Содержание

Иосиф Бродский - биография, стихи, фото, личная жизнь, слухи и причина смерти

Иосиф Бродский: биография

В разговоре о великих поэтах XX века нельзя не упомянуть о творчестве Иосифа Бродского. Он очень значимая фигура в мире поэзии. У Бродского сложилась непростая биография - преследование, непонимание, суд и ссылка. Это подтолкнуло автора уехать в США, где он получил признание публики.

Поэт-диссидент Иосиф Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде. Отец мальчика работал военным фотографом, мать – бухгалтером. Когда в 1950-м в рядах офицеров прошла «чистка» евреев, отец перешел работать фотокорреспондентом в газету.

Поэт-диссидент Иосиф Бродский

Детские годы Иосифа совпали с войной, блокадой Ленинграда, голодом. Семья выживала, как и сотни тысяч людей. В 1942 году мать забрала Иосифа и эвакуировалась в Череповец. В Ленинград они вернулись уже после войны.

Бродский бросил школу, едва перейдя в 8 класс. Он хотел финансово помочь своей семье, поэтому пошел работать на завод помощником фрезеровщика. Затем Иосиф хотел стать проводником – не получилось. Одно время он горел желанием стать медиком и даже поступил работать в морг, но вскоре передумал. За несколько лет Иосиф Бродский сменил много профессий: все это время он запойно читал стихи, философские трактаты, изучал иностранные языки и даже собирался с приятелями угнать самолет, чтобы бежать из Советского Союза. Правда, дальше замыслов дело не пошло.

Литература

Бродский рассказывал, что писать стихи начал с 18 лет, хотя есть несколько стихотворений, написанных в 16-17 лет. В раннем периоде творчества он написал «Рождественский романс», «Памятник Пушкину», «От окраины к центру» и другие стихи. В дальнейшем на стиль автора оказала сильное влияние поэзия М. Цветаевой, О. Мандельштама, А. Ахматовой и Б. Пастернака - они стали личным каноном юноши.

Иосиф Бродский

С Ахматовой Бродский познакомился в 1961 году. Она никогда не сомневалась в таланте молодого поэта и поддерживала творчество Иосифа, веря в успех. Самого Бродского стихи Анны Андреевны не особо впечатляли, но масштаб личности советской поэтессы восхищал.

Первое произведение, которое насторожило Власть Советов, датировано 1958 годом. Стихотворение называлось «Пилигримы». Следом он написал «Одиночество». Там Бродский пытался переосмыслить, что с ним происходит и как выйти из сложившейся ситуации, когда газеты и журналы закрывали двери перед поэтом.

Поэт Иосиф Бродский

14 февраля 1960 года Иосиф Бродский впервые выступал на ленинградском «Турнире поэтов». Он читал «Еврейское кладбище», которое вызвало нешуточный скандал в литературных и общественных кругах. Через три года в «Вечернем Ленинграде» вышла статья, клеймившая Бродского за паразитический образ жизни, в ней же приводились цитаты из поэмы Иосифа «Шествие» и других произведений. Авторы пасквиля вырвали строки из контекста, что прозвучало как обвинение в адрес поэта в любви к чужой родине. Иосифа Бродского начали преследовать на всех уровнях.

В январе 1964 года в том же «Вечернем Ленинграде» были опубликованы письма «возмущенных граждан», требующих наказать поэта, а 13 февраля литератора арестовали за тунеядство. На следующий день в камере у него случился сердечный приступ. Мысли Бродского того периода четко угадываются в стихах «Здравствуй, мое старение» и «Что сказать мне о жизни?».

Поэт-диссидент Иосиф Бродский

Начавшаяся травля легла тяжелым бременем на поэта. Ситуация обострилась из-за разрыва отношений с возлюбленной Мариной Басмановой. В итоге Бродский предпринял попытку уйти из жизни, но неудачно.

В 1970 году автор написал стихотворение «Не выходи из комнаты», в котором отобразил взгляд о том, какое место отводится человеку при советской власти.

Гонения продолжались до мая 1972 года, когда Бродскому дали выбор – психиатрическая лечебница или эмиграция. Иосифу Александровичу уже доводилось бывать в психбольнице, и, как он говорил, она была намного страшнее тюрьмы. Бродский выбрал эмиграцию. В 1977 году поэт принял американское гражданство.

Иосиф Бродский

Перед отъездом из родной страны поэт пытался остаться в России. Он отправил письмо самому Леониду Брежневу с просьбой разрешить жить в стране хотя бы как переводчик. Но будущего Нобелевского лауреата так и не услышали.

Иосиф Бродский участвовал в Международном поэтическом фестивале в Лондоне. Затем преподавал историю русской литературы и поэзии в Мичиганском, Колумбийском и Нью-Йоркском университетах. Параллельно он писал эссе на английском и переводил на английский язык стихи Владимира Набокова. В 1986 году вышел сборник Бродского «Меньше единицы», а в следующем году он получил Нобелевскую премию в области литературы.

Иосиф Бродский в Лондоне, 1994 год

В период 1985-1989 годов поэт написал «Памяти отца», «Представление» и эссе «Полторы комнаты». В этих стихах и прозе - вся боль человека, которому не разрешили проводить в последний путь родителей.

Когда в СССР началась перестройка, стихи Иосифа Александровича активно печатали литературные журналы и газеты. В 1990 году в Советском Союзе начали издавать книги поэта. Бродский не раз получал приглашения с родины, но постоянно медлил с этим визитом - он не хотел внимания прессы и публичности. Сложность возвращения отразилась в стихах «Итака», «Письмо в оазис» и других.

Личная жизнь

Первой большой любовью Иосифа Бродского стала художница Марина Басманова, с которой он познакомился в 1962 году. Они долго встречались, затем жили вместе. В 1968 году у Марины и Иосифа родился сын Андрей, но с рождением ребенка отношения ухудшились. В том же году они расстались.

Иосиф Бродский и Мария Соццани

В 1990-м он познакомился с Марией Соццани – итальянской аристократкой с русскими корнями по материнской линии. В том же году Бродский женился на ней, а через три года у них родилась дочь Анна. К сожалению, увидеть, как растет дочь, Иосифу Бродскому было не суждено.

Поэт известен как знаменитый курильщик. Несмотря на четыре перенесенные операции на сердце, курить он так и не бросил. Врачи настоятельно советовали Бродскому завязать с пагубной привычкой, на что тот ответил: «Жизнь замечательна именно потому, что гарантий нет, никаких и никогда».

Иосиф Бродский

Еще Иосиф Бродский обожал кошек. Он утверждал, что у этих созданий нет ни одного некрасивого движения. На многих фото творец снят с кошкой на руках.

При поддержке литератора в Нью-Йорке открылся ресторан «Русский самовар». Совладельцами заведения стали Роман Каплан и Михаил Барышников. Иосиф Бродский вложил в этот проект часть денег от Нобелевской премии. Ресторан превратился в достопримечательность «русского» Нью-Йорка.

Смерть

Он страдал стенокардией еще до эмиграции. Состояние здоровья поэта было нестабильным. В 1978 году ему сделали операцию на сердце, американская клиника направила официальное письмо в СССР с просьбой разрешить родителям Иосифа выезд для ухода за сыном. Сами родители 12 раз подавали прошение, но каждый раз им отказывали. С 1964 по 1994 годы Бродский перенес 4 инфаркта, он так ни разу больше и не увиделся с родителями. Мать литератора умерла в 1983 году, а через год не стало и отца. Советские власти отказали ему в просьбе приехать на похороны. Смерть родителей подкосила здоровье поэта.

27 января 1996 года вечером Иосиф Бродский сложил портфель, пожелал супруге спокойной ночи и поднялся в кабинет – ему нужно было поработать перед началом весеннего семестра. Утром 28 января 1996 года жена нашла супруга уже без признаков жизни. Медики констатировали смерть от инфаркта.

Могила Иосифа Бродского

За две недели до смерти поэт купил себе место на кладбище в Нью-Йорке, недалеко от Бродвея. Там его и похоронили, выполнив последнюю волю поэта-диссидента, который до последнего вздоха любил свою родину.

В июне 1997 года тело Иосифа Бродского было перезахоронено в Венеции на кладбище Сан-Микеле.

В 2005 году в Санкт-Петербурге открыли первый памятник поэту.

Библиография

  • 1965 – «Стихотворения и поэмы»
  • 1982 – «Римские элегии»
  • 1984 – «Мрамор»
  • 1987 – «Урания»
  • 1988 – «Остановка в пустыне»
  • 1990 – «Примечания папоротника»
  • 1991 – «Стихотворения»
  • 1993 – «Каппадокия. Стихи»
  • 1995 – «В окрестностях Атлантиды. Новые стихотворения»
  • 1992-1995 – «Сочинения Иосифа Бродского»

Фото

24smi.org

Иосиф Бродский: биография, фото, личная жизнь

«Какую биографию, однако, делают нашему рыжему!» — невесело пошутила Анна Ахматова в разгар судебного процесса над Иосифом Бродским. Кроме громкого суда противоречивая судьба уготовила поэту ссылку на Север и Нобелевскую премию, неполные восемь классов образования и карьеру университетского профессора, 24 года вне родной языковой среды и открытие новых возможностей русского языка.

Ленинградская юность

Иосиф Бродский. Фотография: poembook.ru

Иосиф Бродский родился в Ленинграде в 1940 году. Спустя 42 года в интервью голландскому журналисту он так вспоминал о родном городе: «Ленинград формирует твою жизнь, твое сознание в той степени, в какой визуальные аспекты жизни могут иметь на нас влияние Это огромный культурный конгломерат, но без безвкусицы, без мешанины. Удивительное чувство пропорции, классические фасады дышат покоем. И все это влияет на тебя, заставляет и тебя стремиться к порядку в жизни, хотя ты и сознаешь, что обречен. Такое благородное отношение к хаосу, выливающееся либо в стоицизм, либо в снобизм».

В первый год войны после блокадной зимы 1941–1942 годов мать Иосифа Мария Вольперт вывезла его в эвакуацию в Череповец, где они жили до 1944 года. Вольперт служила переводчиком в лагере для военнопленных, а отец Бродского, морской офицер и фотокорреспондент Александр Бродский, участвовал в обороне Малой земли и прорыве блокады Ленинграда. К семье он вернулся лишь в 1948 году и продолжил службу начальником фотолаборатории Центрального Военно-морского музея. Иосиф Бродский всю жизнь вспоминал прогулки по музею в детстве:

«Вообще у меня по отношению к морскому флоту довольно замечательные чувства. Уж не знаю, откуда они взялись, но тут и детство, и отец, и родной город… Как вспомню Военно-морской музей, Андреевский флаг — голубой крест на белом полотнище… Лучшего флага на свете вообще нет!»

Иосиф часто менял школы; не увенчалась успехом и его попытка поступить после седьмого класса в морское училище. В 1955 году он ушел из восьмого класса и устроился на завод «Арсенал» фрезеровщиком. Затем работал помощником прозектора в морге, кочегаром, фотографом. Наконец, он присоединился к группе геологов и несколько лет участвовал в экспедициях, в ходе одной из которых открыл небольшое месторождение урана на Дальнем Востоке. В это же время будущий поэт активно занимался самообразованием, увлекся литературой. Сильнейшее впечатление на него произвели стихи Евгения Баратынского и Бориса Слуцкого.

Иосиф Бродский. Фотография: yeltsin.ru

Иосиф Бродский с котом. Фотография: interesno.cc

Иосиф Бродский. Фотография: dayonline.ru

В Ленинграде о Бродском заговорили в начале 1960-х годов, когда он выступил на поэтическом турнире в ДК имени Горького. Поэт Николай Рубцов рассказывал об этом выступлении в письме:

«Конечно же, были поэты и с декадентским душком. Например, Бродский. Взявшись за ножку микрофона обеими руками и поднеся его вплотную к самому рту, он громко и картаво, покачивая головой в такт ритму стихов, читал:
У каждого свой хрлам!
У каждого свой грлоб!
Шуму было! Одни кричат:
— При чем тут поэзия?!
— Долой его!
Другие вопят:
— Бродский, еще!»

