
свалил ее на пол, отдуваясь, утираясь, дыша холодом и
вьюжной свежестью, приотворил дверь, заглянул:
- Ну что, барыня, как? Не полегчало?
- Куда там, Нефедушка! Верно, и не выживет! Все
какие-то красные лапти просит...
- Лапти? Что за лапти такие?

- А господь его знает. Бредит, весь огнем горит. -
Мотнул шапкой, задумался. Шапка, борода, старый полушубок,
разбитые валенки, - все в снегу, все обмерзло... И вдруг
твердо:
- Значит, надо добывать. Значит, душа желает. Надо
добывать.
- Как добывать?
- В Новоселки идти. В лавку. Покрасить фуксином
нехитрое дело.
- Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! Где ж в такой
ужас дойти!
Еще подумал.
- Нет, пойду. Ничего, пойду. Доехать не доедешь, а
пешком, может, ничего. Она будет мне в зад, пыль-то...
И, притворив дверь, ушел. А на кухне, ни слова не
говоря, натянул зипун поверх полушубка, туго подпоясался
старой подпояской, взял в руки кнут и вышел вон, пошел,
утопая по сугробам, через двор, выбрался за ворота и потонул
в белом, куда-то бешено несущемся степном море.
Пообедали, стало смеркаться, смерклось - Нефеда не было.
Решили, что, значит, ночевать остался, если бог донес.
Обыденкой в такую погоду не вернешься. Надо ждать завтра не
раньше обеда. Но оттого, что его все-таки не было, ночь
была еще страшнее. Весь дом гудел, ужасала одна мысль, что
теперь там, в поле, в бездне снежного урагана и мрака.
Сальная свеча пылала дрожащим хмурым пламенем. Мать
поставила ее на пол, за отвал кровати. Ребенок лежал в
тени, но стена казалась ему огненной и вся бежала
причудливыми, несказанно великолепными и грозными видениями.
А порой он как будто приходил в себя и тотчас же начинал
горько и жалобно плакать, умоляя (и как будто вполне
разумно) дать ему красные лапти:
- Мамочка, дай! Мамочка дорогая, ну что тебе стоит!
И мать кидалась на колени и била себя в грудь:
- Господи, помоги! Господи, защити!
И когда, наконец, рассвело, послышалось под окнами сквозь
гул и грохот вьюги уже совсем явственно, совсем не так, как
всю ночь мерещилось, что кто-то подъехал, что раздаются
чьи-то глухие голоса, а затем торопливый зловещий стук в
окно.
Это были новосельские мужики, привезшие мертвое тело, -
белого, мерзлого, всего забитого снегом, навзничь лежавшего
в розвальнях Нефеда. Мужики ехали из города, сами всю ночь
плутали, а на рассвете свалились в какие-то луга, потонули
вместе с лошадью в страшный снег и совсем было отчаялись,
решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то
ноги в валенках. Кинулись разгребать снег, подняли тело -
оказывается, знакомый человек. - Тем только и спаслись -
поняли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что
на горе, в двух шагах, жилье...
За пазухой Нефеда лежали новенькие ребячьи лапти и
пузырек с фуксином.

thelib.ru

Читать онлайн "Лапти" автора Бунин Иван Алексеевич - RuLit

Бунин Иван Алексеевич

Лапти

Иван Бунин

Лапти

Пятый день несло непроглядной вьюгой. В белом от снега и холодном хуторском доме стоял бледный сумрак и было большое горе: был тяжело болен ребенок. И в жару, в бреду он часто плакал и все просил дать ему какие-то красные лапти. И мать, не отходившая от постели, где он лежал, тоже плакала горькими слезами, - от страха и от своей беспомощности. Что сделать, чем помочь? Муж в отъезде, лошади плохие, а до больницы, до доктора, тридцать верст, да и не поедет никакой доктор в такую страсть...

Стукнуло в прихожей, - Нефед принес соломы на топку, свалил ее на пол, отдуваясь, утираясь, дыша холодом и вьюжной свежестью, приотворил дверь, заглянул:

- Ну что, барыня, как? Не полегчало?

- Куда там, Нефедушка! Верно, и не выживет! Все какие-то красные лапти просит...

- Лапти? Что за лапти такие?

