Содержание

характеристика личности кратко. Оценка деятельности Ивана Грозного

Первый царь всея Руси Иван Четвертый, или Иван Грозный, характеристика личности которого интересует многих наших современников, приобрел за годы своего правления огромное количество земель, порой прибегая к безжалостным средствам. Также известен созданием системы централизованной власти. Но неизвестно, что больше способствовало его знаменитости: заслуги перед государством или жестокий и необузданный нрав?

Иван Грозный: личность и эпоха, а также окружающая атмосфера

Русский царь, правивший с 1547 года, был внуком Ивана Великого и сыном Василия Третьего. Мать его - принцесса монгольского происхождения. Когда Ивану было три года, его отец умер, а еще через пять лет скончалась мать (по некоторым данным, ее, возможно, отравили). Вокруг взрослеющего мальчика царила атмосфера постоянного соперничества и обмана. Молодежь страдает от плохого здоровья, жестокого обращения, манипулирования и отсутствия образования.

Борьба во дворце за власть перерастает в кровавую вражду. Иван сам не раз наблюдал или слышал об убийствах и избиениях. А зачастую и сам подвергался словесным и физическим нападкам. Неспособный ударить своих мучителей в ответ, он вымещал свое разочарование на беззащитных животных, которых жестоко пытал и бросал с вершин башен. Так провел свое детство Иван Грозный. Характеристика личности его - задача сложная, ибо о нем много известно, но еще больше - забыто либо просто умалчивается.

Образованный, неординарный и... невероятно набожный

В то же время Иван усиленно занимается чтением книг и прочитывает их в невероятном темпе. Он много пишет, учится музицировать и становится великолепным наездником. Интеллектуально он был заметно более развит, чем его окружение. Личность и характеристика Ивана Грозного в тот период правления тщательно изучается многими историками. Этот человек настолько поражает своей неординарностью и ученостью, что его с легкостью можно поставить в один ряд с самыми грамотными правителями.

Да, он жесток, но в то же время очень благочестив и постоянно соблюдает сложные обряды православия. Принимает самое активное участие в разнообразных церковных мероприятиях. В шестнадцать лет, в 1547 году, Иван был коронован. Три недели спустя он женился на Анастасии Романовне Захарьиной-Юрьевой.

Она была выбрана на параде девиц, представленных юному государю. Царица родила ему шестерых детей, из которых выжили только двое. Во время их совместного тринадцатилетнего проживания Анастасия всегда оказывала успокаивающее действие на упрямый, нервный и неустойчивый нрав своего мужа.

Начало правления: добросовестный лидер

Именно в этот период, с 1547 по 1560 гг., оценка личности и деятельности Ивана Грозного, как правило, несет в себе наиболее положительные черты. Он становится добросовестным и благочестивым лидером. Иван назначил консультативный совет, основал Национальное собрание действующих реформ в органах местного управления и составил новый свод законов, которые стандартизировали ответственность и обязанности аристократии.

Личность царя Ивана IV Грозного становится популярна не только в Российском государстве. Он берет под свой контроль Волгу и доступ к Каспийскому морю, поощряет торговлю с различными европейскими странами, в том числе с Англией, Францией и Голландией. Более того, приглашая зарубежных мастеров, занимается украшением Москвы. И должен быть особо отмечен за свою высокую прогрессивную административную политику. Так начал царствовать Иван Грозный, характеристика личности которого известна не только историкам, но и многим начитанным людям.

Пробуждение жестокого нрава

В 1553 году Иван Четвертый переносит серьезную болезнь, во время которой начинает подозревать своих вельмож в нелояльности. Решает мстить их семьям, применяя пытки и казни. А когда его супруга умирает в 1560 году, начинается период звериного произвола.

Теперь перед современниками предстает совершенно иной Иван - Грозный. Характеристика личности этого царя подробно разбирается даже в школьной программе, и каждый ученик знает, что именно с этого времени он начинает отличаться безграничной жестокостью. Семейная жизнь Ивана Четвертого становится более нестабильной, подчеркивая его эгоцентризм, неуверенность и маниакальный темперамент.

Беспорядочная семейная жизнь

В 1561 году он женится на красавице Марии Темрюковне, но вскоре устает от нее. Через два года после ее смерти Иван женится на Марфе Васильевне Собакиной - дочери купца, которая умирает уже через две недели.

Четвертая супруга Ивана Грозного - Анна Алексеевна Колтовская. Ее он отсылает в монастырь, а в 1575 году женится в пятый раз на Анне Григорьевне Васильчиковой. Неразумная дама завела себе любовника, которого Иван Четвертый насадил на кол прямо под ее окном, а саму прелюбодейку постриг в монашки. Последней его супругой была Мария Федоровна Нагая. Иван Четвертый женился на ней в 1581 году. Существуют версии, что некоторые из жен Грозного умерли от отравления.

Правитель, прославившийся благодаря жестокому нраву

Конечно, читателям известны многие исторические личности. Иван Грозный, Петр Великий, Екатерина Вторая и так далее. Но Иван Четвертый - это царь, о котором наслышан каждый человек, даже тот, кто вообще не знаком с историей. Что же вызвало такую всеобщую известность?

Наверное, это тот жесточайший период его правления, который имел свой расцвет с 1564 по 1572 годы. Когда, согласно историческим источникам, Иоанн Васильевич безжалостно пытал и убивал тысячи своих подданных, и многих даже собственноручно. Его целью было очистить землю от "коварных элементов". В 1570 году на основе непроверенных обвинений в государственной измене весь город Новгород был подвергнут пыткам. Шестьдесят тысяч граждан было вырезано в течение одной недели.

Стоит ли судить строго эту историческую личность

Иван Четвертый правил до 1584 года. Кто-то из историков отмечает его заслуги перед державой, кто-то упрекает в излишней подозрительности и жестокости, очень многие ставят ему в вину детоубийство... Как разобраться, кто из них прав? Единственно возможный вариант - самому углубиться в историю, но на это уйдет очень много времени. Поэтому мы пойдем другим путем. Что поможет ближе познакомиться с любым человеком, будь то соседский дядя Вася или знаменитый Иван Грозный? Характеристика личности. Кратко останавливаясь только на основных деталях, можно отметить его бескрайнюю подозрительность, ненасытную жестокость и крайнюю испорченность. Согласно историкам, это самые выдающиеся черты характера этого царя.

Во время его правления вряд ли хоть одна семья знатного происхождения не была затронута своеволием царя. Бесчисленные сельскохозяйственные угодья были заброшены во время нападения опричников, а землевладельцы были вынуждены покидать свои дома в поисках спасения. Как только не называли этого человека: тиран, деспот, маньяк, убийца собственного сына... "В общем, - скажет читатель, - мрачная личность". И детство Ивана Грозного сыграло в этом решающую роль. Потому что, скорее всего, уже в юные годы в мальчика была заложена та болезненная жестокость, которая проявилась в зрелом возрасте. Воспитываясь в той атмосфере, что царила во дворце, Иван Четвертый не имел возможности общения с матерью или отцом, ему никто не оказывал никакой поддержки - ни физической, ни моральной. Так что не нам судить его за неустойчивость нрава или несостоятельность психики.

fb.ru

Напишите пожалуйста Характеристику Ивана Грозного.

Иван IV, Иоанн IV, Иван Васильевич, по прозвищу Грозный (родился 4 сентября 1530 года в подмосковном селе Коломенское; умер 28 марта, 18 марта 2 по юлианскому календарю 1584 в Москве) великий князь всея Руси в 1533-1547, первый русский царь в 1547-1584.

Политический портрет Ивана Грозного

Иван Грозный - сын великого князя Всея Руси Василия III. Потерял отца в 3 года. За малолетнего Ивана правили разные группы бояр. Митрополит Макарий и Боярская Дума венчали молодого великого князя на царство, не ожидая от него большой самостоятельности. Но постепенно одаренный государь вышел из-под контроля олигархии и сосредоточил в своих руках абсолютную власть. За годы правления Ивана Васильевича московское государство превратилось в настоящее царство: были присоединены к Москве Казанское ханство (ныне территория Чувашии, Татарстана и Ульяновской области) , Астраханское ханство (ныне территория Астраханской и Волгоградской областей, а также Калмыкии) , заселено северное Черноземье (территория Орловской, Курской, Липецкой, Тамбовской областей) , завоеваны Северный и Центральный Урал, а также Западная часть Сибири. Грозный отправил первую жалованную грамоту донским казакам 13 января (по новому стилю) 1570 и принял под свою власть первые народы Северного Кавказа, чьи князья пожелали служить царю.

Иван Васильевич провел важные административные реформы: принял Судебник - первый свод законов Московского государства, разделенный на параграфы, создал профессиональную армию, государственные ведомства (приказы, первым был Посольский приказ) , ввел наказания для чиновников.

Могущество власти царя плохо сказалось на его психике. Иван Васильевич с детства был подозрителен и жесток: в 13 лет он уже приказывал казнить. Воображая на каждом шагу заговоры, царь постепенно избавился от своих сподвижников, которым он был обязан реформами и победами времен начала его царствования.

Для расправы над видными представителями знати было создано государство в государстве - Опричнина. Из деяний опричников наибольшее значение имели фактический перенос столицы в Александровскую слободу и варварский разгром Новгорода.