Тогда же Бродский начал общаться с поэтом Евгением Рейном. В 1961 году Рейн представил Иосифа Анне Ахматовой. Хотя в стихах Бродского обычно замечают влияние Марины Цветаевой, с творчеством которой он впервые познакомился в начале 1960-х, именно Ахматова стала его очным критиком и учителем. Поэт Лев Лосев писал: «Фраза Ахматовой «Вы сами не понимаете, что вы написали!» после чтения «Большой элегии Джону Донну» вошла в персональный миф Бродского как момент инициации».

Суд и мировая слава

В 1963 году после выступления на пленуме ЦК КПСС первого секретаря ЦК Никиты Хрущева среди молодежи начали искоренять «лежебок, нравственных калек и нытиков», пишущих на «птичьем жаргоне бездельников и недоучек». Мишенью стал и Иосиф Бродский, которого к этому времени дважды задерживали правоохранительные органы: в первый раз за публикацию в рукописном журнале «Синтаксис», во второй — по доносу знакомого. Сам он не любил вспоминать о тех событиях, потому что считал: биография поэта — лишь «в его гласных и шипящих, в его метрах, рифмах и метафорах».

Иосиф Бродский. Фотография: bessmertnybarak.ru

Иосиф Бродский на вручении Нобелевской премии. Фотография: russalon.su

Иосиф Бродский со своим котом. Фотография: binokl.cc

В газете «Вечерний Ленинград» от 29 ноября 1963 года появилась статья «Окололитературный трутень», авторы которой клеймили Бродского, цитируя не его стихи и жонглируя выдуманными фактами о нем. 13 февраля 1964 года Бродского снова арестовали. Его обвинили в тунеядстве, хотя к этому времени его стихи регулярно печатались в детских журналах, издательства заказывали ему переводы. О подробностях процесса весь мир узнал благодаря московской журналистке Фриде Вигдоровой, которая присутствовала в зале суда. Записи Вигдоровой были переправлены на Запад и попали в прессу.

Судья: Чем вы занимаетесь?
Бродский: Пишу стихи. Перевожу. Я полагаю…
Судья: Никаких «я полагаю». Стойте как следует! Не прислоняйтесь к стенам! У вас есть постоянная работа?
Бродский: Я думал, что это постоянная работа.
Судья: Отвечайте точно!
Бродский: Я писал стихи! Я думал, что они будут напечатаны. Я полагаю…
Судья: Нас не интересует «я полагаю». Отвечайте, почему вы не работали?
Бродский: Я работал. Я писал стихи.
Судья: Нас это не интересует...

Свидетелями защиты выступили поэт Наталья Грудинина и видные ленинградские профессора-филологи и переводчики Ефим Эткинд и Владимир Адмони. Они пытались убедить суд, что литературный труд нельзя приравнять к тунеядству, а опубликованные Бродским переводы выполнены на высоком профессиональном уровне. Свидетели обвинения не были знакомы с Бродским и его творчеством: среди них оказались завхоз, военный, рабочий-трубоукладчик, пенсионер и преподавательница марксизма-ленинизма. Представитель Союза писателей также выступил на стороне обвинения. Приговор был вынесен суровый: высылка из Ленинграда на пять лет с обязательным привлечением к труду.

Бродский поселился в деревне Норенской Архангельской области. Работал в совхозе, а в свободное время много читал, увлекся английской поэзией и стал учить английский язык. О досрочном возвращении поэта из ссылки хлопотали Фрида Вигдорова и писательница Лидия Чуковская. Письмо в его защиту подписали Дмитрий Шостакович, Самуил Маршак, Корней Чуковский, Константин Паустовский, Александр Твардовский, Юрий Герман и многие другие. За Бродского вступился и «друг Советского Союза» французский философ Жан-Поль Сартр. В сентябре 1965 года Иосиф Бродский был официально освобожден.

Русский поэт и американский гражданин

В том же году в США вышел первый сборник стихов Бродского, подготовленный без ведома автора на основе переправленных на Запад материалов самиздата. Следующая книга, «Остановка в пустыне», вышла в Нью-Йорке в 1970 году — она считается первым авторизованным изданием Бродского. После ссылки поэта зачислили в некую «профессиональную группу» при Союзе писателей, что позволило избежать дальнейших подозрений в тунеядстве. Но на родине печатали только его детские стихи, иногда давали заказы на переводы поэзии или литературную обработку дубляжа к фильмам. При этом круг иностранных славистов, журналистов и издателей, с которыми Бродский общался лично и по переписке, становился все шире. В мае 1972 года его вызвали в ОВИР и предложили покинуть страну, чтобы избежать новых преследований. Обычно оформление документов на выезд из Советского Союза занимало от полугода до года, но визу для Бродского оформили за 12 дней. 4 июня 1972 года Иосиф Бродский вылетел в Вену. В Ленинграде остались его родители, друзья, бывшая возлюбленная Марианна Басманова, которой посвящена практически вся любовная лирика Бродского, и их сын.

Иосиф Бродский с Марией Соццани. Фотография: russalon.su

Иосиф Бродский с Марией Соццани. Фотография: feel-feed.ru

Иосиф Бродский с Марией Соццани и годовалой дочерью Анной. 1994. Фотография: biography.wikireading.ru

В Вене поэта встретил американский издатель Карл Проффер. По его протекции Бродскому предложили место в Мичиганском университете. Должность называлась poet-in-residence (буквально: «поэт в присутствии») и предполагала общение со студентами в качестве приглашенного литератора. В 1977 году Бродский получил американское гражданство. При его жизни было издано пять поэтических сборников, содержавших переводы с русского на английский и стихи, написанные им по-английски. Но на Западе Бродский прославился прежде всего как автор многочисленных эссе. Сам себя он определял как «русского поэта, англоязычного эссеиста и, конечно, американского гражданина». Образцом его зрелого русскоязычного творчества стали стихотворения, вошедшие в сборники «Часть речи» (1977) и «Урания» (1987). В беседе с исследователем творчества Бродского Валентиной Полухиной поэтесса Белла Ахмадулина так объясняла феномен русскоговорящего автора в эмиграции.

В 1987 году Иосифу Бродскому была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой «За всеобъемлющую литературную деятельность, отличающуюся ясностью мысли и поэтической интенсивностью». В 1991 году Бродский занял пост поэта-лауреата США — консультанта Библиотеки Конгресса и запустил программу «Американская поэзия и грамотность» по распространению среди населения дешевых томиков стихов. В 1990 году поэт женился на итальянке с русскими корнями Марии Соццани, но их счастливому союзу было отпущено всего пять с половиной лет.

В январе 1996 года Иосифа Бродского не стало. Его похоронили в одном из любимых городов — Венеции, на старинном кладбище на острове Сан-Микеле.

www.culture.ru

Биография Бродского в подробностях

Ио́сиф Алекса́ндрович Бро́дский (24 мая 1940 года, Ленинград, СССР — 28 января 1996 года, Нью-Йорк, США; похоронен в Венеции) — русский и американский поэт, эссеист, драматург, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года, поэт-лауреат США в 1991—1992 годах. Стихи писал преимущественно на русском языке, эссеистику — на английском.

Детство и юность

Иосиф Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде. Отец, капитан ВМФ СССР Александр Иванович Бродский (1903—1984), был военным фотокорреспондентом, после войны поступил на работу в фотолабораторию Военно-Морского музея. В 1950 году демобилизован, после этого работал фотографом и журналистом в нескольких ленинградских газетах. Мать, Мария Моисеевна Вольперт (1905—1983), работала бухгалтером. Родная сестра матери — актриса БДТ и Театра им. В. Ф. Комиссаржевской Дора Моисеевна Вольперт.

Раннее детство Иосифа пришлось на годы войны, блокады, послевоенной бедности и прошло без отца. В 1942 году после блокадной зимы Мария Моисеевна с Иосифом уехала в эвакуацию в Череповец, вернулись в Ленинград в 1944 году. В 1947 году Иосиф пошёл в школу № 203 на Кирочной улице, 8. В 1950 году перешёл в школу № 196 на Моховой улице, в 1953 году пошёл в 7-й класс в школу № 181 в Соляном переулке и остался в последующем году на второй год. В 1954 году подал заявление во Второе Балтийское училище (морское училище), но не был принят. Перешёл в школу № 276 на Обводном канале дом № 154, где продолжил учёбу в 7-м классе.
В 1955 году семья получает «полторы комнаты» в Доме Мурузи.

Эстетические взгляды Бродского формировались в Ленинграде 1940—1950-х годов. Неоклассическая архитектура, сильно пострадавшая во время бомбёжек, бесконечные перспективы ленинградских окраин, вода, множественность отражений, — мотивы, связанные с этими впечатлениями его детства и юности, неизменно присутствуют в его творчестве.
В 1955 году, в неполные шестнадцать лет, закончив семь классов и начав восьмой, Бродский бросил школу и поступил учеником фрезеровщика на завод «Арсенал». Это решение было связано как с проблемами в школе, так и с желанием Бродского финансово поддержать семью. Безуспешно пытался поступить в школу подводников. В 16 лет загорелся идеей стать врачом, месяц работал помощником прозектора в морге при областной больнице, анатомировал трупы, но в конце концов отказался от медицинской карьеры. Кроме того, в течение пяти лет после ухода из школы Бродский работал истопником в котельной, матросом на маяке.

С 1957 года был рабочим в геологических экспедициях НИИГА: в 1957 и 1958 годах — на Белом море, в 1959 и 1961 годах — в Восточной Сибири и в Северной Якутии, на Анабарском щите. Летом 1961 года в якутском посёлке Нелькан в период вынужденного безделья (не было оленей для дальнейшего похода) у него произошёл нервный срыв, и ему разрешили вернуться в Ленинград.

В то же время он очень много, но хаотично читал — в первую очередь поэзию, философскую и религиозную литературу, начал изучать английский и польский языки.
В 1959 году знакомится с Евгением Рейном, Анатолием Найманом, Владимиром Уфляндом, Булатом Окуджавой, Сергеем Довлатовым.
14 февраля 1960 года состоялось первое крупное публичное выступление на «турнире поэтов» в ленинградском Дворце культуры имени Горького с участием А. С. Кушнера, Г. Я. Горбовского, В. А. Сосноры. Чтение стихотворения «Еврейское кладбище» вызвало скандал.

Во время поездки в Самарканд в декабре 1960 года Бродский и его друг, бывший лётчик Олег Шахматов, рассматривали план захвата самолёта, чтобы улететь за границу. Но на это они не решились. Позднее Шахматов был арестован за незаконное хранение оружия и сообщил в КГБ об этом плане, а также о другом своём друге, Александре Уманском, и его «антисоветской» рукописи, которую Шахматов и Бродский пытались передать случайно встреченному американцу. 29 января 1961 года Бродский был задержан КГБ, но через двое суток был освобождён.
В августе 1961 года в Комарове Евгений Рейн знакомит Бродского с Анной Ахматовой. В 1962 году во время поездки в Псков он знакомится с Н. Я. Мандельштам, а в 1963 году у Ахматовой — с Лидией Чуковской. После смерти Ахматовой в 1966 году с лёгкой руки Д. Бобышева четверо молодых поэтов, в их числе и Бродский, в мемуарной литературе нередко упоминались как «ахматовские сироты».