- А господь его знает. Бредит, весь огнем горит. Мотнул шапкой, задумался. Шапка, борода, старый полушубок, разбитые валенки, - все в снегу, все обмерзло... И вдруг твердо:

- Значит, надо добывать. Значит, душа желает. Надо добывать.

- Как добывать?

- В Новоселки идти. В лавку. Покрасить фуксином нехитрое дело.

- Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! Где ж в такой ужас дойти!

Еще подумал.

- Нет, пойду. Ничего, пойду. Доехать не доедешь, а пешком, может, ничего. Она будет мне в зад, пыль-то...

И, притворив дверь, ушел. А на кухне, ни слова не говоря, натянул зипун поверх полушубка, туго подпоясался старой подпояской, взял в руки кнут и вышел вон, пошел, утопая по сугробам, через двор, выбрался за ворота и потонул в белом, куда-то бешено несущемся степном море.

Пообедали, стало смеркаться, смерклось - Нефеда не было. Решили, что, значит, ночевать остался, если бог донес. Обыденкой в такую погоду не вернешься. Надо ждать завтра не раньше обеда. Но оттого, что его все-таки не было, ночь была еще страшнее. Весь дом гудел, ужасала одна мысль, что теперь там, в поле, в бездне снежного урагана и мрака. Сальная свеча пылала дрожащим хмурым пламенем. Мать поставила ее на пол, за отвал кровати. Ребенок лежал в тени, но стена казалась ему огненной и вся бежала причудливыми, несказанно великолепными и грозными видениями. А порой он как будто приходил в себя и тотчас же начинал горько и жалобно плакать, умоляя (и как будто вполне разумно) дать ему красные лапти:

- Мамочка, дай! Мамочка дорогая, ну что тебе стоит!

И мать кидалась на колени и била себя в грудь:

- Господи, помоги! Господи, защити!

И когда, наконец, рассвело, послышалось под окнами сквозь гул и грохот вьюги уже совсем явственно, совсем не так, как всю ночь мерещилось, что кто-то подъехал, что раздаются чьи-то глухие голоса, а затем торопливый зловещий стук в окно.

Это были новосельские мужики, привезшие мертвое тело, белого, мерзлого, всего забитого снегом, навзничь лежавшего в розвальнях Нефеда. Мужики ехали из города, сами всю ночь плутали, а на рассвете свалились в какие-то луга, потонули вместе с лошадью в страшный снег и совсем было отчаялись, решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то ноги в валенках. Кинулись разгребать снег, подняли тело оказывается, знакомый человек. - Тем только и спаслись поняли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что на горе, в двух шагах, жилье...

За пазухой Нефеда лежали новенькие ребячьи лапти и пузырек с фуксином.

22. 6. 24.

www.rulit.me

Полное содержание Лапти Бунин И.А. :: Litra.RU




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Полные произведения / Бунин И.А. / Лапти