Насилие породило страх, царя стали звать Грозным. Немногие, смевшие высказать царю возмущение его политикой, как причисленный к лику святых митрополит Филипп, гибли за свои убеждения. Опричнина показала: ни знатность, ни заслуги перед родиной, ни безупречное поведение не гарантировали от расправы. Опричники чинили ее над любым по малейшему подозрению. На все была воля одного человека - царя.

Царский гнев обращался на людей, которые были известны лично Ивану Васильевичу. Так как он знал большинство выдающихся людей, войска остались без талантливых полководцев, а государственный аппарат потерял лучших чиновников. Русское царство потерпело поражение в длительной Ливонской войне и утратило выход к Балтийскому морю. В конце концов Грозный обличил опричников как изуверов и уничтожил, но они успели нанести огромный урон. В конце жизни царь раскаялся, пожертвовал церкви огромные деньги на помин души 3200 опальных, убитых и запытанных по его приказу.

Все свои действия Иван Грозный мотивировал соображениями веры и здравого смысла. От прочих жестоких царей он отличался тем, что пытался объяснить свою правоту в личных посланиях и вступал в полемику с теми, кто был вне его власти. Грозный оставил значительное литературное наследие. Он один из немногих известных нам русских публицистов, литераторов и композиторов XVI века.

otvet.mail.ru

Характеристика личности Ивана IV Грозного |

 /   /  Характеристика личности Ивана IV Грозного

Первый царь Русского государства Иван Грозный сумел приобрести в период собственного правления огромное количество новых земель, прибегая при этом, порю, к безжалостным средствам. Кроме того, данный правитель вошёл как формирователь централизованной управленческой власти. Но многих интересует, что именно помогло царю добиться больших успехов в проведении своей политики, буйный нрав или ум холодного и расчётливого стратега.

В трёхлетнем возрасте Иван лишается отца, а спустя пять лет умирает и его мать. Мальчик растёт в окружении бояр в атмосфере постоянного обмана и соперничества.

Борьба за власть во дворце переходит в кровавую вражду. Молодой правитель неоднократно наблюдает избиения и даже убийства, а также сам подвергается постоянным нападкам. Не имея возможности ответить силой, Иван вымещает зло на животных, которых он пытает и выбрасывает с вершины башен.

Однако при всём этом Иван растёт человеком набожным, неординарным и прекрасно образованным, занимаясь подолгу чтением книг, музицируя и много проводя времени за написанием различных текстов. Кроме того, молодой правитель являлся прекрасным наездником.

Да, Иван был жесток, однако постоянно проводящий сложные православные обряды и принимает участие во всех церковных мероприятиях. В 1547 году в шестнадцатилетние Иван принимает правление Русским государством, а спустя три недели он берёт в жёны Анастасию Романовну Захарьину-Юрьевну, которая впоследствии родила ему шестерых детей, лишь двое из которых выжили.

В начале своего правления Иван выступал в роли добросовестного лидера, имевшего справедливый нрав и добрые черты. Иваном назначается консультативный совет и формируется Национальное собрание действующих реформ, а также новый свод законов, который стандартизирует обязанности и ответственность аристократии.

С 1560 года после смерти супруги Ивана начинается период жестокости и произвола. В этот период Иван предстаёт жестокий, неуверенный, эгоцентричный и одним словом грозный правитель.

После кончины супруги уже спустя год Иван берёт в жёны Марию Темрюкову, а через два года после её смерти женится на Марфе Собакиной, умершей спустя две недели. Иван Грозный женится в четвёртый и в пятый раз, но супруг также ждала скорбная участь (например, сажание на кол за измену). В 1581 году Иван женится в последний раз на Марии Нагая.


Интересные материалы:

student-hist.ru

1. Характеристика личности Ивана Грозного в работах историков

Содержание

Введение

Иван Грозный – одна из самых неоднозначных личностей в российской истории. Талантливый государственный деятель, мудрый реформатор — и кровавый тиран, человек, ввергший свой народ в хаос чудовищных репрессий.

Личность Ивана Грозного издавна привлекала внимание историков и писателей, художников и музыкантов. В глазах одних он был едва ли не самым мудрым правителем средневековой России, в глазах других — подозрительным и жестоким тираном, почти сумасшедшим, проливавшим кровь ни в чем не повинных людей. Едва ли в русской истории найдется другой исторический деятель, который получил бы столь противоречивую оценку у потомков.

Спор о царе Иване Васильевиче идет уже четыре с лишним века: ведь начался он еще при жизни Грозного. Одна из первых его общих характеристик дана в начале XVII века младшим современником царя то ли князем Катыревым-Ростовским, то ли князем Шаховским (авторство – предмет спора в научной литературе). В этом портрете ужились противоречивые оценки личности царя Ивана. Автор начал с внешности (а в литературном обычае средневековья внешность тесно связана с душевными качествами): некрасивый («образом нелепым»), с длинным и кривым носом («нос протягновен и покляп»), царь вместе с тем высок, у него «сухо тело» и толстые мышцы, высокие плечи и широкая грудь. А дальше начинается настоящий панегирик: «Муж чюднаго рассужения, в науке книжнаго поучения доволен и многоречив зело, ко ополчению дерзостен и за свое отечество стоятелен».

Иоанн Васильевич (прозвание Иван Грозный, в поздней историографии Иван (Иоанн) IV) родился 25 августа 1530, в селе Коломенское под Москвой — умер 18 марта 1584 г. в Москве.

Иван Грозный был сыном великого князя Московского Василия III и Елены Глинской. По отцовской линии происходил из династии Ивана Калиты, по материнской — от Мамая, считавшегося родоначальником литовских князей Глинских.

Бабка, Софья Палеолог — из рода византийских императоров. Сам себя возводил к римскому императору Августу, бывшему якобы предком Рюрика согласно придуманной к тому времени родословной легенде.

Иван Грозный пришел к власти в очень раннем возрасте. После восстания в Москве 1547 года правил с участием круга приближённых лиц, который князь Курбский назвал «Избранной радой».

Множество легенд ходит в народе про царя Ивана: только Петр Первый может сравниться с ним в этом отношении. Ивану Грозному приписывают строительство многих сооружений, связывают с его именем эпизоды местной истории... В Рузском районе Московской области в селе Аннине жители лет тридцать тому назад были твердо уверены, что их село получило название от того, что Иван Грозный заточил в местную церковь свою сестру Анну. Напрасно В.Б.Кобрин убеждал своих собеседников, что у Ивана Грозного не было ни одной сестры, что в церкви никого никогда не заточали, а темницами для женщин служили монастыри, монастырь же не может быть назван по имени монахини-узницы... Жители села твердо стояли на своем. Такая прочность легенды – одно из свидетельств популярности Ивана Грозного [3, С.7].

Разнообразие оценок дел и личности царя Ивана нашло продолжение и в науке. У историка начала XIX века Николая Михайловича Карамзина, который стремился прежде всего к моральной оценке исторических событий и деятелей, отношение к Ивану Грозному однозначно: «герой» в первый период своего царствования, он превращается в тирана во втором.

Во второй половине XIX века набирает силу уже не дворянская, а буржуазная историческая наука.

Историки так называемой «государственной школы» подошли к оценке царствования Ивана IV по-новому. Эти ученые изучали уже не столько события, сколько явления, стремились не только ярко описывать прошлое и находить в нем хорошие и дурные примеры, а познавать причины явлений, вскрывать закономерности хода истории. Историк этого типа как бы вонзал в живую ткань истории хирургический скальпель холодного анализа. Для своего времени такой подход был необходим, он помогал преодолеть царивший в истории произвольный психологизм, сделать историю наукой.

Самым ярким ученым этой школы был великий русский историк Сергей Михайлович Соловьев (1820-1879). По его представлениям, в ходе исторического развития России шла постепенная смена начал «родовых» новыми, «государственными». В этом, как полагал Соловьев, и состоял прогресс истории. Соловьев считал, что при всех жестокостях царя Ивана его деятельность была шагом вперед, к победе «государственных» начал.

Но если Соловьев резко и недвусмысленно говорил о казнях невинных людей, писал, что «не произнесет историк слово оправдания такому человеку», то многие последующие историки (например, выдающийся ученый конца XIX – начала XX века С.Ф. Платонов), за исключением, пожалуй, Василия Осиповича Ключевского, порой как бы даже бравировали своей свободой от эмоциональных и моральных оценок прошлого. Всякое привлечение в историю нравственных критериев почиталось ненаучным. Распространилось бытующее и сегодня мнение, что задача историка в том, чтобы не судить, а лишь понять людей минувших веков.

Такая позиция противоречит самой сути истории, превращает ее в социологию прошлого, науку не о людях, а об абстрактных схемах.