В 1962 году двадцатидвухлетний Бродский встретил молодую художницу Марину (Марианну) Басманову, дочь художника П. И. Басманова. С этого времени Марианне Басмановой, скрытой под инициалами «М. Б.», посвящались многие произведения поэта. «Стихи, посвящённые „М. Б.“, занимают центральное место в лирике Бродского не потому, что они лучшие — среди них есть шедевры и есть стихотворения проходные, — а потому, что эти стихи и вложенный в них духовный опыт были тем горнилом, в котором выплавилась его поэтическая личность». Первые стихи с этим посвящением — «Я обнял эти плечи и взглянул…», «Ни тоски, ни любви, ни печали…», «Загадка ангелу» датируются 1962 годом. Сборник стихотворений И. Бродского «Новые стансы к Августе» (США, Мичиган: Ardis, 1983) составлен из его стихотворений 1962—1982 годов, посвящённых «М. Б.». Последнее стихотворение с посвящением «М. Б.» датировано 1989 годом.
8 октября 1967 года у Марианны Басмановой и Иосифа Бродского родился сын, Андрей Осипович Басманов. В 1972—1995 гг. М. П. Басманова и И. А. Бродский состояли в переписке.

Ранние стихи, влияния

По собственным словам, Бродский начал писать стихи в восемнадцать лет, однако существует несколько стихотворений, датированных 1956—1957 годами. Одним из решающих толчков стало знакомство с поэзией Бориса Слуцкого. «Пилигримы», «Памятник Пушкину», «Рождественский романс» — наиболее известные из ранних стихов Бродского. Для многих из них характерна ярко выраженная музыкальность. Так, в стихотворениях «От окраины к центру» и «Я — сын предместья, сын предместья, сын предместья…» можно увидеть ритмические элементы джазовых импровизаций. Цветаева и Баратынский, а несколькими годами позже — Мандельштам, оказали, по словам самого Бродского, определяющее влияние на него.
Из современников на него повлияли Евгений Рейн, Владимир Уфлянд, Станислав Красовицкий.

Позднее Бродский называл величайшими поэтами Одена и Цветаеву, за ними следовали Кавафис и Фрост, замыкали личный канон поэта Рильке, Пастернак, Мандельштам и Ахматова.
Первым опубликованным стихотворением Бродского стала «Баллада о маленьком буксире», напечатанная в сокращённом виде в детском журнале «Костёр» (№ 11, 1962).

Преследования, суд и ссылка

29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», подписанная Я. Лернером, М. Медведевым и А. Иониным. Авторы статьи клеймили Бродского за «паразитический образ жизни». Из стихотворных цитат, приписываемых авторами Бродскому, две были взяты из стихов Бобышева, а третья, из поэмы Бродского «Шествие», представляла собой окончания шести строк, от которых отрезаны первые половинки. Стихотворение «Люби проездом родину друзей…» было исковеркано авторами фельетона следующим образом: первая строчка «Люби проездом родину друзей» и последняя «Жалей проездом родину чужую» были объединены в одну «люблю я родину чужую».

Было очевидно, что статья является сигналом к преследованиям и, возможно, аресту Бродского. Тем не менее, по словам Бродского, больше, чем клевета, последующий арест, суд и приговор, его мысли занимал в то время разрыв с Марианной Басмановой. На этот период приходится попытка самоубийства.

8 января 1964 года «Вечерний Ленинград» опубликовал подборку писем читателей с требованиями наказать «тунеядца Бродского». 13 января 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. 14 февраля у него случился в камере первый сердечный приступ. С этого времени Бродский постоянно страдал стенокардией, которая всегда напоминала ему о возможной близкой смерти (что вместе с тем не мешало ему оставаться заядлым курильщиком). Во многом отсюда «Здравствуй, моё старение!» в 33 года и «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной» в 40 — со своим диагнозом поэт действительно не был уверен, что доживёт до этого дня рождения.

18 февраля 1964 года суд постановил направить Бродского на принудительную судебно-психиатрическую экспертизу. На «Пряжке» (психиатрическая больница № 2 в Ленинграде) Бродский провёл три недели и впоследствии отмечал: «…это было худшее время в моей жизни». По воспоминанию Бродского, в психиатрической больнице к нему применяли «укрутку»: «Глубокой ночью будили, погружали в ледяную ванну, заворачивали в мокрую простыню и помещали рядом с батареей. От жара батарей простыня высыхала и врезалась в тело». Заключение экспертизы гласило: «В наличии психопатические черты характера, но трудоспособен. Поэтому могут быть применены меры административного порядка». После этого состоялось второе заседание суда.
Два заседания суда над Бродским (судья Дзержинского суда Савельева Е. А.) были законспектированы Фридой Вигдоровой и получили широкое распространение в самиздате.

Адвокат Бродского сказала в своей речи: «Ни один из свидетелей обвинения Бродского не знает, стихов его не читал; свидетели обвинения дают показания на основании каких-то непонятным путем полученных и непроверенных документов и высказывают свое мнение, произнося обвинительные речи».

13 марта 1964 года на втором заседании суда Бродский был приговорён к максимально возможному по Указу о «тунеядстве» наказанию — пяти годам принудительного труда в отдалённой местности. Он был сослан (этапирован под конвоем вместе с уголовными заключёнными) в Коношский район Архангельской области и поселился в деревне Норинская. В интервью Волкову Бродский назвал это время самым счастливым в своей жизни. В ссылке Бродский изучал английскую поэзию, в том числе творчество Уистена Одена.
Наряду с обширными поэтическими публикациями в эмигрантских изданиях («Воздушные пути», «Новое русское слово», «Посев», «Грани» и др.), в августе и сентябре 1965 года два стихотворения Бродского были опубликованы в коношской районной газете «Призыв».

Суд над поэтом стал одним из факторов, приведших к возникновению правозащитного движения в СССР и к усилению внимания за рубежом к ситуации в области прав человека в СССР. Запись суда, сделанная Фридой Вигдоровой, была опубликована во влиятельных зарубежных изданиях: «New Leader», «Encounter», «Figaro Litteraire», читалась по Би-би-си. При активном участии Ахматовой велась общественная кампания в защиту Бродского. Центральными фигурами в ней были Фрида Вигдорова и Лидия Чуковская. На протяжении полутора лет они неутомимо писали письма в защиту Бродского во все партийные и судебные инстанции и привлекали к делу защиты Бродского людей, пользующихся влиянием в советской системе. Письма в защиту Бродского были подписаны Д. Д. Шостаковичем, С. Я. Маршаком, К. И. Чуковским, К. Г. Паустовским, А. Т. Твардовским, Ю. П. Германом и другими. По прошествии полутора лет, в сентябре 1965 года под давлением советской и мировой общественности (в частности, после обращения к советскому правительству Жан-Поля Сартра и ряда других зарубежных писателей) срок ссылки был сокращён до фактически отбытого, и Бродский вернулся в Ленинград. По мнению Я. Гордина: «Хлопоты корифеев советской культуры никакого влияния на власть не оказали. Решающим было предупреждение „друга СССР“ Жана-Поля Сартра, что на Европейском форуме писателей советская делегация из-за „дела Бродского“ может оказаться в трудном положении».

В октябре 1965 года Бродский по рекомендации Корнея Чуковского и Бориса Вахтина был принят в Группком переводчиков при Ленинградском отделении Союза писателей СССР, что позволило в дальнейшем избежать новых обвинений в тунеядстве.
Бродский противился навязываемому ему — особенно западными средствами массовой информации — образу борца с советской властью. А. Волгина писала, что Бродский «не любил рассказывать в интервью о лишениях, перенесённых им в советских психушках и тюрьмах, настойчиво уходя от имиджа „жертвы режима“ к имиджу „self-made man“». В частности, он утверждал: «Мне повезло во всех отношениях. Другим людям доставалось гораздо больше, приходилось гораздо тяжелее, чем мне». И даже: «… я-то считаю, что я вообще всё это заслужил».

Последние годы на родине

Бродский был арестован и отправлен в ссылку 23-летним юношей, а вернулся 25-летним сложившимся поэтом. Оставаться на родине ему было отведено менее 7 лет. Наступила зрелость, прошло время принадлежности к тому или иному кругу. В марте 1966 года умерла Анна Ахматова. Ещё ранее начал распадаться окружавший её «волшебный хор» молодых поэтов. Положение Бродского в официальной советской культуре в эти годы можно сравнить с положением Ахматовой в 1920—1930-е годы или Мандельштама в период, предшествовавший его первому аресту.
В конце 1965 года Бродский сдал в Ленинградское отделение издательства «Советский писатель» рукопись своей книги «Зимняя почта (стихи 1962—1965)». Год спустя, после многомесячных мытарств и несмотря на многочисленные положительные внутренние рецензии, рукопись была возвращена издательством. «Судьба книги решалась не в издательстве. В какой-то момент обком и КГБ решили в принципе перечеркнуть эту идею».

В 1966—1967 годах в советской печати появилось 4 стихотворения поэта (не считая публикаций в детских журналах), после этого наступил период публичной немоты. С точки зрения читателя единственной областью поэтической деятельности, доступной Бродскому, остались переводы. «Такого поэта в СССР не существует» — заявило в 1968 году советское посольство в Лондоне в ответ на посланное Бродскому приглашение принять участие в международном поэтическом фестивале Poetry International.

Между тем это были годы, наполненные интенсивным поэтическим трудом, результатом которого стали стихи, включённые в дальнейшем в вышедшие в США книги: «Остановка в пустыне», «Конец прекрасной эпохи» и «Новые стансы к Августе». В 1965—1968 годах шла работа над поэмой «Горбунов и Горчаков» — произведением, которому сам Бродский придавал очень большое значение. Помимо нечастых публичных выступлений и чтения на квартирах приятелей стихи Бродского довольно широко расходились в самиздате (с многочисленными неизбежными искажениями — копировальной техники в те годы не существовало). Возможно, более широкую аудиторию они получили благодаря песням, написанным Александром Мирзаяном и Евгением Клячкиным.

Внешне жизнь Бродского в эти годы складывалась относительно спокойно, но КГБ не оставлял вниманием своего «старого клиента». Этому способствовало и то, что «поэт становится чрезвычайно популярен у иностранных журналистов, учёных-славистов, приезжающих в Россию. У него берут интервью, его приглашают в западные университеты (естественно, что разрешения на выезд власти не дают) и т. п.». Помимо переводов — к работе над которыми он относился очень серьёзно — Бродский подрабатывал другими доступными для литератора, исключённого из «системы», способами: внештатным рецензентом в журнале «Аврора», случайными «халтурами» на киностудиях, даже снимался (в роли секретаря горкома партии) в фильме «Поезд в далёкий август».

За рубежами СССР стихотворения Бродского продолжают появляться как на русском, так и в переводах, прежде всего на английском, польском и итальянском языках. В 1967 году в Англии вышел неавторизированный сборник переводов «Joseph Brodsky. Elegy to John Donne and Other Poems / Tr. by Nicholas Bethell». В 1970 году в Нью-Йорке выходит «Остановка в пустыне» — первая книга Бродского, составленная под его контролем. Стихотворения и подготовительные материалы к книге тайно вывозились из России или, как в случае с поэмой «Горбунов и Горчаков», пересылались на Запад дипломатической почтой.
В 1971 году Бродский был избран членом Баварской академии изящных искусств.

В эмиграции

10 мая 1972 года Бродского вызвали в ОВИР и поставили перед выбором: немедленная эмиграция или «горячие денёчки», каковая метафора в устах КГБ могла означать допросы, тюрьмы и психбольницы. К тому времени ему уже дважды — зимой 1964 года — приходилось лежать на «обследовании» в психиатрических больницах, что было, по его словам, страшнее тюрьмы и ссылки. Бродский принимает решение об отъезде. Узнав об этом, Владимир Марамзин предложил ему собрать всё написанное для подготовки самиздатского собрания сочинений. Результатом стало первое и до 1992 года единственное собрание сочинений Иосифа Бродского — разумеется, машинописное. Перед отъездом он успел авторизовать все 4 тома. Избрав эмиграцию, Бродский пытался оттянуть день отъезда, но власти хотели избавиться от неугодного поэта как можно быстрее. 4 июня 1972 года лишённый советского гражданства Бродский вылетел из Ленинграда по предписанному еврейской эмиграции маршруту: в Вену.