    Пятый день несло непроглядной вьюгой. В белом от снега и
    холодном хуторском доме стоял бледный сумрак и было большое
    горе: был тяжело болен ребенок. И в жару, в бреду он часто
    плакал и все просил дать ему какие-то красные лапти. И
    мать, не отходившая от постели, где он лежал, тоже плакала
    горькими слезами, - от страха и от своей беспомощности. Что
    сделать, чем помочь? Муж в отъезде, лошади плохие, а до
    больницы, до доктора, тридцать верст, да и не поедет никакой
    доктор в такую страсть...
     Стукнуло в прихожей, - Нефед принес соломы на топку,
    свалил ее на пол, отдуваясь, утираясь, дыша холодом и
    вьюжной свежестью, приотворил дверь, заглянул:
     - Ну что, барыня, как? Не полегчало?
     - Куда там, Нефедушка! Верно, и не выживет! Все
    какие-то красные лапти просит...
     - Лапти? Что за лапти такие?
     - А господь его знает. Бредит, весь огнем горит. -
    Мотнул шапкой, задумался. Шапка, борода, старый полушубок,
    разбитые валенки, - все в снегу, все обмерзло... И вдруг
    твердо:
     - Значит, надо добывать. Значит, душа желает. Надо
    добывать.
     - Как добывать?
     - В Новоселки идти. В лавку. Покрасить фуксином
    нехитрое дело.
     - Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! Где ж в такой
    ужас дойти!
     Еще подумал.
     - Нет, пойду. Ничего, пойду. Доехать не доедешь, а
    пешком, может, ничего. Она будет мне в зад, пыль-то...
     И, притворив дверь, ушел. А на кухне, ни слова не
    говоря, натянул зипун поверх полушубка, туго подпоясался
    старой подпояской, взял в руки кнут и вышел вон, пошел,
    утопая по сугробам, через двор, выбрался за ворота и потонул
    в белом, куда-то бешено несущемся степном море.
     Пообедали, стало смеркаться, смерклось - Нефеда не было.
    Решили, что, значит, ночевать остался, если бог донес.
    Обыденкой в такую погоду не вернешься. Надо ждать завтра не
    раньше обеда. Но оттого, что его все-таки не было, ночь
    была еще страшнее. Весь дом гудел, ужасала одна мысль, что
    теперь там, в поле, в бездне снежного урагана и мрака.
    Сальная свеча пылала дрожащим хмурым пламенем. Мать
    поставила ее на пол, за отвал кровати. Ребенок лежал в
    тени, но стена казалась ему огненной и вся бежала
    причудливыми, несказанно великолепными и грозными видениями.
    А порой он как будто приходил в себя и тотчас же начинал
    горько и жалобно плакать, умоляя (и как будто вполне
    разумно) дать ему красные лапти:
     - Мамочка, дай! Мамочка дорогая, ну что тебе стоит!
     И мать кидалась на колени и била себя в грудь:
     - Господи, помоги! Господи, защити!
     И когда, наконец, рассвело, послышалось под окнами сквозь
    гул и грохот вьюги уже совсем явственно, совсем не так, как
    всю ночь мерещилось, что кто-то подъехал, что раздаются
    чьи-то глухие голоса, а затем торопливый зловещий стук в
    окно.
     Это были новосельские мужики, привезшие мертвое тело, -
    белого, мерзлого, всего забитого снегом, навзничь лежавшего
    в розвальнях Нефеда. Мужики ехали из города, сами всю ночь
    плутали, а на рассвете свалились в какие-то луга, потонули
    вместе с лошадью в страшный снег и совсем было отчаялись,
    решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то
    ноги в валенках. Кинулись разгребать снег, подняли тело -
    оказывается, знакомый человек. - Тем только и спаслись -
    поняли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что
    на горе, в двух шагах, жилье...
     За пазухой Нефеда лежали новенькие ребячьи лапти и
    пузырек с фуксином.


/ Полные произведения / Бунин И.А. / Лапти


Смотрите также по произведению "Лапти":


www.litra.ru

Краткое содержание Лапти Бунин за 2 минуты пересказ сюжета

В барском доме случилось большое горе – очень сильно заболел ребенок. И никто в этой ситуации помочь не мог – отец мальчика был далеко, а на дворе была зима и уже много дней бушевала непогода.  Метель замела дороги, до больницы с больным ребенком было не добраться, да и врач в такую бурю не рискнет выехать из города. А мальчику становилось все хуже и хуже, он начал бредить и все просил какие-то красные лапти. Мать, убитая горем, все время проводила у постели больного. Она ухаживала за сыном и горько плакала, не в силах спасти малыша или хоть как-то облегчить его страдания.

Работник Нефед тоже очень переживал за мальчика, интересовался его здоровьем. Барыня рассказала мужчине о красных лаптях, которые в бреду просил ребенок. Нефед немного подумал и решил исполнить, возможно, последнюю просьбу страдальца и добыть ему обувку. Он оделся теплее и побрел сквозь непогоду к соседнему населенному пункту, чтобы купить лапти и краску. Когда вечером Нефед не вернулся, все домашние подумали, что он заночевал в соседнем селе. Но мать мальчика переживала и за сына, и за Нефеда. Она не спала и молилась всю ночь. А больной то засыпал, то просыпался, то вновь продолжал бредить и просить лапти.

На рассвете во дворе послышался шум, а затем кто-то постучал в окно.  Это привезли тело несчастного Нефеда, который не смог дойти обратно домой и замерз в снегу. Мужики рассказали, что по пути из города заблудились. Они очень испугались, подумали, что уже не смогут найти обратный путь и выбраться из снега. Но когда искали дорогу, наткнулись на чьи-то ноги в снегу.  Когда разгребли сугроб, узнали Нефеда и поняли, что село где-то рядом. Оказалось, что своей смертью Нефед спас людей от гибели. Под зипуном у него на груди были лапти и фуксин.

Эта история учит милосердию, состраданию, самопожертвованию, на примере Нефеда показано, что человек должен быть смелым, стремиться преодолевать трудности, помогать слабым и больным.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Бунин. Все произведения

Лапти. Картинка к рассказу

Сейчас читают

2minutki.ru

краткое содержание рассказа лапти бунин

Пятый день несло непроглядной вьюгой. В белом от снега и холодном хуторском доме стоял бледный сумрак и было большое горе: был тяжело болен ребенок. И в жару, в бреду он часто плакал и все просил дать ему какие-то красные лапти. И мать, не отходившая от постели, где он лежал, тоже плакала горькими слезами, - от страха и от своей беспомощности. Что сделать, чем помочь? Муж в отъезде, лошади плохие, а до больницы, до доктора, тридцать верст, да и не поедет никакой доктор в такую страсть...

Стукнуло в прихожей, - Нефед принес соломы на топку, свалил ее на пол, отдуваясь, утираясь, дыша холодом и вьюжной свежестью, приотворил дверь, заглянул:

- Ну что, барыня, как? Не полегчало?

- Куда там, Нефедушка! Верно, и не выживет! Все какие-то красные лапти просит...

- Лапти? Что за лапти такие?

- А господь его знает. Бредит, весь огнем горит. - Мотнул шапкой, задумался. Шапка, борода, старый полушубок, разбитые валенки, - все в снегу, все обмерзло... И вдруг твердо:

- Значит, надо добывать. Значит, душа желает. Надо добывать.

- Как добывать?

- В Новоселки идти. В лавку. Покрасить фуксином нехитрое дело.

- Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! Где ж в такой ужас дойти!

Еще подумал.

- Нет, пойду. Ничего, пойду. Доехать не доедешь, а пешком, может, ничего. Она будет мне в зад, пыль-то...

И, притворив дверь, ушел. А на кухне, ни слова не говоря, натянул зипун поверх полушубка, туго подпоясался старой подпояской, взял в руки кнут и вышел вон, пошел, утопая по сугробам, через двор, выбрался за ворота и потонул в белом, куда-то бешено несущемся степном море.

Пообедали, стало смеркаться, смерклось - Нефеда не было. Решили, что, значит, ночевать остался, если бог донес. Обыденкой в такую погоду не вернешься. Надо ждать завтра не раньше обеда. Но оттого, что его все-таки не было, ночь была еще страшнее. Весь дом гудел, ужасала одна мысль, что теперь там, в поле, в бездне снежного урагана и мрака. Сальная свеча пылала дрожащим хмурым пламенем. Мать поставила ее на пол, за отвал кровати. Ребенок лежал в тени, но стена казалась ему огненной и вся бежала причудливыми, несказанно великолепными и грозными видениями. А порой он как будто приходил в себя и тотчас же начинал горько и жалобно плакать, умоляя (и как будто вполне разумно) дать ему красные лапти:

- Мамочка, дай! Мамочка дорогая, ну что тебе стоит!

И мать кидалась на колени и била себя в грудь:

- Господи, помоги! Господи, защити!

И когда, наконец, рассвело, послышалось под окнами сквозь гул и грохот вьюги уже совсем явственно, совсем не так, как всю ночь мерещилось, что кто-то подъехал, что раздаются чьи-то глухие голоса, а затем торопливый зловещий стук в окно.

Это были новосельские мужики, привезшие мертвое тело, - белого, мерзлого, всего забитого снегом, навзничь лежавшего в розвальнях Нефеда. Мужики ехали из города, сами всю ночь плутали, а на рассвете свалились в какие-то луга, потонули вместе с лошадью в страшный снег и совсем было отчаялись, решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то ноги в валенках. Кинулись разгребать снег, подняли тело - оказывается, знакомый человек. - Тем только и спаслись - поняли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что на горе, в двух шагах, жилье...

За пазухой Нефеда лежали новенькие ребячьи лапти и пузырек с фуксином.

Источник: http://bunin.niv.ru/bunin/rasskaz/lapti.htm

otvet.mail.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о