Вероятно, наши человеческое достоинство и нравственное чувство были бы оскорблены, узнай мы, что через четыре века историк будет пытаться лишь «понять» гитлеровцев, не осуждая их преступлений. Так вправе ли мы отказывать в справедливости тем, кто жил и страдал за четыре века до нас? Говорят, что историю надо писать без гнева и страсти, «sine ira et studio», по выражению древних римлян. Берут даже себе в союзники Пушкина: «Добру и злу внимая равнодушно, не ведая ни жалости, ни гнева», забывая, что у Пушкина эти слова произносит не летописец Пимен, а Григорий Отрепьев. А летописец-то как раз не равнодушен, он описывает для потомков «земли родной минувшую судьбу». Да, историк, разумеется, обязан понять прошлое. Но как понять без «гнева и страсти», без сочувствия людям? [3, С.9]

С конца 30-х годов оценка деятельности Ивана Грозного становится почти единодушной. На страницах учебников, и ученых трудов, и романов, и на киноэкранах и театральных подмостках царя Ивана стали изображать только как великого патриота Русской земли, борца за правое дело, который беспощадно, но справедливо расправлялся с изменниками-боярами. Многие писатели и режиссеры - и бездарные, и, к сожалению, талантливые приложили к этому руку, А.Н. Толстой написал драматическую дилогию о Грозном, отнюдь не принадлежащую к лучшим творениям его пера. Замечательный режиссер С.М. Эйзенштейн снял фильм, в котором живописность кадров, изысканность монтажа, филигранная игра актеров были мобилизованы, чтобы показать, какие гнусные и грязные заговоры плели бояре против царя, такого романтичного и обаятельного в прекрасном исполнении Николая Черкасова. Сценарий написал сам режиссер. Фильм должен был кончаться апофеозом: царь и умирающий от боевой раны Малюта Скуратов смотрят на расстилающееся перед ними «море русское».

В чем же дело? Почему все рассказы современников о жестокостях Ивана Грозного были объявлены вражеской клеветой на выдающегося деятеля? Причины лежали за пределами науки. Террор Ивана Грозного показался привлекательным И. В. Сталину. Именно поэтому Эйзенштейн еще в годы войны написал сценарий своего трёхсёрийного фильма и снял первую серию. Созданная же сразу после войны вторая серия Сталину не понравилась (из третьей успели снять лишь отдельные эпизоды). Эйзенштейн пытался показать, что террор необходим, несмотря ни на что. Но это «несмотря» оказалось в фильме неожиданно ярким: казни, пьяный разгул опричников были изображены живописно и производили сильное впечатление. В постановлении ЦК ВКП(б) о киноискусстве, принятом в сентябре 1946 года, авторов фильма обвинили в том, что «прогрессивное войско опричников» (так и было сказано!) получилось чем-то «наподобие американского ку-клукс-клана».

Два месяца спустя Эйзенштейн отправил Сталину письмо, а еще через три месяца, в феврале 1947 года Эйзенштейна и Черкасова вызвали в Кремль. Там их приняли Сталин, Молотов и Жданов. С 11 часов вечера до начала первого ночи три высших руководителя страны обсуждали, каким должен быть фильм об Иване Грозном. Вернувшись домой, Эйзенштейн и Черкасов по свежим следам записали эту беседу.

Сталин и его приближенные объясняли режиссеру и актеру, как им надлежит показать личность царя. «Царь Иван был великий и мудрый правитель, – наставлял Сталин и продолжал: – Мудрость Ивана Грозного состояла в том, что он стоял на национальной точке зрения и иностранцев в свою страну не пускал, ограждал страну от иностранного влияния». Тем Иван Грозный был выше Петра I, хотя и он тоже «великий государь»: «Петруха открыл ворота в Европу и напустил слишком много иностранцев».

Видно, Сталин неважно знал историю: ведь не допускали в Россию иностранных специалистов как раз ее тогдашние враги, чтобы ослабить страну. Например, в 1548 году Ганс Шлитте набрал по приказу Ивана IV в Германии более ста мастеров разных профессий. Однако в Любеке местный магистрат их задержал, а самого Шлитте заточил в тюрьму: о такой услуге попросил городские власти Ливонский орден. Да и среди опричников процент иностранных выходцев был выше, чем среди всего русского дворянства той поры. Сталин защищал свою политику: ведь именно он закрыл петровское «окно в Европу». Поскольку культура, наука и техника не могут развиваться в условиях изоляции, страна за сталинский страх перед «коварными иноземцами» заплатила непреодоленным до сих пор отставанием во многих областях.

Сталин дошел до того, что сравнил Ивана Грозного с Лениным: "Замечательным мероприятием Ивана Грозного было то, что он первым ввел монополию внешней торговли. Иван Грозный был первый, кто ее ввел, Ленин - второй". Кто знает, откуда почерпнул Сталин этот удивительный факт? Ведь этой монополии не только не было, но при феодализме и быть не могло.

Молотов и Жданов вставляли замечания, говорили о частностях: Молотов – о том, что «нет шума Москвы, нет показа народа», Жданов – о том, что «Иван Грозный получился неврастеником», что режиссер «отвлекает зрителей от действия и бородой Грозного» (Эйзенштейн «обещает в будущем бороду Грозного укоротить»)... Сталин заговорил о главном: «Иван Грозный был очень жестоким. Показывать, что он был жестоким, можно. Но нужно показать, почему нужно быть жестоким. Одна из ошибок Ивана Грозного состояла в том, что он недорезал пять крупных феодальных семейств. Если он эти пять семейств уничтожил бы, то вообще не было бы Смутного времени. А Иван Грозный кого-нибудь казнил и потом долго каялся и молился. Бог ему в этом деле мешал. Нужно было быть еще решительнее».

Постановление ЦК ВКП(б), в котором говорилось о «прогрессивном войске опричников», было опубликовано в 1946 году, но какие-то негласные, идущие явно с самого верха указания появились значительно раньше, вероятно, в конце 30-х годов.

С этой точки зрения наводит на многие размышления судьба книги известного специалиста по истории античности и раннего средневековья Р.Ю. Виппера «Иван Грозный». Первое ее издание вышло в 1922 году в частном издательстве «Дельфин». Автор восхищался внешней политикой царя Ивана, называл его одним из «великих организаторов» Москвы и приходил к выводу, что «исторический приговор об Иване Грозном, во всяком случае, не должен быть строже, чем о Петре I». В 1924 году Виппер уехал из СССР в буржуазную Латвию и стал профессором Рижского университета.

В 1933 году молодой историк, будущий академик М.В. Нечкина в статье «Иван IV» в Большой советской энциклопедии (издание 1-е) писала: «Эмигрировавший в 1924 г. проф. Р.Ю. Виппер в своей книге «Иван Грозный» (1922) создает контрреволюционный апофеоз И. IV как диктатора самодержца, прикрывая «историчностью» темы прямой призыв к борьбе с большевизмом». Прошло всего шесть лет, и в том же издании энциклопедии неподписавшийся автор статьи «Опричнина» уже утверждал, что «С.Ф. Платонов и Р.Виппер правильно усматривали в опричнине крупную реформу служилого землевладения, имевшую и большое военное значение», что «кровавый террор», связанный с «искоренением боярской измены, заслонил как для современников, так и для многих исследователей существо опричнины». В том же 1939 году вышел вузовский учебник истории СССР, в котором опричнина, «несмотря на ряд темных и отрицательных сторон», названа «явлением положительным».

В марте 1941 года в «Известиях» появилась статья горьковского писателя В.И. Костылева, который отрицал как клевету иностранцев рассказы о жестокости Ивана Грозного и оценивал его как выдающегося государственного деятеля. Пухлый роман Костылева, беспомощный художественно и откровенно фальсифицирующий историю, стал своего рода «бестселлером» и был удостоен вскоре Сталинской премии.

Незадолго до того, в 1940 году, Латвия стала советской, Виппер вернулся в Москву и двумя новыми изданиями (1942 и 1944) выпустил свою книгу. Концепция осталась прежней, но появились цитаты из одной работы И.В. Сталина, несколько ссылок на новые источники и литературу, да еще и целая новая глава с многозначительным названием «Борьба с изменой». Автор был избран академиком.

Итак, кампания по возвеличиванию Грозного явно разворачивалась. Мы не знаем точно, в какой форме Сталин давал свои указания об оценке Ивана Грозного, но можем себе до некоторой степени представить их механизм по воспоминаниям кинорежиссера С. Юткевича. Он рассказывает, как после просмотра Сталиным фильм Юткевича по пьесе Н. Погодина «Кремлевские куранты», уже принятый художественным советом, был обвинен в идейно-политических ошибках. Прочитав список обвинений, Юткевич спросил, принадлежат ли эти замечания Сталину? Ему ответили, что Сталин во время просмотра не произнес ни слова, но министр кинематографии Большаков зафиксировал, где вождь неодобрительно хмыкнул, а потом при помощи А.А. Жданова расшифровал эту запись «хмыканий». Такая негласность составляла особую силу идеологических указаний тех лет: границы дозволенного не очерчены четко, а потому и авторы, и их многочисленные контролеры стараются их максимально сузить.

Неудивительно, что большинство историков включилось в кампанию по восхвалению Грозного царя: это была как бы демонстрация благонадежности. Вслед за Р.Ю. Виппером аналогичные книги выпустили и крупные ученые, специалисты по истории средневековой России С.В. Бахрушин и И.И. Смирнов. Горько сегодня читать эти сочинения тому, кто знает и ценит другие труды этих маститых ученых, кто с восторгом слушал в студенческой аудитории лекции Бахрушина и сохранил о них благодарную память. Неужели большой историк сам верил, что «в лице Ивана Грозного мы имеем... крупного государственного деятеля своей эпохи, верно понимавшего интересы и нужды своего народа и боровшегося за их удовлетворение»?

Но на такие компромиссы шли не все историки. Например, Степан Борисович Веселовский (1876-1952), замечательный советский историк. В тяжелые годы этот ученый спасал честь и достоинство отечественной исторической науки. Опричнина была вроде далека от его традиционно сложившихся научных интересов: предмет его исследований составляла история социально-экономических отношений. Но преданность научной истине и отвращение ко лжи заставили его взяться за большой труд. Первые его работы об опричнине еще успели выйти в свет: они были опубликованы до издания постановления о киноискусстве, а малотиражные научные сборники и журналы оказались не в такой жесткой зависимости от негласных указаний. Но основная часть трудов Веселовского по истории опричнины дошла до читателей лишь через 11 лет после смерти ученого, в 1963 году. Историк решительно отвергал «прогрессивность» опричнины, острым пером создал достоверную картину жизни России XVI века. Это был подвиг – и научный, и гражданский. Но подвиг тем и подвиг, что недешево обходится герою. Вскоре против Веселовского началась травля. Повод нашелся. В 1947 году вышел в свет его фундаментальный труд «Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси». Книга была далека от острых политических или хотя бы мировоззренческих вопросов, но тем не менее не просто попала под огонь критики, а стала объектом настоящей «проработки». Представление о ней дает хотя бы уже название рецензии И.И. Смирнова в «Вопросах истории»: «С позиций буржуазной историографии». А некто А. Кротов в «Литературной газете» негодовал: «Читая книгу С.Б. Веселовского, трудно поверить, что автор ее – советский ученый». Не была ли эта кампания завуалированной расправой за борьбу против восхваления Ивана Грозного, средством замазать рот ученому? Ведь в самом деле, после 1948 года для Веселовского оказались закрыты почти все печатные издания. Лишь одна подготовленная им публикация документов вышла в свет в 1951 году.

Так факторы, основанные на вненаучных соображениях, сделали надолго запретной правду об Иване Грозном. Лишь со второй половины 1950-х годов, после исторического XX съезда КПСС, наука стала возвращаться к истинным, взвешенным оценкам. Но человеческая природа такова, что многие ученые успели привыкнуть к, определенным стереотипам и с трудом отказывались от них. Следы прежних представлений до сих пор можно найти и в учебниках, и в научных исследованиях, и в романах.

studfiles.net

Характеристика правления первого царя всея Руси

Характеристика правления первого царя всея Руси - Ивана Грозного

Реферат

Характеристика правления первого царя всея Руси - Ивана Грозного

Личность царя Ивана IV (Грозного) всегда притягивала к себе, что называется отрицательным обаянием. Это была яркая личность, индивидуальность, а не посредственность. Иван Грозный остался в истории олицетворением деспотизма и тирании российского самодержавия. Воспитанный в годы боярского правления, с 8-ми лет лишенный матери, он испытывал на себе ужасы боярских распрей и боярского разгула. Он видел кровь и лесть, очень рано начал задумываться о власти, о том, что он государь Московский и Всея Руси.

Иван родился 25 августа 1530 г. в семье великого князя Василия III. Будучи трех лет от роду, он лишился отца, а в неполных восемь лет - матери Елены Глинской. Его четырехлетний брат Юрий не мог делить с ним детских забав. Ребенок был глухонемым от рождения. В соответствии с завещанием отца правление государством перешло в руки бояр, которые должны были передать власть княжичу по достижении им совершеннолетия.

После смерти великой княгини Елены Глинской власть перешла в руки членов семибоярщины, поспешивших расправиться с князем Овчиной. Опекуны были единодушны в своей ненависти к временщику, но их согласию в скоре пришел конец.

С гибелью Андрея Старицкого старшим среди опекунов стал князь Василий Васильевич Шуйский. Этот боярин, которому было более 50 лет женился на царевне Анастасии, двоюродной сестре малолетнего великого князя Ивана. Став членом великокняжеской семьи, князь Василий захотел устроить жизнь, приличную его новому положению, со старого подворья он переехал жить на двор Старицких.

В то время как между феодалами шла борьба за власть, Иван, по собственному выражению, рос в “небреженьи”. Бояре мало заботились о подростке. И он и его младший брат Юрий терпели нужду даже в платье и пище. Все это ожесточало и возмущало подростка, уже отдававшего себе отчет в происходящем. Поэтому Иван на всю жизнь сохранил недоброе отношение к опекунам. В своих письмах он не скрывал раздражения против них. Бояре не посвящали Ивана в свои дела, но зорко следили за его привязанностями и спешили удалить из дворца возможных фаворитов.

Достигнув зрелого возраста, Иван не раз вспоминал его сиротское детство. Чернила его обращались в желчь, когда он описывал обиды, причиненные ему - заброшенному сироте - боярами. В душу сироты рано и глубоко врезалось чувство брошенности и одиночества. Безобразные сцены боярского своеволия и насилия, среди которых рос Иван, превратили его робость в нервную пугливость. Ребенок пережил страшное нервное потрясение, когда бояре Шуйские однажды на рассвете вломились в его спальню, разбудили и испугали его. С годами в Иване развились подозрительность и глубокое недоверие к людям.

Иван быстро развивался физически и в 13 лет выглядел сущим верзилой. Посольский приказ официально объявил за рубежом, что великий государь “в мужеский возраст входит, а ростом совершенного человека уж есть, а с божьею волею помышляет уже брачный сезон приняти.” Дьяки довольно точно описали внешние приметы рослого юноши, но они напрасно приписывали ему степенные помыслы о женитьбе. Подросток очень мало напоминал прежнего мальчика, росшего в “неволе” и строгости; освободившись от опеки и авторитета старейших бояр, великий князь предался диким потехам и играм, которых его лишали в детстве.

Окружающих поражали буйство и неистовый нрав Ивана. Лет в 12 он забирался на островерхие терема и спихивал оттуда кошек и собак “тварь бессловесную”. В 14 лет он начал “человечков уроняти”. Кровавые забавы тешили “великого государя”. Мальчишка отчаянно безобразничал. С ватагой сверстников, детьми знатнейших бояр, он разъезжал по улицам и площадям города, топтал конями народ, бил и грабил простонародье “скачущие и бегающие всюду неблагочинно”.

По мере того, как князь великий подрастал, интриги усиливались, бояре все чаще стали впутывать мальчика в свои распри. Попытка Ф.С. Воронцова войти в доверие к Ивану кончилась для него печально. Иван хорошо помнил, как в его присутствии произошла потасовка в думе, когда Андрей Шуйский и его приверженцы бросились с кулаками на боярина Воронцова, стали бить его, оборвали на нем платье, “вынести из избы да бы убить хотели”. После чего он был сослан в Кострому, несмотря на заступничество Ивана.

Эту обиду 13-летний “самодержец”, однако не простил. Не прошло 3 месяцев после инцидента в думе один из “ласкателей” подучил великого князя казнить Андрея Шуйского. Князь Шуйский, стоявший в то время во главе управления, был по его приказанию схвачен великокняжескими псарями и убит, а его советники были разосланы в ссылку по городам. Псари набросились на боярина возле дворца у Курятных ворот, убитый лежал 2 часа “От тех мест - записал летописец - стали бояре от государя страх иметь и послушание”.

Падением Шуйских, в конечном итоге воспользовались дяди великого князя - князья Глинские. По существу правление Глинских мало чем отличалось от хозяйничества Шуйских; их люди беззаконно грабили население. Бояре распоряжались в свою пользу государственным земельным фондом, государственная казна была разграблена.

Прошли долгие и долгие годы, прежде чем Иван IV добился послушания от бояр, пока же он сам стал орудием в руках придворных.

Создавшееся в следствие “бесчиния и самовольства” бояр положение представляло серьезную опасность для целостности государства и должно было вызвать попытки укрепить власть со стороны тех групп государствующих классов, которые опасались развала государствующего единства. Первую такую попытку сделал Митрополит Макарий. По убеждениям он был горячим сторонником сильной самодержавной власти. Под несомненным влиянием Макария сложилась и политическая идеология Ивана Грозного. Макарию, вероятно, принадлежала мысль о венчании на царство молодого Ивана. Этот акт должен был не только повысить международное значение Русского государства, но и укрепить расшатавшуюся центральную власть.

Когда Ивану исполнилось 16 лет, Боярская дума и митрополит короновали его на царство. Принятие царского титула знаменовало начало его самостоятельного правления.

Венчание на царство происходило 16 января 1547 г. Было сделано все, чтобы придать ему как можно больше блеска и торжественности.

Над Москвой плыл колокольный звон. Звонили во всех кремлевских соборах, им вторили окраинные церкви и монастыри. Они возвещали московским жителям о торжественном событии - венчании молодого государя великого князя всея Руси Ивана Васильевича на царство.

В Кремле медленно и чинно двигалась процессия. Из великокняжеского дворца она направлялась к главному московскому собору Успения Богородицы, отстроенному при Иване III, деде нынешнего великого князя. В тяжелых меховых шубах, соболиных, горностаевых, беличьих, крытых то восточными шелками с яркими разводами, то итальянским бархатом, то фландрским сукном, плавно двигались бояре. Завороженная великолепием шествия и серьезностью происходящего, толпа застыла. Шутка ли, венчание на царство. Такого Москва еще не видела.

Во время долгой, по обычаю православной церкви, торжественной службы митрополит возложил на Ивана крест, венец и бармы. Устами митрополита была начертана программа деятельности царя: В союзе с церковью, которая отныне объявлялась “матерью” царской власти, царь должен был укрепить “суд и правду” внутри страны, вести борьбу за расширение государства.

По завершении чина венчания великий князь стал “боговенчаным царем”. По алому бархату, струившемуся, словно поток крови, на ослепительно белом снегу, шел в свои хоромы первый русский царь, носивший этот титул на законных, с точки зрения того мира основаниях.

Столица государства, Москва, отныне украсилась новым титулом - она стала “царствующим городом”, а русская земля - Российским царством. Но для народов России начался один из самых трагических периодов его истории. Наступало “время Ивана Грозного”.

В пору реформ личное влияние Ивана умерялось авторитетом его советников.

В молодые годы государь вместе со своими избранными советниками повел смелую внешнюю и внутреннюю политику, целью которой было: с одной стороны - привести в порядок законодательство, устроить областное управление и привлечь к нему выборных людей из различных сословий, с другой - расширить границы государства на Востоке и Западе, добиться берега Балтийского моря, укрепить связи с Западной Европой.

Эти сложные задачи требовали долгого и кропотливого труда, что не устраивало царя Ивана. Введя опричнину он стремился разрешить задачи завершения централизации государства, преодолеть сопротивление боярской оппозиции, добиться укрепления режима личной власти и разделаться с врагами. И если отец и дед Ивана IV умело привлекали на свою сторону бывших независимых князей, давая им щедрые посулы и реальные привилегии, то Грозный внес в этот процесс непредсказуемую жестокость и деспотизм.

Он окончательно избавился от старых советников и боярской опеки. Казалось бы, царь достиг, наконец, неограниченной власти, которой домогался. Но такое впечатление, по-видимому, страдает преувеличением. Опричнина явилась любимым детищем Грозного, но она не была плодом только его ума и энергии. В важнейшие периоды опричнины рядом с царем Иваном неизменно выступает целая плеяда деятелей практического склада с господством людей, внушающих ужас. “Напротив того, это господство людей, которые сами напуганы. Террор - это большей частью, бесполезные жестокости, совершенные для собственного успокоения людьми, которые сами испытывают страх”.

Кровавый террор наложил глубокую печать на все стороны политической жизни общества. Никогда еще не расцветали столь пышным цветом низкопоклонство и славословие. Ласкатели и сотрапезники без всякой меры превозносили мудрость и непогрешимость правителя. Под влиянием страха и неумеренных славословий Грозный, несмотря на весь природный ум, все больше утрачивал перспективу, становился нетерпим к любому противоречию и упрямо громоздил ошибку на ошибку. В конце концов, он окружил себя людьми сами сомнительными, бессовестными карьеристами и палачами. Опричнина создала видимость всевластия московского самодержца. Но в царстве опричного террора правитель сам стал игрушкой в руках авантюристов типа Малюты Скуратова.

В юности Иван увлекался религией, в зрелые годы стал законченным фанатиком. Многие жестокие и непостижимые его действия имели в качестве побудительного мотива религиозный фанатизм.

Н - р.: После разгрома казани Грозный велел казнить увезенных в Новгород мусульман, отказавшихся принять христианство, в завоеванном Полоцке приказал утопить всех местных евреев, собственноручно душил своих незаконнорожденных детей.

От сумасбродства и жестокости царь Иван легко переходил к покаянию. Также с удивительной легкостью он переходил от смирения к гордыне и гневу, унижавшему и уничтожавшему собеседника. Царь не прочь был затеять словесный поединок с жертвой в тот момент, когда палач уже приготовил топор.

В браке Ивану суждено было насладиться счастьем, не выпадавшим на долю его предков. Первой его женой была Анастасия, дочь боярина Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина. Молодой царь любил свою жену. Спустя много лет, Иван с сожаленьем вспоминал о радостях и счастье, которые ему доставил союз с Анастасией. Брак состоялся 3 февраля 1547 г. Не прошел и трех месяцев после этого, как вспыхнул пожар, уничтоживший целую часть столицы. Иван был выведен из сладкого покоя, в котором окружающие склонны были видеть залог лучшего будущего. Красивая и ласковая Анастасия казалась ангелом-хранителем, который удержит государя от вспышек гнева и даст покой подданным. Но влияние Анастасии было преувеличено, как и все преувеличивалось в этой легендарной стране. Она оставила Ивану 2 сыновей. Младший из них, Федор, был болезненный и слаб умом. С ним не считались. Старший, Иван, по-видимому, и физически, и нравственно напоминал отца, делившего с ним занятия и забавы.

Второй раз Иван женился в 1561 г. на Марии, полудикой черкешенке Темрюковне. Умерла она в 1569 г. О ней ходила молва, что она была также распущена по своим нравам, как и жестока по природе.

Через 2 года после ее смерти Иван избрал себе в жены дочь простого новгородского купца - Марфу Васильевну Собакину. Она прожила после свадьбы всего лишь 2 недели. Царь уверял, что ее отравили раньше чем она стала его женой, т. е. она умерла девственницей.

Этим царь хотел оправдать свое намерение вступить в 4 брак, о котором он стал думать немедленно после смерти Марфы. Церковные правила препятствовали осуществить его намерение. Он стал доказывать необходимость для себя нового союза, утверждая, что у него одну за другой отравили 3 жены, он говорил, что после смерти 2 супруги он уже сам был готов уйти в монастырь. Только заботы о воспитании детей и о своем государстве удержали его. Он должен избрать себе подругу, чтобы “избежать греха”. Церковь уступила настоятельным просьбам царя.

В 1572 г. он повел к алтарю дочь одного из своих придворных вельмож, Анну Колтовскую. Через 3 года он заточил ее в монастырь. Предлогом для этого послужило обвинение предъявленное к царице в заговоре царицы против царя. Развод сопровождался рядом казней, совершенно истребивших семью царицы. Анна прожила в Тихвине до 1626 г. под именем инокини Дарьи.

После этого царь приблизил одну за другой 2 наложниц - Анну Васильчикову и Василису Мелентьеву. Обе они признавались его супругами, хотя для сожительства с ними он испросил только разрешения своего духовника, понимавшего, что для такого человека, как Иван, нужно изобретать более эластичные правила. По свидетельству летописей, Анна продолжала еще 3 года пользоваться ласками царя. Но умерла она все-таки насильственной смертью. Карьера Василисы была более короткой, еще совсем молодой и красивой, она была заточена в один из подгородных монастырей.

По преданию в 1573 г. на смену, Василисе явилась новая любовница, Мария Долгорукая. Однако после первой же ночи Иван бросил ее. Долгорукая погибла: ее посадили в коляску, запряженную лихими лошадьми, и утопили в реке.

В сентябре 1580 г. царь вступил в 7 или 8 более или менее законный брак с Марией Нагой, дочерью боярина Федора Федоровича. Она скоро стала матерью царевича Дмитрия. В то же время царь женил своего сына Федора на сестре Бориса Годунова Ирине, и создал, таким образом, новую семью на которой сосредоточилась его любовь. Впрочем, это не мешало ему лелеять мечту о браке с Марией Гастингс.

Легко себе представить, чем могла быть при таких условиях домашняя жизнь царя. Больше всех своих сыновей царь любил старшего Ивана, наследника царского престола, между отцом и сыном существовало согласие в идеях и чувствах. Они даже менялись своими любовницами. Но однажды, оскорбленный внешним видом своей невестки царь ударил ее с такой силой, что она прежде времени разрешилась от бремени. Естественно, что царевич не сдержался от упреков в адрес отца. Грозный вспылил и замахнулся своим посохом. Удар был нанесен царевичу прямо в висок.

Преступление было совершено царем без умысла, но оно все же перешло ту меру, к которой привыкли его современники. Смерть наследника явилась как бы народным бедствием, так как будущее московского престола представлялось весьма печальным. Федор был полуидиот, Дмитрий - еще дитя. От своих любовниц царь имел несколько сыновей, но они не признавались его законными наследниками.

В следствие этого, царь больше, чем когда-либо, старался заглушить свою печаль и терзания совести в самом необузданном разврате. Эти излишества окончательно подорвали и без того уже растроенное его здоровье.

В начале 1584 г. обнаружились некоторые тревожные симптомы, взволновавшие государя и весь его двор. Тело Ивана распухло и стало издавать нестерпимое зловоние. Врачи признавали в этом разложение крови. Астрологи указали время, когда наступит смерть. Но царю об этом сказано не было. Однако Богдан Бельский (любимец Ивана) предупредил астрологов, что если их предсказание не сбудется, их сожгут живыми. Это было равносильно назначению премии за убийство царя. Поэтому, после его смерти многими высказывались подозрения, что он был отравлен Борисом Годуновым с сообщниками.

Царь умер 18 марта 1584 г. Он пригласил Бориса Годунова сыграть с ним в шахматы и сам уже начал расставлять фигуры по доске, как вдруг почувствовал себя дурно. Спустя несколько минут он уже хрипел в агонии. Так исполнились предсказания астрологов. По желанию Ивана, после совершения над ним предсмертных обрядов, он принял монашество. Он оставил своему сыну Федору царский венец, а Борису Годунову государственную власть.

Таков был первый царь всея Руси.


diplomba.ru

ХАРАКТЕРИСТИКА ЦАРЯ ИВАНА ГРОЗНОГО. Русская история. 800 редчайших иллюстраций

ХАРАКТЕРИСТИКА ЦАРЯ ИВАНА ГРОЗНОГО

К. Вениг. Иван IV и мамка

Детство. Царь Иван родился в 1530 г. От природы он получил ум бойкий и гибкий, вдумчивый и немного насмешливый, настоящий великорусский, московский ум. Но обстоятельства, среди которых протекло детство Ивана, рано испортили этот ум, дали ему неестественное, болезненное развитие. Иван рано осиротел — на четвертом году лишился отца, а на восьмом потерял и мать. Он с детства видел себя среди чужих людей. В душе его рано и глубоко врезалось и всю жизнь сохранялось чувство сиротства, брошенности, одиночества, о чем он твердил при всяком случае: «родственники мои не заботились обо мне». Отсюда его робость, ставшая основной чертой его характера. Как все люди, выросшие среди чужих, без отцовского призора и материнского привета, Иван рано усвоил себе привычку ходить оглядываясь и прислушиваясь. Это развило в нем подозрительность, которая с летами превратилась в глубокое недоверие к людям. В детстве ему часто приходилось испытывать равнодушие или пренебрежение со стороны окружающих. Он сам вспоминал после в письме к князю Курбскому, как его с младшим братом Юрием в детстве стесняли во всем, держали как убогих людей, плохо кормили и одевали, ни в чем воли не давали, все заставляли делать насильно и не по возрасту. В торжественные, церемониальные случаи — при выходе или приеме послов — его окружали царственной пышностью, становились вокруг него с раболепным смирением, а в будни те же люди не церемонились с ним, порой баловали, порой дразнили. Играют они, бывало, с братом Юрием в спальне покойного отца, а первенствующий боярин князь И. В. Шуйский развалится перед ними на лавке, обопрется локтем о постель покойного государя, их отца, и ногу на нее положит, не обращая на детей никакого внимания, ни отеческого, ни даже властительного. Горечь, с какою Иван вспоминал об этом 25 лет спустя, дает почувствовать, как часто и сильно его сердили в детстве. Его ласкали как государя и оскорбляли как ребенка. Но в обстановке, в какой шло его детство, он не всегда мог тотчас и прямо обнаружить чувство досады или злости, сорвать сердце. Эта необходимость сдерживаться, дуться в рукав, глотать слезы питала в нем раздражительность и затаенное, молчаливое озлобление против людей, злость со стиснутыми зубами. К тому же он был испуган в детстве. В 1542 г., когда правила партия князей Бельских, сторонники князя И. Шуйского ночью врасплох напали на стоявшего за их противников митрополита Иоасафа. Владыка скрылся во дворце великого князя. Мятежники разбили окна у митрополита, бросились за ним во дворец и на рассвете вломились с шумом в спальню маленького государя, разбудили и напугали его.

М. Песков. Кулачный бой при Иване IV Васильевиче Грозном

Влияние боярского правления. Безобразные сцены боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иван, были первыми политическими его впечатлениями. Они превратили его робость в нервную пугливость, из которой с летами развилась наклонность преувеличивать опасность, образовалось то, что называется страхом с великими глазами. Вечно тревожный и подозрительный, Иван рано привык думать, что окружен только врагами, и воспитал в себе печальную наклонность высматривать, как плетется вокруг него бесконечная сеть козней, которою, чудилось ему, стараются опутать его со всех сторон. Это заставляло его постоянно держаться настороже; мысль, что вот-вот из-за угла на него бросится недруг, стала привычным, ежеминутным его ожиданием. Всего сильнее работал в нем инстинкт самосохранения. Все усилия его бойкого ума были обращены на разработку этого грубого чувства.

Ранняя развитость и возбуждаемость. Как все люди, слишком рано начавшие борьбу за существование, Иван быстро рос и преждевременно вырос. В 17–20 лет, при выходе из детства, он уже поражал окружающих непомерным количеством пережитых впечатлений и передуманных мыслей, до которых его предки не додумывались и в зрелом возрасте. В 1546 г., когда ему было 16 лет, среди ребяческих игр он, по рассказу летописи, вдруг заговорил с боярами о женитьбе, да говорил так обдуманно, с такими предусмотрительными политическими соображениями, что бояре расплакались от умиления, что царь так молод, а уж так много подумал, ни с кем не посоветовавшись, от всех утаившись. Эта ранняя привычка к тревожному уединенному размышлению про себя, втихомолку, надорвала мысль Ивана, развила в нем болезненную впечатлительность и возбуждаемость. Иван рано потерял равновесие своих духовных сил, уменье направлять их, когда нужно, разделять их работу или сдерживать одну противодействием другой, рано привык вводить в деятельность ума участие чувства. О чем бы он ни размышлял, он подгонял, подзадоривал свою мысль страстью. С помощью такого самовнушения он был способен разгорячить свою голову до отважных и высоких помыслов, раскалить свою речь до блестящего красноречия, и тогда с его языка или из-под его пера, как от горячего железа под молотком кузнеца, сыпались искры острот, колкие насмешки, меткие словца, неожиданные обороты.

Иван — один из лучших московских ораторов и писателей XVI в., потому что был самый раздраженный москвич того времени. В сочинениях, написанных под диктовку страсти и раздражения, он больше заражает, чем убеждает, поражает жаром речи, гибкостью ума, изворотливостью диалектики, блеском мысли, но это фосфорический блеск, лишенный теплоты, это не вдохновение, а горячка головы, нервическая прыть, следствие искусственного возбуждения. Читая письма царя к князю Курбскому, поражаешься быстрой сменой в авторе самых разнообразных чувств: порывы великодушия и раскаяния, проблески глубокой задушевности чередуются с грубой шуткой, жестким озлоблением, холодным презрением к людям. Минуты усиленной работы ума и чувства сменялись полным упадком утомленных душевных сил, и тогда от всего его остроумия не оставалось и простого здравого смысла. В эти минуты умственного изнеможения и нравственной опущенности он способен был на затеи, лишенные всякой сообразительности. Быстро перегорая, такие люди со временем, когда в них слабеет возбуждаемость, прибегают обыкновенно к искусственному средству, к вину, и Иван в годы опричнины, кажется, не чуждался этого средства.

Такой нравственной неровностью, чередованием высоких подъемов духа с самыми постыдными падениями объясняется и государственная деятельность Ивана. Царь совершил или задумывал много хорошего, умного, даже великого, и рядом с этим наделал еще больше поступков, которые сделали его предметом ужаса и отвращения для современников и последующих поколений. Разгром Новгорода по одному подозрению в измене, московские казни, убийство сына и митрополита Филиппа, безобразия с опричниками в Москве и в Александровской слободе — читая обо всем этом, подумаешь, что это был зверь от природы.

А. Шарлемань. Речь царя Ивана IV на Лобном месте

Нравственная неуравновешенность. Но он не был таким. По природе или воспитанию он был лишен устойчивого нравственного равновесия и при малейшем житейском затруднении охотнее склонялся в дурную сторону. От него ежеминутно можно было ожидать грубой выходки: он не умел сладить с малейшим неприятным случаем. В 1577 г. на улице в завоеванном ливонском городе Кокенгаузене он благодушно беседовал с пастором о любимых своих богословских предметах, но едва не приказал его казнить, когда тот неосторожно сравнил Лютера с апостолом Павлом, ударил пастора хлыстом по голове и ускакал со словами: «Поди ты к черту со своим Лютером». В другое время он велел изрубить присланного ему из Персии слона, не хотевшего стать перед ним на колена.

Ему недоставало внутреннего, природного благородства; он был восприимчивее к дурным, чем к добрым, впечатлениям; он принадлежал к числу тех недобрых людей, которые скорее и охотнее замечают в других слабости и недостатки, чем дарования или добрые качества. В каждом встречном он прежде всего видел врага. Всего труднее было приобрести его доверие. Для этого таким людям надобно ежеминутно давать чувствовать, что их любят и уважают, всецело им преданы, и, кому удавалось уверить в этом царя Ивана, тот пользовался его доверием до излишества. Тогда в нем вскрывалось свойство, облегчающее таким людям тягость постоянно напряженного злого настроения, — это привязчивость. Первую жену свою он любил какой-то особенно чувствительной, недомостроевской любовью. Так же безотчетно он привязывался к Сильвестру и Адашеву, а потом и к Малюте Скуратову. Это соединение привязчивости и недоверчивости выразительно сказалось в духовной Ивана, где он дает детям наставление, «как людей любить и жаловать и как их беречься». Эта двойственность характера и лишала его устойчивости. Житейские отношения больше тревожили и злили его, чем заставляли размышлять.

Но в минуты нравственного успокоения, когда он освобождался от внешних раздражающих впечатлений и оставался наедине с самим собой, со своими задушевными думами, им овладевала грусть, к какой способны только люди, испытавшие много нравственных утрат и житейских разочарований. Кажется, ничего не могло быть формальнее и бездушнее духовной грамоты древнего московского великого князя с ее мелочным распорядком движимого и недвижимого имущества между наследниками. Царь Иван и в этом стереотипном акте выдержал свой лирический характер. Эту духовную он начинает возвышенными богословскими размышлениями и продолжает такими задушевными словами: «Тело изнемогло, болезнует дух, раны душевные и телесные умножились, и нет врача, который бы исцелил меня, ждал я, кто бы поскорбел со мной, и не явилось никого, утешающих я не нашел, заплатили мне злом за добро, ненавистью за любовь». Бедный страдалец, царственный мученик — подумаешь, читая эти жалобно-скорбные строки, а этот страдалец года за два до того, ничего не расследовав, по одному подозрению, так, зря, бесчеловечно и безбожно разгромил большой древний город с целою областью, как никогда не громили никакого русского города татары[23]. В самые злые минуты он умел подниматься до этой искусственной задушевности, до крокодилова плача. В разгар казней входит он в московский Успенский собор. Митрополит Филипп встречает его, готовый по долгу сана печаловаться, ходатайствовать за несчастных, обреченных на казнь. «Только молчи, — говорил царь, едва сдерживаясь от гнева, — одно тебе говорю — молчи, отец святой, молчи и благослови нас». — «Наше молчание, — отвечал Филипп, — грех на душу твою налагает и смерть наносит». — «Ближние мои, — скорбно возразил царь, — встали на меня, ищут мне зла; какое тебе дело до наших царских предначертаний!»

Н. Шаховской. Кончина митрополита Филиппа

Описанные свойства царя Ивана сами по себе могли бы послужить только любопытным материалом для психолога, скорее для психиатра, скажут иные: ведь так легко нравственную распущенность, особенно на историческом расстоянии, признать за душевную болезнь и под этим предлогом освободить память мнимобольных от исторической ответственности. К сожалению, одно обстоятельство сообщило описанным свойствам значение, гораздо более важное, чем какое обыкновенно имеют психологические курьезы, появляющиеся в людской жизни, особенно такой обильной всякими душевными курьезами, как русская: Иван был царь. Черты его личного характера дали особое направление его политическому образу мыслей, а его политический образ мыслей оказал сильное, притом вредное, влияние на его политический образ действий, испортил его.

Ранняя мысль о власти. Иван рано и много, раньше и больше, чем бы следовало, стал думать своей тревожной мыслью о том, что он государь московский и всея Руси. Скандалы боярского правления постоянно поддерживали в нем эту думу, сообщали ей тревожный, острый характер. Его сердили и обижали, выталкивали из дворца и грозили убить людей, к которым он привязывался, пренебрегая его детскими мольбами и слезами, у него на глазах выказывали непочтение к памяти его отца, может быть, дурно отзывались о покойном в присутствии сына. Но этого сына все признавали законным государем; ни от кого не слыхал он и намека на то, что его царственное право может подвергнуться сомнению, спору. Каждый из окружающих, обращаясь к Ивану, называл его великим государем; каждый случай, его тревоживший или раздражавший, заставлял его вспоминать о том же и с любовью обращаться к мысли о своем царственном достоинстве как к политическому средству самообороны. Ивана учили грамоте, вероятно, так же, как учили его предков, как вообще учили грамоте в Древней Руси, заставляя твердить Часослов и Псалтырь с бесконечным повторением задов, прежде пройденного. Изречения из этих книг затверживались механически, на всю жизнь врезывались в память.

К. Лебедев. Митрополит Филипп на пути в Богоявленский монастырь

Кажется, детская мысль Ивана рано начала проникать в это механическое зубрение Часослова и Псалтыря. Здесь он встречал строки о царе и царстве, о помазаннике Божием, о нечестивых советниках, о блаженном муже, который не ходит на их совет, и т. п. С тех пор как стал Иван понимать свое сиротское положение и думать об отношениях своих к окружающим, эти строки должны были живо затрагивать его внимание. Он понимал эти библейские афоризмы по-своему, прилагая их к себе, к своему положению. Они давали ему прямые и желанные ответы на вопросы, какие возбуждались в его голове житейскими столкновениями, подсказывали нравственное оправдание тому чувству злости, какое вызывали в нем эти столкновения. Легко понять, какие быстрые успехи в изучении Святого Писания должен был сделать Иван, применяя к своей экзегетике такой нервный, субъективный метод, изучая и толкуя слово Божие под диктовку раздраженного, капризного чувства. С тех пор книги должны были стать любимым предметом его занятий. От Псалтыря он перешел к другим частям Писания, перечитал много, что мог достать из тогдашнего книжного запаса, вращавшегося в русском читающем обществе. Это был начитаннейший москвич XVI в. Недаром современники называли его «словесной мудрости ритором».

Н. Неврев. Иван Грозный у кровати новобрачной жены своей

О богословских предметах он любил беседовать, особенно за обеденным столом, и имел, по словам летописи, особливую остроту и память от Божественного Писания. Раз в 1570 г. он устроил в своих палатах торжественную беседу о вере с пастором польского посольства, чехом-евангеликом Рокитой в присутствии посольства, бояр и духовенства. В пространной речи он изложил протестантскому богослову обличительные пункты против его учения и приказал ему защищаться «вольно и смело», без всяких опасений, внимательно и терпеливо выслушал защитительную речь пастора и после написал на нее пространное опровержение, до нас дошедшее. Этот ответ царя местами отличается живостью и образностью. Мысль не всегда идет прямым логическим путем, натолкнувшись на трудный предмет, туманится или сбивается в сторону, но порой обнаруживает большую диалектическую гибкость. Тексты Писания не всегда приводятся кстати, но очевидна обширная начитанность автора не только в Писании и отеческих творениях, но и в переводных греческих хронографах, тогдашних русских учебниках всеобщей истории. Главное, что читал он особенно внимательно, было духовного содержания; везде находил он и отмечал одни и те же мысли и образы, которые отвечали его настроению, вторили его собственным думам. Он читал и перечитывал любимые места, и они неизгладимо врезывались в его память.

Не менее иных нынешних записных ученых Иван любил пестрить свои сочинения цитатами кстати и некстати. В первом письме к князю Курбскому он на каждом шагу вставляет отдельные строки из Писания, иногда выписывает подряд целые главы из ветхозаветных пророков или апостольских посланий и очень часто без всякой нужды искажает библейский текст. Это происходило не от небрежности в списывании, а от того, что Иван, очевидно, выписывал цитаты наизусть.

Идея власти. Так рано зародилось в голове Ивана политическое размышление — занятие, которого не знали его московские предки ни среди детских игр, ни в деловых заботах зрелого возраста. Кажется, это занятие шло втихомолку, тайком от окружающих, которые долго не догадывались, в какую сторону направлена встревоженная мысль молодого государя, и, вероятно, не одобрили бы его усидчивого внимания к книгам, если бы догадались. Вот почему они так удивились, когда в 1546 г. шестнадцатилетний Иван вдруг заговорил с ними о том, что он задумал жениться, но что прежде женитьбы он хочет поискать прародительских обычаев, как прародители его, цари и великие князья и сродник его Владимир Всеволодович Мономах на царство, на великое княжение садились. Пораженные неожиданностью дум государя бояре, прибавляет летописец, удивились, что государь так молод, а уж прародительских обычаев поискал.

Первым помыслом Ивана при выходе из правительственной опеки бояр было принять титул царя и венчаться на царство торжественным церковным обрядом. Политические думы царя вырабатывались тайком от окружающих, как тайком складывался его сложный характер. Впрочем, по его сочинениям можно с некоторой точностью восстановить ход его политического самовоспитания. Его письма к князю Курбскому — наполовину политические трактаты о царской власти и наполовину полемические памфлеты против боярства и его притязаний.

Попробуйте бегло перелистать его первое длинное-предлинное послание — оно поразит вас видимой пестротой и беспорядочностью своего содержания, разнообразием книжного материала, кропотливо собранного автором и щедрой рукой рассыпанного по этим нескончаемым страницам. Чего тут нет, каких имен, текстов и примеров! Длинные и короткие выписки из Святого Писания и отцов Церкви, строки и целые главы из ветхозаветных пророков — Моисея, Давида, Исаии, из новозаветных церковных учителей — Василия Великого, Григория Назианзина, Иоанна Златоуста, образы из классической мифологии и эпоса — Зевс, Аполлон, Антенор, Эней — рядом с библейскими именами Иисуса Навина, Гедеона, Авимелеха, Иевффая, бессвязные эпизоды из еврейской, римской, византийской истории и даже из истории западноевропейских народов со средневековыми именами «Зинзириха» вандальского, готов, савроматов, французов, вычитанными из хронографов, и, наконец, порой невзначай брошенная черта из русской летописи, — и все это, перепутанное, переполненное анахронизмами, с калейдоскопической пестротой, без видимой логической последовательности, всплывает и исчезает перед читателем, повинуясь прихотливым поворотам мысли и воображения автора, и вся эта, простите за выражение, ученая каша сдобрена богословскими или политическими афоризмами, настойчиво подкладываемыми, и порой посолена тонкой иронией или жестким, иногда метким сарказмом. Какая хаотическая память, набитая набором всякой всячины, — подумаешь, перелистав это послание. Недаром князь Курбский назвал письмо Ивана бабьей болтовней, где тексты Писания переплетены с речами о женских телогреях и о постелях. Но вникните пристальнее в этот пенистый поток текстов, размышлений, воспоминаний, лирических отступлений, и вы без труда уловите основную мысль, которая красной нитью проходит по всем этим, видимо, столь нестройным страницам.

К. Брюллов. Осада Пскова польским королем Стефаном Баторием

С детства затверженные автором любимые библейские тексты и исторические примеры все отвечают на одну тему, все говорят о царской власти, о ее божественном происхождении, о государственном порядке, об отношениях к советникам и подданным, о гибельных следствиях разновластия и безначалия. Несть власти, аще не от Бога. Всяка душа властем предержащим да повинуется. Горе граду, им же градом мнози обладают и т. п. Упорно вчитываясь в любимые тексты и бесконечно о них размышляя, Иван постепенно и незаметно создал себе из них идеальный мир, в который уходил, как Моисей на свою гору, отдыхать от житейских страхов и огорчений. Он с любовью созерцал эти величественные образы ветхозаветных избранников и помазанников Божиих — Моисея, Саула, Давида, Соломона. Но в этих образах он, как в зеркале, старался разглядеть самого себя, свою собственную царственную фигуру, уловить в них отражение своего блеска или перенести на себя самого отблеск их света и величия. Понятно, что он залюбовался собой, что его собственная особа в подобном отражении представилась ему озаренною блеском и величием, какого и не чуяли на себе его предки, простые московские князья-хозяева.

Иван IV был первый из московских государей, который узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле, помазанника Божия. Это было для него политическим откровением, и с той поры его царственное «я» сделалось для него предметом набожного поклонения. Он сам для себя стал святыней и в помыслах своих создал целое богословие политического самообожания в виде ученой теории своей царской власти. Тоном вдохновенного свыше и вместе с обычной тонкой иронией писал он во время переговоров о мире врагу своему Стефану Баторию, коля ему глаза его избирательной властью: «Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь всея Руси по Божию изволению, а не по многомятежному человеческому хотению».

Иван IV Грозный.

(Гравюра Ф. Гандини. 1768)

Недостаток практической ее разработки. Однако из всех этих усилий ума и воображения царь вынес только простую, голую идею царской власти без практических выводов, каких требует всякая идея. Теория осталась неразработанной в государственный порядок, в политическую программу. Увлеченный враждой и воображаемыми страхами, он упустил из виду практические задачи и потребности государственной жизни и не умел приладить своей отвлеченной теории к местной исторической действительности. Без этой практической разработки его возвышенная теория верховной власти превратилась в каприз личного самовластия, исказилась в орудие личной злости, безотчетного произвола. Потому стоявшие на очереди практические вопросы государственного порядка остались неразрешенными.

В молодости, как мы видели, начав править государством, царь с избранными своими советниками повел смелую внешнюю и внутреннюю политику, целью которой было, с одной стороны, добиться берега Балтийского моря и войти в непосредственные торговые и культурные сношения с Западной Европой, а с другой — привести в порядок законодательство и устроить областное управление, создать местные земские миры и призвать их к участию не только в местных судебно-административных делах, но и в деятельности центральной власти. Земский собор, впервые созванный в 1550 г., развиваясь и входя обычным органом в состав управления, должен был укрепить в умах идею земского царя взамен удельного вотчинника. Но царь не ужился со своими советниками. При подозрительном и болезненно возбужденном чувстве власти он считал добрый прямой совет посягательством на свои верховные права, несогласие со своими планами — знаком крамолы, заговора и измены. Удалив от себя добрых советников, он отдался одностороннему направлению своей мнительной политической мысли, везде подозревавшей козни и крамолы, и неосторожно возбудил старый вопрос об отношении государя к боярству — вопрос, которого он не в состоянии был разрешить и которого потому не следовало возбуждать.

Дело заключалось в исторически сложившемся противоречии, в несогласии правительственного положения и политического настроения боярства с характером власти и политическим самосознанием московского государя. Этот вопрос был неразрешим для московских людей XVI в. Потому надобно было до поры до времени заминать его, сглаживая вызвавшее его противоречие средствами благоразумной политики, а Иван хотел разом разрубить вопрос, обострив самое противоречие, своей односторонней политической теорией поставив его ребром, как ставят тезисы на ученых диспутах, принципиально, но непрактично. Усвоив себе чрезвычайно исключительную и нетерпеливую, чисто отвлеченную идею верховной власти, он решил, что не может править государством, как правили его отец и дед, при содействии бояр, но, как иначе он должен править, этого он и сам не мог уяснить себе.

Превратив политический вопрос о порядке в ожесточенную вражду с лицами, в бесцельную и неразборчивую резню, он своей опричниной внес в общество страшную смуту, а сыноубийством подготовил гибель своей династии. Между тем успешно начатые внешние предприятия и внутренние реформы расстроились, были брошены недоконченными по вине неосторожно обостренной внутренней вражды.

Отсюда понятно, почему этот царь двоился в представлении современников, переживших его царствование. Так, один из них, описав славные деяния царя до смерти царицы Анастасии, продолжает: «А потом словно страшная буря, налетевшая со стороны, смутила покой его доброго сердца, и я не знаю, как перевернула его многомудренный ум в нрав свирепый, и стал он мятежником в собственном государстве». Другой современник, характеризуя грозного царя, пишет, что это был «муж чудного рассуждения, в науке книжного почитания доволен и многоречив, зело ко ополчению дерзостен и за свое отечество стоятелен, на рабы, от Бога данные ему, жестосерд, на пролитие крови дерзостен и неумолим, множество народа от мала и до велика при царстве своем погубил, многие города свои попленил и много иного содеял над рабами своими; но этот же царь Иван и много доброго совершил, воинство свое весьма любил и на нужды его из казны своей неоскудно подавал».

Значение царя Ивана. Таким образом, положительное значение царя Ивана в истории нашего государства далеко не так велико, как можно было бы думать, судя по его замыслам и начинаниям, по шуму, какой производила его деятельность. Грозный царь больше задумывал, чем сделал, сильнее подействовал на воображение и нервы своих современников, чем на современный ему государственный порядок. Жизнь Московского государства и без Ивана устроилась бы так же, как она строилась до него и после него, но без него это устроение пошло бы легче и ровнее, чем оно шло при нем и после него: важнейшие политические вопросы были бы разрешены без тех потрясений, какие были им подготовлены. Важнее отрицательное значение этого царствования. Царь Иван был замечательный писатель, пожалуй даже бойкий политический мыслитель, но он не был государственный делец. Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбужденности лишило его практического такта, политического глазомера, чутья действительности, и, успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка. Карамзин преувеличил очень немного, поставив царствование Ивана — одно из прекраснейших по началу — по конечным его результатам наряду с монгольским игом и бедствиями удельного времени. Вражде и произволу царь жертвовал и собой, и своей династией, и государственным благом. Его можно сравнить с тем ветхозаветным слепым богатырем, который, чтобы погубить своих врагов, на самого себя повалил здание, на крыше коего эти враги сидели.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Иван IV Грозный 1530 - 1584: биография кратко, годы жизни, деятельность — История России

Личность Ивана Васильевича IV, несомненно, является противоречивой не только для нас, но и для современников московского царя.

Иван родился в семье великого князя Московского Василия III (Рюриковича) и литовской княжны Елены Глинской в 1530 году, но уже в 1533 году Иван потерял отца, а в 1538 году умерла и мать. После смерти отца маленький Иван IV был свидетелем ожесточенной борьбы между боярскими кланами Вельских и Шуйских, что стало причиной подозрительной мнительности царя и недоверия к боярам.

В 1547 году Иван принимает решение венчаться на царство, что существенно повышало статус московского правителя до титула императора или хана. Уже через 2 года Иван создает из своих единомышленников Избранную Раду, которая стала инициатором целого ряда реформ. В Раду вошли наиболее прогрессивные люди своего времени — Алексей Адашев, Андрей Курбский, протопоп Сильвестр, митрополит Макарий. В 1550 году создается стрелецкое войско, что существенно повышает обороноспособность страны, составляется Судебник, который упорядочивал все имевшиеся нормативно-правовые акты того времени. В 1555 году Иван принимает «Уложение о службе», документ, который регламентировал прохождение государственной службы, а также разъяснял правила землевладения. К 1556 году по всей стране была ликвидирована система кормлений и создано местное управление, которое на государственном уровне венчалась системой приказов. Некоторые из них носили отраслевой, а некоторые территориальный характер.

Во внешней политике Ивана IV строго выделяются два направления: восточное и западное. В 1552 году Ивана IV ждала первая удача — русские войска взяли Казань, что означало присоединение всего Казанского ханства к России, а в 1556 году была присоединена Астрахань. С 1581 года начинается активное проникновение русских за Уральский хребет, в Западную Сибирь.

Успех в присоединении Астрахани и Казани утвердил Ивана во мнении о непобедимости своей новой армии. Он решил присоединить территорию слабеющего Ливонского Ордена. В 1558 году началась Ливонская война, в которую вступили Швеция, Польша и Дания. В результате этого затяжного конфликта в 1583 году Ивану пришлось признать свое поражение и отказаться от ряда территорий в Прибалтике.

Противоречия по вопросам внешней политики сказались на отношениях царя и Алексея Адашева — лидера главы Избранной Рады. Смерть царицы Анастасии (1560) усилили подозрительность царя, и с 1565 по 1572 годы страна была разделена на две части — земщину и опричнину. Опричники составляли особый военно-монашеский орден, игуменом которого был сам Иван Грозный. В результате деятельности опричного войска были опустошены и разорены многие города, в чем некоторые историки видят причины Смутного времени.

Умер Иван Грозный в 1584 году при загадочных обстоятельствах.

histrf.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о