Через два дня по приезде в Вену Бродский отправляется знакомиться к живущему в Австрии У. Одену. «Он отнёсся ко мне с необыкновенным участием, сразу взял под свою опеку… взялся ввести меня в литературные круги». Вместе с Оденом Бродский в конце июня принимает участие в Международном фестивале поэзии (Poetry International) в Лондоне. С творчеством Одена Бродский был знаком со времён своей ссылки и называл его, наряду с Ахматовой, поэтом, оказавшим на него решающее «этическое влияние». Тогда же в Лондоне Бродский знакомится с Исайей Берлином, Стивеном Спендером, Шеймасом Хини и Робертом Лоуэллом.

Линия жизни

В июле 1972 г. Бродский переезжает в США и принимает пост «приглашённого поэта» (poet-in-residence) в Мичиганском университете в Энн-Арборе, где преподаёт, с перерывами, до 1980 г. С этого момента закончивший в СССР неполные 8 классов средней школы Бродский ведёт жизнь университетского преподавателя, занимая на протяжении последующих 24 лет профессорские должности в общей сложности в шести американских и британских университетах, в том числе в Колумбийском и в Нью-Йоркском. Он преподавал историю русской литературы, русскую и мировую поэзию, теорию стиха, выступал с лекциями и чтением стихов на международных литературных фестивалях и форумах, в библиотеках и университетах США, в Канаде, Англии, Ирландии, Франции, Швеции, Италии.

С годами состояние его здоровья неуклонно ухудшалось, и Бродский, чей первый сердечный приступ пришёлся на тюремные дни 1964 года, перенёс 4 инфаркта в 1976, 1985 и 1994 годах.
Родители Бродского двенадцать раз подавали заявление с просьбой разрешить им повидать сына, с такой же просьбой к правительству СССР обращались конгрессмены и видные деятели культуры США, но даже после того, как Бродский в 1978 году перенёс операцию на открытом сердце и нуждался в уходе, его родителям было отказано в выездной визе. Сына они больше не увидели. Мать Бродского умерла в 1983 году, немногим более года спустя умер отец. Оба раза Бродскому не позволили приехать на похороны. Родителям посвящены книга «Часть Речи» (1977), стихотворения «Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» (1985), «Памяти отца: Австралия» (1989), эссе «Полторы комнаты» (1985).

В 1977 году Бродский принимает американское гражданство, в 1980 окончательно перебирается из Энн-Арбора в Нью-Йорк, в дальнейшем делит своё время между Нью-Йорком и Саут-Хэдли, университетским городком в штате Массачусетс, где с 1982 года и до конца жизни он преподавал по весенним семестрам в консорциуме «пяти колледжей». В 1990 году Бродский женился на Марии Соццани, итальянской аристократке, русской по материнской линии. В 1993 году у них родилась дочь Анна.

Поэт и эссеист

Стихи Бродского и их переводы печатались за пределами СССР с 1964 года, когда его имя стало широко известно благодаря публикации записи суда над поэтом. С момента его приезда на Запад его поэзия регулярно появляется на страницах изданий русской эмиграции. Едва ли не чаще, чем в русскоязычной прессе, публикуются переводы стихов Бродского, прежде всего в журналах США и Англии, а в 1973 году появляется и книга избранных переводов. Но новые книги стихов на русском выходят только в 1977 г. — это «Конец прекрасной эпохи», включившая стихотворения 1964—1971 годов, и «Часть речи», в которую вошли произведения, написанные в 1972—1976. Причиной такого деления были не внешние события (эмиграция) — осмысление изгнанничества как судьбоносного фактора было чуждо творчеству Бродского — а то, что по его мнению в 1971/1972 годах в его творчестве происходят качественные изменения. На этом переломе написаны «Натюрморт», «Одному тирану», «Одиссей Телемаку», «Песня невинности, она же опыта», «Письма римскому другу», «Похороны Бобо». В стихотворении «1972 год», начатом в России и законченном за её пределами, Бродский даёт следующую формулу: «Всё, что творил я, творил не ради я / славы в эпоху кино и радио, / но ради речи родной, словесности…». Название сборника — «Часть речи» — объясняется этим же посылом, лапидарно сформулированным в его Нобелевской лекции: «кто-кто, а поэт всегда знает <…> что не язык является его инструментом, а он — средством языка».

В 1970-е и 1980-е годы Бродский, как правило, не включал в свои новые книги стихотворений, вошедших в более ранние сборники. Исключением является вышедшая в 1983 году книга «Новые стансы к Августе», составленная из стихотворений, обращённых к М. Б. — Марине Басмановой. Годы спустя Бродский говорил об этой книге: «Это главное дело моей жизни <…> мне представляется, что в итоге „Новые стансы к Августе“ можно читать, как отдельное произведение. К сожалению, я не написал „Божественной комедии“. И, видимо, уже никогда её не напишу. А тут получилась в некотором роде поэтическая книжка со своим сюжетом…». «Новые стансы к Августе» стала единственной книгой поэзии Бродского на русском языке, составленной самим автором.

С 1972 года Бродский активно обращается к эссеистике, которую не оставляет до конца жизни. В США выходит три книги его эссе: «Less Than One» (Меньше единицы) в 1986 году, «Watermark» (Набережная неисцелимых) в 1992 и «On Grief and Reason» (О скорби и разуме) в 1995. Большая часть эссе, вошедших в эти сборники, была написана на английском. Его проза, по крайней мере в неменьшей степени нежели его поэзия, сделала имя Бродского широко известным миру за пределами СССР. Американским Национальным советом литературных критиков сборник «Less Than One» был признан лучшей литературно-критической книгой США за 1986 год. К этому времени Бродский был обладателем полудюжины званий члена литературных академий и почётного доктора различных университетов, являлся лауреатом стипендии Мак-Артура 1981 года.

Следующая большая книга стихов — «Урания» — вышла в свет в 1987 году. В этом же году Бродский стал Лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью» («for an all-embracing authorship, imbued with clarity of thought and poetic intensity»).
В 1990-е годы выходят четыре книги новых стихов Бродского: «Примечания папоротника», «Каппадокия», «В окрестностях Атлантиды» и изданный в Ардисе уже после смерти поэта и ставший итоговым сборник «Пейзаж с наводнением».

Несомненный успех поэзии Бродского как среди критиков и литературоведов, так и среди читателей, имеет, вероятно, больше исключений, нежели требовалось бы для подтверждения правила. Пониженная эмоциональность, музыкальная и метафизическая усложнённость — особенно «позднего» Бродского — отталкивают и некоторых художников. В частности, можно назвать работу Александра Солженицына, чьи упрёки творчеству поэта носят в значительной степени мировоззренческий характер. Чуть ли не дословно ему вторит критик из другого лагеря: Дмитрий Быков в своём эссе о Бродском после зачина: «Я не собираюсь перепевать здесь расхожие банальности о том, что Бродский „холоден“, „однообразен“, „бесчеловечен“…», — далее делает именно это: «В огромном корпусе сочинений Бродского поразительно мало живых текстов… Едва ли сегодняшний читатель без усилия дочитает „Шествие“, „Прощайте, мадемуазель Вероника“ или „Письмо в бутылке“ — хотя, несомненно, он не сможет не оценить „Часть речи“, „Двадцать сонетов к Марии Стюарт“ или „Разговор с небожителем“: лучшие тексты ещё живого, ещё не окаменевшего Бродского, вопль живой души, чувствующей своё окостенение, оледенение, умирание».

Драматург, переводчик, литератор

Перу Бродского принадлежат две опубликованные пьесы: «Мрамор», 1982 и «Демократия», 1990—1992. Ему также принадлежат переводы пьес английского драматурга Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» и ирландца Брендана Биэна «Говоря о верёвке». Бродский оставил значительное наследие как переводчик мировой поэзии на русский язык. Из переведённых им авторов можно назвать, в частности, Джона Донна, Эндрю Марвелла, Ричарда Уилбера, Еврипида (из «Медеи»), Константиноса Кавафиса, Константы Ильдефонса Галчинского, Чеслава Милоша, Томаса Венцлова. Значительно реже Бродский обращался к переводам на английский. Прежде всего это, конечно, автопереводы, а также переводы из Мандельштама, Цветаевой, Виславы Шимборской и ряд других.

Сюзан Зонтаг, американская писательница и близкий друг Бродского, говорит: «Я уверена, что он рассматривал своё изгнание как величайшую возможность стать не только русским, но всемирным поэтом… Я помню, как Бродский сказал, смеясь, где-то в 1976—1977: «Иногда мне так странно думать, что я могу написать всё, что я захочу, и это будет напечатано». Этой возможностью Бродский воспользовался в полной мере. Начиная с 1972 года он с головой окунается в общественную и литературную жизнь. Помимо трёх вышеназванных книг эссе, число написанных им статей, предисловий, писем в редакции, рецензий на различные сборники переваливает за сто, не считая многочисленных устных выступлений на вечерах творчества русских и англоязычных поэтов, участия в дискуссиях и форумах, журнальных интервью. В списке авторов, на чьё творчество он даёт отзыв, имена И. Лиснянской, Е. Рейна, А. Кушнера, Д. Новикова, Б. Ахмадулиной, Л. Лосева, Ю. Кублановского, Ю. Алешковского, Вл. Уфлянда, В. Гандельсмана, А. Наймана, Р. Дериевой, Р. Уилбера, Ч. Милоша, М. Стрэнда, Д. Уолкотта и другие. Крупнейшие газеты мира публикуют его обращения в защиту преследуемых литераторов: С. Рушди, Н. Горбаневской, В. Марамзина, Т. Венцлова, К. Азадовского. «Кроме того, он старался помочь столь большому количеству людей», — в том числе, рекомендательными письмами — «что в последнее время наступила некая девальвация его рекомендаций».
Относительное финансовое благополучие (по крайней мере, по меркам эмиграции) давало Бродскому возможность оказывать и более материальную помощь. 

Библиотека Конгресса избирает Бродского Поэтом-лауреатом США на 1991—1992 годы. В этом почётном, но традиционно номинальном качестве он развил активную деятельность по пропаганде поэзии. Его идеи привели к созданию American Poetry and Literacy Project (Американский проект: «Поэзия и Грамотность»), в ходе которого с 1993 года более миллиона бесплатных поэтических сборников были розданы в школах, отелях, супермаркетах, на вокзалах и проч. По словам Уильяма Уодсворта, занимавшего с 1989 по 2001 г. пост директора Американской Академии поэтов, инаугуральная речь Бродского на посту Поэта-лауреата «стала причиной трансформации взгляда Америки на роль поэзии в её культуре». Незадолго до смерти Бродский увлёкся идеей основать в Риме Русскую академию. Осенью 1995 года он обратился к мэру Рима с предложением о создании академии, где могли бы учиться и работать художники, писатели и учёные из России. Эта идея была реализована уже после смерти поэта. В 2000 году Фонд стипендий памяти Иосифа Бродского отправил в Рим первого российского поэта-стипендиата, а в 2003 г. — первого художника.

Англоязычный поэт

В 1973 г. выходит первая авторизированная книга переводов поэзии Бродского на английский — «Selected poems» (Избранные стихотворения) в переводах Джорджа Клайна и с предисловием Одена. Второй сборник на английском языке, «A Part of Speech» (Часть речи), выходит в 1980 году; третий, «To Urania» (К Урании), — в 1988. В 1996 году вышел «So Forth» (Так далее) — 4-й сборник стихов на английском языке, подготовленный Бродским. В последние две книги вошли как переводы и автопереводы с русского, так и стихотворения, написанные на английском. С годами Бродский всё меньше доверял переводы своих стихов на английский другим переводчикам; одновременно он всё чаще сочинял стихи на английском, хотя, по его собственным словам, не считал себя двуязычным поэтом и утверждал, что «для меня, когда я пишу стихи по-английски, — это скорее игра…». Лосев пишет: «В языковом и культурном отношении Бродский был русским, а что касается самоидентификации, то в зрелые годы он свёл её к лапидарной формуле, которую неоднократно использовал: „Я — еврей, русский поэт и американский гражданин“».

В пятисотстраничном собрании англоязычной поэзии Бродского, выпущенном после смерти автора, нет переводов, выполненных без его участия. Но если его эссеистика вызывала в основном положительные критические отклики, отношение к нему как к поэту в англоязычном мире было далеко не однозначным. По мнению Валентины Полухиной «Парадокс восприятия Бродского в Англии заключается в том, что с ростом репутации Бродского-эссеиста ужесточались атаки на Бродского поэта и переводчика собственных стихов». Спектр оценок был очень широк, от крайне негативных до хвалебных, и превалировал, вероятно, критический уклон. Роли Бродского в англоязычной поэзии, переводу его поэзии на английский, взаимоотношениям русского и английского языков в его творчестве посвящены, в частности, эссе-мемуары Дэниэла Уэйссборта «From Russian with love».

Возвращение

Перестройка в СССР и совпавшее с ней присуждение Бродскому Нобелевской премии прорвали плотину молчания на родине, и в скором времени публикации стихов и эссе Бродского хлынули потоком. Первая (помимо нескольких стихотворений, просочившихся в печать в 1960-х) подборка стихотворений Бродского появилась в декабрьской книжке «Нового мира» за 1987 год. До этого момента творчество поэта было известно на его родине весьма ограниченному кругу читателей благодаря спискам стихов, распространявшихся в самиздате. В 1989 году Бродский был реабилитирован по процессу 1964 года.

В 1992 году в России начинает выходить 4-томное собрание сочинений.
В 1995 году Бродскому присвоено звание почётного гражданина Санкт-Петербурга.
Последовали приглашения вернуться на родину. Бродский откладывал приезд: его смущала публичность такого события, чествования, внимание прессы, которыми бы неизбежно сопровождался его визит. Не позволяло и здоровье. Одним из последних аргументов было: «Лучшая часть меня уже там — мои стихи».

Смерть и погребение

Субботним вечером 27 января 1996 года в Нью-Йорке Бродский готовился ехать в Саут-Хэдли и собрал в портфель рукописи и книги, чтобы на следующий день взять с собой. В понедельник начинался весенний семестр. Пожелав жене спокойной ночи, Бродский сказал, что ему нужно ещё поработать, и поднялся к себе в кабинет. Утром, на полу в кабинете его и обнаружила жена. Бродский был полностью одет. На письменном столе рядом с очками лежала раскрытая книга — двуязычное издание греческих эпиграмм. Сердце, по мнению медиков, остановилось внезапно — инфаркт, поэт умер в ночь на 28 января 1996 года.

1 февраля 1996 года в Епископальной приходской церкви Благодати (Grace Church) в Бруклин Хайтс, неподалёку от дома Бродского, прошло отпевание. На следующий день состоялось временное захоронение: тело в гробу, обитом металлом, поместили в склеп на кладбище при храме Святой Троицы (Trinity Church Cemetery), на берегу Гудзона, где оно хранилось до 21 июня 1997 года. Присланное телеграммой предложение депутата Государственной Думы РФ Г. В. Старовойтовой похоронить поэта в Петербурге на Васильевском острове было отвергнуто — «это означало бы решить за Бродского вопрос о возвращении на родину». Мемориальная служба состоялась 8 марта на Манхэттене в епископальном соборе Святого Иоанна Богослова. Речей не было. Стихи читали Чеслав Милош, Дерек Уолкотт, Шеймас Хини, Михаил Барышников, Лев Лосев, Энтони Хект, Марк Стрэнд, Розанна Уоррен, Евгений Рейн, Владимир Уфлянд, Томас Венцлова, Анатолий Найман, Яков Гордин, Мария Соццани-Бродская и другие. Звучала музыка Гайдна, Моцарта, Пёрселла. В 1973 году в этом же соборе Бродский был одним из организаторов мемориальной службы памяти Уистена Одена.

Решение вопроса об окончательном месте упокоения поэта заняло больше года. По словам вдовы Бродского Марии: «Идею о похоронах в Венеции высказал один из его друзей. Это город, который, не считая Санкт-Петербурга, Иосиф любил больше всего. Кроме того, рассуждая эгоистически, Италия — моя страна, поэтому было лучше, чтобы мой муж там и был похоронен. Похоронить его в Венеции было проще, чем в других городах, например, в моём родном городе Компиньяно около Лукки. Венеция ближе к России и является более доступным городом». Вероника Шильц и Бенедетта Кравери договорились с властями Венеции о месте на старинном кладбище на острове Сан-Микеле.

21 июня 1997 года на кладбище Сан-Микеле в Венеции состоялось перезахоронение тела Иосифа Бродского. Первоначально тело поэта планировали похоронить на русской половине кладбища между могилами Стравинского и Дягилева, но это оказалось невозможным, поскольку Бродский не был православным. Также отказало в погребении и католическое духовенство. В результате решили похоронить тело в протестантской части кладбища. Место упокоения было отмечено скромным деревянным крестом с именем Joseph Brodsky. Через несколько лет на могиле был установлен надгробный памятник работы художника Владимира Радунского.

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Бродский,_Иосиф_Александрович

brodskiy.su

Бродский, Исаак Израилевич — Википедия

Исаак Израилевич Бродский

Портрет работы И. Репина (1913)
Дата рождения 25 декабря 1883 (6 января 1884)
Место рождения село Софиевка, Бердянский уезд, Таврическая губерния,
Российская империя
Дата смерти 14 августа 1939(1939-08-14)[1][2][…](55 лет)
Место смерти Ленинград, РСФСР, СССР
Страна
  •  Российская Империя
  •  

ru.wikipedia.org

Иосиф Бродский - это... Что такое Иосиф Бродский?

Ио́сиф Алекса́ндрович Бро́дский (24 мая 1940, Ленинград — 28 января 1996, Нью-Йорк) — выдающийся русский и американский поэт, эссеист, драматург, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года, поэт-лауреат США 1991—1992 гг.

Биография

Детство и юность

Иосиф Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде, в клинике профессора Тура на Выборгской стороне. Отец, Александр Иванович Бродский (1903—1984), был военным фотокорреспондентом, в 1950 году в рамках «чистки» офицерского корпуса от евреев демобилизован, после этого работал фотографом и журналистом в нескольких ленинградских газетах. Мать, Мария Моисеевна Вольперт (1905—1983), работала бухгалтером. Раннее детство Иосифа пришлось на годы войны, блокады, затем — послевоенной бедности и тесноты, прошло без отца. В 1942 году после блокадной зимы Мария Моисеевна с Иосифом уехала в эвакуацию в Череповец.

Эстетические взгляды Бродского формировались в Ленинграде сороковых и пятидесятых. Неоклассическая архитектура, сильно пострадавшая во время бомбёжек, бесконечные перспективы петербургских окраин, вода, множественность отражений, — мотивы, связанные с этими впечатлениями его детства и юношества, неизменно присутствуют в его творчестве.

В 1955 году, в неполные шестнадцать лет, закончив семь классов и начав восьмой, Бродский бросил школу и поступил учеником фрезеровщика на завод «Арсенал». Это решение было связано как с проблемами в школе, так и с желанием Бродского финансово поддержать семью. Безуспешно пытался поступить в школу подводников. В 16 лет загорелся идеей стать врачом, месяц работал помощником прозектора в морге при областной больнице, анатомировал трупы, но в конце концов отказался от медицинской карьеры. Кроме того, в течение пяти лет после ухода из школы Бродский работал истопником в котельной, матросом на маяке, рабочим в пяти геологических экспедициях. В то же время он очень много, но хаотично читал — в первую очередь поэзию, философскую и религиозную литературу, начал изучать английский и польский языки.

В 1958 г. Бродский с друзьями рассматривал возможность бегства из СССР путём угона самолёта, но затем отказался от этого замысла. [2]

В 1959 году знакомится с Евгением Рейном, Анатолием Найманом, Владимиром Уфляндом, Булатом Окуджавой.

14 февраля 1960 года состоялось первое крупное публичное выступление на «турнире поэтов» в ленинградском Дворце культуры им. Горького с участием А. С. Кушнера, Г. Я. Горбовского, В. А. Сосноры. Чтение стихотворения «Еврейское кладбище» вызвало скандал.

В августе 1960 года в Комарово Евгений Рейн знакомит Бродского с Анной Ахматовой. Иосиф становится одним из «ахматовских сирот». В 1962 году во время поездки в Псков он знакомится с Н. Я. Мандельштам, а в 1963 году у Ахматовой — с Лидией Чуковской.

В 1962 году Бродский встретил молодую художницу Марину (Марианну) Басманову. Первые стихи с посвящением «М. Б.» — «Я обнял эти плечи и взглянул…» [3], «Ни тоски, ни любви, ни печали…» [4], «Загадка ангелу» [5] датируются тем же годом. Они окончательно расстались в 1968 году после рождения общего сына Андрея Басманова.

Ранние стихи, влияния

По собственным словам, Бродский начал писать стихи в восемнадцать лет, однако существует несколько стихотворений, датированных 1956—1957 годами. Одним из решающих толчков стало знакомство с поэзией Бориса Слуцкого. «Пилигримы» [6], «Памятник Пушкину» [7], «Рождественский романс» [8] — наиболее известные из ранних стихов Бродского. Для многих из них характерна ярко выраженная музыкальность, так, в стихотворениях «От окраины к центру» [9] и «Я — сын предместья, сын предместья, сын предместья…» можно увидеть ритмические элементы джазовых импровизаций. Цветаева и Баратынский, а несколькими годами позже — Мандельштам, оказали, по словам самого Бродского, определяющее влияние на него. Из современников на него повлияли Евгений Рейн, Владимир Уфлянд, Станислав Красовицкий. Позднее Бродский называл величайшими поэтами Одена и Цветаеву, за ними следовали Кавафис и Фрост, замыкали личный канон поэта Рильке, Пастернак, Мандельштам и Ахматова.

Преследования и ссылка

29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», подписанная Лернером, Медведевым и Иониным. В статье Бродский клеймился за «паразитический образ жизни». Из стихотворных цитат, приписываемых авторами Бродскому, две взяты из стихов Бобышева, а третья, из поэмы Бродского «Шествие» [10], представляла собой окончания шести строк, от которых отрезаны первые половинки. Ещё одно стихотворение было исковеркано авторами фельетона следующим образом: первая строчка «Люби проездом родину друзей» и последняя «Жалей проездом родину чужую» были объединены в одну, «люблю я родину чужую».

Было очевидно, что статья является сигналом к преследованиям и, возможно, аресту Бродского. Тем не менее, по словам Бродского, больше, чем клевета, последующий арест, суд и приговор, его мысли занимал в то время разрыв с Мариной Басмановой. На этот период приходится попытка самоубийства.

8 января 1964 года «Вечерний Ленинград» опубликовал подборку писем читателей с требованиями наказать «тунеядца Бродского». 13 февраля 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. 14 февраля у него случился в камере первый сердечный приступ. С этого времени Бродский постоянно страдал стенокардией, которая всегда напоминала ему о возможной близкой смерти (это не мешало вместе с тем оставаться заядлым курильщиком). Во многом отсюда «Здравствуй, мое старение!» в 33 года и «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной» в 40 — со своим диагнозом поэт действительно не был уверен, что доживёт до этого дня рождения.

Два заседания суда над Бродским были законспектированы Фридой Вигдоровой и составили содержание распространявшейся в самиздате «Белой книги».

Личная карточка И. А. Бродского в отделе кадров «Арсенала»

Судья: Ваш трудовой стаж?
Бродский: Примерно…
Судья: Нас не интересует «примерно»!
Бродский: Пять лет.
Судья: Где вы работали?
Бродский: На заводе. В геологических партиях…
Судья: Сколько вы работали на заводе?
Бродский: Год.
Судья: Кем?
Бродский: Фрезеровщиком.
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт, поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
Бродский: Я не думал… я не думал, что это даётся образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это… (растерянно)… от Бога…
Судья: У вас есть ходатайства к суду?
Бродский: Я хотел бы знать: за что меня арестовали?
Судья: Это вопрос, а не ходатайство.
Бродский: Тогда у меня нет ходатайства.

Все свидетели обвинения начинали свои показания со слов: «Я с Бродским лично не знаком…», перекликаясь с образцовой формулировкой травли Пастернака: «Я роман Пастернака не читал, но осуждаю!..».

13 марта 1964 года на втором заседании суда Бродский был приговорён к максимально возможному по указу о «тунеядстве» наказанию — пяти годам принудительного труда в отдалённой местности. Он был сослан в Коношский район Архангельской области и поселился в деревне Норенская. В интервью Волкову Бродский назвал это время самым счастливым в своей жизни. В ссылке Бродский изучал английскую поэзию, в том числе с Уистеном Оденом:

Я помню, как сидел в маленькой избе, глядя через квадратное, размером с иллюминатор, окно на мокрую, топкую дорогу с бродящими по ней курами, наполовину веря тому, что я только что прочёл… Я просто отказывался верить, что ещё в 1939 году английский поэт сказал: «Время… боготворит язык», а мир остался прежним.

— «Поклониться тени»

В августе и сентябре несколько стихотворений Иосифа было опубликовано в коношской районной газете «Призыв».

Суд над поэтом стал одним из факторов, приведших к возникновению правозащитного движение в СССР и к усилению внимания за рубежом к ситуации с правами человека в СССР. Стенограмма Фриды Вигдоровой была опубликована в нескольких влиятельных зарубежных СМИ: «New Leader», «Encounter», «Figaro Litteraire». В конце 1964 года письма в защиту Бродского были отправлены Д. Д. Шостаковичем, С. Я. Маршаком, К. И. Чуковским, К. Г. Паустовским, А. Т. Твардовским, Ю. П. Германом. По прошествии полутора лет наказание было отменено под давлением мировой общественности (в частности, после обращения к советскому правительству Жана-Поля Сартра и ряда других зарубежных писателей).

В сентябре 1965 года по рекомендации Чуковского и Бориса Вахтина был принят в профгруппу писателей при Ленинградском отделении Союза писателей СССР, что позволило в дальнейшем избежать обвинения в тунеядстве.

В 1965 году большая подборка стихов Бродского и стенограмма суда были опубликованы в альманахе «Воздушные пути-IV» (Нью-Йорк).

Мемориальная таблица на доме по улице Лейиклос в Вильнюсе, в котором в 1966—1971 годах останавливался поэт

В своих интервью Бродский противился навязываемому ему — особенно американской интеллигенцией — образу борца с Советской властью. Он делал утверждения вроде: «Мне повезло во всех отношениях. Другим людям доставалось гораздо больше, приходилось гораздо тяжелее, чем мне». И даже: «…я-то считаю, что я вообще всё это заслужил».[1] В «Диалогах с Иосифом Бродским» Соломона Волкова, Бродский заявлял по поводу записи суда Фридой Вигдоровой: «Не так уж это всё и интересно, Соломон. Поверьте мне»[2], на что Волков выражает своё возмущение:

СВ: Вы оцениваете это так спокойно сейчас, задним числом! И, простите меня, этим тривиализируете значительное и драматичное событие. Зачем?
ИБ: Нет, я не придумываю! Я говорю об этом так, как на самом деле думаю! И тогда я думал так же. Я отказываюсь всё это драматизировать!

Эмиграция

12 мая 1972 года Бродского вызвали в ОВИР ленинградской милиции и поставили перед выбором: эмиграция или «горячие денёчки», то есть тюрьмы и психбольницы.[3] К тому времени Бродскому уже дважды приходилось проводить по несколько недель в психиатрических больницах, что было для него намного страшнее тюрьмы и ссылки. Выбрав эмиграцию, поэт пытался максимально оттянуть день отъезда, но (возможно, в связи с визитом в СССР Никсона) власти хотели спровадить его как можно быстрее. 4 июня Бродский вылетел из Ленинграда в Вену. Там, в Австрии, он был представлен У. Одену, по приглашению которого впервые участвовал в Международном фестивале поэзии (Poetry International) в Лондоне в июле 1972 г. Впоследствии Бродский жалел, что недостаточно хорошо владел английским, так что его вклад в беседу с Оденом сводился к однотипным вопросам. В тот же приезд поэт знакомится и с Исайей Берлиным.

Через месяц после этого начал работать в должности приглашённого профессора на кафедре славистики Мичиганского университета в г. Энн-Арбор: преподавал историю русской литературы, русской поэзии XX века, теорию стиха. В 1981 году переехал в Нью-Йорк. Не окончивший даже школы Бродский работал в общей сложности в шести американских и британских университетах, в том числе в Колумбийском и в Нью-Йоркском. Продолжая писать на английском языке, «чтобы быть ближе (…) к Одену», получил широкое признание в научных и литературных кругах США и Великобритании, удостоен Ордена Почётного легиона во Франции. Занимался литературными переводами на русский (в частности, перевёл пьесу Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы») и на английский — стихи Набокова.

В 1986 году написанный по-английски сборник эссе Бродского «Less than one» («Меньше единицы») был признан лучшей литературно-критической книгой года в США. В 1987 году Бродский стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему за «всеобъемлющее творчество, насыщенное чистотой мысли и яркостью поэзии». В Стокгольме на вопрос интервьюера, считает ли он себя русским или американцем, Бродский ответил: «Я еврей, русский поэт и английский эссеист». Бродский являлся также лауреатом стипендии Макартура, Национальной книжной премии и был избран Библиотекой Конгресса поэтом-лауреатом США.

Родители Бродского двенадцать раз подавали заявление с просьбой разрешить им повидать сына (вместе или по отдельности), но даже после того, как Бродский перенёс открытую операцию на сердце в 1978 году и из клиники было написано официальное письмо с просьбой позволить родителям приехать в США для ухода за больным сыном, им было отказано. Мать Бродского умерла в 1983 году, немногим более года спустя умер отец. Оба раза Бродскому не позволили приехать на похороны. В 1986 году было написано «Представление» [11]. Родителям посвящены «Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» [12] (1985), «Памяти отца: Австралия» [13] (1989), эссе «Полторы комнаты» (1985).

С началом перестройки в СССР стали публиковаться стихи Бродского, литературоведческие и журналистские статьи о поэте. В 1990-х годах начали выходить книги. В 1995 году Бродскому было присвоено звание Почётного гражданина Санкт-Петербурга. Последовали приглашения вернуться на родину. Бродский откладывал приезд: его смущала публичность такого события, чествования, внимание прессы, которыми бы сопровождался его визит.[4] Одним из последних аргументов было: «Лучшая часть меня уже там — мои стихи».[5] Мотив возвращения и невозвращения присутствует в его стихах 1990-х годов, в частности, в стихотворениях «Письмо в оазис» [14] (1991), «Итака» [15] (1993), «Мы жили в городе цвета окаменевшей водки…» [16] (1994), причем в последних двух — так, как будто возвращение действительно случилось.

В 1990 году Бродский женился на русско-итальянской переводчице Марии Соццани. С их общей дочерью он говорил по-английски.

Общий вид могилы в Венеции, остров Сан-Микеле, 2004. Люди оставляют камешки, письма, стихи, карандаши, фотографии

Бродский умер от инфарктa в ночь на 28 января 1996 года в Нью-Йорке. Похоронен в одном из любимейших городов — Венеции — на кладбище острова Сан-Микеле.[6]

В 2004 году близкий друг Бродского, лауреат Нобелевской премии поэт Дерек Уолкотт написал поэму «The Prodigal», в которой многократно упоминается Бродский. В ноябре 2005 года во дворе филологического факультета Санкт-Петербургского университета по проекту К. Симуна был установлен первый в России памятник Иосифу Бродскому.

Важнейшими темами в творчестве Бродского были речь (поэзия) и время: «Просодия — это изменение структуры времени внутри языка».[7]

На стихи И. А. Бродского писали песни Евгений Клячкин, Александр Мирзаян, Александр Васильев, Светлана Сурганова, Диана Арбенина, Петр Мамонов и другие авторы.

Адреса в Санкт-Петербурге

1949—1972 — доходный дом А. Д. Мурузи — Литейный проспект, 24, кв. 28.

Сочинения

  • Собрание сочинений в 7 тт. 1994—1998.
  • «Стихотворения и поэмы», Washington, N.Y., 1965. [17]
  • «Остановка в пустыне», N.Y.: Изд-во им. Чехова, 1970. Предисловие А. Наймана. [18]
  • «Конец прекрасной эпохи: Стихотворения 1964—1971.», Ann Arbor: Ardis, 1977; 1989 (СПб.: Пушкинский фонд, 2000).
  • «Часть речи», Ann Arbor: Ardis, 1977. (СПб.: Пушкинский фонд, 2000).
  • «В Англии», 1977.
  • «Римские элегии», 1982.
  • «Новые стансы к Августе», 1982: Стихи к М. Б. 1962—1982. — Ann Arbor: Ardis, 1983; 1988. (СПб.: Пушкинский фонд, 2000).
  • «Путешествие в Стамбул», 1985
  • «К Урании», 1988.
  • «Примечания папоротника», 1990.
  • «Пейзаж с наводнением», 1996.

Источники

  • Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917. — М.: РИК «Культура», 1996. — 492 с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8

Литература о творчестве Бродского

  • Крепс М. О поэзии Иосифа Бродского. — Ann Arbor: Ardis, 1984 (2-е изд. — СПб.: Звезда, 2007)
  • Баткин Л. Тридцать третья буква: Заметки читателя на полях стихов Иосифа Бродского. — М.: РГГУ, 1997.
  • Иосиф Бродский: труды и дни / Редакторы-составители П. Вайль и Л. Лосев. — М.: Издательство Независимая Газета, 1998. — 272 с — ISBN 5-86712-040-6
  • Гордин Я. Перекличка во мраке: Иосиф Бродский и его собеседники. — СПб.: Звезда, 2000.
  • Ранчин А. М. «На пиру Мнемозины…»: Интертексты Бродского. — М.: НЛО, 2001.
  • Сергеева-Клятис А. Ю., Лекманов О. А. «Рождественские стихи» Иосифа Бродского. — Тверь: ТГУ, 2002. Бесплатно скачать можно: http://poetics.nm.ru/
  • Как работает стихотворение Бродского: Из исследований славистов на Западе. — М.: НЛО, 2002.
  • Поэтика Иосифа Бродского: Сб. науч. тр. — Тверь: Твер. гос. ун-т, 2003.
  • Мир Иосифа Бродского: Путеводитель: — Сб.: статей. СПб., 2003.
  • Петрушанская Е. Музыкальный мир Иосифа Бродского. — СПб.: Звезда, 2004 (2-е изд. — СПб.: Звезда, 2007)
  • Лосев Л. В. Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии. Серия ЖЗЛ. — М.: Мол. гвардия, 2006. — 480 стр. — ISBN 5-235-02951-8
  • Полухина В. Иосиф Бродский. Жизнь, труды, эпоха. Спб.: Звезда, 2008. 528 с. - ISBN 978-5-7439-0129-6
  • Корчинский А. В. Язык и время: Введенский и Бродский // Контрапункт: Книга статей памяти Г. А. Белой. М.: РГГУ, 2005, с. 314—330
  • Polukhina V. Joseph Brodsky: A Poet for Our Time. — Cambridge: 1989.
  • Brodsky’s Poetics and Aesthetics / Ed. by L. Loseff and V. Polukhina. — NY: 1990
  • Rigsbee D. Styles of Ruin: Joseph Brodsky and the Postmodernist Elegy. — Westport; London: Greenwood Press, 1999.
  • Könönen M. «Four Ways Of Writing The City»: St.-Petersburg-Leningrad As A Metaphor In The Poetry Of Joseph Brodsky. — Helsinki: 2003.

См. также

Примечания

  1. Беседа Иосифа Бродского с Петром Вайлем
  2. С. Волков «Диалоги с Иосифом Бродским»
  3. Большая книга Интервью, М. : «Захаров», 2000, с. 29
  4. Отрывок из интервью с Иосифом Бродским, размещенный на YouTube [1]
  5. Бенгт Янгфельдт. Шведские комнаты. «Иосиф Бродский: труды и дни»
  6. Первоначально планировалось похоронить Бродского в Саут-Хедли в Америке, как он и сам полагал, но по разным причинам это не удалось. Предложение депутата Гос. Думы Г. Старовойтовой о похоронах в Петербурге… было отвергнуто. Вероника Шильц и Бенедетта Кравери договорились с властями Венеции о месте на старинном кладбище. Лев Лосев «Иосиф Бродский», серия ЖЗЛ, Москва, Молодая Гвардия, 2006. Стр. 283. Желание быть похороненным именно на Сан-Микеле встречается в шуточном послании Бродского 1974-го Андрею Сергееву (там же, сноска 581). Бродский… не любил своё юношеское стихотворение со словами «На Васильевский остров я приду умирать» (там же, стр. 283).
  7. Эссе «The Keening Muse» в сборнике «Less than One»

Ссылки

  • Л. Лосев Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии. М.: Молодая гвардия, ЖЗЛ, 2006 ISBN 5-235-02951-8
  • Иосиф Бродский. Хронология жизни и творчества (1940—1972)
  • Иосиф Бродский: биография, фотографии, произведения, статьи
  • Сообщество в Живом журнале, посвященное Иосифу Бродскому
  • К 13-летию со дня смерти великого Иосифа Бродского
  • Л. Баткин Вещь и пустота. Заметки читателя на полях стихов Бродского
  • Ю. М. Лотман, М. Ю. Лотман Между вещью и пустотой (Из наблюдений над поэтикой сборника Иосифа Бродского «Урания»)
  • Бродский, Иосиф Александрович в библиотеке Максима Мошкова
  • Иосиф Бродский в Антологии русской поэзии
  • Бродский на Стихии
  • Бродский И. А. Сборник стихотворений на stroki.net
  • Иосиф Бродский. Собрание стихотворений в чтении автора. Документальное кино. Электронные издания.. Библиотека ImWerden.
  • Иосиф Бродский, «Большая элегия Джону Донну»
  • Фрида Вигдорова. «Судилище» — записки с судебного процесса над Бродским
  • Музей Иосифа Бродского в Интернете с коллекцией фотографий
  • Статья «Бродский. Одна биография с двумя вариациями».
  • Александр Белый «Плохая физика» Иосифа Бродского. Журнал «Нева», № 5, 2007
  • И. Ефимов. Нобелевский тунеядец. М. «Захаров», 2005
  • Послушать стихотворение «Обоз» в исполнении самого Иосифа Бродского
  • Яша Клоц. Иосиф Бродский: стихи для детей //Неприкосновенный запас. — 2008. — № 2(58)
  • Тоне Павчек. Ленинградская встреча с Бродским // Иностранная литература. — 2008. — № 6
  • Исаак Трабский. «Анн Арбор — лучшее место в моей жизни…». И.Бродский // Слово\Word. — 2008. — № 58
  • Александр Вейцман. Брежнев глазами Бродского: восприятие старческой тирании // Слово\Word. — 2008. — № 57
  • Беседа Иосифа Бродского и Октавио Паса, журнал «Звезда»
  • Лев Лосев о «Натюрморте» Бродского
  • Александр Вейцман. Бродский в переводе // Слово\Word. — 2008. — № 56
  • Антон Кузьмин. «Образ античности в творчестве Иосифа Бродского или Mollia tempora fandi»
  • Ольга Щербинина. Об Иосифе Бродском // Нева. — 2007. — № 5
  • Валерий Шубинский. Игроки и игралища // Знамя. — 2008. — № 2
  • Петр Вайль. Перспективный юбилей
  • Иосиф Бродский и Николай Рубцов
  • Жизнь: угол зрения. Иосиф Бродский
  • Александр Жолковский. Плиний на скамейке // Звезда. — 2007. — № 5
  • Юрий Малецкий. Шестнадцать тонн центона // Зарубежные записки. — 2007. — № 9
  • Ссыльный, а выдвинулся
  • Памяти Иосифа Бродского: край Поморский, укрывший поэта…
  • Базиль Львофф, Джон Донн и Иосиф Бродский
  • С. С. ШУЛЬЦ "ИОСИФ БРОДСКИЙ В 1961–1964 ГОДАХ"
  • Документы, связанные с освобождением И. Бродского из ссылки в 1965 г.
  • А. Шульман "Израильский след в деле Бродского"

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Ответы@Mail.Ru: кто такой Бродский

Бродский, Адольф Давидович (1851—1929) — русско-британский скрипач и музыкальный педагог.
Бродский, Александр:

Бродский, Александр Ильич (1895—1969) — советский физико-химик, академик АН УССР, лауреат Сталинской премии.
Бродский, Александр Маркович (род. 1942) — молдавско-израильский журналист, эссеист, переводчик.
Бродский, Александр Саввич (род. 1955) — российский архитектор, художник.
Бродский, Александр Сергеевич (псевдоним Вознесенский, 1880—1939) — русский драматург, деятель кино, поэт.
Бродский, Вадим Адольфович — скрипач (род. в Киеве, ныне гражданин Польши).
Бродзский (Бродзкий, Бродский), Виктор Петрович (1826—1904) — скульптор, член Академии художеств.
Бродский, Владимир Аркадьевич — украинский актёр театра и кино.
Бродский, Всеволод Ильич (1909—1982) — советский художник, книжный иллюстратор, главный художественный редактор издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая Гвардия».
Бродский, Виктор Леонидович (1903—1958) — инженер-конструктор, кораблестроитель, главный строитель крейсера «Киров».
Бродский, Григорий Ефимович — историк-архивист, заведующий архивохранилищем фондов межевых учреждений РГАДА.
Бродский, Давид Григорьевич (1895—1966) — советский поэт-переводчик.
Бродский, Евгений — киногерой, роль В. С. Высоцкого в фильме «Интервенция».
Бродский, Израиль Маркович (1823—1888) — российский промышленник, капиталист-сахарозаводчик, основатель династии Бродских, меценат и филантроп.
Бродский, Иосиф:

Бродский, Иосиф Александрович (1940—1996) — советский поэт.
Бродский, Иосиф Анатольевич (1904—1980) — искусствовед
Бродский, Иосиф Нусимович (1924—1994) — советский и российский логик.
Бродский, Исаак:

Бродский, Исаак Давидович (1923—2011) — советский скульптор-монументалист.
Бродский, Исаак Израилевич (1883 или 1884 — 1939) — советский живописец.
Бродский, Лазарь Израилевич (1848—1904) — российский сахарный магнат.
Бродский, Лев Израилевич (1852—1923) — российский сахарный магнат.
Бродский, Михаил:

Бродский, Михаил Леонидович (род. 1969) — украинский шахматист, гроссмейстер (1994).
Бродский, Михаил Наумович (род. 1948) — российский экономист и политический деятель.
Бродский, Михаил Юрьевич (род. 1959) — украинский предприниматель и политический деятель.
Бродский, Николай Леонтьевич (1881—1951) — советский литературовед.
Бродский, Савва Григорьевич (1923—1982) — советский художник, книжный иллюстратор.
Бродский, Яша (1907—1997) — американский скрипач и музыкальный педагог российско-еврейского происхождения.

otvet.mail.ru

ИОСИФ БРОДСКИЙ: «ПОЭТ – ЭТО ОТ БОГА»

ИОСИФ БРОДСКИЙ: «ПОЭТ – ЭТО ОТ БОГА»

| Номер: 06/270 Июнь 2015

Он родился и жил в Ленинграде, эмигрировал в Америку, похоронен в Венеции. 24 мая Иосифу Бродскому – одному из самых мудрых, необычных и знаменитых поэтов второй половины ХХ века – исполнилось бы 75 лет.

Судья: Чем вы занимаетесь?
Бродский: Пишу стихи. Перевожу. Я полагаю…
Судья: Никаких «я полагаю». Стойте как следует! Не прислоняйтесь к стенам! Смотрите на суд! Отвечайте суду как следует! … Ваш трудовой стаж?
Бродский: Примерно…
Судья: Нас не интересует «примерно»!
Бродский: Пять лет.
Судья: Где вы работали?
Бродский: На заводе. В геологических партиях…
Судья: Сколько вы работали на заводе?
Бродский: Год.
Судья: Кем?
Бродский: Фрезеровщиком.
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт. Поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
Бродский: Я не думал, что это дается образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это… (растерянно)… от Бога…
Судья: У вас есть ходатайства к суду?
Бродский: Я хотел бы знать, за что меня арестовали.
Судья: Это вопрос, а не ходатайство.
Бродский: Тогда у меня ходатайства нет…
(Заседание суда Дзержинского района города Ленинграда, судья Савельева, 18.02.1964 г.)

До острова Сан-Микеле, где похоронен Бродский, от набережной Фондаменте Нове рукой подать – пять минут на вапоретто. Рядом с лодочным причалом можно купить цветы – среди роз, бегоний и гиацинтов есть и ромашки, которые здесь, в Венеции, выглядят как-то особенно трогательно. В голубых водах лагуны восемь лет назад установили памятник, хорошо видный с берега – Вергилий указывает Данте на остров Сан-Микеле, последнее пристанище Поэта. Лодка причаливает. Еще несколько минут мимо надгробий венецианской знати, мраморных мемориалов, ангелов, столетия склоняющих головы, мимо вечнозеленых пиний. Потом чуть левее – и вот светлая обычная плита, где только имя – по-русски и по-английски – и даты, из которых следует, что земной жизни ушедшему было отпущено неполных 56 лет. Дальше начиналась вечность.

Бродский с женой Марией Соццани


…Когда Иосифу Бродскому было немногим более 20, ему в руки попал заграничный журнал, где на фотографии величиной в целый разворот в черные лакированные бока гондол бились волны венецианской лагуны, а за ними вставала колонна, увенчанная львом. Журнал листали вместе с другом, поэтом Женей Рейном, сидя в питерской комнатке Бродского (да и не комнатке даже, а так, закутке, отделенном шкафом от родительской среды обитания). «А знаешь, Женька, я здесь буду», – сказал Иосиф, смеясь, и ткнул пальцем в картинку. Рейн тоже засмеялся – он-то знал, что этого не будет никогда. Да и как иначе? Ну, если бы был поэт как поэт, вступил бы в Союз писателей, книжки издавал, тогда бы хоть «с дружественным визитом»… Но ни того, ни другого, ни, соответственно, третьего – в виде великолепной Венеции – Бродскому определенно не светило. И не то чтобы он был поэт антисоветский или диссидент – нет, он был хуже, много хуже для власти и идеологии. Он был абсолютно равнодушен к ней, ее шаманствам и заклинаниям, он был вне ее и свободен настолько, что вгонял власть в состояние полного шока и даже обалдения. Нигде не учился, бросив школу после седьмого класса, работал матросом на маяке, истопником в котельной, ездил в геологические экспедиции, искусство постигал в залах Эрмитажа, читал Баратынского и Мандельштама, религиозную литературу, Шекспира и Одена в подлиннике, английский язык он выучил самостоятельно. Этот рыжий еврейский парень совершенно серьезно считал себя поэтом, более того, после знакомства с Анной Ахматовой – наследником по прямой.
Известна история про то, как Бродский в 1961 году пришел к Ахматовой. Юноша, только начавший писать стихи. Он не знал, что Ахматова жива, и вот он видит эту величественную женщину. Она его спрашивает: «Иосиф, что делать дальше, если вы знаете все тропы, все рифмы, все возможные интонационные ходы своего языка, куда двигаться?» И мальчик смотрит на великую Анну Андреевну и произносит эпохальную фразу: «Но ведь остается еще величие замысла». Он не играл в бисер — он двигал глыбы. На исходе жизни в одном из интервью он говорил, что главное, о чем он сокрушается — что не написал собственной «Божественной комедии». Это и есть величие замысла. Ему было, что сказать, в отличие от большинства стихотворцев.

Александр Галич, Галина Вишневская, Михаил Барышников, Мстислав Растропович, Иосиф Бродский

Власть, которая контролировала всех – а интеллигенцию прежде всего – с помощью проверенных кнута и пряника с Бродским вообще переставала чувствовать себя властью. От этого бесилась и, как ревнивая жена, совершала разные несообразные поступки, чем выставляла напоказ свою полную беспомощность. Суд над Бродским в середине 60-х по обвинению в тунеядстве – апогей этого абсурда. А спокойствие и бесстрашие, с которыми он на суде говорил, – не героизм вовсе, а просто внятно изложенная позиция человека, не желающего в этом абсурде участвовать: «Кто причислил вас к поэтам? – Никто. А кто причислил меня к роду человеческому? Я думаю, это… от Бога». За процессом следил весь мир. Запад – шла холодная война – поднял Бродского на свои штандарты, как борца против советского режима, но и Запад ошибся. О чем десятилетие спустя и узнал после вынужденной эмиграции поэта, буквально выброшенного из СССР. Но это все потом… А пока суд, над которым то ли плакать, то ли смеяться. Анна Ахматова одна разгадала тонкую драматургию жизни и в ответ на причитания общих знакомых ответила просто: «Какую судьбу творят нашему рыжему!»
И эта судьба обернулась и ссылкой, и своей Болдинской осенью. На Севере, в деревне Норенская Архангельской области, где Бродский по приговору провел три года, он написал свои лучшие стихи. Ему было 24 года. К нему то приезжала, то уезжала его неверная подруга, создавшая трагический для Бродского любовный треугольник. Художница Марина Басманова – самая большая любовь Бродского, измучившая его намного более суда и гонений. «…Суд – это была ерунда по сравнению с тем, что случилось с Мариной. Это было настолько менее важно… Все мои душевные силы ушли на то, чтобы справиться с этим несчастьем», – вспоминал он позднее уже в Америке. Но измена любимой, родившей Бродскому во время своих «метаний» сына, стала для него и пожизненным крестом, и главным источником вдохновения – Марина превратилась в музу, в легендарную и загадочную М. Б. Эти инициалы предваряли его любовную лирику вплоть до самой женитьбы на Марии Соццани, его студентке из Сорбонны. Итальянка русского происхождения невероятно напоминала Марину Басманову в юности – тонкую, изысканную, «холодную, как вода» по выражению Ахматовой.
Примечательно, что ни М. Б., по сей день живущая в Петербурге и в одиночку воспитавшая сына Бродского, ни Мария Соццани-Бродская, родившая поэту дочь, не дали ни одного интервью о своих отношениях с ним, сколько бы и кто ни пытался с ними говорить. Вообще, женщины, которых в жизни Бродского было немало, удивительно целомудренно относятся к его памяти, не существует никаких воспоминаний или комментариев, продиктованных искренним ли чувством или столь понятным женским тщеславием. Ничего, ни слова.
Но вернемся к эмиграции. В то время практически все эмигранты делали своей профессией утраченное отечество, воевали с советской властью и т.д. — это был гарантированный кусок хлеба. Бродский категорически отказывается от этого. Он уезжает в Мичиган и живет практически в стерильном одиночестве несколько лет, осваивает язык до абсолюта, идет преподавать, работает в Мичиганском университете, читает лекции в других университетах Америки и Европы.
Он не любил советскую власть, но делать профессию из борьбы с ней не хотел. Более того, он говорил: все лучшее, что есть во мне, я получил благодаря родине. Вот отрывок из письма Бродского издателю The New York Times: «…независимо от того, каким образом ты его покидаешь, дом не перестает быть родным. Как бы ты в нем – хорошо или плохо – ни жил. И я совершенно не понимаю, почему от меня ждут, а иные даже требуют, чтобы я мазал его ворота дегтем». Неизвестно, верно ли понял суть письма издатель уважаемой газеты. Бродский числил себя сугубо частным лицом, верил только в индивидуальный, личный выбор, не признавал толпу ни в каком виде и ни под каким флагом и служил только одному богу – своему поэтическому слову. «Я принадлежу к своей культуре, я сознаю себя ее частью, слагаемым, и никакая перемена места на конечный результат повлиять не сможет. Язык – вещь более древняя и более неизбежная, чем государство» – это из письма другому человеку, Брежневу, уже из эмиграции. Ни слова обиды за изгнание – только горечь и ясное понимание происходящего сегодня, предвидение (да что там – знание!) будущего, вот только интонация – немного усталая, какая бывает у человека, вынужденного объяснять очевидное. Этой совершенно естественной для себя позицией он резко выломился из всей эмиграции. Более того, этим в какой-то степени обусловлен его успех на Западе.
Эмиграция в то время – это был как билет в один конец. И уезжающие, и остающиеся понимали, что могут не увидеться никогда. Никто же не знал, что рухнет режим. И Бродский, уехав туда, честно сказал: никакой ностальгии, надо начинать новую жизнь. И все было, как в тех стихах: «Забыть одну жизнь — человеку нужна как минимум еще одна жизнь. И я эту долю прожил». Он честно попытался включиться в мир Запада и включился успешней, чем кто бы то ни было. Его английская эссеистика — одно из главных достижений англо-саксонской литературы новейшего времени. Недаром еще до Нобеля она получила премию английской Ассоциации литературных критиков. Просто за глубину мысли, широту словаря. Ну и как вершина – 10 декабря 1987 года Иосифу Бродскому была присуждена Нобелевская премия по литературе «за всеобъемлющее творчество, пропитанное ясностью мысли и страстностью поэзии».
В Ленинград, ставший Петербургом, он не вернулся. В свой город, где похоронены родители, с которыми ему после отъезда больше никогда не пришлось увидеться, где живет сын и женщина всей его жизни. Объяснений этому Бродский не оставил, только заметил однажды: «Нет, на место любви не возвращаются». Рискнем предположить, что он просто боялся встречи с прошлым – сердце было совсем ненадежное, он перенес три инфаркта. «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать, на Васильевский остров я приду умирать» – эти строки были написаны им давно, еще в Ленинграде, и он, конечно, помнил, как предупреждала Ахматова – бойтесь своих стихов, поэты, они предсказывают судьбу. Так его Петербургом и стала Венеция – сюда он возвращался каждый год, в несезон, к дождям, запаху водорослей, морскому воздуху, к неуловимому сходству набережных и дворцов, опрокинутых фасадами в каналы.
В любви к Венеции он объяснился в эссе «Набережная Неисцелимых». Сегодня набережная гордо носит профиль Бродского на своем красном кирпичном «лацкане» – Венеция, как прекрасная женщина, избалованная любовью лучших и избранных и уже давно пресыщенная, к Бродскому по-особому неравнодушна. И в кафе Florian официанты значительно склоняют голову, если спросить их, за каким столиком сидел поэт или какой кофе он заказывал. Столик здесь и кофе в меню тот же.
И когда приходит вечер, официанты меняют белые утренние кители на фраки, пианист садится к роялю, плывет по площади Святого Марка музыка Вивальди, и картинка становится похожа на черно-белые фильмы Висконти. А совсем рядом о лакированные бока уснувших гондол бьются волны лагуны, в глубине которой, уже невидимый, угадывается Остров Мертвых – Сан-Микеле.
….На памятник Бродскому, который стоит на кладбище острова Сан-Микеле, нанесена гравировка: «Со смертью все не кончается». Люди кладут на надгробие ромашки и сигарету. Бродский много курил и со своей слабостью так и не справился, вот и появилась эта странная, наверное, традиция – оставлять рядом с цветами сигареты. Весной – ромашкам не в обиду – зацветает розовый куст на могиле и ко дню рождения поэта покрывается яркими бутонами. Рядом вытянулся к весеннему итальянскому небу кипарис, из которого слышно непрерывное птичье пение. «Дрозд щебечет в шевелюре кипариса…». Вот все и сбылось.
То, куда мы спешим,
этот ад или райское место,
или попросту мрак,
темнота, это все неизвестно,
дорогая страна,
постоянный предмет
воспеванья,
не любовь ли она?
Нет, она не имеет названья.
Это – вечная жизнь:
поразительный мост,
неумолчное слово,
проплыванье баржи,
оживленье любви,
убиванье былого,
пароходов огни
и сиянье витрин,
звон трамваев далеких,
плеск холодной воды
возле брюк твоих
вечношироких.

(Из речи перед выпускниками Мичиганского университета в Анн-Арбор 18 декабря 1988 года):
1. Старайтесь расширять свой словарь и обращаться с ним так, как вы обращаетесь с вашим банковским счетом. Уделяйте ему много внимания и старайтесь увеличить свои дивиденды. Цель здесь не в том, чтобы способствовать вашему красноречию или профессиональному успеху — хотя впоследствии возможно и это, — и не в том, чтобы превратить вас в светских умников. Цель в том, чтобы дать вам возможность выразить себя как можно полнее и точнее; одним словом, цель — ваше равновесие.
2. Старайтесь быть добрыми к своим родителям. Если это звучит слишком похоже на «Почитай отца твоего и мать твою», то прошу прощения. Я лишь хочу сказать: старайтесь не восставать против них, ибо, по всей вероятности, они умрут раньше вас, так что вы можете избавить себя по крайней мере от этого источника вины, если не горя. Если вам необходимо бунтовать со всеми этими «я-не-возьму-у-вас-ни-гроша», бунтуйте против тех, кто не столь легко раним. Родители — слишком близкая мишень (так же, впрочем, как братья, сестры, жены или мужья). Дистанция такова, что вы не можете промахнуться.
3. Старайтесь не слишком полагаться на политиков — не столько потому, что они неумны или бесчестны, как чаще всего бывает, но из-за масштаба их работы, который слишком велик даже для лучших среди них. Они могут в лучшем случае несколько уменьшить социальное зло, но не искоренить его. Каким бы существенным ни было улучшение, с этической точки зрения оно всегда будет пренебрежимо мало, потому что всегда будут те, хотя бы один человек, — кто не получит выгоды от этого улучшения.
4. Старайтесь быть скромными. Уже и сейчас нас слишком много, и очень скоро будет много больше. Это карабканье на место под солнцем обязательно происходит за счет других, которые не станут карабкаться. То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах. К тому же все, что вы увидите с этой точки — человеческое море плюс тех, кто подобно вам занял сходную позицию — видную, но при этом очень ненадежную: тех, кого называют богатыми и знаменитыми.
5. Если вы хотите стать богатыми или знаменитыми или и тем и другим, в добрый час, но не отдавайтесь этому целиком. Жаждать чего-то, что имеет кто-то другой, означает утрату собственной уникальности; с другой стороны, это, конечно, стимулирует массовое производство.
6. Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т.д. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить.
7. Вообще старайтесь уважать жизнь не только за ее прелести, но и за ее трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке.
8. Мир, в который вы собираетесь вступить, не имеет хорошей репутации. Это не милое местечко, как вы вскоре обнаружите, и я сомневаюсь, что оно станет намного приятнее к тому времени, когда вы его покинете. Однако это единственный мир, имеющийся в наличии: альтернативы не существует, а если бы она и существовала, то нет гарантии, что она была бы намного лучше этой.

jew-observer.com

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *