Содержание

Русские писатели с иностранными корнями

*Среди выдающихся русских писателей немало носителей польских, немецких, тюркских и других фамилий. Карамзины были потомками татарского князя Кара Мурзы, а Тургеневы произошли от татарина Тургена. Некоторые писатели умалчивали о своих заграничных корнях, другие подчеркивали экзотическое происхождение, а кто-то даже приписывал себе мнимое родство с легендарными личностями. Изучаем тайных и явных «иностранцев» среди русских авторов.

Гаврила Державин: потомок татарских князей

Владимир Боровиковский. Портрет Гаврилы Державина (фрагмент). 1795. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Предком поэта Гаврилы Державина был татарский князь Багрим (Ибрагим). Его в XV веке принял на службу Василий Тёмный, а позже пожаловал Багриму вотчины под Владимиром и Новгородом. Род Державиных пошел от Державы Нарбекова, внука Багрима. Родственники будущего поэта и государственного деятеля участвовали в крымских походах, служили в Казани. К XVIII веку это были обедневшие мелкопоместные дворяне.

Гаврила Державин начал свой путь простым солдатом и дослужился до высших государственных постов: в царствование Екатерины II был кабинет-секретарем, сенатором, президентом Коммерц-коллегии, а в правление Александра I стал министром юстиции.

В историю русской литературы Державин вошел как поэт Просвещения, расширивший границы строгих канонов этого направления. В его одах сочетались придворная торжественность и социальная сатира, витиеватый слог и просторечные выражения.

В 1825 году Александр Пушкин писал Антону Дельвигу: «По твоем отъезде перечел я Державина всего, и вот мое окончательное мнение. Этот чудак не знал ни русской грамоты, ни духа русского языка… Ей-богу, его гений думал по-татарски…» А вот как отзывался о Державине Николай Гоголь: «Недоумевает ум решить, откуда взялся в нем этот гиперболический размах его речи. Остаток ли это нашего сказочного русского богатырства… или же это навеялось на него отдаленным татарским его происхождением, степями, где бродят бедные останки орд… что бы то ни было, но это свойство в Державине изумительно».

Сам Державин с иронией называл себя мурзой, в Российской империи этот высокий тюркский титул не давал ни почестей, ни денег. В оде «Видение мурзы» поэт заверял Екатерину II, явившуюся в образе Фелицы:

Но, венценосна добродетель!
Не лесть я пел и не мечты,
А то, чему весь мир свидетель:
Твои дела суть красоты.
Я пел, пою и петь их буду
И в шутках правду возвещу;
Татарски песни из-под спуду,
Как луч, потомству сообщу…

Василий Жуковский: сын турчанки

Карл Брюллов. Портрет Василия Жуковского (фрагмент). 1838. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Василий Жуковский был внебрачным сыном тульского помещика Афанасия Бунина и турчанки Сальхи. Ее пленили при взятии крепости Бендеры во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. В усадьбу под Тулой 16-летнюю девушку привез участвовавший в войне крестьянин — в подарок барину. Турецкая служанка получила в крещении имя Елизаветы Турчаниновой. Она поселилась в отдельном флигеле. У Бунина к тому времени была законная жена и взрослые дети, но в 1783 году у них родился сын. Ребенка приняли в господском доме. «Все любили его без памяти, — вспоминала внучка Буниных Анна Зонтаг. — Для старших он был любимым сыном, а для младших — любимым братом. В нашем семействе было много девочек, а мальчик был только один он».

Усыновил мальчика и дал ему имя Андрей Жуковский, бедный киевский дворянин, живший у Буниных. Литературный критик Александр Бахрах, оставивший мемуары о писателе Иване Бунине, вспоминал: «Но особый пиетет вызывал в Бунине Жуковский… Он никак не мог примириться, что незаконный сын его деда от турчанки не носит имя Василия Афанасьевича Бунина, а по крестному — Василия Андреевича Жуковского. «А ведь не были бы придуманы «нелепые» узаконения, был бы поэт Буниным».

В своем творчестве Жуковский не подчеркивал турецкое происхождение, хотя много писал о Востоке. Среди его переводов европейских поэтов-романтиков немало переложений персидских, индийских, еврейских легенд. В 1837 году Жуковский сопровождал цесаревича Александра II в большом путешествии по России. В дневниках отразилось, что наставник с интересом изучал мусульманский Крым, старался проникнуться культурой, в которой воспитывалась его мать.

Читайте также:

Владимир Даль: ничего общего с предками-иностранцами

Василий Перов. Портрет Владимира Даля (фрагмент). 1872. Государственная Третьяковская галерея, Москва

У автора «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Даля не было ни капли русской крови. Его отца датчанина Иоганна Христиана Даля «выписала» Екатерина II в качестве придворного библиотекаря. Позже он уехал в Германию и закончил там медицинский факультет, а вернувшись в Россию, открыл медицинскую практику. Он женился на Марии Фрейтаг — обрусевшей немке, в роду которой были французские гугеноты.

Родину отца Владимир Даль посетил в 16 лет. Он вспоминал: «Ступив на берег Дании, я на первых же порах окончательно убедился, что отечество моё Россия, что нет у меня ничего общего с отчизною моих предков».

Русские пословицы, поговорки, интересные слова Даль-младший начал записывать в 18-летнем возрасте. «Это еще совершенно новое у нас дело, — сказал начинающему фольклористу Александр Пушкин. — Вам можно позавидовать — у вас есть цель. Годами копить сокровища и вдруг открыть сундуки пред изумленными современниками и потомками!» Так и вышло: Даль пополнял свою коллекцию, пока служил на флоте, участвовал в Русско-турецкой войне 1828–1829 годов, был столичным врачом и чиновником в отдаленных губерниях. Словарь «живого языка» он начал издавать уже в отставке, в 1861 году.

«К особенностям его любви к Руси, — писал критик Виссарион Белинский, — принадлежит то, что он любит ее в корню, в самом стержне, основании ее, ибо он любит простого русского человека, на обиходном языке нашем называемого крестьянином и мужиком. Как хорошо он знает его натуру! Он умеет мыслить его головою, видеть его глазами, говорить его языком».

Михаил Лермонтов: шотландские корни

Петр Заболотский. Портрет Михаила Лермонтова в ментике лейб-гвардии гусарского полка (фрагмент). 1837. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Род Лермонтовых ведет историю от шотландского наемника Джорджа (Георга) Лермонта. В 1613 году в ходе Русско-польской войны он оказался в русском плену, остался в России и взял имя Юрий. В 1688 году внуки Юрия Лермонта подали в Разрядный приказ свою родословную, где родоначальником указали Лермонта, воевавшего в XI веке против короля Макбета. Представителем этого рода, по легенде, был и знаменитый шотландский бард XIII века Томас из Эрсилдуна. В 2015 году на родине барда в шотландском городке Эрлстон открыли памятник Михаилу Лермонтову.

Далеким шотландским предкам поэт посвятил стихотворение «Желание» («Зачем я не птица…»):

На запад, на запад помчался бы я,
Где цветут моих предков поля,
Где в замке пустом, на туманных горах,
Их забвенный покоится прах.
На древней стене их наследственный щит
И заржавленный меч их висит.
Я стал бы летать над мечом и щитом,
И смахнул бы я пыль с них крылом;
И арфы шотландской струну бы задел,
И по сводам бы звук полетел;
Внимаем одним, и одним пробужден,
Как раздался, так смолкнул бы он.

Какое-то время Лермонтова увлекала идея о происхождении от испанского герцога Лерма. Поэт подписывал этим именем письма и стихи, даже написал портрет легендарного герцога, придав ему собственные черты.

Александр Куприн: миф о связи с Тамерланом

Александр Куприн. 1914. Фотография: П. Глыбовская / commons.wikimedia.org

По материнской линии Александр Куприн происходил от татарского князя Кулунчака Еникеева, жившего в XVI веке. Но татарской крови в Александре Куприне было в лучшем случае на четверть: отец писателя был русским, а браки по линии матери — Любови Кулунчаковой — скорее всего, смешанными.

В 1901 году начинающий писатель переехал из Москвы в Петербург, начал публиковаться в столичных журналах, к нему пришла известность. Тогда же Куприн создал миф вокруг себя и своих «предков» — о конном заводе, якобы принадлежавшем прапрадеду, о связи с Тамерланом и матери — «татарской принцессе». В романе «Юнкера» он так пересказывал «семейные предания», якобы услышанные им от матери: «Дядюшка твой, а мой брат, совсем не почтенный Аркадий Алексеевич, был самый отчаянный татарин и самый страстный лошадник во всей Пензенской и Тамбовской губерниях… Поедет он, бывало, далеко, в киргизские степи и пригонит оттуда большой косяк тамошних лошадей-неуков». Писатель придумал себе псевдоним Али-хан, флаг и герб — золотого жеребенка на зеленом фоне.

Иван Бунин вспоминал: «Сколько в нем было когда-то этого звериного — чего стоит одно обоняние, которым он отличался в необыкновенной степени! И сколько татарского! Александр Иванович очень гордился своей татарской кровью. Одну пору (во время своей наибольшей славы) он даже носил цветную тюбетейку, бывал в ней в гостях и в ресторанах, где садился так широко и важно, как пристало бы настоящему хану, и особенно узко щурил глаза». Куприн выдумал настолько убедительную историю, что в нее поверили не только современники, но и исследователи его творчества.

Анна Ахматова: прямой потомок Чингисхана

Натан Альтман. Портрет Анны Ахматовой (фрагмент). 1914. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Еще одну «татарскую легенду» создала Анна Горенко, взявшая в 17 лет псевдоним Ахматова. «Назвали меня Анной в честь бабушки Анны Егоровны Мотовиловой. Ее мать была чингизидкой, татарской княжной Ахматовой, чью фамилию, не сообразив, что собираюсь быть русским поэтом, я сделала своим литературным именем, — писала поэтесса в автобиографии «Будка». — Моего предка хана Ахмата убил ночью в его шатре подкупленный русский убийца, и этим, как повествует Карамзин, кончилось на Руси монгольское иго». Ахматова подчеркивала, что произошла от чингизидов — прямых потомков Чингисхана. В ее поэзии русская дворянка-прабабушка превратилась в мусульманскую бабушку:

Мне от бабушки-татарки
Были редкостью подарки;
И зачем я крещена,
Горько гневалась она.

Скорее всего, прабабка поэтессы Прасковья Ахматова действительно была из татар, когда-то поступивших на российскую службу. Но с ханом Ахматом и Чингисханом род связан не был, не был он и княжеским. В родословной книге дворян Симбирской губернии родоначальником Ахматовых был указан Степан Данилович Ахматов, служивший в конце XVII века в Алатыре (сегодня — город в Чувашии).

Биограф Анны Ахматовой Вадим Черных в статье «Родословная Анны Андреевны Ахматовой» упомянул еще одну татарскую ветвь: «…мать Прасковьи Федосеевны — Анна Яковлевна до замужества носила фамилию Чегодаева и, по всей вероятности, происходила из рода татарских князей Чегодаевых. Разумеется, невозможно доказать происхождение князей Чегодаевых… от сына Чингизхана Чагатая (Джагатая), умершего в 1242 году».

Константин Паустовский: между поляками и турками

Константин Паустовский на отдыхе в Тарусе. 1959. Фотография: Александр Лесс / ТАСС

Предками писателя были представители разных народов. Дед со стороны отца, запорожский казак Максим Паустовский, был «николаевским солдатом». Из военного похода он привез «жену — красавицу турчанку, — рассказывал Константин Паустовский в автобиографической «Повести о жизни». — Звали ее Фатьма. Выйдя за деда, она приняла христианство и новое имя — Гонората. Ее турецкая кровь не дала ей ни одной привлекательной черты, кроме красивой, но грозной наружности. Бабка была деспотична, придирчива. Она выкуривала в день не меньше фунта крепчайшего черного табака».

В 1956 году Паустовский отдыхал в заграничном морском круизе — одном из первых, доступных советским гражданам. Среди стоянок был Стамбул, так писатель оказался на родине бабушки-турчанки. В творчестве этот визит не нашел отражения — слишком коротким и поверхностным показался Паустовскому взгляд на Турцию из окна туристического автобуса. Но в 1962 году он писал турецкому поэту Назыму Хикмету: «Может быть, в какой-то сотой степени, но наша взаимная симпатия объясняется тем, что я полутурок: моя бабушка была чистокровная турчанка родом из Казанлыка во Фракии. Я, конечно, шучу, но все же иной раз горжусь, что во мне есть доля турецкой крови, — я очень люблю простых крестьян и рабочих-турок».

Бабушка Паустовского по материнской линии Викентия (Вицентина) Высочанская была полькой и ярой католичкой. «У нее существовал твердый порядок, — вспоминал писатель. — Каждую весну Великим постом она ездила на богомолье по католическим местам в Варшаву, Вильно или Ченстохов». С ней Паустовский впервые побывал в Польше — тогда еще части Российской империи. Позже, служа в санитарном отряде на фронтах Первой мировой войны, писатель снова оказался в этой стране. Он вспоминал: «Восточная Польша запомнилась как сыпучие пески, скрип колес, старые распятья на перекрестках и темные осенние ночи». В 1961 году он приехал на родину бабушки-польки в последний раз. Этой поездке он посвятил очерк «Третье свидание».

Автор: Екатерина Гудкова

100 русских писателей

Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблужденьям, смеется над неразумием своих предков, не зря, что небесным огнем исчерчена сия летопись, что кричит в ней каждая буква, что отовсюду устремлен пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение; но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки.

Литература — язык, выражающий всё, что страна думает, чего желает, что она знает и чего хочет и должна знать.


Алексей Константинович Толстой (1817 -1875)
И всюду звук, и всюду свет,
И всем мирам одно начало,
И ничего в природе нет,
Что бы любовью не дышало.

 Иван Сергеевич Тургенев (1818 — 1883)
Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
Стихотворения в прозе, «Русский язык»


Афанасий Афанасьевич Фет (1820 — 1892)
Так, заверша беспутный свой побег,
С нагих полей летит колючий снег,
Гонимый ранней, буйною метелью,
И, на лесной остановясь глуши,
Сбирается в серебряной тиши
Глубокой и холодною постелью. Николай Алексеевич Некрасов (1821 — 1878)
Послушай: стыдно!
Пора вставать! Ты знаешь сам,
Какое время наступило;
В ком чувство долга не остыло,
Кто сердцем неподкупно прям,
В ком дарованье, сила, меткость,
Тому теперь не должно спать…
«Поэт и гражданин»


Федор Михайлович Достоевский (1821 — 1881)
Неужели и тут не дадут и не позволят русскому организму развиться национально, своей органической силой, а непременно безлично, лакейски подражая Европе? Да куда же девать тогда русский-то организм? Понимают ли эти господа, что такое организм? Отрыв, «отщепенство» от своей страны приводит к ненависти, эти люди ненавидят Россию, так сказать, натурально, физически: за климат, за поля, за леса, за порядки, за освобождение мужика, за русскую историю, одним словом, за всё, за всё ненавидят.  
Апполон Николаевич Майков (1821 — 1897)

Весна! выставляется первая рама —
И в комнату шум ворвался,
И благовест ближнего храма,
И говор народа, и стук колеса…
Александр Николаевич Островский (1823 — 1886)
Ну, чего вы боитесь, скажите на милость! Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой! Гроза убьет! Не гроза это, а благодать! Да, благодать! У вас все гроза! Северное сияние загорится, любоваться бы надобно да дивиться премудрости: «с полночных стран встает заря»! А вы ужасаетесь да придумываете: к войне это или к мору. Комета ли идет, — не отвел бы глаз! Красота! Звезды-то уж пригляделись, все одни и те же, а это обновка; ну, смотрел бы да любовался! А вы боитесь и взглянуть-то на небо, дрожь вас берет! Изо всего-то вы себе пугал наделали. Эх, народ!
«Гроза»
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826 — 1889)
Нет более просветляющего, очищающего душу чувства, как то, которое ощущает человек при знакомстве с великим художественным произведением.
Лев Николаевич Толстой (1828 — 1910)
Мы знаем, что с заряженными ружьями надо обращаться осторожно. А не хотим знать того, что так же надо обращаться и со словом. Слово может и убить, и сделать зло хуже смерти.
Григорий Петрович Данилевский (1829 — 1890)
Известна проделка американского журналиста, который, для поднятия подписки на свой журнал, стал печатать в других изданиях самые резкие, наглые на себя нападки от вымышленных лиц: одни печатно выставляли его мошенником и клятвопреступником, другие вором и убийцей, третьи развратником в колоссальных размерах. Он не скупился платить за такие дружеские рекламы, пока все не задумались — да видно же любопытный это и недюжинный человек, когда о нем все так кричат! — и стали раскупать его собственную газету.
«Жизнь через сто лет»
Николай Семенович Лесков (1831 — 1895)
Я… думаю, что я знаю русского человека в самую его глубь, и не ставлю себе этого ни в какую заслугу. Я не изучал народа по разговорам с петербургскими извозчиками, а я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под тёплым овчинным тулупом, да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек…
Елена Петровна Блаватская (1834 — 1891)
Между этими двумя столкнувшимися титанами – наукой и теологией – находится обалдевшая публика, быстро теряющая веру в бессмертие человека и в какое-либо божество, быстро спускающаяся до уровня чисто животного существования. Такова картина часа, освещенного сияющим полуденным солнцем христианской и научной эры!
«Разоблаченная Изида» Алексей Николаевич Апухтин (1840 — 1893)
Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
Я королем был избран всенародно,
Но это всё равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны…
«Сумасшедший»


Глеб Иванович Успенский (1843 — 1902)
— Да что же тебе за границей-то надо? — спросил я его в то время, когда в его номере, при помощи прислуги, шла укладка и упаковка его вещей для отправки на Варшавский вокзал.
— Да просто… очувствоваться! — сказал он растерянно и с каким-то тупым выражением лица.
«Письма с дороги» Николай Гергиевич Гарин-Михайловский (1852 — 1906)
Разве в том дело, чтобы пройти в жизни так, чтобы никого не задеть? Не в этом счастье. Задеть, сломать, ломать, чтоб жизнь кипела. Я не боюсь никаких обвинений, но во сто раз больше смерти боюсь бесцветности.
Владимир Галактионович Короленко (1853 — 1921)

Стих — это та же музыка, только соединенная со словом, и для него нужен тоже природный слух, чутье гармонии и ритма. Всеволод Михайлович Гаршин (1855 — 1888)
Странное чувство испытываешь, когда лёгким нажатием руки заставляешь такую массу подниматься и опускаться по своему желанию. Когда такая масса повинуется тебе, чувствуешь могущество человека…
«Встреча»
Василий Васильевич Розанов (1856 — 1919)
Чувство Родины – должно быть строго, сдержанно в словах, не речисто, не болтливо, не «размахивая руками» и не выбегая вперед (чтобы показаться). Чувство Родины должно быть великим горячим молчанием.
«Уединенное»
Иннокентий Федорович Анненский (1856 — 1909)
И в чем тайна красоты, в чем тайна и обаяние искусства: в сознательной ли, вдохновенной победе над мукой или в бессознательной тоске человеческого духа, который не видит выхода из круга пошлости, убожества или недомыслия и трагически осужден казаться самодовольным или безнадежно фальшивым.
«Сентиментальное воспоминание» Антон Павлович Чехов (1860 — 1904)
С самого рождения я живу в Москве, но ей-богу не знаю, откуда пошла Москва, зачем она, к чему, почему, что ей нужно. В думе, на заседаниях, я вместе с другими толкую о городском хозяйстве, но я не знаю, сколько вёрст в Москве, сколько в ней народу, сколько родится и умирает, сколько мы получаем и тратим, на сколько и с кем торгуем… Какой город богаче: Москва или Лондон? Если Лондон богаче, то почему? А шут его знает! И когда в думе поднимают какой-нибудь вопрос, я вздрагиваю и первый начинаю кричать: «Передать в комиссию! В комиссию!» Фёдор Кузьмич Сологуб (1863 — 1927)
Всё новое на старый лад:
У современного поэта
В метафорический наряд
Речь стихотворная одета.

Но мне другие — не пример,
И мой устав — простой и строгий.
Мой стих — мальчишка-пионер,

Легко одетый, голоногий.
1926

Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865 — 1941)
Под влиянием Достоевского, а также иностранной литературы, Бодлера и Эдгара По, началось моё увлечение не декадентством, а символизмом (я и тогда уже понимал их различие). Сборник стихотворений, изданный в самом начале 90-х годов, я озаглавил «Символы». Кажется, я раньше всех в русской литературе употребил это слово. Вячеслав Иванович Иванов (1866 — 1949)
Бег изменчивых явлений,
Мимо реющих, ускорь:
Слей в одно закат свершений
С первым блеском нежных зорь.
От низовий жизнь к истокам
В миг единый обозри:
В лик единый умным оком
Двойников своих сбери.
Неизменен и чудесен
Благодатной Музы дар:
В духе форма стройных песен,
В сердце песен жизнь и жар.
«Мысли о поэзии» Константин Дмитриевич Бальмонт (1867 — 1942)
У меня много новостей. И все хорошие. Мне «везёт». Мне пишется. Мне жить, жить, вечно жить хочется. Если бы Вы знали, сколько я написал стихов новых! Больше ста. Это было сумасшествие, сказка, новое. Издаю новую книгу, совсем не похожую на прежние. Она удивит многих. Я изменил своё понимание мира. Как ни смешно прозвучит моя фраза, я скажу: я понял мир. На многие годы, быть может, навсегда.
К. Бальмонт — Л. Вилькиной


Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) (1868 — 1936)
Человек — вот правда! Всё — в человеке, всё для человека! Существует только человек, всё же остальное — дело его рук и его мозга! Чело-век! Это — великолепно! Это звучит… гордо!

«На дне»

Зинаида Николаевна Гиппиус (1869 — 1945)
Мне жаль создавать нечто бесполезное и никому не нужное сейчас. Собрание, книга стихов в данное время — самая бесполезная, ненужная вещь… Я не хочу этим сказать, что стихи не нужны. Напротив, я утверждаю, что стихи, нужны, даже необходимы, естественны и вечны. Было время, когда всем казались нужными целые книги стихов, когда они читались сплошь, всеми понимались и принимались. Время это – прошлое, не наше. Современному читателю не нужен сборник стихов!
Александр Иванович Куприн (1870 — 1938)

Язык — это история народа. Язык — это путь цивилизации и культуры. Поэтому-то изучение и сбережение русского языка является не праздным занятием от нечего делать, но насущной необходимостью.
Иван Алекеевич Бунин (1870 — 1953)
Какими националистами, патриотами становятся эти интернационалисты, когда это им надобно! И с каким высокомерием глумятся они над «испуганными интеллигентами»,- точно решительно нет никаких причин пугаться,- или над «испуганными обывателями», точно у них есть какие-то великие преимущества перед «обывателями». Да и кто, собственно, эти обыватели, «благополучные мещане»? И о ком и о чем заботятся, вообще, революционеры, если они так презирают среднего человека и его благополучие?
«Окаянные дни»

Леонид Николаевич Андреев (1871 — 1919)
В борьбе за свой идеал, который состоит в „свободе, равенстве и братстве“, граждане должны пользоваться такими средствами, которые не противоречат этому идеалу.
«Губернатор»


Кузмин Михаил Алексеевич (1872 — 1936)
«Пусть ваша душа будет цельна или расколота, пусть миропостижение будет мистическим, реалистическим, скептическим, или даже идеалистическим (если вы до того несчастны), пусть приемы творчества будут импрессионистическими, реалистическими, натуралистическими, содержание – лирическим или фабулистическим, пусть будет настроение, впечатление – что хотите, но, умоляю, будьте логичны – да простится мне этот крик сердца! – логичны в замысле, в постройке произведения, в синтаксисе».
Искусство рождается в бездомье. Я писал письма и повести, адресованные к далекому неведомому другу, но когда друг пришел — искусство уступило жизни. Я говорю, конечно, не о домашнем уюте, а о жизни, которая значит больше искусства.
«Мы с тобой. Дневник любви»
Валерий Яковлевич Брюсов (1873 — 1924)
Художник не может большего, как открыть другим свою душу. Нельзя предъявлять ему заранее составленные правила. Он — ещё неведомый мир, где всё ново. Надо забыть, что пленяло у других, здесь иное. Иначе будешь слушать и не услышишь, будешь смотреть, не понимая.
Из трактата Валерия Брюсова «О искусстве»


Алексей Михайлович Ремизов (1877 — 1957)
Ну и пусть отдохнет, измаялась — измучили ее, истревожили. А чуть свет подымется лавочница, возьмется добро свое складывать, хватится одеялишка, пойдет, вытащит из-под старухи подстилку эту мягкую: разбудит старуху, подымет на ноги: ни свет ни заря, изволь вставать. Ничего не поделаешь. А пока — бабушка, костромская наша, мать наша, Россия!»

«Взвихренная Русь»

Максимилиан Александрович Волошин (1877 — 1932)
Искусство никогда не обращается к толпе, к массе, оно говорит отдельному человеку, в глубоких и скрытых тайниках его души. Михаил Андреевич Осоргин (Ильин) (1878 — 1942)
Как странно /…/ Сколько есть веселых и бодрых книг, сколько блестящих и остроумных философских истин,- но нет ничего утешительнее Экклезиаста.
Саша Черный (Александр Михайлович Гликберг) (1880 — 1932)
Бабкин смел, — прочёл Сенеку
И, насвистывая туш,
Снес его в библиотеку,
На полях отметив: «Чушь!»
Бабкин, друг, — суровый критик,
Ты подумал ли хоть раз,
Что безногий паралитик
Легкой серне не указ?..
«Читатель»
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) (1880- 1934)
Слово критика о поэте должно быть объективно-конкретным и творческим; критик, оставаясь ученым, – поэт.

«Поэзия слова»



Александр Александрович Блок (1880 — 1921)
Только о великом стоит думать, только большие задачи должен ставить себе писатель; ставить смело, не смущаясь своими личными малыми силами. Борис Константинович Зайцев (1881 — 1972)
«Верно, тут есть и лешие, и водяные, – думал я, глядя перед собой, – а может быть, здесь живет и еще какой дух… Могучий, северный дух, который наслаждается этой дикостью; может, и настоящие северные фавны и здоровые, белокурые женщины бродят в этих лесах, жрут морошку и бруснику, хохочут и гоняются друг за дружкой».
«Север»
Александр Грин (Александр Степанович Гриневский) (1881 — 1932)
Нужно уметь закрывать скучную книгу…уходить с плохого фильма…и расставаться с людьми, которые не дорожат тобой!
Аркадий Тимофеевич Аверченко (1881 — 1925)
Из скромности я остерегусь указать на тот факт, что в день моего рождения звонили в колокола и было всеобщее народное ликование. Злые языки связывали это ликование с каким-то большим праздником, совпавшим с днём моего появления на свет, но я до сих пор не понимаю, при чём здесь ещё какой-то праздник? Алексей Николаевич Толстой (1882 — 1945)
То было время, когда любовь, чувства добрые и здоровые считались пошлостью и пережитком; никто не любил, но все жаждали и, как отравленные, припадали ко всему острому, раздирающему внутренности.
«Хождение по мукам»


Корней Иванович Чуковский (Николай Васильевич Корнейчуков) (1882 — 1969)
— Ну что плохого, — говорю я себе, — хотя бы в коротеньком слове пока? Ведь точно такая же форма прощания с друзьями есть и в других языках, и там она никого не шокирует. Великий поэт Уолт Уитмен незадолго до смерти простился с читателями трогательным стихотворением “So long!”, что и значит по-английски — “Пока!”. Французское a bientot имеет то же самое значение. Грубости здесь нет никакой. Напротив, эта форма исполнена самой любезной учтивости, потому что здесь спрессовался такой (приблизительно) смысл: будь благополучен и счастлив, пока мы не увидимся вновь.
«Живой как жизнь»
Александр Романович Беляев (1884 — 1942)
Швейцария? Это горное пастбище туристов. Я сама объездила весь свет, но ненавижу этих жвачных двуногих с Бэдэкером вместо хвоста. Они изжевали глазами все красоты природы.
«Остров погибших кораблей»
Николай Алексеевич Клюев (1884 — 1937)
Всё, что писал и напишу, я считаю только лишь мысленным сором и ни во что почитаю мои писательские заслуги. И удивляюсь, и недоумеваю, почему по виду умные люди находят в моих стихах какое-то значение и ценность. Тысячи стихов, моих ли или тех поэтов, которых я знаю в России, не стоят одного распевца моей светлой матери. Евгений Иванович Замятин (1884 — 1937)
Я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: её прошлое.
Статья «Я боюсь»
Велимир Хлебников (Виктор Владимирович Хлебников) (1885 — 1922)
Мы долго искали такую, подобную чечевице, задачу, чтобы направленные ею к общей точке соединенные лучи труда художников и труда мыслителей встретились бы в общей работе и смогли бы зажечь обратить в костер даже холодное вещество льда. Теперь такая задача — чечевица, направляющая вместе вашу бурную отвагу и холодный разум мыслителей, — найдена. Эта цель — создать общий письменный язык…
«Художники мира»
Николай Степанович Гумилев (1886 — 1921)
Поэзию он обожал, в суждениях старался быть беспристрастным. Он был удивительно молод душой, а может быть и умом. Он всегда мне казался ребёнком. Было что-то ребяческое в его под машинку стриженой голове, в его выправке, скорее гимназической, чем военной. Изображать взрослого ему нравилось, как всем детям. Он любил играть в «мэтра», в литературное начальство своих «гумилят», то есть маленьких поэтов и поэтесс, его окружавших. Поэтическая детвора его очень любила.
Ходасевич, «Некрополь»


Владислав Фелицианович Ходасевич (1886 — 1939)
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Ты потерял свою Россию.
Противоставил ли стихию
Добра стихии мрачной зла?
Нет? Так умолкни: увела
Тебя судьба не без причины
В края неласковой чужбины.
Что толку охать и тужить —
Россию нужно заслужить!
«Что нужно знать»
Анна Андреевна Ахматова (Горенко) (1889 — 1966)
Я не переставала писать стихи. Для меня в них — связь моя с временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных.
Борис Леонидович Пастернак (1890 — 1960)
Все люди, посланные нам -это наше отражение. И посланы они для того, чтобы мы, смотря на этих людей, исправляли свои ошибки, и когда мы их исправляем, эти люди либо тоже меняются, либо уходят из нашей жизни.
Михаил Афанасьевич Булгаков (1891 — 1940)
На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он всё равно не похож на пуделя. Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе. Злобы я не имею, но я очень устал…
Из письма М. А. Булгакова И. В. Сталину, 30 мая 1931 года.
Осип Эмильевич Мандельштам (1891 — 1938)
Когда я умру потомки спросят моих современников: «Понимали ли вы стихи Мандельштама?» — «Нет, мы не понимали его стихов». «Кормили ли вы Мандельштама, давали ли ему кров?» — «Да, мы кормили Мандельштама, мы давали ему кров». — «Тогда вы прощены». Илья Григорьевич Эренбург (Элиягу Гершевич) (1891 — 1967)
Может быть, пойти в Дом печати – там по одному бутерброду с кетовой икрой и диспут – «о пролетарском хоровом чтенье», или в Политехнический музей – там бутербродов нет, зато двадцать шесть молодых поэтов читают свои стихи о «паровозной обедне». Нет, буду сидеть на лестнице, дрожать от холода и мечтать о том, что все это не тщетно, что, сидя здесь на ступеньке, я готовлю далекий восход солнца Возрождения. Мечтал я и просто и в стихах, причем получались скучноватые ямбы.
«Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников»
Марина Ивановна Цветаева (1892 — 1941)
«Единственный справочник: собственный слух и, если уж очень нужно — теория словесности Саводника: драма, трагедия, поэма, сатира».
«Единственный учитель: собственный труд».
«И единственный судья: будущее».
Константин Георгиевич Паустовский (1892 — 1962)
В детстве и юности мир существует для нас в ином качестве, чем в зрелые годы. В детстве горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек… Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас – величайший дар, доставшийся нам от детства. Ощущение жизни как непрерывной новизны – вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство.
«Золотая роза»
Владимир Владимирович Маяковский (1893 — 1930)
Я хочу быть понят родной страной,
а не буду понят —
        что ж?!
По родной стране
        пройду стороной,
как проходит
        косой дождь. Георгий Владимирович Иванов (1894 — 1958)
Русский читатель никогда не был и, даст Бог, никогда не будет холодным эстетом, равнодушным «ценителем прекрасного», которому мало дела до личности поэта.
«Петербургские зимы»
Юрий Николаевич Тынянов (1894 — 1943)
Тогда начали мерить числом и мерой, судить порхающих отцов; отцы были осуждены на казнь и бесславную жизнь.
Случайный путешественник-француз, пораженный устройством русского механизма, писал о нем: «империя каталогов», и добавлял: «блестящих».
Отцы пригнулись, дети зашевелились, отцы стали бояться детей, уважать их, стали заискивать. У них были по ночам угрызения, тяжелые всхлипы. Они называли это «совестью» и «воспоминанием».
И были пустоты.
«Смерть Вазир-Мухтара»
Исаак Эммануилович Бабель (1894 — 1940)
— У писателя на полке должно стоять немного книг. Всего десять-пятнадцать.
— Какие? — заорали молодые писатели.
— О! Для этого надо прочесть тысячи книг.
Михаил Михайлович Зощенко (1895 — 1958)

Здесь кроется обычная ошибка философов, литераторов, поэтов. Свои чувства и домыслы они нередко отождествляют с чувствами «всего человечества». Л. Н. Толстой считал, что «непротивление злу» спасает людей от множества бед. Быть может, это спасало Толстого. Но эта идея была абсолютно чуждой людям. В русском народе Гончаров увидел Обломовых. Быть может, обломовщина была характерна для писателя, но она отнюдь не характеризовала русский народ.
«Деньги. Любовь. Неудачи»

Сергей Александрович Есенин (1895 — 1925)
У собратьев моих нет чувства родины во всем широком смысле этого слова, поэтому у них так и несогласованно все. Поэтому они так и любят тот диссонанс, который впитали в себя с удушливыми парами шутовского кривляния ради самого кривляния.
Статья «Быт и искусство»
Анатолий Борисович Мариенгоф (1897 — 1962)
Гога — милый и красивый мальчик.  Ему девятнадцать лет.  У него всегда обиженные  розовые губы, голова  в золоте топленых сливок от степных коров и большие зеленые несчастливые глаза.
— Пойми, Ольга, я люблю свою родину.
Ольга  перестает  дрыгать  ногами, поворачивает к  нему лицо  и говорит серьезно:
— Это все оттого, Гога, что ты не кончил гимназию.
«Циники»


Валентин Петрович Катаев (1897 — 1986)
Писатели восемнадцатого века — да и семнадцатого — были в основном повествователи. Девятнадцатый век украсил голые ветки повествования цветными изображениями. Наш век — победа изображения над повествованием. Изображение присвоили себе таланты и гении, оставив повествование остальным. Метафора стала богом, которому мы поклоняемся. В этом есть что-то языческое. Мы стали язычниками. Наш бог — материя… Вещество… Но не пора ли вернуться к повествованию, сделав его носителем великих идей?
«Алмазный мой венец»
Владимир Владимирович Набоков (1899 — 1977)
Говорили, единственное, что он в мирe любит, это – Россия. Многие не понимали, почему он там не остался. На вопросы такого рода Мун неизменно отвечал: «Справьтесь у Робертсона» (это был востоковeд) «почему он не остался в Вавилонe». Возражали вполнe резонно, что Вавилона уже нет. Мун кивал, тихо и хитро улыбаясь.

«Подвиг»

Андрей Платонович Платонов (Климентов) (1899 — 1951)
Искусство должно умереть — в том смысле, что его должно заменить нечто обыкновенное, человеческое; человек может хорошо петь и без голоса, если в нём есть особый, сущий энтузиазм жизни.
Николай Алексеевич Заболоцкий (1903 — 1958)
Я закрываю глаза и вижу стеклянное здание леса.
Стройные волки, одетые в лёгкие платья,
преданы долгой научной беседе.
Вот отделился один,
подымает прозрачные лапы,
плавно взлетает на воздух,
ложится на спину.
Ветер его на восток над долинами гонит.
Волки внизу говорят:
«Удалился философ,
чтоб лопухам преподать геометрию неба.»
Даниил Иванович Хармс (Ювачёв) (1905 — 1942)
Всё крайнее сделать очень трудно. Средние части даются легче. Самый центр не требует никаких усилий. Центр — это равновесие. Там нет никакой борьбы.
«Пейте уксус, господа!»
Михаил Александрович Шолохов (1905 — 1984)
Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.
«Тихий Дон»
Варлам Тихонович Шаламов (1907 — 1982)
Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью; перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением.
«Колымские рассказы»
Арсений Александрович Тарковский (1907 — 1989)
Порой по улице бредешь —
Нахлынет вдруг невесть откуда
И по спине пройдет, как дрожь,
Бессмысленная жажда чуда.
1946

НАВЕРХ

«Все козыри» русской литературы — Год Литературы

Несколько жизнеописаний «тузов», «королей»  и «дам» русской литературы от Константина Победина из книги-приложения к интеллектуальной игре — картам «Все козыри».  Кто же на каком месте в пирамиде русских писателей?

Фрагменты книги «Все козыри» и иллюстрации  предоставлены издательством «Барбарис»

1. АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН (1799—1837)

Поэт сам себе, переиначив Горация, перед смертью напророчил: «Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, и назовет меня всяк сущий в ней язык». Всяк – не всяк, но как только Пушкина не называли! И «солнцем русской поэзии», и «невольником чести». «Тебя ж, как первую любовь России сердце не забудет!» — скорбно восклицал Тютчев.


Достоевский был предельно краток: «Пушкин — это наше все», — сказал он с убежденностью председателя Счетной палаты и не ошибся.


Александр Сергеевич оставил в дар потомкам классические образцы практически во всех жанрах литературы: стихах, поэмах, пьесах, повестях, исторических очерках, путевых заметках, эпиграммах, альбомных дамских пустячках, дерзких пасквилях, деловых и частных письмах, а также в вызовах на дуэль, которых у него была не одна, как многие полагают.

Пушкин оставил также немало денег на зеленых столах, азартно, но неудачливо играя в карты и на бильярде. Своей повестью «Пиковая дама» он воздвиг впечатляющий «памятник нерукотворный» всем одержимым игорной страстью.

Француз Дантес не читал по-русски, поэтому не понимал, на кого поднимает руку. Если ваши дети не будут читать родную литературу, они тоже могут в будущем совершить что-нибудь такое, о чем придется горько сожалеть не только им одним.

2. ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ (1828—1910)

Представитель графской ветви дворянского рода Толстых. Не путать с просто толстыми ветвями, например столетнего дуба или баобаба.


Написал три великих романа: «Война и Мир», «Анна Каренина» и «Воскресение», возвышающиеся над нашей достаточно высокорослой литературой ХIХ века, как баобабы над мелкими кустарниками в африканской саванне.


Его повесть «Два гусара» целиком построена на изображении опасностей, связанных с карточной игрой. Будучи двадцатилетним балбесом Толстой сам неосмотрительно сел играть в карты с умелым пожилым негодяем. Чтобы расплатиться за чудовищный проигрыш ему пришлось разобрать и продать на своз огромный деревянный материнский дом в Ясной Поляне. Тот скромный дом, в котором он прожил еще шестьдесят два года и где теперь его музей, — всего лишь один из двух боковых флигелей. Образно говоря, Лев Николаевич проиграл в карты шубу, но оставил от нее рукава, одним из которых всю жизнь и довольствовался.

3. НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ГОГОЛЬ (1809—1852)

Писатель, о котором украинские и русские читатели любят спорить: кому он роднее? Сам Гоголь до такой степени любил и Россию, и Украину, что из сорока трех неполных лет, которые ему отмерила судьба, двенадцать прожил за границей — в Германии, Франции, Швейцарии, Италии — отменный у человека был вкус! Совершил паломничество в Святую Землю, но там его шокировало отсутствие комфортабельных гостиниц.


Гоголь любил вкусную еду, пестрые шелковые жилетки, Пушкина и поучать других. Не любил женщин.


Сочинил три знаменитые пьесы: «Ревизор», «Женитьба» и «Игроки», все действующие лица которых, либо жалкие идиоты, либо бессовестные прохвосты, что, в общем, составляет идеальную комбинацию для всякой благополучной общественной жизни. В прозаической поэме «Мертвые души» ни разу не употребил популярное ныне словосочетание «настоящий мужик». Иностранцы не понимают, что мы находим в его карикатурно-гротескных сочинениях, а мы не понимаем, как можно было написать, что «редкая птица долетит до середины Днепра», и всех в это, хотя бы на мгновение, заставить поверить.

4. ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ ДОСТОЕВСКИЙ (1821—1881)

Родился в семье военного врача и, по совместительству, мелкого помещика, которого убили собственные крепостные.

В молодые годы Федору Михайловичу едва не стоило жизни увлечение подпольной политической деятельностью: его обвинили в распространении агитационных листовок среди поголовно неграмотных солдат и крестьян. Приговоренный по этой серьезной причине к смертной казни, он был в последний момент помилован и прямо с эшафота отправился по этапу в Сибирь. Император Александр II, взойдя на престол, амнистировал последних, наиболее мороустойчивых декабристов, прозябавшего в Омске Достоевского и еще с полсотни хорошенько обо всем подумавших бывших поборников свободы.

Во второй половине жизни писателя обуревали две страсти: к сочинительству и рулетке. Плодом их краткого счастливого сосуществования в одной, ужасно противоречивой душе, стал роман «Игрок».


В основе сюжетов большинства сочинений Достоевского — либо страстное желание раздобыть кучу денег, либо поскорее от них каким-нибудь истерическим образом избавиться.


Названия наиболее известных — звучат как неутешительные диагнозы: «Бедные люди», «Записки из Мертвого дома», «Преступление и наказание», «Бесы»… На знаменитом портрете кисти Василия Перова Федор Михайлович выглядит сосредоточенным и мрачным, как Христос в пустыне. Писателя, который в романе «Подросток» заявил о том, что «смех является самой верной пробой души», самого невозможно представить не то что смеющимся, но хотя бы слегка улыбающимся.

5. ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ТУРГЕНЕВ (1818—1883)

Этот выдающийся литературный селекционер вывел на авансцену отечественной изящной словесности представителей, как минимум, двух чистых пород: «нигилистов» — роман «Отцы и дети» и «тургеневских женщин» — «Дворянское гнездо», «Ася», «Первая любовь», «Накануне» —где они только не шуршат своими длинными шелковыми юбками!


Тургенев обессмертил собачку Му-Му, предварительно утопив ее по приказанию злобной барыни, в образе которой ославил на всю Россию собственную нелюбимую мать.


Половину жизни Иван Сергеевич питался крохами благосклонности чужой жены, французской певицы Полины Виардо, около которой, никого не стесняя, и не стесняясь, состоял богатым приживалом и благодетелем. Еще Тургенев состоял членом бесчисленного количества различных общественных комитетов, а также в двух всеми обсуждаемых и осуждаемых многолетних ссорах: с Толстым и Достоевским. Перед смертью издал сборник лирических миниатюр «Стихотворения в прозе». В одном из них охарактеризовал русский язык, как «великий, могучий и свободный» и горячо рекомендовал его любить. Спасибо, Иван Сергеевич, за добрый совет! Мы все его любим! Кто-то явно, а кто-то — эту любовь тщательно скрывает, как незабываемый горе-собаковод, немой дворник Герасим.

6. АНТОН ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ (1860—1904)

Биографы пишут, что семья Чехова жила в тяжкой бедности, при этом сын разорившегося бакалейного лавочника смог поступить на медицинский факультет Московского университета и получить диплом врача.


Как известно, Россия — страна загадочная. В произведениях Антона Павловича она, напротив, банальна, смехотворна и объяснима, как зубная боль у всякого, кто додумается запивать мороженое горячим чаем, или диарея у любителей сочетать зеленые огурцы с парным молоком.


Чехов как-то обмолвился о том, что «всю жизнь по капле выдавливал из себя раба». Вместе с рабом он выдавил на свою сочинительскую палитру столько серой краски, что упорно не желавшие унывать современники единодушно условились называть писателя «певцом сумрачных настроений». В произведениях Чехова нет литературных героев, есть только литературные жертвы его холодного остроумия и какой-то остраненной, почти зоологической наблюдательности.

Человеческая жизнь по Чехову — совершенно бесполезное времяпрепровождение, вроде игры в дурака с одними шестерками и семерками на руках. Сам писатель в карты не играл, зато составил десять тысяч статистических карточек, по собственной инициативе занимаясь переписью населения каторжного острова Сахалин, от чего, впрочем, также было мало проку. Его последними словами были: «Ich sterbe» — «Я умираю». В тот момент рядом с Чеховым находились одни только немецкие врачи. Для всякого русского писателя, даже в таком отчаянном положении, самое главное — быть понятым. Можете принять это за шутку в стиле автора «Палаты № 6».

7. АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ОСТРОВСКИЙ (1823—1886)

У этого драматурга были очень веские причины сочинителем не становиться. Сын адвоката, он сам учился на юриста и восемь лет проработал чиновником различных московских судов, один из которых назывался Совестным, а другой — Коммерческим. Очевидно, что судили в них по-разному, но, наверняка, в обоих не обходилось без взяток. Как правильно молодой человек начинал! А потом в двадцать шесть лет написал комедию «Свои люди — сочтемся» и пошло-поехало: за неполные сорок лет Островский сочинил полсотни пьес, которые делятся на чудесные — вроде «Снегурочки», потрясающие — вроде «Грозы», искрометно остроумные — «На всякого мудреца довольно простоты», уморительно смешные — «Женитьбы Бальзаминова» и душераздирающие — «Бесприданницы». В фильме Эльдара Рязанова, снятого по мотивам этой драмы, Лариса Гузеева всецело доверяет Никите Михалкову, чего делать категорически нельзя.


Островский в течение 150 лет является главным кормильцем артистов Малого театра и сотен других, различной величины русских театров.


По количеству написанных пьес он явно превзошел Шекспира, но, в отличие от легендарного англичанина, понятен только у себя на родине. Надо полагать, что Александру Николаевичу и всероссийской славы было вполне достаточно. О том, что когда-нибудь его пьесу «Бешеные деньги» экранизирует какой-нибудь кассовый голливудский тарантино, он вряд ли мечтал.

8. ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ ГОНЧАРОВ (1812—1891)

Этот уроженец Симбирска лирически воспел и морально оправдал нашу национальную лень-матушку в знаменитом романе «Обломов». По странному совпадению в том же городе несколько позднее родился другой сочинитель, насочинявший такое, что содрогнулся весь цивилизованный мир. Его творческий псевдоним — Ленин — с ленью как-будто не имел ничего общего, кроме абсолютного созвучия…


Сегодня Ленин уже не актуален, а Обломов — очень даже и, похоже, эта тема — всерьез и надолго.


Укорененная в веках инертного рабства наша национальная лень представляется такой же цельной мировоззренческой системой, как отрешенный от всякой житейской суетности буддизм или принцип «недеяния» китайских даосов.

Перу Гончарова принадлежит еще пара романов: «Обрыв» и «Обыкновенная история». Читать их стоит лишь в том случае, если вам, подобно Илье Ильичу Обломову, совершенно нечем заняться, а также цикл очерков «Фрегат «Паллада», в котором великолепным слогом изложены яркие впечатления от курения замечательных манильских сигар в кают-компании превосходного военного парусника, оказавшегося, по счастью, за несколько тысяч миль от того места, где ему в это время следовало быть: а именно — на Черном море, чтобы защищать Севастополь от нападения англичан, французов и турок.

Всем своим творчеством Гончаров красноречиво доказывал, что России лучше обойтись как-нибудь без подвигов, рывков, толчков и родовых схваток. Пока что в это верят далеко не все россияне. Но, возможно, когда-нибудь поверят и даже захотят переименовать Ульяновск в Гончаровск.

9. АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ГРИБОЕДОВ (1795—1829)

Двойной тезка Пушкина. Как и он, погиб от руки иноземца, когда толпа, подстрекаемая мусульманскими фанатиками, ворвалась в здание Русской дипломатической миссии в Тегеране. Знаменательным образом Пушкин повстречал телегу с гробом Грибоедова во время своего путешествия в Арзрум, о чем и написал в одноименном очерке.


Филолог по образованию и дипломат по профессии, Грибоедов знал французский, английский, немецкий, итальянский, греческий и латынь; до известной степени освоил арабский, персидский и турецкий, но русским владел настолько восхитительно, что вот уже сто девяносто лет подряд его пьесу в стихах «Горе от ума» не перестают играть, смотреть и цитировать многие поколения русских людей.


Кажется, что ее текст состоит из одних афоризмов: «счастливые часов не наблюдают», «ни слова в простоте», «блажен, кто верует: тепло ему на свете», «подписано, так с плеч долой!», «что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом», «читай не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой», «смесь французского с нижегородским», «в мои года не должно сметь свое суждение иметь», «минуй нас, пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь», «пойду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок! Карету мне, карету!..»

В отличие от страдающего избыточными умственными способностями Чацкого, чувств самого Грибоедова никто не оскорблял: незадолго до своей трагической гибели он обвенчался с красавицей из почтенного грузинского рода князей Чавчавадзе. Юная вдова похоронила своего супруга в Тбилиси и до конца своих дней оставалась верна его памяти.

Если бы Грибоедов был сегодня жив, он, наверняка, написал бы пьесу о том, что творится в треугольнике, так печально ему знакомом: Турции, Иране и Закавказье. Ее название: «Горе от недостатка ума», увы, напрашивается само собой.

10. МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ ЛЕРМОНТОВ (1814—1841)

Писатель с очень двойственной эстетической и этической позицией: его перу принадлежат не только возвышенно-романтические кавказские стихи и поэмы в духе Байрона, но и прозаические пассажи вроде: «- Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат?.. Ужасные плуты!» или «Ведь эдакой народ! И хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «Офицер, дай на водку!» Всем памятно пафосное лермонтовское восклицание: «Москва, Москва!.. Люблю тебя, как сын, как русский, — сильно, пламенно и нежно!» И мало кто знает, что это цитата из фривольной поэмы «Сашка», прочитав которую, высоконравственный Николай I пришел в ярость.


Лермонтов, как, может быть, никто другой из больших русских писателей, имел особый дар нарываться на неприятности.


За дерзкое стихотворение «На смерть поэта» он был сослан на Кавказ в действующую армию. В стычках с горцами поручик Тенгинского пехотного полка Лермонтов проявлял незаурядную храбрость, желая получить боевую награду и право на возвращение в столицу, но царь не желал его ни награждать, ни прощать. Обнаружив на ночном столике в спальне супруги свежий оттиск «Героя нашего времени», Николай устроил ей такую жуткую сцену, как если бы императрица ему с этим отвратительным Лермонтовым физически изменила.

Сцену собственной смерти писатель с поразительной точностью изобразил в «Княжне Мери». Правда, в книге умный Печорин убивает глупого Грушницкого, а в реальности гениального Лермонтова застрелил самовлюбленный и недалекий Мартынов.

Михаил Юрьевич жил и творил с интенсивностью, явно не предполагавшей благополучного долголетия. Он, судя по всему, был сам в этом уверен, иначе бы не закончил свой роман главой «Фаталист». В ней армейский офицер, испытывая судьбу, счастливо играет в подобие «русской рулетки», а через какой-нибудь час гибнет от руки пьяного казака. Мартынов, кстати говоря, был казачьим ротмистром. Закончить разговор о Лермонтове было бы уместно цитатой из байроновского «Гяура»: «When shall such hero live again?» («Когда такой герой родится снова?»). Сам поэт использовал её в качестве эпиграфа к своей поэме «Последний сын вольности».

11. НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ НЕКРАСОВ (1821—1877)

Известно, что в старые времена русские помещики, за неимением наличных денег, играли в карты, ставя на кон собак, лошадей с экипажами, десятины пахотной земли, рощи, луга, мельницы и собственных крестьян. Можно сказать, что карточная игра являлась одним из скрипучих механизмов малоэффективной крепостнической экономики.

Великий русский поэт-демократ появился на свет в селе Грешневе, родовом имении отца. Так укоризненно сел без причины не называют: судя по всему предки Некрасова чем-то серьезно прогневили Бога.

Николай Алексеевич всю свою жизнь словно отмаливал их грехи. Он упорно, длинно, иногда красноречиво, а чаще велеречиво писал о том, в каком неоплатном долгу просвещенная часть общества перед теми, кто чаще чешется, чем крестится, и всей семьей в пятнадцать душ попеременно обувается в одни сапоги. Существования огромного количества богатых, оборотистых, трудолюбивых мужиков поэт упорно не замечал, а сам поступал подобно Робин Гуду: когда не хватало денег на издание журналов «Современник» и «Отечественные записки» в которых он, из номера в номер публиковал свои прогрессивные произведения, Некрасов шел в дворянский Английский клуб и играл в карты с закоренелыми консерваторами и ретроградами.


Можно сказать, что его удачливая карточная игра явилась мощным приводным ремнем в становлении и развитии демократической российской периодики.


Простодушные сегодняшние школьники еще, возможно, в курсе, что дед Мазай — это такой русский гондольер, который перевозит зайцев с одной сухой кочки на другую, а зайцы — это те, кто пользуются транспортом бесплатно. А завтрашние — о Некрасове вспомнят вряд ли. У народа карта памяти куда меньше любой игральной и делать на нее ставку — абсолютно проигрышное дело.

12. МИХАИЛ ЕВГРАФОВИЧ САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН (1826—1889)

Этот, ни в чем, кажется, не похожий на Пушкина писатель, начинал в точности как он: окончил Царскосельский лицей, во время учебы тоже писал и даже публиковал стихи, затем, подобно своему великому предшественнику поступил на государственную службу, с которой за «вредный образ мыслей» был также уволен и отправлен в ссылку, но не в экзотические теплые края с целью написания «Кавказского пленника», «бахчисарайского фонтана» и «Цыган», а в тривиальную Вятку исполнять обязанности старшего чиновника при губернаторе.

Салтыков-Щедрин попал в немилость тридцатью годами позднее Пушкина. Времена были менее простительные. Николай I отличался от своего старшего брата, Александра I, как волкодав от пуделя. До его кончины Михаил Евграфович предпочитал не высовываться, а в 1856 —1857 гг. опубликовал «Губернские очерки» — сочинение для власть предержащих, мягко говоря, не вполне лестное. Их появление наделало шуму, однако молодой царь-реформатор Александр II счел возможным назначить желчного сатирика вице-губернатором Рязани, а затем Твери.


Щедрин оказался человеком с устойчивой биполярностью: умелый, внешне лояльный режиму, крупный администратор непостижимым образом сочетался в нем с таким свирепым критиком и высмеивателем российского мироустройства, каких ни до него, ни после на нашей земле не водилось.


Читая его «Историю одного города», смеются разве что те, кто способен веселиться на похоронах.

Михаил Евграфович был большим писателем с почти нулевой тепловой отдачей. Даже рядом с холодильником есть шанс немного согреться, если прислониться к нему с тыльной стороны, там, где расположен мотор. Щедрин — всесторонне холоден. О том, что им двигало можно догадаться, но эта догадка никому не принесет счастья.

54. НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ НОСОВ (1908—1996)

Автор «Незнайки» сам очень многое знал. В детстве он едва не умер от тифа и когда выздоровел, его мать плакала от радости. «Так я узнал, — писал впоследствии Николай Николаевич, — что плакать можно не только от горя». С 14 лет ему пришлось работать продавцом газет, землекопом, косарем и чернорабочим на бетонном и кирпичном заводах, то есть, фигурально выражаясь, «познать тяжкий труд». Позднее, окончив Московский институт кинематографии и став художником-мультипликатором, Носов узнал сколько месяцев должен провести за рабочим столом сгорбленный взрослый дядя, чтобы вызвать пятиминутный восторг малышни в кинозале.

Подобно большинству детских писателей Николай Николаевич начал сочинять сказки, пытаясь развлечь собственного ребенка. Все его произведения, так или иначе, связаны с темой труда, учебы и знакомят с основными принципами общечеловеческой морали.


Поскольку даже в самые жестокосердные советские времена никто не призывал юных читателей к бдительности во время сидения на горшке или к напряженной классовой борьбе в первом классе начальной школы, лучшие образцы советской литературы и сегодня совершенно не устарели.


За повесть «Витя Малеев в школе и дома» ее автор получил Сталинскую премию. Ну и что с того? Эта книга кровавой тирании детвору не учит.

Носов, следуя известной формуле Вольтера, «поучает, развлекая».

Его герои познают окружающий мир в атмосфере добра и ясных взаимосвязей, азартно, но безболезненно — никто никого не лупит трескучей клоунской палкой и не обзывает простофилей. «Веселые человечки» — человечки прежде всего, и к ним надо привыкать относиться с уважением, пока ты сам еще пребываешь в игрушечном возрасте.

Сказка, в которой еще во времена «культа личности» засветился легендарный «Незнайка», называлась «Винтик, Шпунтик и пылесос». Канонический образ этого любопытствующего непоседы создал не сам Носов, хотя рисование забавных персонажей долгие годы было основной его профессией, а художник Алексей Лаптев. «Приключения Незнайки и его друзей» уже не светились, а блистали. «Приключения Незнайки в Солнечном городе» — сверкали, а «Приключения Незнайки на Луне» заставили американцев срочно форсировать свою лунную программу из опасения, что эти дерзкие, непредсказуемые русские их и тут опередят.

55. АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВИЧ ТВАРДОВСКИЙ (1910—1971)

В истории русской литературы нечасто встречаются писатели, которым посчастливилось издать по-настоящему любимый всеми мужской образ. Один из немногих — Александр Трифонович Твардовский.


Прочитав поэму «Василий Теркин», антисоветски настроенный, но по-человечески чистый русский партиот, Иван Алексеевич Бунин, специально связался с советским посольством во Франции и попросил передать ее автору слова искреннего восхищения и сердечной благодарности.


Нобелевский лауреат по достоинству оценил написанную напевным и метким народным языком книгу о солдате, который, то с шутками и прибаутками, то из последних сил воюет не «За Родину, за Сталина!», а просто за Родину.

Послевоенная слава Твардовского была настолько велика и общепризнанна, что сочли целесообразным назначить поэта в качестве декоративной фигуры на должность главного редактора главного литературного журнала страны. Александр Трифонович не оправдал доверия начальства, зато оправдал доверие читателей: во вред собственному здоровью и благополучию он впервые опубликовал на страницах «Нового мира» принципиально важные произведения Александра Солженицына, Юрия Трифонова, Федора Абрамова, Чингиза Айтматова, Василия Быкова и многих других выдающихся русскоязычных писателей. Обо всем, что претерпел и совершил Твардовский забывать нельзя, а то, что он написал нельзя и теперь читать без комка в горле. «Я знаю, никакой моей вины В том, что другие Не пришли с войны, в том, что они — Кто старше, кто моложе — Остались там, И не о том же речь, Что я их мог, Но не сумел сберечь, — Речь не о том, Но все же, все же, все же…» Эти строки написаны в 1966 году.

Осмелимся вспомнить, что два десятка лет, 1946 по 1965 год, 9 мая было в нашей стране обыкновенным рабочим днем.


Константин Победин — московский художник и писатель. Его графические произведения находятся во множестве частных и корпоративных коллекций на всех континентах, кроме Антарктиды. В своё время Победин был известен как стилист знаменитых «черных» обложек акунинских романов о сыщике Фандорине и арт-директор журналов «Золотой век», «Табурет» и «Московское наследие». В настоящее время, он много пишет по поводу чужих и собственных картинок, создавая своеобразный новый тип «Иллюстрированной книги для понятливых взрослых». В издательстве «Барбарис» опубликованы две из них: «Диалоги» и «Отравленное пирожное». До этого книги Константина Победина печатались в «Пушкинском фонде» и «Эксмо».

Русские писатели и поэты :: Биографии писателей и поэтов

    ГЛАВНАЯ >> Биографии писателей и поэтов
 
  Алфавитный каталог >> А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
 
  — А —  
 
 
  Абрамов Ф.А.  
  Андреев Л.Н.  
  Анненский И.Ф.  
  Астафьев В.П.  
  Ахматова А.А.  
 
 
 

— Б —

 
 
 
  Бабель И.Э.  
  Бажов П.П.  
  Бальмонт К.Д.  
  Баратынский Е.А.  
  Барков И.С.  
  Белинский В.Г.  
  Белов В.И.  
  Белый А.  
  Бестужев А.А.  
  Блок А.А.  
  Богомолов В.О.  
  Брюсов В.Я.  
  Булгаков М.А.  
  Бунин И.А.  
 

Быков В.В.

 
 
 
 

— В —

 
 
 
  Вересаев В.В.  
  Волошин М.А.  
 

Воробьев К.Д.

 
 
 
 

— Г —

 
 
 
  Герцен А.И.  
  Гоголь Н.В.  
  Гончаров И.А.  
  Горький М.  
  Грибоедов А.С.  
  Гумилев Н.С.  
 

Гусаров Д.Я.

 
 
 
 

— Д —

 
 
 
  Державин Г.Р.  
  Дмитриев И.И.  
  Добролюбов Н.А.  
  Достоевский Ф.М.  
  Дрожжин С.Д.  
 
 
 

— Е —

 
 
 
  Ершов П.П.  
  Есенин С.А.  
 
 
 

— Ж —

 
 
 
 

Жуковский В.А.

 
 
 
 

— З —

 
 
 
  Залыгин С.П.  
  Замятин Е.И.  
  Зощенко М.М.  
 
 
 

— К —

 
 
 
  Кантемир А.Д.  
  Карамзин Н.М.  
  Княжнин Я.Б.  
  Кольцов А.В.  
  Короленко В.Г.  
  Крылов И.А.  
  Кузнецов Ю.П.  
  Куняев С.Ю.  
  Куприн А.И.  
 
 
 

— Л —

 
 
 
  Лермонтов М.Ю.  
  Лесков Н.С.  
  Лихоносов В.И.  
  Ломоносов М.В.  
 
 
 

— М —

 
 
 
  Майков А.Н.  
  Майков В.И.  
  Мандельштам О.Э.  
  Маркова О.И.  
  Маяковский В.В.  
  Мельников П.И.  
  Мережковский Д.С.  
 

Можаев Б.А.

 
 
 
 

— Н —

 
 
 
  Некрасов Н.А.  
  Никитин И.С.  
 

Новиков Н.И.

 
 

Носов Е.И.

 
 
 
 

— О —

 
 
 
  Островский А.Н.  
 
 
 

— П —

 
 
 
  Пастернак Б.Л.  
  Писарев Д.И.  
  Платонов А.П.  
  Пнин И.П.  
  Пришвин М.М.  
  Прокопович Ф.  
  Пушкин А.С.  
 
 
 

— Р —

 
 
 
  Радищев А.Н.  
 

Распутин В.Г.

 
 

Рубцов Н.М.

 
 

Рылеев К.Ф.

 
 
 
 

— С —

 
 
 
  Салтыков-Щедрин М.Е.  
  Серафимович А.С.  
 

Соколов В.Н.

 
 

Солженицын А.И.

 
 

Соллогуб В.А.

 
 

Солоухин В.А.

 
 

Сумароков А.П.

 
 
 
 

— Т —

 
 
 
  Твардовский А.Т.  
  Толстой А.К.  
  Толстой А.Н.  
  Толстой Л.Н.  
  Тредиаковский В.К.  
  Тряпкин Н.И.  
  Тургенев И.С.  
  Тютчев Ф.И.  
 

Тютчев Ф.Ф.

 
 
 
 

— Ф —

 
 
 
  Фет А.А.  
  Фонвизин Д.И.  
 
 
 

— Х —

 
 
 
 

Херасков М.М.

 
 
 
 

— Ц —

 
 
 
  Цветаева М.И.  
 
 
 

— Ч —

 
 
 
  Чернышевский Н.Г.  
  Чехов А.П.  
 

Чулков М.Д.

 
 
 
 

— Ш —

 
 
 
  Шолохов М.А.  
  Шукшин В.М.  
 
 
  — Щ —  
 
 
  Щербина Н.Ф.  
 
 
     
 
 

Русские писатели-классики и Запад | Алтайская краевая универсальная научная библиотека им. В.Я. Шишкова

Иван Тургенев (1818–1883). «Отцы и дети»

Основательно с русской литературой заграница стала знакомиться через творчество Ивана Тургенева, последние двадцать лет своей жизни прожившего во Франции. Сблизившись с известными западными писателями, деятелями культуры и искусства, с интеллигенцией и политиками того времени, Тургенев очень быстро становится самым известным и самым читаемым русским автором в Европе. Именно с произведений Тургенева, прежде всего с его романа «Отцы и дети», началось постижение западными читателями всей глубины и богатства русского языка. Прозу Ивана Тургенева они ценили и ценят за гуманизм, лаконизм, изящество, простоту и сдержанность стиля, точность образа, умение просто и ясно передать самую суть явления. Особую заслугу Тургенева Запад видел в том, что он с величайшей точностью воссоздал в своем творчестве русский характер, свойственную русским веру в Бога, их нелюбовь ко всякой аффектации, долготерпение перед лицом несправедливости, умение стойко переносить жизненные тяготы (бедность, болезнь и т. д.) и достойно встречать смерть.

Лев Толстой (1828–1910). «Анна Каренина»

По признанию зарубежных издателей, книги Льва Толстого переиздаются постольку, поскольку освещены его безусловным и непревзойденным авторитетом классика русской литературы. Мало кто из иностранных читателей обращает внимание на радикализм философии и политических взглядов писателя. Гораздо больше их интересуют семейные хроники и такие традиционные темы как взаимоотношение полов, по отношению к которым историческая эпичность и социальные зарисовки нравов скорее являются экзотическим дополнением. Лев Толстой как бренд на Западе – это фундаментальные семейные ценности и добротный литературный язык. По мнению современных писателей Великобритании и Америки, величайший писатель всех времен  и народов – Лев Толстой, самое выдающееся произведение XIX века – его роман «Анна Каренина». Благодаря Опре Уинфри, самой, пожалуй, популярной телеведущей в Америке, эта книга недавно вышла практически на первое место в списке бестселлеров. Темнокожая звезда американского ТВ сказала зрителям, что «Анна Каренина» – это одна из величайших историй любви нашего времени. Свою долю в популяризацию творчества Толстого на Западе вносят многочисленные экранизации его книг.

Федор Достоевский (1821–1881). «Преступление и наказание»

Федора Достоевского ценят на Западе в первую очередь как религиозного мыслителя, как наставника жизни, как гения, принесшего какие-то драгоценные откровения в области человеческого духа. Конечно, некоторую долю увлечения Достоевским на Западе надо отнести за счет интереса иностранцев к изображениям в творчестве Федора Достоевского, например, в его романе «Преступление и наказание», так называемой «загадочной русской» души. Но эта сторона популярности Достоевского совершенно перевешивается серьезным вниманием к существенному общечеловеческому смыслу его миросозерцания. Немцы долгое время ошибочно считали Федора Михайловича предтечей Ницше, чем тоже подогревали интерес к нему. В послевоенные годы популярность экзистенциализма – это новый виток прочтения и Достоевского за рубежом («проклятые вопросы»). Особым спросом он пользовался и в годы «холодной войны» – по нему изучали «образ врага». Отдельно стоит рассказать о популярности Достоевского в Японии, он как никакой другой автор подпитывает сосредоточенность японцев на своем внутреннем мире.

Антон Чехов (1860–1904). «Вишневый сад»

Интерес к творчеству Антона Чехова на Западе проявился еще до начала Первой мировой войны, но всемирная слава писателя началась в двадцатые годы прошлого века. Особенно сильным оказалось влияние чеховских пьес, в том числе и его пьесы «Вишневый сад», на мировую драматургию. На Западе Чехов – не русский классик, а просто классик, как Уильям Шекспир. Для западного читателя Чехов – свой, единственный русский автор, вошедший в состав западной души. Это объясняется тем, что с западной точки зрения наши лучшие писатели создали портрет экзотического русского человека,  а Антон Чехов – человека вообще. Его герой узнаваем в любом переводе. Чехов по своей природе – вне границ национальной культуры. Действительно, Чехову, стилю которого свойственна искренность и необычайно ёмкая общечеловеческая простота, удалось многое предугадать и даже предопределить в литературе не только ХХ, но и XXI века. Великий русский писатель выступил в авангарде творческих исканий, которые во многом обусловили пути утверждения принципиально новых эстетических идеалов в литературном искусстве, которые не устарели и, вероятно, не устареют никогда.

Иван Бунин (1870–1953). «Окаянные дни»

Для зарубежных читателей творчество Ивана Бунина является во многом логическим продолжением чеховского творчества, для них Бунин, хоть и не так однозначно, – прямой наследник Чехова: его интонаций, тем, мироощущения и мировосприятия. Недаром в 1933 году Иван Бунин стал лауреатом Нобелевской премии по литературе с формулировкой за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы». Впрочем, его дневниковая книга «Окаянные дни» воспринимается читателями на Западе как своеобразный памятник русскому разгулу, для них это опять-таки русская экзотика – трагическая, не совсем понятная, оттого еще более притягательная.

Владимир Набоков (1899–1977). «Лолита»

Мировая слава Владимира Набокова началась после выхода его скандального романа «Лолита», принесшего автору огромный доход, который позволил ему оставить преподавательскую работу в США, переселиться в Швейцарию и сосредоточиться на творчестве. Кроме того, роман привлёк внимание к таланту Набокова, мгновенно превратив его в одного из самых значительных писателей Европы и Америки. По мнению современных писателей Великобритании и Америки, самым выдающимся произведением XX века стала «Лолита» Владимира Набокова. На Западе и не только Владимира Набокова ценят за сложную литературную технику, глубокий анализ эмоционального состояния персонажей в сочетании с непредсказуемым сюжетом. Своеобразному литературному стилю Набокова была присуща игра в шараду из реминисценций и головоломки из зашифрованных цитат. Несмотря на свою славу, Нобелевской премии он так и не был удостоен. Как остроумно заметил один американский критик, Набоков не получил «нобелевки» не потому, что не заслуживает ее, а потому, что Нобелевская премия не заслуживает Набокова.

Михаил Булгаков (1891–1940). «Мастер и Маргарита»

В 1967 году в Париже, в одном из крупнейших эмигрантских издательств «YMCA-Press», вышел первый полный книжный вариант «Мастера и Маргариты», текст которого соответствовал машинописной рукописи. Интерес к русскому писателю Михаилу Булгакову проснулся у иностранного читателя во многом благодаря этому роману Именно эта книга становится уже в позднесоветские годы главным русским бестселлером XX века на Западе. Она повлияла на множество людей в мире, вплоть до рок-музыканта Мика Джаггера и художника Ханса Гигера. Западным читателям оказалась близка мистическая составляющая романа, пронизанного бесчисленными отголосками «Фауста» Гете. Булгаковский мессир отнюдь не родной брат Мефистофеля – Воланд «даёт пример куда большего благомыслия и благородства». Однако писатель не только создавал сознательные отсылки к гётевской драме, но и полемизировал с ней. На Западе появилась мода совершать «паломничество» по местам, где проходили события, описываемые Булгаковым в романе. Например, в Москве был замечен Дэниел Рэдклифф, британский актёр театра и кино, исполнитель роли Гарри Поттера в многолетней серии одноимённых фильмов, снятых по произведениям писательницы Джоан Роулинг.  Рэдклифф признавался, что мечтает сыграть роль в постановке «Мастера и Маргариты».

Борис Пастернак (1890–1960). «Доктор Живаго»

Роман «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, вышедший в Италии в 1957 году, имел значительный успех на Западе. Его читали в Голландии, Великобритании, США… Для Пастернака «Доктор Живаго» – символический роман, проникнутый христианскими мотивами и повествующий о первопричинах революции. И герои его – это символы: Живаго – русское христианство, а главный женский персонаж Лара – сама Россия. Но первые читатели в СССР не смогли или не захотели этого понять. Как ни странно, смысл произведения уловили на Западе. В письмах читателей о «Докторе Живаго» зачастую говорилось, что этот роман позволяет западному человеку лучше понять Россию. Но эти слова поддержки до Пастернака почти не доходили из-за развёрнутой травли со стороны советских властей и даже литературного сообщества. Официальная и полномасштабная кампания против Бориса Пастернака развернулась уже после получения им Нобелевской премии в 1958 году «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа». Руководство КПСС настаивало на том, что награда была дана Пастернаку за роман «Доктор Живаго», который порочит советский строй и якобы не имеет никакой художественной ценности. Пристальному интересу к книге в немалой степени способствовал оглушительный успех одноименного фильма, вышедшего на экраны Запада в 1965 году.

Александр Солженицын (1918–2008). «Архипелаг ГУЛАГ»

Первый том «Архипелага ГУЛАГ» был опубликован в Париже, в эмигрантском издательстве «ИМКА-Пресс», в декабре 1973 года. В советских средствах массовой информации началась массированная кампания очернения Александра Солженицына как предателя родины с ярлыком «литературного власовца». Вопреки распространённому мнению, присуждение Солженицыну Нобелевской премии по литературе в 1970 году никак не связано с «Архипелагом ГУЛАГ», который к тому моменту не только не был опубликован, но и оставался тайной даже для многих близких писателю людей. Формулировка, с которой присуждена премия, звучит так: «За нравственную силу, с которой он следовал непреложным традициям русской литературы». На Западе книгу Солженицына высоко оценили: «Архипелаг ГУЛАГ» занимает 15-е место в списке «100 книг века по версии Le Monde». Причём среди книг, опубликованных во второй половине века, он занимает 3-е место. По факту, пропагандистская машина СССР, развязавшая травлю Солженицына, обеспечила его книге на Западе высокие рейтинги и большие тиражи продаж. Западный читатель знает Александра Солженицына как «борца с режимом», а потому и читает до сих пор его произведения.

Иосиф Бродский (1940–1996). Поэтическое творчество

На Западе об Иосифе Бродском узнали во время активной общественной кампании в СССР, развернутой в защиту поэта, когда его в феврале 1964 года арестовали, а в марте приговорили к максимально возможному сроку за тунеядство – пяти годам принудительных работ на Севере. Подробности суда были опубликованы в зарубежной прессе, за границей начали печатать его стихи. Под давлением общественности после 18 месяцев ссылки срок наказания был сокращен до реально отбытого, и в сентябре 1965 года Иосифа Бродского официально освободили. Поэт противился навязываемому ему – особенно западными средствами массовой информации – образу борца с советской властью. Бродский не любил рассказывать в интервью о лишениях, перенесённых им в советских психушках и тюрьмах, настойчиво уходя от имиджа «жертвы режима» к имиджу «self-made man». В зрелые годы он говорил: «Я – еврей, русский поэт и американский гражданин». В 1987 году Иосифу Бродскому была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой «за всеобъемлющую литературную деятельность, отличающуюся ясностью мысли и поэтической интенсивностью». В 1991 году ему было присуждено почетное звание «Поэт-лауреат Библиотеки Конгресса США». В этом почётном, но традиционно номинальном качестве Бродский вел активную деятельность по пропаганде поэзии.  На Западе творчество поэта востребовано в основном интеллектуалами – университетской молодежью и профессурой, деятелями культуры и науки, ищущими и прогрессивными людьми – за разносторонность и глубину поэтического поиска.

Какие русские писатели увлекались мистицизмом — Российская газета

10 марта 1940 года не стало русского и советского писателя Михаила Булгакова.

 

 

 

Человек со сложной судьбой, имевший непростые отношения с властью, он писал довольно едкую сатиру на общественный строй, а его пьеса о «белых” с большим успехом шла на сцене МХТ. Но благодаря самому знаменитому роману — «Мастер и Маргарита” — Михаила Афанасьевича причисляют к писателям-мистикам. Сегодня мы решили вспомнить русских писателей, которые увлекались мистицизмом, что и нашло отражение в их произведениях.

Николай Гоголь (1821-1852)

Николай Васильевич немало сделал для развития русского языка, кроме того ему удалось оказать влияние на писателей-современников и потомков. Творчество Гоголя пронизано мистикой, религиозностью, фантастикой и мифологией и народным фольклором.

Мистическое у Николая Васильевича появилось в первых же книгах. «Вечера на хуторе близ Диканьки» просто наполнены потусторонними силами. Но все же более всего нечисти и мрака — на страницах повести «Вий», в которой Хома Брут пытается противостоять ведьме, вурдалакам и оборотням. Однако борьба бурсака, три ночи отпевающего паночку, идет прахом, когда он глядит в глаза Вию — чудовищу из преисподней с тяжелыми веками, скрывающими смертельный взгляд.

Гоголь в своей повести использует мотивы славянской мифологии, поверья и фольклор о страшном демоне. Писателю удалось создать из сказочного сюжета произведение, считающееся эталоном мистической литературы. Этот опыт спустя сто лет будет использовать Булгаков.

Федор Достоевский (1821-1881)

 

 

 

Федор Михайлович наряду с Гоголем считается одним из крупнейших писателей-мистиков XIX века. Однако основа его мистицизма совершенно иной природы и носит другой характер — в творчестве Достоевского есть противостояние добра и зла, Христа и антихриста, божественного и демонического начал, поиск и раскрытие мистической природы русского народа и православия. Ряд исследователей связывает наличие «потустороннего” в творчестве писателя с эпилепсией, считавшейся у древних «священной болезнью”. Вероятно, именно припадки могли служить «окном” в иную реальность, где Достоевский и черпал свои откровения.

Некоторые герои Достоевского также «одержимы” — они страдают от схожих болезней; таковыми можно назвать и князя Мышкина, и Алешу Карамазова. Но и персонажи другие произведений терзаются внутренними противоречиями и поиском в себе божественного начала. Разговор Ивана Карамазова с чертом, кошмары Свидригайлова о вечной жизни в комнате с пауками. Вершиной же религиозно-философского антропологического откровения Достоевский достигает в «Легенде о Великом Инквизиторе”, рассказанной Иваном Карамазовым. Эта история, по мнению Бердяева, является своеобразной квинтэссенцией путей, пройденных человеком в «Преступлении и наказании”, «Идиоте”, «Бесах” и «Подростке”. Достоевский соединяет тайну человека с тайной Христа.

Леонид Андреев (1871-1919)

 

 

 

Андреев творил на рубеже XIX-XX веков, в период Серебряного века. Его произведения близки по духу символистам, а его самого часто называют родоначальником русского экспрессионизма, однако сам писатель не принадлежал к какому-либо кружку писателей и поэтов.

Формирование Андреева как писателя несомненно проходило под влиянием модных модернистских веяний (и социальных тенденций — революционных настроений и жажды перемен), однако у него сложился свой собственный стиль. Творчество Андреева сочетает в себе черты скептицизма, религиозности и мистики (писатель серьезно увлекался спиритуализмом), все это находит отражение в его романах, повестях и рассказах — «Жизнь Василия Фивейского”, «Иуда Искариот”, «Воскресение всех мертвых”, «Дневник Сатаны”.

Так в «Жизни Василия Фивейского” сельский поп пытается воскресить мертвеца — в безумие героя Андреев вкладывает стремление стать сверхчеловеком, получить энергию Христа. Акт воскрешения необходим для перехода из смерти в творчество, в бесконечное бессмертие. Другая сторона мистики Андреева заметна в «Рассказе о семерых повешенных” — начиная от символического числа казненных и заканчивая страшным финалом, где жизнь продолжается несмотря на смерть.

Кстати, по стопам отца пошли и дети — трое из его сыновей и дочь стали литераторами. Причем Даниил Леонидович Андреев стал писателем-мистиком уже в годы СССР, самым значительным произведением его стал роман «Роза мира”, который он сам называл религиозно-философским учением. Андрееву удалось в одной книге объединить искусство и религию, объяснить существование нескольких земных измерений, метаистории России и значения ее для творчества, а также дать прогнозы на историческую перспективу.

Михаил Булгаков (1891-1940)

 

 

 

В творчестве Михаила Афансьевича оккультного не меньше, чем фантастического и мифологического. Исследователь В.И. Лосев назвал Булгакова самым загадочным писателем XX века, который был способен «проникать в сущность происходящих событий и предвидеть будущее. Его персонажи вынуждены существовать на стыке двух миров, иногда пересекая разделяющую их грань. Подобно Гоголю Михаил Афансьевич соединил в своих книгах невидимую жизнь с жизнью действительной.

Религиозно-философский подтекст у Булгакова прослеживается уже в 1920-х годах, когда герои его повестей открывают условный ящик Пандоры, выпуская в реальность неведомые силы. Персонажи «Дьяволиады”, «Роковых яиц”, «Собачьего сердца” примеряют роли богов, открывая в мир двери для потустороннего — изобретают волшебный луч, влияющий на эволюцию, или создают человека из собаки.

Но более всего религиозной философией и мистикой пронизан центральный роман Булгакова — «Мастер и Маргарита”. Стоит ли пересказывать сюжет о пришествии в Москву Сатаны со своей удивительной свитой и о том, что произошло дальше? Миры как будто смещаются, реальности меняются местами и по улицам разгуливает кот с примусом, по небу летают ведьмы, в столице хозяйничают демоны… Кроме того, в книге есть и библейский и исторический подтексты (роман Мастера о Иешуа и Понтии Пилате) и серьезная сатира на советское общество, обличающая его пороки (за что и караются представители этого общества, хоть и не Богом).

Борис Пастернак (1890-1960)

 

 

 

Пастернака обычно не причисляют к какому-либо течению Серебряного века, хотя он дружил с символистами и одно время общался с футуристами. Все же Пастернак, как и Андреев, стоит особняком. Первые поэтические опыты Бориса Леонидовича относятся к 1913 году, когда вышла первая книга его стихов. Только после публикации сборника «Близнец в тучах” Пастернак назвал себя «профессиональным литератором”.

Апофеозом творчества Пастернака стал роман «Доктор Живаго” — грандиозный по своему замыслу. Книга охватывает период русско-советской истории на протяжении почти 50-ти лет, рассказанной через жизнь Юрия Живаго, врача и поэта. Дмитрий Быков в биографии писателя отмечает, что в многослойном повествовании романа, который довольно реалистичен, можно отыскать и символическое начало — в основе произведения лежит собственная жизнь Пастернака, но только та, которую он хотел бы прожить.

Несмотря на весь реализм, «Доктор Живаго» пронизан религиозной мистикой и христианской философией — и ярче всего это раскрывается в тетрадке стихов Юрия Живаго. Мистицизм Пастернака не похож на гоголевский или булгаковский, поскольку в романе нет нечистой силы как таковой (есть лишь аналогии или метафоры), скорее он перекликается с тем, что можно увидеть у Андреева — человек и его судьба, сверхчеловек или песчинка в потоке истории. А вот стихи — совсем иное, в их лирике много христианской и библейской мифологии, жизни Марии Магдалины и Христа находят отражение в реальности, наполненной символами и знаками.

Владимир Орлов (р. 1936 г.)

Орлов пришел в литературу из журналистики. Считается, что в большинстве случаев подобные переходы более удачны, чем обратные. Владимир Викторович всем своим творчеством подтверждает эту гипотезу.

Если говорить о мистике в его произведениях, то наиболее ярко она выражена в романе, положившем начало цикла «Останкинские истории”, «Альтист Данилов». Книга вышла в начале 80-х годов прошлого века и рассказывает о демоне на договоре. Владимир Данилов успевает в перерывах между работой в оркестре посещать потусторонние миры, путешествовать во времени и космосе, общаться с различной нечистью. Мистика сплетается с фантастическим и музыкальным, причем музыке в романе уделяется очень много внимания — и порой создается ощущение, что она звучит на страницах книги.

Виктор Пелевин (р. 1962 г.)

 

 

 

Жизнь и творчество Виктора Пелевина окутаны мистикой, или мистификацией, если угодно. Он ведет жизнь затворника и редко появляется на публике, и еще реже дает интервью. Но в любом случае, даже эти редкие и скупые слова, записанные журналистами, не уступают по силе и глубине романам писателя.

Восточным мистицизмом и дзен-буддизмом Виктор Олегович увлекся будучи сотрудником журнала «Наука и религия». Эзотерической литературой Пелевин проникся, занимаясь переводами текстов Карлоса Кастанеды. Поиск Тайны, потусторонних символов в реальном мире, теоретическая и практическая магия являлись на рубеже 80-90-х годов прошлого века частью повседневности.

Увлечения писателя нашли отражение в его работах — яркие тому примеры «Омон Ра», «Колдун Игнат и люди», «Чапаев и Пустота», «Священная книга оборотня», «Нижняя тундра» и другие. Реальность в книгах Пелевина ускользает от читателя, миры меняются местами, и не понятно, в каком измерении сейчас находится персонаж, рассказчик, читатель. При этом часто Пелевину приписывали создание собственной религии, однако еще в 1997 году он пресек пересуды на эту тему.

7 городов, где жили и творили русские писатели

Путешествия по России могут быть литературными: просто отправляйтесь туда, где жил ваш любимый писатель. Про Достоевского и Петербург, Булгакова и Москву, Льва Толстого и Ясную Поляну вы наверняка знаете. Мы предлагаем вам семь новых идей для путешествий. 

30 июля 2021

Вид на СГУ им. Н.Г. Чернышевского

Н.Г. Чернышевский, Саратов

В Саратове именем Николая Чернышевского названа улица и площадь, а еще – Саратовский государственный университет. Писатель родился в Саратове, здесь же он, сын протоиерея, учился в семинарии. Однако в итоге не захотел идти по стопам отца и уехал в Петербург. Отучившись на философском факультете, Чернышевский вернулся в Саратов – преподавать в мужской гимназии. В доме по адресу: Некрасова, 17, где раньше располагалась гимназия, висит табличка в память о Чернышевском. 

Вскоре писатель снова уехал в Петербург, где и стал известен. В Саратове Чернышевский оказался уже незадолго до смерти – после ссылки он сначала оказался в Астрахани, а потом наконец в родном городе. Похоронен Чернышевский на Воскресенском кладбище в Саратове.

Чем заняться в Саратове: прогуляться по пешеходному проспекту Кирова, бывшей Немецкой улице, посмотреть на город с высоты птичьего полета в парке Победы, съесть пирожное в кафе «У Прачкина». Чтобы ничего не пропустить, выберите экскурсию на RUSSPASS.

Дом-музей Чехова в Ялте

А.П. Чехов, Ялта

В Ялте Антон Павлович Чехов провел последние годы жизни. В городе сохранился его дом – именно здесь Чехов написал «Три сестры», «Вишневый сад» и другие известные произведения. Чехов бывал в Ялте много раз: сначала проездом, потом приезжал все чаще на лечение, останавливаясь в гостинице и у друзей. В итоге писатель решил построить здесь дом и возвести сад – им он занимался сам, вкладывая всю любовь и заботу. Страдающий туберкулезом Чехов жил в Ялте почти все время. В 1904 году писателя не стало, и уже в 1917-м в ялтинском доме открыли музей, хотя посетители появились здесь задолго до этого. 

Ялта, замок «Ласточкино гнездо». Dmitry Bogatyrev

Чем заняться в Ялте: прогуляться по набережной, подышать морским воздухом, а на следующий день – отправиться в путешествие по Южному берегу Крыма. 

Нижний Новгород, фото @vlad_zaulin

Максим Горький, Нижний Новгород

Имя Максима Горького прочно вплетено в историю города. Известно, что до 1990-го Нижний назывался Горький.

Алексей Максимович Пешков, он же Максим Горький, родился в Нижнем, и чтобы узнать больше о писателе, нужно посетить сразу несколько мест: домик деда Горького – если вы читали «Детство», обстановка наверняка покажется вам знакомой, а также литературный музей Горького и музей-квартиру. И, конечно, театр драмы – здесь были поставлены все пьесы Горького. 

Нижний Новгород. Artem Bryzgalov

Чем заняться в Нижнем Новгороде: прогуляться по стене нижегородского Кремля, увидеть слияние Волги и Оки и отметить 800-летие города. 

М.А. Шолохов, станица Вёшенская под Ростовом-на-Дону

Шолохов, Дон, казаки… Приехав в Ростов-на-Дону, обязательно загляните в музей «Шолохов-центр» на Большой Садовой. А главный музей писателя находится в станице Вёшенской, где Шолохов и родился. 

Многие думают, что автор «Тихого Дона» имел отношение к казачеству, но это не так. Его отец был скупщиком скота, мать, крепостную, насильно выдали замуж за атамана, от которого она и ушла к отцу Михаила Шолохова. Только после смерти первого мужа пара смогла обвенчаться, а ребенок – получить фамилию отца. 

Когда отца не стало, Михаил Шолохов решил обосноваться в Вёшенской. Именно там он писал «Тихий Дон» .

Чем заняться в Ростове-на-Дону: отправиться на прогулку по Дону на теплоходе и купить раков на Центральном рынке. 

М.Ю. Лермонтов и Пятигорск

Лермонтов приезжал в Пятигорск много раз. Именно здесь он начал придумывать сюжет «Героя нашего времени». И именно в Пятигорске, на склоне горы Машук, трагически погиб на дуэли – поэту было всего 26 лет.

Каждый год 27 июля в Пятигорске отмечают день памяти поэта. В доме, где Лермонтов провел последние два месяца жизни, открыт музей. 

Чем заняться в Пятигорске: увидеть грот Лермонтова, прокатиться на канатной дороге, попробовать воду из целебных источников.

А.Н. Толстой, Самара

Алексей Толстой был уроженцем Самарской губернии и учился в Самаре. Сейчас одна из улиц города носит имя писателя. На улице Фрунзе в доме № 155, где жила семья Толстого, открыт музей. До сих пор у некоторых исследователей есть сомнения, кто настоящий отец писателя, – граф Николай Толстой или отчим Алексей Бостром, кому и принадлежал дом в Самаре. 

Алексей Толстой – автор не только романов, но и множества сказок и произведений для детей. Одно из них всем точно хорошо известно – «Золотой ключик, или Приключения Буратино». В самарском музее проходит выставка-квест ​​«Приключение с Буратино». 

Чем еще заняться в Самаре: попасть в бункер Сталина и побывать в самарском Музее модерна – больше о нем можно узнать на RUSSPASS. 

Андрей Белый, Красная Поляна

Писатель-мистик Андрей Белый часто бывал на Кавказе. Отдых в Красной Поляне нравился ему больше всего. Здесь, в окружении гор, Белый много писал и рисовал. Как вспоминала жена писателя, в горах Белый оживал по-настоящему. 

«Начать с природы: она не сразу обрушивается; но чем больше живешь здесь, тем она более входит в душу мягкою мощью и какою-то не грозной, а доброй величественностью; до сих пор удивляемся мощи лесов; они тянутся от Адлера, 50 километров в горы… В полном смысле всею грудью задышали лишь здесь», – писал Белый о Красной Поляне Петру Зайцеву.

Чем заняться в Красной Поляне: летом – отправиться в горный поход по экотропам, пройтись по подвесному мосту, зимой – кататься на лыжах.

 

Еще больше интересного в нашем канале Яндекс.Дзен. Подпишитесь!

Читайте также

  • #Открываем Россию

Десять лучших книг российских авторов

В этом списке отражены рейтинги всех 174 списков, опубликованных по состоянию на 15 июля 2021 года. Он идентичен списку в опубликованной книге. Интересный факт: русские произведения занимают четыре места в десятке лучших за все время.

1. «Анна Каренина» Льва Толстого (1877). Прелюбодейный роман Анны с графом Вронским, который следует по неизбежному и разрушительному пути от головокружительно эротичной первой встречи на балу до изгнания Анны из общества и ее знаменитого ужасного конца, — это шедевр трагической любви.Тем не менее, что делает роман настолько приятным, так это то, как Толстой уравновешивает историю страсти Анны со второй полуавтобиографической историей о духовности и семейности Левина. Левин посвящает свою жизнь простым человеческим ценностям: браку с Кити, своей вере в Бога и своему хозяйству. Толстой очаровывает нас грехом Анны, а затем переходит к воспитанию добродетели Левина.

2. Лев Толстой «Война и мир» (1869). Марк Твен якобы сказал об этом шедевре: «Толстой небрежно пренебрегает включением гребных гонок.Все остальное включено в этот эпический роман, который вращается вокруг вторжения Наполеона в Россию в 1812 году. Толстой так же искусен в рисовании панорамных батальных сцен, как и в описании индивидуальных чувств сотен персонажей из всех слоев общества, но это его изображение. Князь Андрей, Наташа и Пьер, которые борются с любовью и ищут правильный образ жизни, — вот что делает эту книгу любимой.

3. Лолита Владимира Набокова (1955). «Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресл.Мой грех, моя душа ». Так начинается печально известный роман русского мастера о Гумберте Гумберте, мужчине средних лет, который безумно, безумно влюбляется в двенадцатилетнюю «нимфетку» Долорес Хейз. Итак, он женится на матери девушки. Когда она умирает, он становится отцом Лолиты. Когда Гумберт описывает их автомобильную поездку — извращенную издевку над американским дорожным романом, — Набоков изображает любовь, силу и одержимость смелым, шокирующе забавным языком.

4. Рассказы Антона Чехова (1860–1904). Сын освобожденного русского крепостного Антон Чехов стал врачом, который вместе с пациентами, которых он часто лечил бесплатно, придумал современный рассказ.Форма была чрезмерно украшена трюковыми концовками и завихрениями атмосферы. Чехов позволил ей отразить насущные потребности повседневной жизни в условиях кризиса через прозу, в которой глубоко сострадательное воображение сочетается с точным описанием. «Он остается великим учителем-целителем-мудрецом», — заметил Аллан Гурганус в отношении рассказов Чехова, которые «продолжают преследовать, вдохновлять и сбивать с толку».

5. Преступление и наказание Федора Достоевского (1866). В разгар петербургского лета бывший студент университета Раскольников совершает самое известное литературное преступление, избивая ростовщика и ее сестру топором.Далее следует психологический шахматный матч между Раскольниковым и хитрым детективом, который приближается к форме искупления нашего антигероя. Неустанно философский и психологический фильм «Преступление и наказание» посвящен свободе и силе, страданиям и безумию, болезням и судьбе, а также давлению современного городского мира на душу, при этом спрашивая, имеют ли «великие люди» право создавать свои собственные моральные кодексы.

6. Братья Карамазовы Федора Достоевского (1880). В этом, возможно, непревзойденном русском романе Достоевский драматизирует духовные загадки России XIX века через историю трех братьев и убийства их отца.Гедонист Дмитрий, замученный интеллектуал Иван и святой Алеша воплощают разные философские позиции, оставаясь при этом полноценными людьми. Такие вопросы, как свобода воли, секуляризм и уникальная судьба России, обсуждаются не посредством авторской полемики, а посредством признаний, обличений и кошмаров самих персонажей. Безжалостное изображение человеческих пороков и слабостей, роман в конечном итоге дает видение искупления. Страсть, сомнения и творческая сила Достоевского побуждают даже светский Запад, которого он презирает.

7. «Бледный огонь» Владимира Набокова (1962). «Последнее слово за комментатором», — утверждает Чарльз Кинбот в этом романе, маскирующемся под литературную критику. Текст книги включает стихотворение убитого американского поэта Джона Шейда, состоящее из 999 строк, и построчный комментарий Кинбота, ученого из страны Зембла. Набоков даже дает указатель к этой игривой, провокационной истории поэзии, интерпретации, идентичности и безумия, которая до отказа переполнена аллюзиями, уловками и неподражаемой авторской игрой слов.

8. Рассказы Исаака Бабеля (1894–1940). «Дайте мне закончить свою работу», — таков был последний призыв Бабеля перед казнью за государственную измену по приказу Иосифа Сталина. Несмотря на то, что его работа не завершена, его работа продолжается. Помимо пьес и сценариев, в том числе в сотрудничестве с Сергеем Эйзенштейном, Бабель оставил свой след в «Одесских рассказах», в которых рассказывается о гангстерах из его родного города, и, что еще важнее, в сборнике «Красная конница». Хаос, кровопролитие и едкий фатализм доминируют в этих взаимосвязанных историях, действие которых происходит на фоне польской кампании Красной Армии во время Гражданской войны в России.Бабель, сам ветеран боевых действий, воплотил крайности войны в военном корреспонденте-пропагандисте Кирилле Лютове (несомненно, на автобиографическом основании) и в жестоких казачьих солдатах, которых он одновременно боится и восхищается. Несколько шедевров здесь (в том числе «Письмо», «Мой первый гусь» и «Берестечко») предвосхищают более поздние достижения Хемингуэя и подтверждают место Бабеля среди великих писателей-модернистов.

9. Мертвые души Николая Гоголя (1842). Самопровозглашенная нарративная «поэма» Гоголя следует комическим амбициям Чичикова, который путешествует по стране, покупая «мертвые души» крепостных, еще не исключенных из налоговых ведомостей.Жгучая сатира на русскую бюрократию, социальное положение и крепостное право, «Мертвые души» также парят как гоголевский портрет «всей России», несущийся «как бойкая, непобедимая тройка», перед которой «другие народы и государства отступают, чтобы уступить дорогу».

10. Мастер и Маргарита Михаила Булгакова (1966). Булгаков превратил свой опыт сталинской цензуры в сюрреалистическую басню с участием трех персонажей: неназванного автора (Мастер), чьи обвинительные вымыслы не опубликованы, его самоотверженного женатого любовника (Маргарита) и воплощение Сатаны (Воланд), который одновременно организует и интерпретирует их судьбы.Двусмысленность добра и зла горячо обсуждается и забавно драматизируется в этом сложном сатирическом романе об угрозах искусству во враждебном материальном мире и его парадоксальном выживании (что символизируется кульминационным утверждением, что «рукописи не горят»).

6 самых известных российских авторов всех времен

Российские авторы создали одни из самых известных литературных произведений в мире. Эти знаменитые русские известны многими прочными романами, такими как «Записки из подполья» и «Война и мир».

Сцена современного российского искусства — это яркое место, наполненное замечательными русскими художниками.

Ниже мы перечислили лучших российских авторов всех времен.

Лучшие российские авторы

6. Анна Ахматова

Начнем эту статью с леди. Настоящая русская душа с героическим духом, олицетворяющая целостность, выносливость и силу воли. Говоря о русских писателях, мы часто вспоминаем несколько мужских классиков, и в первую очередь на ум приходят имена Достоевский, Лев Толстой и им подобные.Собственно говоря, и в русской литературе есть немало женских талантов. Другой яркий пример того, что я только что упомянул, — Марина Цветаева.

Анну Ахматову часто считают женским волосом Пушкина. Как один из самых влиятельных поэтов 20-го века, она была включена в шорт-лист Нобелевской премии в 1965 году. Как и многие другие авторы того времени, она была яростным противником сталинских властей и поэтому часто подвергалась цензуре и игнорировалась.

Этот конфликт становится для нее очень сложным, пока ее сын находится в тюрьме.В течение короткого периода времени она даже писала проправительственные тексты, чтобы облегчить судьбу своего сына.

Ее лучшее произведение — это, наконец, ее трагический шедевр под названием Requiem . Хотя в тот период, когда она жила, было много авторов и прекрасная литература, Ахматова всегда выделялась своим прямолинейным стилем, простотой и аутентичностью. Для мировой литературы она остается одним из самых сильных и ярких женских голосов в поэзии.

5.Антон Чехов

Врач, женат на актрисе. Очень специфический человек, писатель для зрелого возраста, с чем согласны большинство литературоведов. Его тон тихий и скептический, и он прожил всего 44 года.

Он русский писатель повседневной жизни, говорящий с обычными людьми на обычные темы. Его персонажи говорят с читателем прямо, открыто и самым скромным образом. Максим Горький сказал, что когда умрет Антон Чехов, Россия задрожит от печали.

Выводы его рассказов, в которых он абсолютный мастер, всегда вызывают у нас чувство страха.Часто кажется, что если он напишет еще одно предложение, мир развалится. Излишне говорить, что он был меланхоличным.

Он хорошо понимал людей, что, в свою очередь, позволяло ему изображать их так близко, как они есть. Помимо рассказов, он также писал пьесы, из которых «Дядя Ваня», , была самой популярной. Из рассказов обязательно нужно прочитать Ward No. 6 , The Little Joke, и невероятно трогательный Sorrow . Он умер от туберкулеза в Германии в 1904 году.

4. Николай Гоголь

Гоголь — это чудо между русскими писателями! Истинный аутсайдер, с заметной нехваткой информации о личной жизни, особенно в детстве. Его жизнь была трагедией, в основном из-за его впечатления, что русские идеалы не материализуются в реальном мире.

Он страдал от того, что сегодня называют душевным заболеванием, и в то время его обычно лечили подозрительными методами церкви. Его духовный учитель, отец Матия, повернул его к самонаказанию и, похоже, не принес ему никакой пользы.

Вопреки тому, что было сказано ранее, его работы полны забавных тонов, и человек не может не смеяться, читая Брак , Карета, и особенно рассказ Нос . Другой российский автор, Владимир Набоков, говорит, что Николай Гоголь мог коснуться носа языком.

Его комический нигилизм заводит читателя в невероятное влечение, в котором, в конце концов, никто не уверен, произошло ли что-нибудь на самом деле. Это утверждение особенно верно для одного из его величайших романов « Мертвых душ ».Критики считают его куда более радикальным, чем Достоевский, и величайшим мастером атмосферы в русской литературе.

3. Александр Пушкин

Помимо того, что Александр Пушкин, возможно, лучший русский поэт всех времен, он также важен как человек, который задает тон поколениям будущих великих людей, изменяя язык. Достоевский часто разговаривает с Пушкиным через свои произведения, как Толстой всегда возвращается к Пушкину, когда он теряет направление в своих произведениях.

Получив первоклассное образование в Москве, он переезжает в Петроград, где становится культом молодежи.Из-за его сатирического подхода и критики царя он не мог опубликовать свои песни. Тем не менее студенты и молодежь заучивали его песни наизусть и публично декламировали его строки, поскольку они стали своего рода современным фольклором.

Это доставило ему немало хлопот, и с 1882 года Пушкин находится под постоянным надзором полиции. В это же время он написал свою самую известную драму « Борис Годунов ». Он думал, что человек может писать стихи только к 30 годам.Его роман в стихах Евгений Онегин , выпущенный в период с 1825 по 1832 год, является единственным в своем роде произведением и остается письменным сокровищем не только для России, но и для всего мира.

Он умер в возрасте 37 лет на пистолетной дуэли со своим зятем Дантесом-Геккерном, таким образом материализовав пророчество старого русского оракула: что его жизнь скоро закончится именно в этом возрасте, либо белый конь, либо белый человек.

2. Лев Толстой

Говорить о Льве Толстом очень деликатно, потому что все в этом авторе кажется монументальным.За время своего особенно долгого пребывания на Земле он написал 150 томов, из которых только 90 критически рассмотрены сегодня. Этого достаточно, чтобы литературные критики сочли « Смерть Ивана Илича » одним из самых ярких рассказов в мире за все время.

В « Войне и мире », еще одной классической работе, снискавшей ему репутацию гения, мы находим детальную картину аристократического общества, жившего под французским вторжением. Поскольку он впервые был опубликован серийно, он отказался отнести его к категории романов и назвал « Анна Каренина » своим первым настоящим романом.

Как и большинство его главных героев, Карерина также вращается вокруг проблемы человеческой гордости, эмоции, которая беспокоила самого Толстого. На последнем этапе своей карьеры он полагал, что письмо — тоже форма гордости, и много раз пытался бросить писать.

К счастью для нас, он никогда не придерживался этого решения достаточно долго и всегда умудрялся найти обратный путь. Результаты, достижения? Другой гениальный роман под названием « Воскресение», «» занял десять лет его жизни. Десять повестей, более пятидесяти рассказов и бесчисленное количество философских эссе делают его одним из самых выдающихся интеллектуалов всех времен.

Сложный ум, который также приводит его к некоторым печальным событиям, одним из которых было бывшее общение русской церкви в 1901 году.

1. Федор Достоевский

Для цивилизации, какой мы ее знаем сегодня, он больше похож на пророк или блаженный глупец, с большой вероятностью, что его душа содержала их обоих. Исходя из неблагополучной семьи, состоящей из убийц, но также и священников, весь фундамент этого русского автора лежит на глубоком внутреннем конфликте, а его работа является вишенкой на вершине его борьбы на протяжении всей жизни.

В его хорошо развитых персонажах мы находим основу европейского психоанализа, поскольку сам Достоевский был источником вдохновения как для Зигмунда Фройнда, так и для Альфреда Адлера.

Во время своей первой бунтарской фазы он дает голос безмолвным через Бедных людей, , что сразу же приносит успех. В «Двойник » он мастерски изображает диссоциированную личность задолго до того, как это стало делом для научного мира. Во время его второй, скептической фазы, он публикует Humiliated and Insolated , The House of the Dead, и Notes from Underground . Преступление и наказание по-прежнему является классическим произведением, которое необходимо прочитать, которое почти философски входит в сферу человеческой морали и этики. Список драгоценных камней идет дальше: The Gambler , The Idiot , Demons , и это лишь некоторые из них.

Древние греки считали эпилепсию — заболевание, которым Достоевский страдал всю свою жизнь, — священная болезнь. В настоящее время это понятие подпадает под классификацию заблуждений, и это правильно. Известно, что люди с диагнозом эпилепсия с возрастом теряют свои интеллектуальные способности.Его последняя впечатляющая книга « Братья Карамазовы, », глубоко укоренившаяся в его третьей, религиозной фазе, подчеркивает одну вещь.

Этот блудный автор — исключение, подтверждающее правило.

Прочитать : Михаил Нестеров: выдающийся русский художник

Известные русские писатели | Русская литература | Блог о Москве

Трудно найти человека, который любит литературу и никогда не слышал о таких известных русских писателях, как Лев Толстой и Федор Достоевский.Действительно, когда я думаю о том, чем мы должны гордиться как нация, первое, что мне приходит в голову, — это литература. Он идет дальше Толстого, Достоевского, Чехова и Набокова. В этой статье я остановлюсь на самых известных писателях, имеющих отношение к Москве. Это поистине город писателей, который всегда помнит своих гениев. Вот почему в Москве так много музеев и статуй, свидетельствующих о высоком уважении к писателям.

Александр Пушкин (1799-1837)

Пушкин — самый статный московский писатель.Всего у нас в Москве девять памятников Александру Пушкину. Для нас он — тот, кто сформировал русский литературный язык, каким мы его знаем сегодня, первый профессиональный писатель, которого я обычно представляю своим туристам как русского Уильяма Шекспира.

Хотя Пушкин большую часть жизни провел в Санкт-Петербурге, Москва была его родиной и местом, где он женился на своей красивой жене. Два наших тура «Москва в глуши» и «Экскурсия по Москве на целый день» начинаются у памятника Пушкину на Пушкинской площади.Фактически, это первый памятник писателю в Москве, открытый в 1880 году.

Литературная Россия была потрясена его трагической смертью на дуэли в возрасте 37 лет. Один из моих любимых писателей, Михаил Лермонтов, прославившийся первым русским романом Герой нашего времени , написал впечатляющее стихотворение Смерть. Поэта по случаю:

Поэт умер — в ловушке чести,

Поверженный распространением клеветнических слухов —

Пуля в грудь, с мстительным гневом,

Он наконец склонил свою благородную голову.

Его душа не выдержала легионов

О пустяковых оскорблениях и их стыде,

Он выступал против мнения мира,

Один, как всегда — и погиб!

Что читать: Евгений Онегин, Медный конь, Пиковая дама

Федор Достоевский (1821-1881)

Федор Достоевский — еще один писатель, родившийся в Москве, но большую часть своей сознательной жизни провел в Санкт-Петербурге. Он родился на улице, которая теперь носит его имя, улице Достоевского.Он определенно один из величайших писателей в мире. Мы начинаем читать Достоевского в школе, но не многие ученики успевают дочитать его романы. Они эмоционально и философски напряжены и полны таких главных героев, как убийцы, мазохисты, проститутки, юродивые и социальные изгнанники. Достоевский был приговорен к смертной казни, замененной каторжными работами. Это определенно во многом повлияло на его работу. Писатель считал, что «человеку нужно не счастье, а страдание». Такое понимание мира может дать хорошее представление о Достоевском, который, на мой взгляд, сумел изобразить истинную русскую душу.

Что читать: Братья Карамазовы, Преступление и наказание, Идиот

Лев Толстой (1828-1910)

Лев Толстой известен во всем мире своими увлекательными романами, такими как Война и мир и Анна Каренина , которые можно рассматривать как руководство по русской жизни начала XIX века со всеми интригами высшего общества. Но он также был философом. Толстой заинтересовался социальными проблемами и провел время, исследуя положение непривилегированных россиян.Он был больше похож на крестьянина, хотя сам имел крестьян. Он даже прошел сотню миль от Москвы до Ясной Поляны, которая была его усадьбой. Лев Толстой считал, что нужно «быть добрым и не встречать зло насилием».

Что читать: Война и мир, Анна Каренина, Воскресение

Борис Пастернак (1890-1960)

Лауреат Нобелевской премии по литературе, который не смог получить эту награду. В тридцатые годы он был ведущей фигурой в литературных кругах.Сам Иосиф Сталин восхищался поэзией Пастернака, и это объясняет, почему поэт не стал жертвой сталинских репрессий. При этом он всегда вступался за своих коллег, которым не так повезло. Он протестовал против ареста Осипа Мандельштама и отказался подписать письмо с призывом к казни жертв террора. Его последние годы превратились в открытый конфликт с Советским правительством. Женщина, которую он любил, была арестована и отправлена ​​в российские трудовые лагеря. После того, как он опубликовал свой самый известный роман «Доктор Живаго» за пределами России, он был осужден советскими СМИ и исключен из Союза писателей.«Доктор Живаго» вышел в свет только в конце восьмидесятых.

Что читать: Доктор Живаго

Михаил Булгаков (1891-1940)

Михаил Булгаков

Михаил Булгаков наиболее известен своим исключительным романом Мастер и Маргарита о визите дьявола в Москву. Роман был написан в конце 30-х годов, но был опубликован только в 1973 году, когда превратился в абсолютную сенсацию. Хотя Сталин любил пьесу Булгакова « Дни Турбиных » и даже смотрел ее пятнадцать раз, к концу 20-х годов стало ясно, что Булгаков лишился официальной репутации.Булгаков не смог покинуть страну. Все попытки получить разрешение на выезд за границу были отклонены.

Многоквартирный дом на Большой Садовой, где Булгаков написал свое главное произведение, был превращен в музей Булгакова, мимо которого мы проезжаем во время велотура по Москве. Попав внутрь здания, вы увидите коридоры, заполненные изображениями ключевых персонажей романа и известных цитат, таких как «Рукописи не горят». Все началось в середине 1980-х годов. Булгаков, как и многие другие русские писатели и художники, похоронен на самом престижном Новодевичьем кладбище.

Что читать: Мастер и Маргарита, Собачье сердце, Белая гвардия

Надеемся, этот список известных русских писателей поможет вам определиться с выбором для следующего чтения! А чтобы узнать больше о России, посетите наш блог.

Тани Нейман, местный гид

10 лучших романов, действие которых происходит в России — которые перенесут вас туда | Праздники в России

Несколько лет я бродил по России с книгами в рюкзаке.И еще несколько лет, когда я просматриваю русскую художественную литературу и обнаруживаю, что меня переносит обратно, будь то в деревню, где куры клюют фруктовые сады вокруг деревянной церкви, или на споры за пьяным кухонным столом в многоэтажном доме с видом на Подмосковье. Этот субъективный список увлекательных, относительно читаемых романов и повестей воссоздает различные русские пейзажи, эпохи и атмосферы, зачастую так, как это невозможно при путешествии. Как пишет Людмила Улицкая в «Большой зеленой палатке»: «Военные историки обнаружили много неточностей в описании Толстым Бородинского сражения, но весь мир представляет это событие так, как Толстой описал его в« Войне и мире ».

Река Нева в Санкт-Петербурге. Фото: Петр Ковалев / ТАСС

Скучающий молодой человек унаследовал загородную усадьбу, где на него влюбилась застенчивая, любящая книги местная девушка. Александр Пушкин, отец русской литературы, запечатлел смех, литературу, дуэли и бурный роман в своем игривом стихотворном романе 1820-х годов. Фоновым оформлением служит серия дистиллированных русских декораций. Первое: театры, танцы, заснеженные улицы, залитые фонарями, мягкие летние ночи у гладкой стеклянной Невы и похмельные поездки домой в Петербург на следующее утро.Затем умирает богатый дядя молодого Онегина, оставив ему усадьбу с «огромным садом, заросшим / с задумчивыми дриадами, высеченными в камне». Внутри парчовые стены, портреты царей, изразцовые печи и самодельные наливки. Пушкин с любовью детализирует (хотя на них изображен герой романа) традиционное ржаное пиво, сбор ягод, кипящие самовары и маленькие блюда из джема. Итак, наконец, Москва, «высеченная в белом камне / здания, увенчанные огненной славой / Золотой крест на каждом куполе».
Перевод Энтони Бриггс, Пушкин Пресс

Олег Зайончковский, счастье возможно

Москва оказывает сильное гравитационное воздействие на писателей, так же как и на трех сестер Чеховых с их припевом «В Москву, в Москву…». из тончайших воспоминаний современной Москвы «Счастье возможно» Олега Зайончковского , серия мрачно-комических виньеток, вышедшая в 2012 году.Рассказчик — борющийся писатель, чья амбициозная жена оставила его. Дискурсивный, фаталистический и любящий поспать днем, он напоминает медлительного героя Ивана Гончарова Обломова, традиционного «лишнего человека» русской литературы. То, что его рассказу недостает сюжета, полностью компенсируется взлохмаченным шармом и стилем. Он, небритый, шаркает по дачному поселку Васьково и засыпает заброшенную квартиру собачьей шерстью и пепельницами. Рассказчик Зайончковского передает магнетизм города, находя тайное утешение и утешение в оглушительном шуме: «Мы москвичи, дети метро; снова и снова мы ищем убежища в его материнской утробе.»
Перевод Эндрю Бромфилда и другие рассказы

Станция« Маяковская »:« Дворцовая система метро — одна из лучших вещей в Москве ».
Фотография: Alamy

Дворцовая система метро — одна из лучших вещей в Москве. В его туннелях происходит несколько романов, в том числе антиутопия Михаила Глуховского «Метро 2033», первая из серии философских постапокалиптических подземных приключений. В «Метро » Хамида Исмаилова станции метро используются для структурирования посмертных воспоминаний молодого Кирилла.Кирилл родился через девять месяцев после Олимпиады 1980 года в семье сибирячки и африканца по отцу. Десять лет спустя он умер вскоре после распада СССР. Часто встречаются изображения метро как тела с «каменными кишками» или мраморных столбов, похожих на женские ноги, «обнаженные до бедер». Изгнанный узбекский писатель Хамид Исмаилов вплетал эту трогательную историю, беллетризованные мемуары, вдохновленные эпизодами из странствующей жизни его самого и его семьи, в навязчивые пейзажи Москвы 20-го века.
Перевод Кэрол Ермакова, Restless Books

Борис Акунин, настоящее имя которого Григорий Чхартишвили, известен своей серией бестселлеров умных триллеров царской эпохи.Если вы ничего не читали, начните с «Зимней королевы», которая знакомит с блестяще сдержанной детективной работой дипломата, ставшего сыщиком Эраста Фандорина. В He Lover of Death , Оливер Твист встречается с Островом сокровищ, пока мы следим за приключениями осиротевшего ежа Сеньки по Москве XIX века. Акунин воссоздает трущобы Хитровки, полные приправленных пряностями чайных киосков и бандитов в блестящих сапогах (сегодня здесь, конечно, сплошь банки и элитные рестораны). Сенька находит клад антикварных серебряных слитков, нанимает ученика, чтобы он научил его быть джентльменом, и вскоре оказывается в театре, удивляясь тому, что люди платят «семь рублей за то, чтобы просидеть три часа в колючем воротнике» и наблюдать за «мужчинами в тесные трусики прыгают ».Ужасающая развязка сказки имеет характерную смесь действия, дедукции, интриги и морали.
Перевод Эндрю Бромфилд, Орион, 2010

Леди Макбет из Мценска Николай Лесков

Флоренс Пью в роли леди Макбет в фильме 2016 года. Фотография: Allstar / Sixty Six Pictures

Флоренс Пью сыграла главную роль в непоколебимой киноверсии этой брутальной новеллы XIX века, рассказывающей о провинциальной похоти и убийствах, в 2016 году. Если люди вообще слышали о Николае Лескове, то обычно из-за леди Макбет.Достоевский сначала опубликовал ее в своем литературном журнале, а потом Шостакович превратил ее в злополучную оперу. От скучающей купчихи, возившейся с только что прибывшим батраком под лунным светом яблони, до леденящих кровь развязок у «темных, разинутых волн» свинцовой Волги — история демонстрирует беспокойное воспоминание Лескова о месте и страсти. В оформлении с гречкой каша и лампадами есть бюрократические грамоты и сертификаты, а также фольклорные элементы: запертая башня купеческого дома и любовник жены, «похожий на яркого сокола».
В «Очарованном страннике» и других рассказах в переводе Пивера и Волохонского, Винтаж

2017 Ольга Славникова

Через сто лет после революции 1917 года огранщик по имени Крылов влюбляется в русский город, где отмечают столетие. к повторяющимся циклам насилия. Между тем, искатели драгоценных камней или «каменные псы» ищут драгоценные камни в мифических горах Рифея (вдохновленные родным Уралом Славниковой). Лауреат Букеровской премии России 2006 года представляет собой бросающую вызов жанрам смесь спекулятивной фантастики, магического реализма, романа и триллера.Среди многих проницательных переплетенных нитей — экологическая катастрофа, вызванная человеческой жадностью, и эпидемия ностальгии, разжигающая гражданскую войну. В Санкт-Петербурге переодетые моряки-революционеры пытаются стрелять из музейного танкового орудия у Зимнего дворца, а в Москве возрождают разрушенный памятник начальнику службы безопасности Феликсу Дзержинскому (недавно это чуть не сбылось). В лингвистической тонкости романа, в фантастических горных ущельях, кавалькад на городских улицах и всепроникающем кафкианском чувстве странности присутствует вызывающая воспоминания русская сторона.
Перевод Мариан Шварц, Оверлук Дакворт

Москва в советское время. Фотография: AP

Раненый учитель приезжает в московскую школу 1950-х годов и создает клуб в стиле Общества мертвых поэтов, где ведет мальчиков по улицам города, снимая с него слои литературного и исторического палимпсеста. Один полуразрушенный дом, в котором двое мальчиков позже лишились девственности, является физической метафорой для слоев Москвы: «Его стены были покрыты шелком, затем обоями в стиле ампир,… масляной краской,… затем слоями газетной бумаги…» Улицкая всегда благоухает и читается.Взаимосвязанные истории в «Большой зеленой палатке» вращаются вокруг двух групп школьных друзей. В этом щедром романе, охватывающем четыре десятилетия советской жизни, толстовское стремление передать дух эпохи. Помимо искусно нарисованных декораций (трамваи, каток, мебель из карельской березы), вы ощутите мощный культурный багаж. «Мы живем не в природе, а в истории», — пишет Улицкая, когда ее герои идут по переулку, по которому когда-то ступали Пушкин, а затем Пастернак, «огибая вечные лужи.»
Перевод Полли Ганон, Пикадор

Гора и стена Алисы Ганиевой

Российские власти планируют построить стену, чтобы изолировать неспокойный Кавказ от остальной страны. Именно на этих слухах написан роман Алисы Ганиевой 2012 года, действие которого разворачивается в антиутопической, но все же реальной версии ее родного города Махачкалы, прибрежной столицы Дагестана. Шамиль, молодой дагестанский репортер, бродит по улицам, в то время как его девушка Мадина надевает хиджаб и направляется в горы, чтобы выйти замуж за кровожадного фанатика.Это еще один пророческий рассказ, и картина Ганиевой о социальных и психологических последствиях апокалиптических событий в 2020 году кажется немного сложной. эскорт) в горы, оплетенные водопадами. Дагестан — не совсем место для отдыха, даже когда нет пандемии, и роман об исламской радикализации вряд ли вдохновит туристов. Но Ганиева умело использует слова некоторых из 30 с лишним местных языков и фрагменты стихов, басен, снов и дневников, чтобы вспомнить эту разнообразную республику, зажатую между раздираемой войной Чечней и Каспийским морем.
Перевод Кароля Аполлонио, Deep Vellum

Статуя Александра Пушкина перед усадьбой в музее в усадьбе Пушкиных. Фото: Михаил Солунин / ТАСС

Борис Алиханов, алкоголик, неопубликованный автор, находит работу летним гидом в музее «Пушкинские горы», как когда-то сам Довлатов. В этом романе, действие которого происходит в старинном родовом имении Александра Пушкиных, создана атмосфера старых городов России и заповедников (природный заповедник).Здесь резонируют не только физические детали (бревенчатые дома, опоясанные березками, тенистые бульвары, старушки, продающие цветы за пределами монастыря), но также до абсурда почтительные гиды и невежественные туристы. Комедия «Пушкинские горы» соседствует с горько-сладкими размышлениями о творчестве, утрате и идентичности. Алиханов высмеивает советских авторов, которые жаждут народных стихов и вышитых полотенец, но, объясняя жене, почему он не эмигрирует, он говорит, что, хотя ему «наплевать на березы», он будет скучать по «моему языку, моему народу». моя безумная страна ».
Перевод Катерины Довлатовой, Alma Classics

Женщины Лазаря Марины Степновой

От ученого-изготовителя бомбы в секретном городе Энск до голодающих, курящих юных балерин, наполняющих пуанты друг друга матовым стеклом. «Женщины Лазаря» заигрывают с устоявшимися российскими клише, даже когда они создают глубокую и насыщенно чувственную историю о человеческом взаимодействии. В главах прослеживается серия связанных семейных историй через век советских и постсоветских радостей и трагедий.Действие начинается с юной Лидочки на пляже, где вот-вот утонет ее мама. «Лазарь» — ее дедушка, талантливый физик, который семь десятилетий назад появился в Московском университете грязным и измученным вшами. Среди женщин — его жена Галина Петровна, ухаживающая за осиротевшей Лидочкой, чьи духи пахнут «апельсиновым медом, малиной, серой амброй, опопонаксом и кориандром». Степнова постоянно меняет наши взгляды, показывая нам, как люди могут адаптироваться практически ко всему.
Перевод Лизы Хайден, World Editions

Джордж Сондерс об уроках жизни, извлеченных российскими писателями

Известный, отмеченный наградами писатель Джордж Сондерс ведет курс русского рассказа для своих студентов МИД в Сиракузском университете для последние два десятилетия.Теперь он превратил этот урок в книгу под названием «Плавание в пруду под дождем: четверо русских проводят мастер-класс по письму, чтению и жизни».

В книгу вошли восемь рассказов таких русских мастеров XIX века, как Антон Чехов и Лев Толстой, а также содержательные эссе Сондерса об этих историях. Он описывает восемь историй как «моральные басни». Он сказал WPR «BETA», что эти истории «отвечают на те вопросы, которые не дают нам спать по ночам:» Как мне жить? Почему в мире есть смерть? Вы знаете, что такое любовь на самом деле? «»

«Я просто так их люблю, и за эти годы я обнаружил, что если я преподавал что-то, что меня волновало, это всегда помогало в лучшем классе», — сказал Сондерс.«В итоге мы попали в эти прекрасные моменты, когда исчезает различие между учителем и классом, и мы просто кучка писателей, пытающихся понять, как работают эти истории».

Сондерс ссылается на «физику» рассказа на протяжении всей своей книги. Он говорит, что любит использовать это слово, потому что до того, как стать писателем, он был инженером из рабочего класса. В результате он всегда рассматривал рассказы как развлечение. И с годами он обнаружил, что лучший способ думать о коротких рассказах — это выяснять, где его ум, когда он начинает читать рассказ.В этот момент ум пуст.

«Затем вы читаете даже абзац, и внезапно вы немного изменяете», — объяснил он. «У вас пробудилось любопытство, у вас возникли некоторые эмоции. Так что это действительно основа того, как я пишу и читаю рассказы, давайте просто относимся к этому как к опыту, в который мы входим, который влияет на нас и что-то делает с нами. Мы можем взглянуть на это как бы диагностически и сказать: «Ну, что он сделал? Где он это сделал? Был ли он положительным или отрицательным? И когда я оставил историю, как я изменился по сравнению с парнем, который ее начал. ? ‘»

Сондерс впервые познакомился с рассказом Чехова 1898 года «Крыжовник» во время своего первого семестра в Сиракузах.Его учитель, Тобиас Вольф, должен был провести чтение снежной ночью. Вольф чувствовал себя немного не в себе, поэтому решил почитать Чехова вместо своих сочинений.

«И это было одно из самых красивых выступлений, которые я когда-либо слышал», — вспоминал Сондерс. «Это было почти так, как будто Чехов материализовался в комнате».

Этот опыт стал поворотным в жизни Сондерса.

«Это был всего лишь момент, когда я подумал: ‘О, да, это то, чем я точно буду заниматься всю оставшуюся жизнь.Если бы я мог сделать что-нибудь, что хоть немного напоминало бы то чувство, которое мы испытывали в той комнате, я бы убил ради этого, ну, знаете, давайте начнем ».

На первый взгляд «Крыжовник» — довольно простая история. Речь идет о двух мужчинах, которые охотятся на русской равнине. Начинается дождь, поэтому они ищут убежища в доме друга, который живет поблизости. Один из двух охотников рассказывает историю, которая утомляет двух других мужчин.

«Его история о очень радикальном представлении, которое заключается в том, что счастье на самом деле нехорошо, что счастье — это форма упадка, что если я счастлив, то это потому, что кто-то где-то где-то заплатил за это, вы знаете, угнетая их «, — объяснил Сондерс.»Это история о том, что мы все чувствуем, когда все идет хорошо и когда мы танцуем маленький победный танец, а потом чувствуем себя виноватыми из-за этого. Знаете, такое почти сладкое чувство жужжания, которое исходит от счастья, особенно в такой культуре, как наша, где у многих так много, а у других так мало «.

Сондерс описывает «Крыжовник» как «живое, дышащее существо», которое противоречит самому себе.

«В конце читатель спрашивает:» Подождите, счастье — это хорошо или нет? » И история гласит: «Я знаю, правда?» И тогда Чехов уходит со сцены.Это почти как Хитрый Э. Койот, когда он спускается со скалы, понимаете, он стоит всего секунду. Знаете, на секунду он летит, а потом — нет «.

«БЕТА» спросил Сондерса о физике его рассказа «Палки» из его сборника рассказов «Десятое декабря». В рассказе всего 392 слова, но он очень мощный. Сондерс написал эту историю, когда еще работал инженером. Он и его семья ходили в лютеранскую церковь.Каждое воскресенье они проходили мимо дома с металлическим шестом с перекладиной во дворе. Кто-нибудь из живущих в доме украшал его каждую неделю. Они надевали на него костюм призрака на Хэллоуин и шлем, когда играли Баффало Биллс.

«Итак, я собирался написать рассказ, восхищаясь этим парнем», — вспоминал Сондерс. «И когда к вам приходит первая идея об истории, это лучше, если вы просто повернете ее на 180 градусов. В этом случае я сказал:« Хорошо, я думаю о положительных качествах того, чтобы делать что-то подобное.А что с негативом? Что это за тенденция скрывать или маскировать? »

Он написал «Sticks» за один присест и не думает, что много переписывал. Сондерс отложил это в сторону и 15 лет спустя включил его в «Десятого декабря».

«И люди откликнулись на это. Я не совсем уверен, почему. Это был буквально импульс, а затем выпад. Это случается не слишком часто, но всегда приятно, когда это происходит».

Одна из сильных сторон русских рассказов, которые Сондерс анализирует в своей книге, заключается в том, что они показывают нам, насколько мы «привычно осуждаем» и как мир, в котором мы живем, на самом деле не поддерживает эту позицию строгого суждения.Сондерс говорит, что наша постоянная потребность выносить суждения делает нас «морально меньшими существами».

Сондерс считает, что анализ этих рассказов может затруднить написание. Он ожидал, что во время письма станет более застенчивым, но произошло обратное. Он сказал, что «так взволнован возможностями формы».

Странности русской литературы ‹Литературный центр

Меня завораживает личная жизнь и личные привычки великих русских писателей.Их называют великими гениями с их возвышенными мыслями и романами. Но оказывается, они такие же, как мы. Толстому приходилось есть вареные груши, чтобы облегчить проблемы с пищеварением. Булгаков был помешан на том, чтобы иметь достаточно пар носков. А Чехов сделал свои ингаляции паров креозота. (Хорошо, не все так поступают. Но у всех нас есть странные лекарства, которые мы применяем к себе, когда болеем. Верно?) Зная, насколько странными — и какими обычными — были эти писатели, мы можем почувствовать себя ближе к ним и, что более важно, их работы, которую часто ошибочно называют недоступной.

Лев Толстой, раздражительно заботящийся о своем здоровье, любитель яиц

На самом деле в жизни Толстого было много аспектов, которые мы могли бы назвать современными или даже тысячелетними. Его диета была образцом чистого питания. Он был строгим вегетарианцем и назвал поедание животных «аморальным». Он перешел в вегетарианство в середине 1880-х годов, когда ему было за пятьдесят, в конце концов разработав серию блюд из яиц, которые он любил есть по очереди. Иногда, чтобы нарушить последовательность яичного белка, он ел своего главного неяичного фаворита — бобы и брюссельскую капусту.Раз в год он позволял себе кусочек лимонного пирога.

Толстой был сторонником того, что мы теперь называем осознанностью, и даже написал книгу самопомощи ( Календарь мудрости ), которая читается как сборник из самой Библии Опры Уинфри, O, The Oprah Magazine (я имею в виду это как комплимент). И он был поклонником Вивекананды, индийского монаха, которому обычно приписывают распространение йоги на Запад. Толстой однажды написал: «С шести утра я думал о Вивекананде.Сомнительно, чтобы в этом веке человек когда-либо поднимался над этой бескорыстной духовной медитацией ». Нет никаких свидетельств того, что Толстой сам практиковал йогу, но он, должно быть, знал о мыслях Вивекананды об этой практике. Мне нравится думать, что на его пути стояли только яйца. Никто не хочет испытывать последствия этого диетического выбора во время нисходящей собаки.

Антону Чехову не удалось раскачать #FOMO

Когда я впервые услышал выражение «FOMO» (страх пропустить), я сразу подумал о Чехове.Он основывал философию всей своей жизни на том, чтобы подвергнуть сомнению нашу одержимость сравнивать себя с другими, воображая, насколько богаче была бы наша жизнь, если бы мы пошли другим путем, и мечтая о том, что у кого-то в другом месте это должно быть лучше, чем у нас.

Это качество резюмируется в припеве «Москва! Москва! Москва!» в Three Sisters , где главные герои постоянно жаждут жизни в городе, который они едва могут вспомнить, и совершенно не могут понять, что хорошая жизнь, которую они на самом деле упускают, — это жизнь, которая происходит вокруг них.К сожалению, у Чехова было достаточно времени, чтобы почувствовать себя #FOMO, поскольку он провел большую часть последних шести лет своей жизни, страдая от кровотечений, вызванных туберкулезом. Лучшим для его состояния было жить в Ялте (место, которое он называл «горячей Сибирью»), где он был разлучен со своей любимой женой Ольгой, которая большую часть времени, как вы уже догадались, была в Москве. Плохие времена.

Анна Ахматова, безупречно одетый метатель тени

Великая российская поэтесса ХХ века Анна Ахматова пережила невообразимые личные невзгоды, чтобы пережить сталинскую эпоху и продолжить писать.Кульминацией этого мероприятия стал шедевр «Реквием» — цикл стихов, посвященных женщинам, которые всю жизнь стояли в очередях у тюрем и лагерей, ожидая новостей от своих близких. Денег у Ахматовой было очень мало (так как официально ей не разрешили работать писательницей), и она постоянно находилась под наблюдением. Несмотря на это, она вела себя стильно, как Норма Десмонд в Sunset Boulevard , в дореволюционных вышитых черных шелковых халатах на поэтических чтениях в конце 1930-х годов.(Критик Виталий Виленкин отмечал: «Шелк был местами довольно потертый».)

Несмотря на то, что жизнь удручала самых оптимистичных людей, Ахматова также умела заводить близкие дружеские отношения с людьми с прекрасным чувством юмора. Когда она и ее подруга Надежда Мандельштам жили в полуизгнании в Ташкенте, они поняли, что НКВД «навещал» их квартиру, пока их не было. Губная помада была оставлена ​​на столе рядом с зеркалом, перенесенным из другой комнаты.Надежда Мандельштам в дневнике понюхала, что они с Ахматовой знали, что помада не могла быть их помадой, потому что она была «отвратительно громкого оттенка». Любой, кто может стервозить по поводу вкуса агента НКВД в использовании помады во время большой беды и личной опасности, — мой друг.

Иван Тургенев, всеобщий чокнутый дядя

Автор книг Отцов и сыновей, и Месяц в деревне , несомненно, был самой яркой и гедонистической фигурой в истории русской литературы.У него была давняя любовница, оперная певица, за которой он следовал по Европе. Он был сварливым, непостоянным и настойчивым. Он бросил чернильницу в свою любовницу, когда она рассердила его и сказала актрисе Саре Бернар, что она напоминает ему жабу. Однажды, когда он забыл прийти на чаепитие, он написал в своем письме с извинениями, что не может прийти, потому что у него слишком маленькие пальцы.

С Толстым у него была дружба любви-ненависти. Когда они были в хороших отношениях, он был хорошо известен детям Толстого как веселый дядя.Он развлекал их, танцуя для них джигу и изображая курицу, пока ел суп. (Я говорю это, но я также в агонии ожесточенного спора с русским переводчиком моей книги о том, изображал ли Тургенев курицу, пока ел суп, или ему нравилось изображать цыплят, поедающих суп. Тургенев мог быть веселым.) Когда он заболел, он пошел лучше, чем креозот Чехова, и попытался вылечить себя от рака спинного мозга, выпивая «девять или десять стаканов молока» в день.Это, друзья мои, оптимизм. (Не сработало.)

Александр Солженицын, абсолютный трудоголик

Из всех великих русских писателей Солженицын, автор книги «Архипелаг ГУЛАГ », пожалуй, самый глубоко связанный привычками. Мне нравится думать о нем как о тренере по жизни из ада. Газета New York Times однажды описала его как человека «почти библейской строгости», и это был Солженицын в удачный день. Всякий раз, когда я думаю о нем, я думаю о «Все, что я хочу сделать» Шерил Кроу и лирике «Интересно, был ли у него когда-нибудь веселый день за всю свою жизнь.«Насколько я могу понять, для Солженицына было нормальным тратить до 18 часов в день, работая над своими сочинениями и исследованиями. Легенда гласит, что он ни разу не ответил на звонок по телефону. Это был долг для других, например для вашей жены. (Голы!) Его жена однажды сказала: «Он не выходил из дома пять лет. У него отсутствует позвонок. . . Но каждый день сидит и работает ». Подумай об этом. У него отсутствует позвонок. Но каждый день сидит и работает.

Есть одна история о том, как он вырвался на свободу.Когда писательница Лидия Чуковская давала интервью о своей дружбе с Солженицыным в начале 1970-х годов, она рассказывала о том, как они соблюдают одинаковые часы написания (бедная женщина) и как он будет беспокоиться, чтобы не беспокоить ее. Он оставлял на холодильнике записки, в которых говорилось: «Если вы свободны в девять, давайте вместе послушаем радио». Видеть? В конце концов, он действительно умел веселиться.

Портреты русских писателей Вирджинии Вульф: создание литературного иного

Вирджиния Вульф всегда опережала свое время.Защита гендерного равенства, когда женщины не могут голосовать; публикация авторов из Пакистана, Франции, Австрии и других частей мира, в то время как национализм в Великобритании был на подъеме; и дружить с изгоями и социальными париями. Как таковое, что могло ее заинтересовать в произведениях русских писателей девятнадцатого века, суровых, а временами женоненавистников, озабоченных крестьянами, священниками и пароксизмами души? Это исследование объясняет хронологический и культурный парадокс того, как классическая русская художественная литература стала решающей для видения Вулфа британского модернизма.Мы следим за Вульф, когда она начинает изучать русский язык, придумывает персонажа для рассказа Достоевского, размышляет над предсмертной запиской Софьи Толстой и объявляет Чехова поистине «современным» писателем. В книге также исследуется увлечение британских модернистов русским искусством, проводится анализ параллелей между статьями Роджера Фрая о русских постимпрессионистах и ​​эссе Вульфа о Чехове, Достоевском, Толстом и Тургеневе.


Д-р Дарья Протопопова, доктор философии, доктор философии, писатель и исследователь русского и британского модернизма.Сфера ее научных интересов: Вирджиния Вульф, Джеймс Джойс, переводы с русского и двуязычие. Ее статьи и обзоры публиковались в журналах Changing English, Bodleian Library Record, Virginia Woolf Miscellany и Times Literary Supplement. Недавно она опубликовала рассказ о своем прадеде Михаиле Михайловиче Чехове (двоюродном брате Антона Чехова) в престижном российском журнале La Pensee Russe. Первая часть ее романа 1982 года появилась в российском онлайн-литературном журнале «Кольцо А.Член Союза писателей Москвы.

«Это произведение, которое те из нас, кто знаком с богатыми англо-русскими и русско-английскими сочинениями Протопоповой с двумя склонностями, давно ждали, и этот том доказывает, что ожидание того стоило. Хотя во многих смыслах это изящное продолжение растущей критики, сосредоточенной на комплексе англоязычных модернистов, расширенное взаимодействие с русской литературой в контексте гораздо более широкой русофилии в начале двадцатого века, работа Протопоповой также немного смещается в фокусе.Ее цель действительно лишь косвенно литературная; ее забота не столько проследить русские темы и закономерности в романах Вульфа, сколько пересмотреть образы русских литературных фигур в биографиях, очерках и предисловиях переводчиков, а также реконструировать контекст, в котором русская литература была заново открыта модернистами. Таким образом, она предлагает внести ряд изменений в ту эпоху и в русские чтения Вульфа, которые значительно обогатят как наш более широкий взгляд на эту сцену, так и наше сокровенное понимание сложности приема русских в Великобритании на протяжении более чем половины периода. бурная история века и культурный ренессанс.Таким образом, сборник представляет собой как богато задокументированный и щедрый вклад в текущую стипендию, так и великолепную панораму для студентов продвинутого уровня и молодых исследователей, впервые рискнувших изучить то, как британские модернисты боролись с «русскостью».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *